Повезло же бабуле

Дарья Марковна  в  семьдесят лет ещё чувствовала себя довольно хорошо. Она, можно сказать, была  баловнем судьбы — её  папа, в своё  время,  играл в театре,   мама  снималась  в кино, а маленькая Дашенька выросла за кулисами. Потом она  удачно вышла замуж. Супруг ее любил,  работать запрещал и  баловал — возил по курортам и дарил украшения. После смерти  он  оставил  вдове  двухэтажный особняк в центре города  и привычку к красивой жизни.
Поэтому она не была похожа на тех старушек, что с утра надевают халат, варят борщи, стирают,  а  вечерами  смотрят сериалы, переживая за любимых героинь и выкрикивая периодически:  "Вот козёл!  Все-таки бросил бедняжку!" и другие подобные реплики.

Да и  выглядела она очень стройной для своего возраста.  Её лицо сохранило следы былой красоты,  но главной её гордостью были волосы — густые, волнистые. Она их не красила принципиально, считая, что   седина — это не старость, а благородство.   Аккуратная прическа делала её похожей на известную французскую актрису в возрасте.

Одевалась старушка  со вкусом, предпочитая  юбки  ниже колен и кофточки с длинными рукавами, и  обязательно с брошками. Цвета  одежды  выбирала  спокойные — серые, темно-синие, бордовые.  И  была у неё  одна слабость — красивые  серьги  с драгоценными камнями — подарки от мужа.  Она их меняла по настроению и  это было единственное, что она позволяла себе "не по возрасту", потому что, как она  любила говорить, "любовь и память возраста не имеют".

Жила она насыщенно — читала классику, мемуары,  детективы, сериалы смотрела выборочно — только те, где актеры  играют талантливо, а не просто  рожи корчат,  и по меньшей мере  раз в месяц обязательно наведывалась в театр.
— Для души и в память о родителях, — говорила она, надевая свои лучшие серьги и отправляясь на спектакль.

 Когда пожилая женщина  осталась одна в двухэтажном особняке,  она  пустила на второй этаж молодую пару и не прогадала, ведь  бабулька  была  ещё та — с хитрецой, с тем самым лукавым прищуром, который сохранился у неё с юности.  Молодожены платили исправно и она их ещё  эксплуатировала  по мелочам — то лампочку вкрутить, то пакеты донести, то рассаду на подоконник переставить... Квартиранты  терпели, потому что жить  в центре города очень удобно. Но когда у жильцов появился малыш, Дарья Марковна их быстро выпроводила и  по рекомендации дальних  родственников  пустила на освободившуюся площадь студента.

Виктор явился в конце лета.  Жгучий брюнет с голубыми глазами, с лицом  без изъянов и с располагающей улыбкой  одет был  просто — синие джинсы, чёрная футболка без надписей, кроссовки,  в руках  рюкзак и паспорт, с которым всё тоже  оказалось в полном порядке.

Хозяйка окинула его опытным  взглядом  и осталась довольна.
А новый квартирант сразу обратился к ней:
— Дарья Марковна, давайте сразу договоримся! Я буду готовить и  ходить за продуктами, свой  этаж убирать сам,  но вот на первый у меня времени не хватит— учиться все-таки не так просто.
"Вот дурашка!— подумала бабуля, хитро прищурившись, —  готовь, готовь, покупай продукты, а для меня пустяк — смахнуть пыль  на первом этаже".
И она великодушно кивнула:
— Договорились!

И Виктор обещание свое выполнял — готовил  как заправский повар — пальчики оближешь. Мраморная говядина таяла во рту,  супы разных рецептов, салаты, сыры с плесенью,  фрукты, какие  Дарья Марковна видела раньше только в кино — все было таким вкусным, что хозяйка без конца нахваливала квартиранта.  За жильё он тоже  платил исправно,  а денег за продукты не спрашивал вообще.

— Витек, а ты в каком-то ресторане подрабатываешь? — в один из дней осторожно поинтересовалась  Дарья Марковна, закусывая телятину, "заморским" салатом.
— Нигде я не подрабатываю, — улыбнулся Виктор своей располагающей улыбкой, — просто меня  родители всему научили и помогают деньгами.
— А-а, — кивнула бабуля, — ну тогда понятно.
Ей бы озадачиться таким поведением постояльца, но Дарья Марковна истолковала  все по своему: "Подлизывается, паразит, — подумала она, поправляя жемчужные серьги, — ибо центр города — это  не хухры-мухры".

Все бы ничего, но одну странность  после появления нового жильца старушка все-таки   заметила.  Она вообще-то  была женщиной наблюдательной. Наметанный глаз на детали у неё был с детства — ещё с тех пор, когда она за кулисами подсматривала, как гримируются артисты.

Теперь, когда убирать первый этаж приходилось самой, она столкнулась с явлением необъяснимым. За сутки пыль покрывала всё  необычно  толстым слоем.  Старушка  пыхтела с тряпкой, обливалась потом,  поправляла брошку, вздыхала, но молчала,  потому что договор решила выполнять — мало ли причин для пыли — рядом строят торговый центр,  разные предприятия кругом, Солнце чудачит, климат меняется...
— Ничего, — бормотала Дарья Марковна, — переживу, ведь такого квартиранта потерять жаль,  а пыль всегда была, есть и будет.

Сначала пыль  была серая, обычная,  потом  стала чёрной, как сажа. Марковна удивилась, но смирилась.  Прошло время и пыль вдруг стала голубой.
Тут хозяйка  встревожилась и  позвонила подруге детства, но та её не поняла, и, зная, что Марковна себе на уме, разговаривать  с ней про пыль  отказалась.

Однако, через три месяца   пыль сделалась ярко-зеленой, как молодая трава. Тут уж она не выдержала.
Виктор вечером с занятий пришел, ужин накрывает, а она ему:
— Вить, а Вить… А почему  это у нас пыль  зеленой стала?
Виктор  посмотрел на неё   с удивлением:
— Зеленой? Ну и что?  Она  разного цвета бывает.
Дарья Марковна аж поперхнулась, а потом  заливисто рассмеялась:
— Ох, Витька! Ну ты и шутник! Думаешь, я уже из ума выжила?
Виктор пожал  плечами:
— Да это, бабуля, изменения  климата,  Солнце чудит, озоновые дыры, вот пыль и красится.
— Ну да, ну да, — кивнула хозяйка, — экология, мать её.

С того дня Виктор изменился, стал ещё щедрее и старался угодить хозяйке во всем  — ананасы покупал, апельсины, шашлыки на мангале во дворе жарил,  и все время  улыбался своей располагающей улыбкой, от которой старушке хотелось улыбнуться в ответ.

Прошел месяц и  Марковна  почти привыкла к зеленой пыли.  "Пыль и есть пыль", — уговаривала она себя, но  как-то утром проснулась, а кругом пылища фиолетовая.  И тут пожилая женщина  испугалась. "Дело нечисто, — подумала она, — может инопланетяне на чердаке поселились?"

Как только Виктор в институт ушел, она шмыг в отделение полиции,  а там ребята молодые сидят, в телефоны играют.
— Сынки, — говорит, —  помогите, беда!
— Что случилось, бабуль? Кошелек украли?
— Да хуже! У меня пыль цветная дома  — то зеленая, то фиолетовая!
Полицейские переглянулись, а  один даже пальцем у виска покрутил, но незаметно.   Другой же — самый молоденький  — посоветовал:
— Бабуль, если у вас пыль цветная,  то вам в ЖЭК  с заявлением  идти надо.
Извинилась Дарья Марковна и вышла. По дороге домой она всё думала, что может и правда стара стала, может все мерещится, раз полиция так спокойно  реагирует.

Уже следующее утро  преподнесло ей новый сюрприз — она чуть не потеряла сознание,  когда увидела, что  весь  пол, стол, подоконники и даже любимый фикус — всё было покрыто пылью, будто  белой тканью в черный горошек.

— Вот это климат меняется, — пробормотала старушка, водя пальцем по столу, — это уже не пыль, а издевательство!

Она выпрямилась, одернула темно-синюю юбку, поправила брошку и приняла решение — посмотреть, что там  у квартиранта в комнатах творится.
Поднялась она на второй этаж  и помедлила секунду, вспоминая договоренность с Виктором, но любопытство и необъяснимое появление цветной пыли толкали к действию. Она  сунула ключ в замочную скважину  рабочего кабинета квартиранта  и,  когда вошла в комнату,   всё поплыло у неё  перед глазами.
— Мать честная! — с трудом  выдохнула старушка   и прислонилась к стене, потому что её ноги стали ватными от увиденного, и от нежного  запаха шоколада.
Посреди помещения  стоял агрегат, при виде которого любой  инженер-технолог взвизгнул бы  от счастья. Агрегат переливался мигающими  лампочками, тихо гудел, и у него было аж три конвейерных ленты. По ним двигались шоколадные плитки —  на первой ленте  синие, на второй зеленые, на третьей  полосатые — сине-зелёные. В конце лент они падали в такие же цветные коробки.

Марковна  постояла, постояла, глотнула воздуха и закричала так, что даже  с люстры посыпалась  цветная пыль:

— Вот парази-и-ит! Шоколадную фабрику в жилом помещении устроил?! Да я на тебя в полицию заявлю! У нас тарифы на электричество о-го-го, а он тут подпольный цех открыл!
Негодуя, она  подошла к агрегату,  сцапала  с каждой ленты по "шоколадке" и поплелась вниз.
На кухне Дарья Марковна щелкнула чайником, подождала, когда  вода закипит и заварила чай. Её руки дрожали, но  она отломила кусочек сине-зеленой шоколадки,  сунула в рот... и зажмурилась.

Шоколад был такой вкусный, такой нежный, тающий во рту, с каким-то неуловимым послевкусием... Пожилая женщина  хотела съесть и вторую — зелёную, но передумала, оставила её  на столе, а синюю сунула в кармашек  кофточки — на потом.

Тут входная дверь хлопнула — это  Виктор с занятий пришел и сразу в кухню заскочил. Он увидел хозяйку и  зеленую шоколадку на столе, и сумки с продуктами выронил,  а лицо его, обычно спокойное и приветливое, побледнело.
— Что уставился? — тут же закричала старушка, — что скажешь, фабрикант подпольный?  Шоколад вкусный производишь, а меня говядиной кормишь? Я у тебя такой агрегат обнаружила — фантастика!

Виктор схватился обеими руками за голову, как будто у него заболели все зубы разом.

— Бабуля... — закричал и он, — вы только не ешьте эту  зеленую! Посмотрите на себя в зеркало, только спокойно и  без криков.

— Чего это я в нем  не видала? — фыркнула Дарья Марковна, но встала,  поправила волосы  и пошла в прихожую.
Из зеркала на неё смотрела  женщина  средних лет,  с гладкой кожей,  без единой морщинки, и  только  одежда,  и сапфировые серьги, были те же.
— Ты кто? — взвизгнула Дарья Марковна, отшатнувшись, — а где моё лицо, мои морщины, моя седина?!

— Да это вы, вы! — замахал руками Виктор, — что же вы  наделали?   Это  экспериментальные образцы с непредсказуемым результатом! Вы, наверное, лет на тридцать помолодели!

— На тридцать? — удивилась Дарья Марковна, разглядывая свои гладкие руки,  потом подошла ближе к зеркалу, вгляделась  — черты лица остались те же — тонкие скулы, аккуратный носик,  высокий лоб, а  вот волосы  потемнели, седина ушла почти полностью, оставив лишь легкую благородную проседь, которая делала женщину ещё интереснее.

— А если я вторую, зеленую, съем, что будет? — спросила она, и в её  глазах мелькнул азарт.

— Не вздумайте! — заорал Виктор, —  можете даже в  младенца превратиться!

В этот момент на пороге  кухни материализовались двое  — мужчины-близнецы  в одинаковых серых костюмах,  без всяких эмоций. Незваные гости молча двинулись к Виктору.
Он  побледнел и его  лицо  исказилось от страха. Отступать ему  было некуда — сзади стена, справа холодильник, слева Дарья Марковна. И он  сделал  нечто неожиданное — схватил со стола зеленую шоколадку и вмиг проглотил.
Тут же  на  его месте появился   мальчик лет десяти  в  джинсах Виктора, которые теперь на нем  болтались мешком, и в его футболке  похожей на платье, а  его рюкзак съехал  до пола.

Малолетка поднял голову, посмотрел на двух  верзил и писклявым голосом закричал:
— Ага! Испугались?! Теперь вы меня не тронете! Депортация несовершеннолетних запрещена межгалактической конвенцией!
Однако,  видимо, конвенция   этих двоих  волновала меньше, чем служебное задание. Они  синхронно пожали плечами и  один из них схватил мальца за шкирку, а другой накинул на руки  наручники.

Дарья Марковна, наблюдавшая всю эту сцену,  лихорадочно думала:  "Так, я помолодела от Витькиной шоколадки, а он теперь в беде, значить его надо спасать, но  как?"   Тут она вспомнила про синюю плитку в кармашке  и уже больше не думала.

Она рванула вперед и,  вцепившись  в руку одного из нападавших, заорала, так, что  чуть сама  не оглохла:
— А ну отпустили пацана!  Сейчас же!

Голос у старушки был поставленный — театральное детство не прошло даром и незнакомцы на миг отвлеклись. Этого было достаточно, чтобы Дарья Марковна, проявив чудеса ловкости, успела сунуть  в рот  Виктору  синюю шоколадку.

И тут случилось то, чего никто не ожидал — Виктор, который не мог двигаться,  усиленно жевал и  вдруг дернулся.  И на месте  малолетки появился здоровяк — красавец-боец, на спине которого  с жалобным треском лопнула  футболка.
Он легко, как пушинки, разбросал напавших в разные стороны — один  улетел в прихожую, а второй врезался в холодильник  так, что при  этом жалобно звякнули упавшие  на пол  магнитики.
Пока незнакомцы  приходили в себя, Виктор метнулся на второй этаж.  Вскоре оттуда раздался грохот, похожий на выстрел, и с потолка посыпалась штукатурка.

Когда непрошеные гости  отряхнули  с себя всю пыль  и осознали, что Виктор сбежал, они подошли к  Дарье Марковне.
— Мадам, — сказал первый уставшим  голосом, — извините за беспокойство.
Второй добавил:
— Вы только что помогли скрыться самому гениальному мошеннику и изобретателю  нашей Галактики.
— А вы, я смотрю,  в накладе  не остались, — хмыкнул первый, оглядывая её с ног до головы. Взгляд его скользнул по стройной фигуре Марковны, по  её красивому лицу,  —  когда мы вычислили ваш адрес,  вы  выглядели  иначе, теперь  помолодели лет на сорок.
— Зато мы теперь без премии, — вздохнул второй.
Дарья Марковна промолчала,  поправляя  прическу.

— Ладно, живите, мадам, — сказал первый.

— Повезло же бабуле, — добавил второй совсем тихо, но женщина услышала.

— Я  уже не бабуля! —  возразила  она.
Незваные гости её уже не слушали,  а  синхронно нахмурились и исчезли.

Дарья Марковна постояла минуту, переводя дух, а потом кинулась на второй этаж. Комната Виктора была пуста и   только пол был усыпан слоем цветного конфетти, так  красиво  и  празднично, как после Нового года.
Она нагнулась, зачерпнула горсть, поднесла к лицу... и конфетти превратились в ананас — самый настоящий, спелый, жёлтый, ароматный. Женщина  замерла, потом рассмеялась, так  громко и  заливисто, как девчонка.
— Ах ты ж паразит! — воскликнула она, глядя в потолок, — даже сбегая, о витаминах позаботился! Ну спасибо,  мошенник  галактический!
Она нашла  большой пакет и принялась тщательно собирать конфетти.
— Теперь ананасов на долго хватит, — приговаривала она, заметая остатки в совок.
Потом  она  подошла к зеркалу, поправила брошку и сапфировые  серьги, и подмигнула своему молодому отражению:
— Ну что, Дашенька? Начинаем новую жизнь?  Хорошо что ещё  не перевелись  гениальные изобретатели. Эх, Витек, Витек..  и готовил-то как!