Гомункул. Глава 1 Замок

Огромный лес расположился в самой западной части континента Еро. Бескрайний, дикий, заселённый монстрами и животными, он едва терпел на своей территории людские поселения. В самом его центре возвышался одинокий замок. От его обветшалого вида веяло мраком и одиночеством, а местами обвалившаяся крыша и осыпающиеся стены намекали на его заброшенность. Но на самом деле это было не так.

По его пустынным коридорам в полной тишине шёл человек — молодой мужчина. Он был черноволосым, высоким, с правильными чертами лица. На нём была свободная рабочая одежда, которая подчёркивала его крепкое и здоровое телосложение. Возможно, даже кто;то мог бы назвать его красивым, но что;то в его образе казалось чужеродным. Его пепельного цвета глаза, казалось, не выражали никаких эмоций и будто даже не видели ничего вокруг. Лицо, словно маска, замерло в одном;единственном, безразличном ко всему окружающему выражении.

Внезапно его фигура остановилась и взглянула в большое окно, выходящее во двор замка, а после в звенящей тишине раздался негромкий голос:

— Как, уже весна?

За окном сходил последний снег, и вовсю зеленела трава, хотя в тёмных залах замка было ещё довольно прохладно. Мужчина какое;то время ещё постоял, глядя сквозь стекло на улицу, а затем с тем же безразличным видом пошёл дальше по коридору.

У этого мужчины не было имени. Он даже не был уверен, точно ли является человеком. Первое, что он помнил в своей жизни, — лабораторию этого замка, холод и склонившегося над ним старика. Этот старик был единственным жителем замка и его же хозяином. По крайней мере, прожив здесь множество лет, юноша не видел других людей, а этот старик стал для него наставником и господином.

В обязанности юноши входили охота, уборка и помощь в экспериментах его господина. Чаще всего он ассистировал при вскрытии различных существ — от мелких животных до монстров из глубин леса и гуманоидных видов вроде земляных эльфов. Чтобы юноша, которого его господин чаще всего называл просто «подручный», мог быть более полезным, его иногда обучали магии. В основном всё обучение заключалось в заучивании единожды продемонстрированных господином знаков силы, которые он потом усилием воли сплетал в различные рунические слова. Благодаря этим знаниям он мог быть полезнее господину, поэтому юноша старался изо всех сил угодить ему.

Когда хозяин не нуждался в нём, а дела вроде поддержания порядка в кабинете и лаборатории и приготовления пищи были сделаны, он был полностью свободен и предпочитал проводить это время в замковой библиотеке. Она была очень старой, а все важные книги по магии владелец замка держал у себя в кабинете. Поэтому всё, что оставалось юноше, — читать книги о различных людях и их историях. Так он узнал о городах, странах, о том, насколько огромен мир за стенами этого замка. Иногда ему хотелось хоть одним глазком увидеть то, о чём он читал множество раз.

Но он не мог покинуть своего господина: этот старый маг был единственным, кого юноша знал. К тому же никто не мог утверждать, что написанное в книгах — правда. Однажды он спросил у своего хозяина, есть ли другие люди вроде них за пределами леса, на что услышал лишь сухое: «Тебе этого знать не нужно, ты просто мой инструмент». Хозяин тогда показался ему очень сердитым, поэтому об этом он больше никогда не упоминал, чтобы не расстраивать господина.

Юноша неспешно зашёл в лабораторию. Раньше здесь кипела работа, теперь же царила полная тишина. Некоторые вещи казались обветшалыми, но в остальном был идеальный порядок. Как надёжный подручный, он всегда поддерживал здесь чистоту, следил, чтобы столы и инструменты были на своих местах, а пыль не накапливалась. Вот и сейчас он взял чистую ткань и принялся тщательно протирать каждый предмет.

Это заняло длительное время, но, в конце концов, завершив свои рутинные обязанности, он вышел обратно в коридор и направился дальше.

Вскоре он остановился перед массивной металлической дверью, которая казалась слегка чужеродной в этом пусть и обветшалом, но всё же крайне роскошно выглядящем замке, где каждая дверь была вырезана из дерева и украшена изящными золотыми узорами. Дверь же, перед которой оказался юноша, казалась куда уместнее в подземелье какого;нибудь военного форта. Но это было именно то место, куда ему было нужно.

Юноша поднял руку, и через мгновение кончик его указательного пальца засветился. Вскоре из этого света появилась тонкая серебристая нить, которая, светясь, плавно поплыла в направлении двери. Уже в воздухе она начала менять свою форму, скручиваясь и изгибаясь подобно змее. Когда она достигла двери и коснулась её, её форма уже изменилась в один из магических символов силы. Следом ещё несколько таких светящихся знаков коснулись двери, создав вместе единую руну открытия. Всё это заняло у делавшего это уже множество раз юноши не более десяти секунд, хотя, на его памяти, господин делал это почти мгновенно.

В тот момент, когда руна была сформирована, дверь, издавая тяжёлый скрип, начала открываться. Перед глазами юноши предстал кабинет и по совместительству спальня его господина. Едва дверь открылась, в нос тут же ударил запах сырости и затхлости. На полу было разбросано множество вещей, среди которых были как обычные бытовые предметы — вроде грязной кружки или рваных кожаных перчаток, — так и различные бумаги, исписанные мелким кривым почерком. Юноша был хорошо обучен грамоте, но всё равно не мог разобрать и половины написанного господином: многие записи были залиты чернилами, скомканы или порваны. И всё это было разбросано по полу.

Несмотря на порядок, который юноша старался поддерживать в остальном замке, эта комната была в таком виде уже долгое время. Однажды его господин просто пропал. Он не сказал ни слова, не оставил письма, где бы указал, когда вернётся и вернётся ли вообще. Обычно он сам приказывал своему подручному прибрать в его комнате и не разрешал это делать в иное время. Поэтому юноша и не решался здесь ничего трогать, лишь изредка приходил проверить с тихой надеждой, что его господин вернётся. Но с каждым разом эта надежда становилась всё более призрачной.

Ему совсем нечего было делать: он уже прочитал все книги в довольно обширной библиотеке и теперь бесцельно ходил по этому огромному и пустому замку, который, казалось, стал ещё больше после того, как хозяин покинул его.

Юноша прошёлся по комнате, аккуратно переступая через разбросанные вещи, чтобы всё осталось на своих местах. Неожиданно его взгляд упал на книгу, лежащую на углу стола. Её он раньше не читал — она была в личном владении господина. И так как он давно уже не притрагивался к новым книгам, юноша решил, что не случится ничего страшного, если он её немного полистает, а потом вернёт на место. Это было, по сути, нарушением приказа господина, и такого раньше не было.

Но последнее время юноша всё больше ощущал, что то, что его раньше связывало с хозяином, становится всё слабее. Возможно, это связано с одиночеством, а возможно, господин, покинув его, на самом деле дал юноше свободу. Но как бы оно ни было на самом деле, решение преступить запрет и взять книгу в руки было принято на удивление легко.

К сожалению, язык, на котором она была написана, был юноше неизвестен. Листая её, он лишь находил знакомые ему символы силы; иногда ему казалось, что она вся написана на них, просто юноша не знал и малой их части. Когда же он дошёл до конца, на его безэмоциональном лице на мгновение появилась лёгкая тень.

Прямо на последней странице привычными ему буквами и чернилами было написано одно;единственное слово: «Ирсия».

У юноши была отличная память, которая помогала ему в изучении магии, поэтому он сразу вспомнил, что встречал это слово раньше. Ирсия — название очень далёкого государства в стороне восходящего солнца.

В спертом воздухе кабинета впервые за долгое время прозвучал голос:

— Так, может, туда и отправился господин? Должен ли я идти следом?

Эта идея сама по себе возникла в его голове, и чем больше он об этом думал, тем правдивее она казалась. Пока в его голове, будто облив его ледяной водой, не появилась мысль: «А может, я просто ищу повод уйти отсюда? Я же всегда хотел увидеть мир, а теперь, устав от одиночества, я схватился за идею, какой бы призрачной она ни была».

Юноша аккуратно положил книгу на место и вышел из кабинета, размышляя вслух:

— Подумаю об этом позже. Сначала надо сходить на охоту — запасы почти иссякли.

Вернувшись в маленькую комнату, служившую ему жильём, он быстро собрал походный мешок и направился к выходу. Сам не зная почему, уже во дворе замка он оглянулся на него и какое;то время просто молча смотрел.

Лес был всё так же густ и мрачен, как и всегда, но юноша привык к нему за все эти годы и на несколько десятков километров от замка знал каждое дерево. Вот и сейчас он выбрал привычный маршрут для охоты и, направившись на восток, принялся искать добычу, которая не заставила себя долго ждать.

Прямо перед ним возвышалось массивное старое дерево, на ветвях которого сидела крупная птица. Он не знал её названия, но точно знал, что её мясо крайне вкусное, особенно если его пожарить на огне, и, в отличие от большинства дичи, весьма нежное. Оставалось её только поймать.

Он проделывал это уже множество раз. Вот и сейчас, тихо приблизившись как можно ближе к добыче, но так, чтобы её не спугнуть, юноша аккуратно снял с пояса мешок. Внутри был небольшой запас сушёной еды, а также воды. Но ему нужно было совсем иное.

Порывшись в мешке, юноша достал небольшой белый камень — подобные ему можно было найти вдоль рек. Магию можно было использовать разными способами. Одним из них он ранее открыл дверь кабинета: символы создавали руну, и она, высвобождая заложенную в ней энергию, воздействовала на объект, на который была наложена. Этот способ был основным и первым из двух, которым его обучил господин, но он имел ряд недостатков.

Нити энергии хоть и состояли из магии, но имели физическую природу: если они были недостаточно прочны, их мог сдуть сильный порыв ветра. Враг мог просто уклониться или развеять нити сильным ударом. Да, эту слабость можно компенсировать плотностью магической энергии, сделав их прочнее стали, а также огромной скоростью их плетения, но юноша не обладал такими способностями.

Поэтому он пользовался вторым способом. Его смысл был в том, что при добавлении в любую руну дополнительного символа, который был универсален, можно было кардинально изменить способ высвобождения магии. Так, объект, на который была наложена руна, или определённая область переставала быть целью магии, а становилась её проводником. Таким образом, способ применения рун многократно расширялся.

Вот и сейчас юноша привычно наложил на камень, который держал в руке, несколько символов. Как только они сформировали светящуюся руну, он кинул камень в ничего не подозревающую птицу. Раздался глухой удар, а после добыча, будто застыв в одной позе, упала на землю. Юноша, тут же подойдя ближе, подобрал её и лежавший рядом камень, а уже следом опытным движением свернул птице шею.

Это была его любимая магия — «паралич». Символов было довольно много, что делало её одной из самых сложных известных ему, но он настолько наловчился плести её, что делал это довольно быстро. Это позволяло добывать цель живой, что было часто крайне важно для экспериментов его господина.

Через некоторое время, зайдя довольно далеко, он решил остаться в лесу на ночь. Тушки, уже обескровленные, аккуратно лежали рядом с ним. Его рука выпустила несколько серебристых нитей, которые в тёмном лесу казались ещё ярче, — и они, будто танцуя, коснулись кучи поленьев на земле. В следующий момент вспыхнуло пламя, осветив лицо юноши.

Ужин обещал быть, как всегда, вкусным: ароматный запах вместе с дымом костра распространялся по округе, а жареная ножка в одно мгновение исчезала во рту юноши. Хоть ему и было вкусно, его лицо по;прежнему не выражало никаких эмоций.

Ранее он никогда ещё не готовил себе ужин посреди ночного леса, а всегда возвращался в замок: сначала потому, что там был господин, которого он обязан был накормить, а после — уже просто по привычке. Он далеко не первый раз ел эту птицу, но почему;то сегодня её вкус был особенно хорош, будто стены замка раньше давили на него, делая тем самым огонь костра холоднее, а вкус еды — более скудным. Особенно это стало заметно, когда он остался один.

Следом за осознанием этого он посмотрел на ночное небо, а его голову заполнили мысли: «Даже свет этих звёзд здесь ярче, чем из окна замка. Возможно, мне и в самом деле стоит уйти, увидеть мир? А если получится добраться до Ирсии, я наткнусь на след господина?»

Прервав эти мысли, он собирался отломать ещё одну ножку, истекающую аппетитным жиром и покрытую румяной коричневой корочкой, как вдруг позади раздался треск веток. Юноша тут же насторожился и выхватил небольшой нож, одновременно с этим покрывая его лезвие руной. Магия не может навредить владельцу, поэтому, держа нож в руке, ему ничего не грозит — чего нельзя сказать про того, кого он им ударит. Хотя это правило тоже не было абсолютным: например, наложив на объект руну огня, он и правда не загорится, коснувшись её, но если от неё воспламенится другой объект, то сам огонь будет для него, разумеется, опасен, так как уже не будет иметь магической природы.

Меж тем юноша наблюдал, как его небольшую стоянку со всех сторон окружают низкорослые существа. Они ходили на двух ногах и отдалённо напоминали людей, хотя их кожа была коричневого цвета, что мешало их хорошо разглядеть в темноте. Уши были слегка заострены, а уродливые лица украшали торчащие из оскалившегося рта клыки.

Юноша огляделся: дело было плохо. Их было не меньше пятнадцати, и в руках большинства были деревянные дубинки, а у нескольких можно было заметить небольшое копьё с каменным наконечником. Пока он думал, как спастись из этой ситуации, раздался голос — и от остальной группы, стоявшей в кольце, отделился один особо крупный эльф. В руках у него была булава, которая явно не могла быть сделана такими примитивными существами.

— Человек, идти с нами, оружие брось.

Юноша с трудом понял его речь и в ответ только крепче сжал кулак с ножом, на котором светился ряд символов. Это не скрылось от окруживших его врагов, поэтому они принялись рычать и угрожающе махать оружием.

— Глупый человек — добыча.

Эти слова вновь принадлежали крупному эльфу, возможно, вожаку. Сказав это, он заревел и бросился на юношу. Хоть он и был самым крупным среди своих собратьев, он всё ещё был ниже обычного человека, поэтому это не выглядело таким уж устрашающим. К тому же это была не первая встреча с земляными эльфами, хотя и не с таким количеством.

Бой человека и эльфа не был чем;то впечатляющим: один пытался полагаться на силу, но она была велика лишь в сравнении с его собратьями, а скорости и умения обращаться с тяжёлой металлической булавой явно не хватало. Второй же практически вообще не умел сражаться, а эльфы, пойманные ранее, были куда слабее и чаще всего застигнуты врасплох. Да и разница в длине оружия не улучшала ситуацию.

Но в конце концов, в очередной раз уклонившись от тяжёлого удара, который, промахнувшись, врезался в землю, юноша улучил момент и с короткого расстояния метнул нож в свою цель. Ранее он не хотел этого делать, так как это сделало бы его безоружным, но иного выбора не было: с непривычки он уже начал уставать. Нож пролетел, вонзился в коричневую кожу на руке эльфа и слегка углубился в плоть.

На уродливом лице монстра появилось то, что можно было расценить как усмешку: противник безоружен, а эта рана слишком слаба. Но в тот же момент жёлтые глаза монстра застыли, став будто стеклянные, а сам вожак, не издав и писка, словно статуя, с грохотом упал лицом в землю — в той же позе, что и стоял.

Повисла тишина, во время которой юноша быстро подошёл к поверженному врагу и, вытащив из его руки нож, вновь стал накладывать на него магию. Это требовало сосредоточенности, поэтому он не заметил, что сбоку от него что;то мелькнуло. Лишь слух уловил запоздалый свист — и в следующее же мгновение его ногу пронзила боль.

Сам того не желая, юноша упал на одно колено: из его ноги торчало копьё. А в следующий момент в его сторону бросилась остальная толпа эльфов.

В голове мелькнула мысль: «На мгновение я даже подумал, что всё будет как в тех книгах, где победивший в поединке получает свободу. Они же просто дикие монстры».

Он успел наложить на землю перед собой руну паралича, но времени было мало, что не позволило наполнить руну достаточным количеством энергии. Как следствие, область была небольшой: только трое монстров попались в ловушку и оцепенели на земле. Остальных это, кажется, нисколько не испугало, а лишь сильней разозлило.

Следом вспыхнул, как факел, ещё один эльф, получив ножом в живот. Юноша надеялся, что хоть вид горящего заживо товарища их отпугнёт — и на какое;то время это даже сработало: эльфы слегка отступили, слыша крики и чуя запах палёной плоти. Эта их секундная заминка могла стать спасением — по крайней мере, так подумал юноша. Но в следующий момент он уловил позади себя движение и, не успев повернуться, ощутил сильную боль в затылке. Следом голова закружилась, ему показалось, что он падает, но ожидаемого удара об землю не последовало.