часть 16, 1000 и одна ночь

Исповедь командировочного, часть 16 "1000 и одна ночь"

Когда-то, очень давно, когда я только-только начинал описывать свои командировочные будни, я решил, что как только проведу тысяча первую ночь в этой удивительной стране, то обязательно подведу итоги своих поездок и на этом поставлю жирную точку. Понятно, что если бы не пандемия, эта самая точка была бы поставлена уже давным-давно. Да и я не предполагал, что так долго задержусь на этом проекте. Мне казалось, что к этому дню, а точнее к ночи, описывать будет нечего. Все темы будут исчерпаны. Произойдёт,как у учителей и врачей, выгорание из профессии. Глаз должен замылиться от вида одних и тех же фейсов, от ежегодных погодных явлений, от одних и тех же индийских праздников,событий, запахов и еды. Кто-то из древних мыслителей очень остроумно говорил по этому поводу: "Если вы прожили год и видели смену времён: зимы, весны, лета, осени, то вы уже всё видели. Ничего нового в этой жизни больше не будет..."Но, чем ближе приближался этот день, тем больше было ожиданий. Мне захотелось индийского джина с местным тоником Ginger Ale.Моя тысяча первая ночь, проведённая в общем зачёте командировочных дней, выпадала с 12 на 13 июня. Практически осуществлялся переход со дня независимости России в ночь зависимости от командования ВВС Индии. В этот день потерпел крушение авиалайнер Boeing 787-8 индийской авиакомпании Air India в Ахмедабаде, который так и не долетел до Лондона. Мы часто пользовались услугами этой авиакомпании, но на тот момент мы находились в другом месте и лететь никуда не собирались. Но счастливый номер места пассажира, единственного выжившего в этой авиакатастрофе, запомнили все – 11.Назойливая мысль, что что-то ещё должно произойти, будоражила мои фантазии. Но, к моему счастью и удивлению, ночь прошла в обычном штатном режиме, как и предыдущие тысяча ночей, и как всегда без сладких сказочек и ласковых услуг от Шахерезады,в абсолютном одиночестве. Правда, была попытка сорвать это спокойствие со стороны пакистанских террористов. Но приграничный военный конфликт не успел перерасти в глобальный и закончился «традиционным» двухсторонним сотрясанием воздуха, крепко сжатыми кулаками. Именно это противоборство и заставило нашего заказчика продлить контракт на прежних условиях ещё на полгода, а мне попасть в очередную командировку и провести здесь эту самую ночь на территории принимающей стороны. Одним словом будни и будни, ничего интересного, можно было и не стараться всё это описывать, замылился глаз у автора и точка. Почитали мои исповеди, и хватит, расходимся, товарищи. Нов предыдущей исповеди я обещал описать мой первый визит в дом того самого гида, которого встретил в Калакрити (это местный «ёперный театр»). В гости я не напрашивался, да и не в русских традициях ходить в гости с пустыми руками и без подарков, поэтому нашу «стрелку» мы и забили на следующую командировку, чтобы я смог что-то ему привезти. Напомню, что назвался этот гид тогда Мартином, да и откликался на это имя вроде как радушно, улыбаясь и кивая головой в разные стороны. Я переспросил, - Это точно твоё имя? На что получил утвердительный ответ – Да, вам так будет лучше и проще говорить. Парень явно юлил, но улыбка подкупала. Может быть, действительно его настоящее имя трудно произносимое, и для удобства туристов он выбрал себе такое, подумал я. Поскольку на мой вопрос, что он пьёт, Мартин ответил – Я всё пью, - то трудностей с выбором спиртного особо не было. Был только практичный подход. Допустим, я привезу русскую водку, которую здесь любят все пьющие и непьющие. Конечно, я предварительно поставлю её в холодильник у себя в номере, но пока мы будем ехать к нему домой, а ехать он сказал 10км. от моего отеля,то водка обязательно нагреется. А как же тогда показать индийскому другу эту стекающую капельку росы по горлышку бутылки, да и селёдочку с солёным огурчиком и сало с чёрным бородинским хлебушком везти в жару явно будет рискованно. Тем более их вкусовых пристрастий и традиций я не знаю. Как говорится, хочешь узнать человека - выпей с ним. А мы же с ним в номере в мою крайнюю командировку так и не выпили. Я рассчитался с ним за шахматы, это был подарок, купленный для сына, он забрал деньги и быстро ушёл, отказавшись обмыть покупку. А если привезти хороший вискарь из Дьютика, продолжал размышлять я, то этим я его явно не удивлю, но, возможно порадую. Но тогда это будет совсем не из России презент, а из той страны, которая их и так научила неплохо его производить. Выбор индийского виски здесь действительно неплохой и ценовая категория на любой вкус, всё зависит от вашей платёжеспособности. Большинство наших командировочных коллег, так же как и я, приехавших из отдалённых регионов нашей необъятной, останавливаются на выборе этого напитка в пределах 600-800 рупий за бутылку объёмом 0,750ml. Товарищи из столичного региона предпочитают напитки стоимостью от 1000 рупий и выше. Раз вискарём его не удивить, естественно и ром, бренди и джин так же отпадают. Тогда что привезти? То, что стали выпускать в период наложения санкций российские алкогольные предприниматели, не попадает под описание этих популярных напитков. Любой уважающий своих клиентов ресторан никогда не включит эти напитки в состав своей барной карты. И ни один официант не будет заучивать их послевкусие, и предлагать вам откушать их с фирменными блюдами. Их химический состав, ароматизаторы и красители вызывают сомнительный вкус и головную боль. Мой выбор остановился на классическом варианте – коньяк. Его можно и под шоколадку и под фруктики и просто так для куражу. И тут как раз в K@Б появилась новинка – «Осетинский коньяк» с десятилетней выдержкой. Сняв пробу, я убедился, что именно это то, что мне нужно. С выбором подарка для его сына, которому в прошлый раз зашли «Невские сушки», проблем вообще не было. Кроме названных сушек, набрал всяких крендельков, соломки, печенья и конфет. Для жены, которую в глаза не видел, решил купить гречку быстрого приготовления в пакетиках, потому что этой каши в Индии вообще нет, один только рис белый, да коричневый. Хотел ещё банку тушёнки взять с собой, чтоб с гречкой перемешать, но не рискнул, вдруг семья окажется веганами.
Всё произошло, как всегда, неожиданно, быстро и стремительно. Позвонил вечером Мартин и сказал, что через 20 минут заедет ко мне в отель и заберёт меня к себе в гости. На столе у меня была закуска и открытая бутылка индийского вискаря, но Мартин пройти в номер отказался и выпить то же, сказав, что он за рулём.
- Мы это сделаем у меня дома, - любезно пообещал он, - Чалие! (Поехали!), - сказал Мартин и надел на свою голову мотоциклетный шлем. Я повязал бандану и, сев сзади, крепко ухватился за рулевого. Вёл он свой «байк» уверенно, но агрессивно, как и все окружающие нас участники уличного трафика. Правило здесь одно – кто первый успел протиснуться между машинами, тук-туками, вело-мото рикшами, людьми, лошадьми, коровами тот и прав. Если ты не такой проворный или зазевался в общем потоке, то тебя либо собьют, либо ты бесконечно будешь всех пропускать, создавая пробку. Поэтому сигналят, орут и толкаются здесь все, включая пешеходов. Слава индийским богам, что мы добрались без приключений, точнее они были в виде адреналина, но нас никто не прижал, не сбил и не поцарапал. Подъехав к дому, Мартин первым делом начал мне объяснять, что в его стране так пассажир не прижимается близко к водителю. Я сказал, что от такой манеры вождения, если бы я не держался за него, я мог бы вылететь из седла, получив черепно-мозговую травму. После этого я показал рукой на его шлем и на мою бандану.
- По нашим правилам главное, чтобы шлем был на водителе…
- Это я уже понял, а у нас в России по три-четыре человека не садятся на мотоцикл. Мартин засмеялся и пригласил зайти в дом. Дом – это не в нашем понимании, как отдельно стоящее строение с лужайкой, садом и грядками с картошкой. Представьте себе плотный гаражный массив в два ряда, и у каждого владельца гаража имеется второй этаж. Причём если выехать одному из этого гаража, и оставить так поперёк свой автомобиль, то соседу напротив уже не выехать, и другим водителям тебя так же не объехать, настолько там узкие улочки. Но, что удивительно они как-то умудряются по таким жилым улочкам передвигаться, маневрировать и даже оставлять свои транспортные средства на этих самых узких улочках возле своих «гаражей». Чтобы зайти в дом, нужно подняться на четыре ступеньки, это на случай затопления улицы в сезон дождей. Дверь стальная, сваренная из металлических профильных труб, примерно как в обезьяннике, но только по эстетичней с венком из цветов, свисающим от верхней планки вниз, образуя такой полукруг. Справа от двери висит электрический счётчик, над ним небольшое окошечко, там оказалась уборная. Слева кондиционер, вмонтированный в окно и выключатель от лампочки над входной дверью. Но включать его не пришлось, так как вся улица была залита светом от уличных гирлянд, которыми были украшены эти самые «гаражи», точнее стены этих домов. Над дверью прямоугольное окно с решёткой, защита от обезьян – воришек. Примерно на полметра над входом нависает балкон, также огорожен профильными трубами из нержавейки. Стены из бетона, побелены. Полоса белая, полоса голубая, как тельник, только полосы не горизонтальные, а вертикальные.Общая ширина этого дома примерно метров шесть. Коридор длинный и узкий,на полу плитка. Мы сняли нашу обувь и прошли в комнату. Комнатка небольшая, примерно, как кухня в наших хрущёвках, т.е. если три крепких мужика зайдут в эту комнату, то четвёртому сесть будет негде. Меня познакомили с его семьёй. Жену звали Анурада, ей примерно лет 40 и выглядела она постарше своего мужа. Ну, девочки всегда кажутся постарше своих ровесников мальчиков-одуванчиков. Со слов Мартина жена нигде не работает, занимается домашними делами и сыном,Мадавом, которому на тот момент было 11 лет.Мартин сказал, что на ведение хозяйства и покупку продуктов он ежемесячно выделяет жене 10000 рупий. Анурада была одета в праздничное позолоченное сари. Она с ног до головы была украшена кольцами, браслетами и бусами.Мадав по европейски выглядел стильно и ярко. Бордовая в тёмную клетку рубашка, с загнутыми рукавами, хорошо сочеталась с синими джинсами с кожаным белым ремнём. На руке у него красовались дорогие смарт часы, также с белым ремешком. Лицом он был похож на маму, только глаза были, как в японских аниме, большие и выразительные. Я поздоровался, сказав маме - «Намасте!», а ребёнку протянул руку.Мне, традиционно, предложили воды, либо чай. Мартин так же переоделся и вышел к нам в нарядной национальной одежде - курта. Мартин объяснил, что сегодня большой праздник, все должны одеть новую одежду.Я был в повседневной своей одежде, которую надевал в свободное от работы время, она была естественно не новая, но чистая. Я критически себя осмотрел и решил, что нисколько не должен обидеть своим видом чувств верующих, тем более я ещё не знал, к какой религии они причислены, поэтому осторожно выразил своё предположение, что этот праздник- индийский Новый год. Да и с улицы раздавались звуки петард и фейерверков.
– Нет, Новый год у нас, как и везде 1 января, а это Дивали— фестиваль огней, победа света над тьмой, добра над злом. Празднуется в течение пяти дней. Каждый день особенный, по сложившейся традиции каждый индуист знает, что ему делать, к кому и куда идти, кому молиться, что есть и что пить.
- Так, - протянул я, - не хочешь ли ты сказать, что сегодня пить нельзя?
- Нет, сегодня можно, только выпьем мы потом, при сыне нельзя. Пойдём, я покажу, где я это делаю.
Мы одели какие-то шлёпки и поднялись по лестнице на крышу его дома. Крыша была плоская, забетонированная, вид открывался на ночной город, который сверкал огнями гирлянд и салютов.
- Мартин, ты сказал, что праздник длится 5 дней, что в этот день положено делать? Вот ты приехал с работы, значит, в эти дни не возбраняется работать?
- Нет, конечно! Всё время праздновать не получается, нужно зарабатывать деньги. Днём работаю, вечером отдыхаю, босс сегодня в честь праздника отпустил на час пораньше. Анурада весь день занималась генеральной уборкой по дому, так принято перед праздником.
- Примерно, как у православных перед Пасхой, в чистый четверг?
-Да-да, примерно так, - подтвердил Мартин, и указал на узкую лавку из бетона, - вот на этом месте, я выпиваю после работы, чтобы ни жена, ни сын не видели.
- А она же всё равно учует запах?
- Немножко можно…
- Чуть-чуть, - поддержал я и показал двумя пальцами предполагаемый объём в стопке.
Мартин, закивал и засмеялся на мои «Чуть-чуть», - Лучше говори – Тора-тора…
Здесь же на крыше или на балконе, даже не знаю, как правильно назвать эту площадку, была сооружена из кирпича душевая кабинка с большим резервуаром под воду сверху. От этого резервуара вода поступала и вниз на кухню и в уборную. Тут же имелась ещё какая-то пристройка с дверью. Перед этой дверью, стояли шлёпки. Мы сняли свои и вошли внутрь. На полу на каких-то циновках, в полумраке, сидела пожилая женщина и занималась каким-то рукоделием. Кисти рук у неё были истыканы иголками и мелкими порезами. Тусклая лампочка освещала только её руки, мне показалось, что она плела коврик. Рядом были клубки ниток, либо клубки из тряпок, порезанные на ровные полоски. Я поздоровался, а Мартин объяснил мне, что это тоже его помещение и он его сдаёт этой женщине и её сыновьям за 1000 рупий в месяц. Помещение было настолько маленьким, что каморка Папы Карло показалась бы хоромами. Представьте, вас завели в грузовой лифт и сказали, что здесь сдаётся угол за 1000 рублей в месяц, остальные удобства на улице... Ни окна, ни кухонной плитки, ни раковины я не увидел, только какая-то одежда, развешанная по стенам. Меня настолько поразил этот хоспис, что я даже растерялся и не успел уточнить, сколько у неё сыновей, и как они располагаются на ночлег. Мне бы здесь во весь рост было бы точно не растянуться на полу. Мартин, увидев моё замешательство, сказал, что сыновья уже взрослые. Днём работают, а сюда приходят только ночевать. А женщина зарабатывает своим рукоделием. И тут к нам на крышу поднялся сын Мартина, Мадав. В руках он держал петарды. Мы вышли из этого полумрака, и на улице оказалось гораздо светлее, чем в том «склепе». Желание ребёнка устроить световое шоу прямо здесь на крыше, было тут же осуществлено. Мартин поджёг несколько фейерверков, похожих на спиральки от комаров, и они хаотично стали вращаться вокруг своей оси, разбрасывая огненные брызги в разные стороны. Мадав, пиная их, придавал им дополнительное ускорение. Я обернулся и с облегчением увидел, что дверь в каморку была закрыта. И всё это происходило на общем фоне огней, непрекращающихся взрывов петард и салютов, среди тесной и плотной застройки. С разных концов города доносились самые разнообразные звуковые эффекты, примерно как ревун во время «Воздушной тревоги!» Звуки то приближались, то отдалялись. Их как волной накатывало на наш «балкон-волнорез» и они «брызгами» рассыпались по всему району. С одной стороны гремели трубы, с другой били в барабаны, а кругом пелись песни и мантры. Сабвуферы звучали на полную громкость. Мартин предложил спуститься вниз в свои апартаменты. Основных жилых помещений всего две комнаты. Наш осмотр мы начали с детской. Комната очень просторная, по - индийским меркам, такие обычно сдают туристам в недорогих отелях, где всё «включено» по минимуму. Примерно одну треть комнаты занимает двуспальная кровать с изголовьем в виде низкого комодика, в ящички которого упираются подушки. К столешнице этого комода, ближе к стене приделана спинка, на которой сушилось полотенце. Сама столешница широкая, на ней свободно помещался цветок, можно было бы положить и книгу большого формата, но видимо на ночь их сын ничего не читает, а может в век интернета эта форма получения информации уходит в прошлое. Глазные капли на комоде свидетельствовали как раз о залипании в телефоне. Кстати телефон у парня был, как и смарт часы дорогой с большим экраном. Мой старенький айфон, который я «донашивал» от детей, выглядел артефактом прошлого и видимо ровесником Мадава. Я заметил, что индусы, особенно молодёжь, вообще заморочены на часах, телефонах и прочих гаджетах, то, что можно продемонстрировать на публике. Ты можешь жить в трущобах, но телефон у тебя должен быть не кнопочным. Хотя я сам уже давно не подросток, наверно и у нас такая же беда. Для меня часы, это время чтобы успеть, а телефон – чтобы позвонить и узнать о здоровье близких. Но я отвлёкся от заданной темы. Кровать в длину была от стенки до стенки, и стояла вплотную к окну. На окнах висели небольшие шторки, без тюли, не до пола, а только до кровати. Над кроватью Мадава висел календарь с изображением индийских богов и указанием индуистских праздников на хинди. На противоположной стороне был частично вмонтирован в стену шкафчик с двумя полочками, на которых разместились игрушки и детские фотографии в рамочках. Дверки шкафчика были стеклянные, раздвижные. Далее по этой стенке висели часы, под часами телевизор и опять точно такой же шкафчик и с тем же самым содержимым внутри. На противоположной стене от окна размещался массивный железный шкаф, от пола до потолка. У нас такие шкафы можно увидеть в гараже, либо на производстве, или в заводских раздевалках. Только у нас эти кабинки узкие на одного человека, а здесь шкафчик имел три широкие дверцы, высотой с человеческий рост и три железных антресоли сверху, также с дверками. На мой вопрос, почему столько железной мебели в комнате, Мартин ответил, что так практичней:
- В сезон дождей капает и сверху и снизу вода может поступать с улицы, дерево разбухнет, а железо нет.
Рядом со шкафом, уже ближе к двери разместилось старенькое покоцанное деревянное трюмо с зеркалом и небольшими ящичками. Низкий квадратный журнальный столик пристроился ближе к кровати. На потолке висел вентилятор, с большими лопастями. Стены комнаты, так же как и сам дом были просто побелены. Выйдя из комнаты, мы попали в общий коридор. Справа выход на улицу, и чуть в сторонке дверь в уборную. Слева от двери в комнату коридор как-бы расширялся и образовывал прямоугольный холл.На полу здесь оставляют уличную обувь, здесь же лестница,по которой мы поднимались на крышу.Есть подвесная раковина, судя по зубным щёткам, утренние процедуры и мытьё рук выполняются именно над ней. Далее за декоративной железной перегородкой,вместо окна, просматривается кухонный уголок. По ширине он только для одного человека, а в длину примерно поместятся три, но не очень крупных человека. Причём самый последний, заходящий в этот закуток, непременно упрётся в водонагреватель, слив которого смотрит в раковину для мытья посуды.Раковина небольшая, но глубокая. Чуть ниже водонагревателя врезан ещё один кран для холодной воды. Сверху от стенки до стенки располагается антресоль, состоящая из четырёх отделений, у каждого двойные распашные дверки. Кухонный фартук выложен керамической плиткой. Выкладывал плитку явно не перфекционист. Помните во времена СССР популярную головоломку «Упрямый осёл», разновидность игры в пятнашки, только фишки в ней разной геометрической формы. Цель игры – переставить фишку с изображением осла из одного положения в другое место. Вот что-то подобное я и увидел на этом фартуке, состоящем из разных прямоугольников и разных плиток. Общим был только цвет плиток, но не рисунок, точнее его не было вообще.В самом дальнем углу этого кухонного уголка, стоял бак для питьевой воды, разная домашняя утварь: чашки, плошки, поварёшки, двухкомфорочная электрическая плитка, несколько сушилок для крышек и поилок, кастрюльки, сковородки, дуршлаги и ковшики. Столешница вся была уставлена закрытой посудой, в основном железной, видимо так же с практичной стороны, что не разобьётся. Под столешницей были закрытые тумбы, также с дверками. Мартин стал брать блюда со столешницы, открывать крышки и всё это демонстрировать мне.К сожалению ни вид, ни запах этих блюд не возбудили во мне аппетита, я понимал, что хозяйка старалась, и я должен был, как гость, добровольно принести себя в жертву. Но мой организм героически сопротивлялся, и я, ссылаясь на плотный обед в отеле, вежливо отказывался. А Мартин невозмутимо, почти облизываясь, произносил названия этих блюд, перемешивая русские слова с индийскими специями. Получился примерно такой диалог:
- Здесь так он делать, я показывать Увам. Ви посмотреть Увам. Это панит (либо панив он сказал?). Опять Увам…А ещё здесь есть…э,…веджитейбл.
– Вегетарианское? – уточнил я.
- Здесь всё вегетарианское….
- А, вы значит вегетарианцы? – обрадовался я, что не прихватил с собой тушёнку.
- Да, - и тут же, спохватившись, Мартин добавил – Я нет.
- Понятно, только твоя семья.
- Да…, энд севодня не ониен, не ониен делать.
- Ониен – Лук? – уточнил я.
- Да-да-да, вот это потом он наделать… пури….севодня
- Понятно, сегодня едят пури? А это что такое? - показал я на блюдо с какими-то маленькими хвостиками в маленьких круглых формах.
- А, это делать он севодня… масло, - начал было пытаться мне объяснить Мартин, достав железную колбу, напоминающую термос.
Внутри была мутная пахучая красная жидкость.
- Это, как свечки, - предположил я, - делать свечку?
- Да… Дипак!
Я мало что разобрал в его скороговорках и начал тянуть по слогам: Ди-паб? Ди-баб? Ди-вак?
- Ди-пак, - сказал Мартин, а я несколько раз ещё повторил это слово, с ударением на А, но так и не понял, что оно означает, то ли название блюда, то ли это так называют свечи или это имя того, кто будет делать эти свечи. На тот момент я окончательно подзабыл, как зовут его жену и сына, и почему-то решил, что сына зовут Дипак, и значит, он будет заливать в эти формы масло. Поэтому весь оставшийся вечер я так к нему и обращался, на что мальчик просто улыбался, видимо ради приличия. Тем более пригубить нам незаметно так и не получилось. Мы расположились в его детской комнате, мой осетинский коньяк Мартин убрал в шкафчик, а нам достал местный индийский вискарь. Как только Мартин пытался наполнить наши стаканы, так из-за двери показывалась голова сына, с хитрыми глазами, а я тупо начинал повторять: - Ди-пак!
Мартин свою порцию виски разбавлял водой в соотношении 1:3.
- Если я буду выпивать как ты (неразбавленное), то я быстро опьянею, - улыбаясь, сказал он, - а мне ещё тебя в отель отвозить.
На самом деле я плохо понимал, что он говорит, поэтому угадывал просто общий смысл нашей беседы, с приятным послевкусием от выпитого. В какой-то момент мне вообще показалось, что я уже легко понимаю его разговор на хинди, поэтому отвечал ему чётко на русском, добавляя к ним мой скромный запас английский слов. Закуска была скромная, не из тех блюд, что он мне показывал. На подносе в небольших пиалах были жгучие индийские чипсы, крекеры и орешки. Всё это должно было разыграть наш аппетит, так на это надеялся он, но не мой кишечник. Мы продолжили осмотр его дома. Мы вышли из детской и прошли в родительскую комнату, так её назвал я. Комната меньше детской. Напротив входа на противоположной стороне в углублении стены было вмонтировано что-то подобное этажерке с тремя полками. На каждой полочке, как у хорошего коллекционера, стояли фигурки индийских богов. Тот, кто в детстве играл в солдатиков, тот меня поймёт. Именно так я сперва и подумал, что это либо коллекция, либо не законченная кем-то игра. У меня примерно такая же коллекция мышей расставлена по всей квартире. Приглядевшись, я увидел, что кроме фигурок здесь стоят иконки, свечки, цветочки, светящиеся гирлянды. Заполненные чем-то флакончики, баночки, скляночки, коробочки. Всё небольших размеров, и как бы сказала моя внучка, – с нужным барахлом.
Перед этой этажеркой, почти вплотную, стоял небольшой столик, примерно 40х40, накрытый красной салфеткой, возможно, он выполнял роль алтаря, так как на полу перед ним был небольшой молельный коврик. На алтаре стояли фигурки пяти богов, которых в этот праздничный день хозяева дома собирались чествовать.Из того, что я знал и со слов Мартина уловил, главное место сегодня отводилось богине Лакшми, она была укутана, как пупс яркой шалиночкой, крест накрест. Рядом, тоже укутанный, восседал на троне обезьяноподобный бог Хануман. По другую сторону от Лакшми сидел Ганеш, ничем не прикрытый. Имена двух других уважаемых божеств я не запомнил. Сверху этой этажерки стояли портреты родителей Мартина, без чёрной с боку полосы, как у нас, в знак скорби по ушедшим. Рамки этих портретов были празднично украшены бусами и фенечками. Слева от этажерки стояли два железных шкафа, между ними двухкамерный холодильник, на котором стоял телевизор. Сверху над шкафами до потолка были оборудованы антресоли с тремя отделениями, закрытыми двойными дверками. Понятно, что там хранилось то, что не так часто требуется в будние дни, потому что дотянуться до этих дверок без стремянки невозможно, правда никакой стремянки мне на глаза не попалось. Вообще система хранения вещей выстроена в спартанском стиле, всё скрыто от глаз, не знаю, как внутри этих шкафов, но в комнате ничего не разбросано, относительно чисто и аккуратно. Стены закрыты панелями, трёх расцветок. Стена, где этажерка закрыта белыми панелями в чёрный кружочек, разных размеров, примерно, как окрас у далматинцев. Противоположная шкафам стена закрыта фиолетовыми панелями, но не полностью, а только по краям по 4 панели с каждой стороны. Рисунок смешанный, в виде хаотично разбросанных прямоугольников по контуру обведённых чёрными линиями, но разной толщины. Середина закрыта светлыми панелями с едва уловимым рисунком в виде каких-то зигзагов. А в центре висит чёрная фоторамка из шести прямоугольных портретов обожаемого сына. Края этой рамки по размеру толще, чем линии прямоугольников на фиолетовых панелях. Представили? Если запутались, то напомню ещё раз, коротенько… Заходим в комнату, прямо видим кружки на белом, слева стена закрыта шкафами, справа прямоугольники на фиолетовом, в середине массивная фоторамка на светлом фоне. Как говорится, художника обидеть может каждый, но он так видит… Зато сразу видно, что дизайнеры обошлись без помощи искусственного интеллекта, что было, тем и закрыли.Из мебели в комнате стоял небольшой диванчик на два посадочных места, перед ним небольшой журнальный столик, заправленная кровать и стол со школьными учебниками и тетрадями.
- Здеся сын, тэйбл…, - сказал Мартин, указывая на стол.
- Сын здесь делает уроки, уточнил я, - а в каком он классе учится?
- Файв
- Пятый? – показал я пять пальцев.
- Да, - подтвердил Мартин.
Перед столом было окно, выходящее в коридор, так же, как и в детской, занавешено короткими занавесками в жёлтый и белый цветочек. Мы одели нашу обувь, и вышли на улицу. Все кто подходили к нам здоровались, я говорил «Намасте! Хеппи Дивали!». Мне пожимали руку и тоже поздравляли с праздником. Мартин, показывая на меня, говорил откуда я взялся и что здесь делаю. Услышав «Агра, Эя Фос», они искренне удивлялись и уже с небольшим поклоном уважительно пожимали мне руку ещё раз. Я чувствовал себя «свадебным генералом». Чтобы как-то прекратить эти глазелки, я показал Мартину на часы. Типа время идёт, выходной проходит, а мы трезвые. Мартин повёл меня куда-то в сторону, освещение здесь было тусклое, никак на улице. Мы подошли к какой-то калитке, очертания дома были богаче, чем у Мартина. Сработал датчик на движение, и мы увидели во дворе сидящего мужчину. Ритуал приветствия повторился, он открыл калитку и пригласил нас в дом. Дом поразил своим убранством, чистотой и раритетной мебелью. Пока я в коридоре любовался интерьером, до меня долетела фраза на английском:
 - Он совсем не говорит по-английски?
- Нет, - ответил Мартин.
Нам предложили что-то из еды и питья. Я тактично отказался и попросил только воды. Пока я допивал из стакана воду, Мартин успел умять несколько сладостей, с принесённой тарелки. Хозяин дома ещё задал Мартину несколько вопросов и продолжал внимательно меня разглядывать. Мартин сказал мне, что это родственники его жены, но не родители. Либо это дядя ей, либо родная тётя, сестра её мамы. Мне очень хотелось осмотреть их дом, но мы оставались сидеть в просторной прихожей. Я смог увидеть только столовую, небольшой закуток с книжным шкафом и креслом рядом с ним. На второй этаж вела массивная деревянная лестница. Хозяева явно были не из трущоб, да и сам Мартин говорил с ними, склоняя голову. Хозяйка сидела в нарядном сари и в разговор не вмешивалась. Хозяина интересовала больше моя работа на авиабазе и сколько я за неё получаю в долларах. Мой ответ его искренне удивил, особенно мои суточные в рублях. Взгляд его переменился из проявляющего интерес хозяина в потерявшего всякий интерес махараджу. Наступила неловкая пауза, я резко поднялся, поблагодарил за гостеприимство и показал Мартину опять на часы. По дороге домой Мартин решил уточнить, точно ли он понял сумму моих командировочных и когда я не в Индии, получаю столько же? Я сказал, что в России я получаю в пять раз меньше, чем здесь за месяц, поэтому для нас эти поездки материально выгодны. Он всё время переспрашивал меня, а сколько это в долларах. Мои ответы его явно разочаровывали, видимо все его на меня планы и мечты рушились на глазах. Я видел, что у него в мозгу происходила странная калькуляция. Он не хотел верить в услышанное, он привёл меня в дом богатого родственника жены, хотел видимо похвастаться, что вот с какими людьми он встречается и принимает у себя в качестве гостя. А гость оказался нищебродом.Подойдя к своему дому, он сделал последнюю попытку и спросил:
- А сколько будет стоить в России вот такой дом, как у меня?
Чтобы как-то его не обидеть, я немного накинул на то, что уже успел рассмотреть.
- Сто тысяч рупий, - чётко произнёс я.
Глаза Мартина поползли вверх, его страшно оскорбила моя оценка его жилища. Он негодовал, и видимо ругался на хинди, потом указав на свой дом заявил:
- Это стоит сто тысяч долларов! Долларов! – повторил он.
Я не стал с ним спорить, согласился с его ценником. Мой телефон разрядился, и хорошо, что я не смог показать ему фотографии квартир, которые стоили бы у нас за 8 миллионов рублей по курсу доллара на то время. Мы зашли в дом, повернули в детскую, Мартин молча налил себе и мне виски, мы так же молча выпили и Мартин сказал:
 - Пошли!
Я думал, ну всё сейчас он отвезёт меня в отель и стал одевать обувь. Мартин рукой остановил мои действия и указал в сторону «родительской» комнаты. Хозяйка с сыном уже сидели на полу на вязаных ковриках, поджав под себя ноги, и очевидно ждали только нас. Перед ними прямо на полу стояли тарелки с фруктами, орешками, какой-то едой, соусами и маслами. Мартин прошёл вперёд их, ближе к богам, и сел таким же образом. Мне разрешили сесть на диван и быть простым наблюдателем. На алтарном столике стоял железный кувшин, а рядом лежала толстая кисточка, такой обычно наши хозяйки смазывают маслом противень, либо тесто сверху для румяной корочки. Мартин взял кисточку, стал ей макать в кувшинчик и брызгать на уважаемых богов. После процедуры омовения богов, он тоже самое проделал над всеми стоящими на полу тарелками, включая фрукты и сам пол. Это была не святая вода, как у нас в Крещенский вечерок, а похожая на масло жидкость. Из чего масло не уточнил, оно было без цвета и запаха, но водянистое. Потом он взял маленькую баночку, диаметром примерно, как у нас была такая мазь - вьетнамская звёздочка, может только немного поглубже. В этой баночке было что-то красное, похожее на паприку. Попрыскал внутрь тем же самым маслом, но уже из пипетки. Потом пальцем начал смешивать в этой баночке жижицу. Я спросил его, что он делает, на что он ответил мне:
- Я сейчас покажу…
Потом он ещё усерднее это всё смешал, как краски художник, и стал этим пальцем прикасаться, поочерёдно к фигуркам богов. Первой упала Лакшми, хозяйка ойкнула, и прикрыв рот рукой, что-то шепнула Мартину на хинди. После этого Мартин одной рукой придерживал богов, чтобы они не падали, а другой тыкал в них полученной красной смесью. Я ещё успел подумать, странно вроде пили мы, а падают боги. По окончании этой церемонии Мартин взял кувшин нарисовал на нём свастику с четырьмя точками, обмакнул большой палец в эту смесь и припечатал его, как отпечаток пальца, на мой лоб. Пока смесь не успела засохнуть, он в этот оттиск умудрился воткнуть несколько зёрен риса. Я покорно сидел и, чтобы как-то развлечь, стоящих рядом богов, произнёс:
- Во имя овса, сена и свиного уха, - Аминь!
Никаких молитв, тем более индийским богам, я не знал. Мартин ничего не понял, ну и, слава богу, а я не стал ничего ему объяснять.
Богам поднесли угощения, осыпали рисом и оставили в покое. Вся семья поднялась на ноги, и хозяйка взяла в руки массивный колокольчик. Она осторожно начала позванивать в него, отец с сыном хлопали в ладоши. Все пели, молились и радовались. Не знаю, сколько продлилась эта служба, я стоял и хлопал вместе с ними, не истуканом же стоять. В голове на эти завывания, почему то вертелась русская народная песня про замерзающего ямщика. Мой живот тоже начал издавать определённые звучания от реально наступившего голода, в отеле я не успел пообедать, да и время ужина подходило к концу. Но здесь только-только начиналось торжество. На столе были разложены множественные фейерверки, на общую сумму более 10000 рупий, так мне потом сказал Мартин, когда закончился сеанс медитации.
- В эту ночь никто не экономит на огнях, сегодня чествуют богиню богатства и счастья Лакшми. Свет от огней освещает ей путь и привлекает зайти в жилище, поэтому двери сегодня не запирают, всё открыто, - объяснил мне Мартин(точнее, как я его понял, переспрашивая, уточняя и показывая руками). Я в очередной раз показал на часы и Мартин что-то сказал Анураде.
Мы опять зашли в детскую. Вслед за нами вошла хозяйка с подносом в руках. Мартин стал руками брать эту еду, во что-то макать из одной плошки в другую и одновременно пытаясь мне что-то сказать.
- Да, это, как йогурт, - говорил он, и быстро обмакнул в нём пузатую лепёшку, потом поддел ещё какой-то овощной смеси и всё это отправил себе в рот. Я понял, что так аккуратно проделать это не только не смогу, но и не хочу. Чтобы закусить выпитое, я взял лепёшку и с удовольствием ею закусил. Мартин отреагировал моментально, что-то крикнув жене. Тут же вошла супруга с небольшой глубокой тарелкой, на которой были эти лепёшки. Я съел четыре и попросил воды. Мартин хотел, чтобы я остался посмотреть на салют, но стрелки приближались к 23-00, и я уговорил его, что надо ехать в отель. Он даже предложил заночевать у него, но я сослался на старшего бригады, которому должен был сообщить о своём возвращении. И тут в их дом зашла ещё одна женщина, это была старшая сестра Анурады. Она оценивающе на меня посмотрела, и Мартин сделал несколько общих снимков. Я выполнил все процедуры от поздравления до благодарения. Дамы уединились в детской комнате, а я вышел одевать обувь. Но тут пришла ещё одна дальняя родственница и хотела со мной познакомиться, так как работала учительницей в младших классах на той же авиабазе, где работал и я. Поболтать долго не получилось, хотя родственница была симпатичная и оказалась интересным собеседником. Мы проделали ещё ряд фотосессий и любезно попрощались. Садясь на байк, нас окружили соседские дети, я пошарил у себя в рюкзаке и нашёл в одном из карманов конфеты. Я понял, что даже по одной у меня на всех не хватит. Мне пришлось вывалить эту горсть в руки Мадаву, который тоже вышел меня проводить. Проводы затягивались, но не так как в России, а давай на посошок, а на ход ноги, а стременная? При детях и публично в этой стране употреблять алкоголь нельзя, можно угодить в полицию.Даже при покупке бутылки пива, если у вас нет с собой пакета или рюкзака, вам завернут её в газету. Мартин завёл байк, я показал ему на голову, потому что он был без шлема. Он щёлкнул пальцами по своей шее, показав международный жест – «За воротник» и сказал – Теперь можно! Мы тронулись с места, а дети замахали руками и что-то кричали нам вслед. Перед посадкой Мартин мне прочитал инструктаж, куда ставить ноги, куда руки, поэтому я соблюдал положенную дистанцию и близко к нему уже не прижимался. Одной рукой я держался за специальную ручку под сиденьем, правую положил на своё колено, так как с другой стороны ручки не оказалось. Мне показалось, что подшофе Мартин управляет своим транспортным средством плавнее, без дёрганья и резкого торможения. Но возможно причина была в другом, улицы практически были пустынны, но людей было много. Все готовились к световому шоу. Дома, улицы, деревья были украшены самыми разнообразными гирляндами и подсветками. Было очень красиво двигаться в этом световом потоке, я выставил правую руку в сторону, как крыло самолёта, и тут же сразу с правой стороны подъехал другой байк. Кроме рулевого, сидящего почти на бензобаке, сзади него сидели, плотно прижавшись, ещё два пассажира. Они мотнули мне головой, типа ты поворачиваешь или подзываешь подъехать ближе? Я попытался перекричать шум двигателей: - Ноу, проблем! Хеппи Дивали! Они разглядели моё не индийское, но счастливое лицо, махнули рукой и скрылись в движущемся потоке. Вдруг Мартин резко затормозил и, повернув ко мне голову, спросил: - Ты ещё выпить хочешь? - остановившись, он продублировал свои слова рукой, подняв вверх большой палец, как горлышко бутылки, и изобразив, что он наливает себе из этого пальца в рот, ещё раз повторил: - Дринк? Думая, что у него наступил сушняк, и ему позарез нужно промочить горло, я согласился сделать остановку. Мы свернули с основного маршрута и въехали в какой-то закуток, скрытый от всеобщего обозрения. Здесь проходила «закрытая вечеринка» поклонников Бахуса, что-то вроде нашей уличной рюмочной. Мартин что-то сказал продавцу и тут же у него в руках оказались две маленькие бутылочки. В одной была вода, в другой виски. Нам дали два пластиковых стаканчика и пакетик с местной закуской, чипсы не чипсы, а на вид, как чечевица, только разноцветная. Мы пристроились у импровизированной стойки, и Мартин разлил виски.Мне чуть больше половины стакана, себе буквально на дне. После этого эту каплю вискаря он разбавил водой, наполнив свой стакан до краёв.
- Мне ещё домой ехать назад, - сказал Мартин, заметив моё изумление.
«Чечевица» на закуску оказалась довольно сносной, даже совсем не острой, или уже было всё равно. К нам подходили пьяные индусы, о чём-то спрашивали Мартина, и показывали на меня пальцем. Тут от одного из них я услышал: - Фром? Я ответил: - Раша! Потом немного «поболтали» о политике и о дружбе наших народов. Всё это проходило крайне эмоционально с определённой жестикуляцией.
- Путин вэригудмэн, стронгмэн, - индус показывал сжатую ладонь с вытянутым вверх большим пальцем, потом похлопал себя по груди в районе сердца и, согнув свои хилые ручонки у плеч, продемонстрировал свои «бицепсы». Я так же отозвался доброжелательно о их премьер-министре Моди, заверив, что он тоже неплохой мужик и подытожил нашу незапланированную конференцию:
- Моди энд Путин – Фрэндс! После этого, как и положено на «брифинге», мы скрепили наши добрососедские отношения крепким рукопожатием, и разлили остатки виски.
К отелю мы подъезжали за полночь. На глазах охраны ещё раз обнялись с Мартином и я попросил его, как только он доберётся до дома, пусть скинет мне сообщение по Ватсапу, что он приехал. Он не понял и спросил: - Зачем?
Я ответил, что у нас так принято: - Мама будет волноваться? Он опять ничего не понял и спросил: - А что писать? Я говорю: -Коротко,Гуля, в гнезде! Да, и фотки сегодняшние не забудь скинуть.
Уже на внутренней территории отеля я столкнулся со старшим нашей бригады, они с коллегой возвращались из курилки, и доложил о своём прибытии. Увидев на моём лбу красную точку с прилипшим рисом, он спросил: - Как прошла встреча? Я показал сжатую ладонь с большим пальцем и уставшим голосом произнёс: -Завтра, расскажу и покажу, всё завтра…