Дорога к власти

                ДОРОГА  К ВЛАСТИ.
                ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
                Глава III.

     К вечеру шофер Алексей повез их на встречу с избирателями, точнее, с работниками Люблинского литейно-механического завода. Виктор оглянулся. По городу их сопровождал еще один автомобиль, вероятно, целая свита, которую прихватил с собой  Михаил. Разве он не прав? Политик такого вселенского масштаба, должен иметь собственное сопровождение, и дело тут не в излишней мнительности. Виктор Владиславович этим не страдает. Он … он – идеальный политик. В меру молодой, образованный, коммуникабельный, честный. – Может, Виктор Владиславович, вам стоило взять навстречу с избирателями свою супругу?
Его обаятельная улыбка обезоруживала, ликвидируя любые препятствия, - А, ты, Мишенька, почему собственную не прихватил?
Казалось, что его вьющийся вихор встал дыбом, - Если бы, я знал, что надо, - промолвил в раздумье ответчик.
- Не волнуйся,  мы прихватили лучший вариант, на этот случай – Ирину.   
- Как быстро вы догадались, кто едет в соседней машине. Знаете, Виктор Владиславович, я начинаю опасаться вашей обворожительной улыбки.
- Ты советуешь мне реже улыбаться?
Теперь уже извиняюще улыбался он, - Вы неверно меня поняли. Я бы … я бы на вашем месте вел себя более официально. Пусть люди ощущают вашу недосягаемость. Вы должны быть для людей … загадкой, которую им непременно надо разгадать. А, когда все ясно, пропадает всякий интерес.
- Любопытное мнение. Но, видишь ли, какая оказия, Михаил. Не все любят отгадывать загадки. Кто-то предпочитает простоту и открытость.
- Конечно, всем не угодишь. Всегда найдется тот, кому ты нравишься, а кому, нет. Главное, быть самим собой, - Михаил неосознанно повторил чье-то ранее произнесенное высказывание и деликатно умолк. 
«Быть самим собой» - это, обычно, сложнее всего. Как правило, приходится исполнять простые с виду вещи, с оглядкой на эталон. А, хочется делать по-своему, как привык. Трудно было приучить себя к отсутствию дисциплины. Ему, бывшему военному человеку, адаптироваться среди людей, которые могли позволить себе все, что угодно. Взять хотя бы супругу его, Людмилу, женщину скрытную, так сказать, с задними мыслями. И этот «человечище» является второй его половиной целых семнадцать лет! Вот только непонятно, отчего в воображении всякий раз возникает эффектная шатенка, раскрепощенная, остроумная, темпераментная, ведь это так далеко от его Людмилы?! Сам выбирал. Но разве он мог ожидать, что некогда общительная, доброжелательная девушка, с годами утратит коммуникабельность, хотя в разведчицы Людочка себя не готовила. Он сам далеко не полковник Исаев. Рисуя точный портрет любимого телевизионного героя, Виктор позволил себе несколько сымпровизировать. До самоуверенного, бесшабашного полковника ему еще далеко, хотя доблестный вояка проиграл бы ему в авторитете. Электорат будет за него, в том Виктор ни капельки не сомневался. Он к народом с открытой душой, никаких секретов не держит. На любой вопрос, который будет задан, прозвучит ответ, и не формальная отговорка. Да, вот они, все родненькие перед ним, как на тарелочке. Глаза, точно тысячи фонариков зажглись, и, не мигая уставились на него. Виктор усмехнулся, так верно, на артистов любуются, то ли с обожанием, то ли, всего лишь, приравниваясь. При желании, каждый из нас может стать этаким … народным артистом.
- Вот ты нам скажи всю правду, открой, мил человек, как ты для нас стараться будешь?
Актовый зал в дирекции был наполнен весь, до отказа. Явилось много желающих, именно, явилось, а не кто-то там «распорядился: согнать присутствующих», стало быть, интерес у людей  есть к выборам.
- Интересуетесь будущим, граждане? Что ж, это хорошо, о грядущем всегда полезно задумываться.
 С мест перебили, - Ясно скажите, какие льготы нам положены?
- Верно, давай про льготы! Нам про светлое будущее не надо, нам о настоящем услышать хочется …
- Товарищи … друзья … господа, подскажите, как вас величать?
Откуда-то рядом послышалось, - А, он мне уже нравится.
- Скромный.
- Говори откровенно, что в нашей жизни измениться должно после ваших выборов?
Виктор обвел аудиторию взглядом победителя. Здесь, перед ним простые работяги, кто из механического цеха, кто из штамповочного, в основном, мужчины, женских лиц мало. Работы на заводе для них почти нет, если только в дирекции, в диспетчерской. У мужиков интерес один, причем годами не меняется. Женщин понять сложнее, у них более тонкая душевная организация. Их футбольным полем не обрадуешь, им новую столовую подавай или субсидии на обеды в ближайшее кафе.
- Виктор Владиславович, народ ждет, - напоминал рядом сидящий Михаил.
Не спасовала Ирочка. Ради того, чтобы привлечь к себе внимание, она поднялась с места. Она добилась желаемого своим строгим видом. Любуясь ею снизу, Виктор отметил про себя, что Ирина более всего напоминает учительницу, готовую приструнить непослушных подопечных. И вот она уже готова, - Товарищи, мы для того к вам приехали, чтобы узнать «из первых рук» ваши пожелания. Естественно, что они близки к вашей реальности. Каждый из вас хочет жить, если ни хорошо, то хотя бы не хуже других. Мы, - Ирина кивнула головой в сторону Виктора Владиславовича и Михаила, - Того же желаем. Вот вы нам и подскажите, чего вы ждете?
- Выплаты зарплаты, вовремя.
- Мы против сокращений, - кричали с места, - А, то, что же это получается?
- Что же? – машинально вторил болтунам Виктор Владиславович.
- Сокращают людей, которым недолго до пенсий осталось, а, им деваться некуда. Их же из-за этих сокращений из дома выгоняют, а семьи нужно содержать!
- Правильно! Если сокращаете, тут же создавайте новые рабочие места.
- Нам нужны стабильные зарплаты …
- Уверенность в завтрашнем дне.
- А, еще мы желаем сменить руководство!
- Прежде, пусть отчитаются …
Его внимательный взгляд скользил по переполненному залу, впитывая впечатления, делая выводы. Эту аудиторию несложно купить, его обещания будут не менее сладкими, чем их мечты, - Господа, предчувствую, что мы прекрасно поймем с вами друг друга. Но для быстрого воплощения ваших идей в действительность, между нами не хватает доверия. Вижу ваше недопонимание. Поясняю, вы со мной не полностью откровенны.
- Какое тут еще понимание? Заводской совет директоров проворовался, нам это доподлинно известно. Они средства растратили, а расплачиваются за их грехи простые работники.
- Деньги наши верните!
- Пусть зарплату выплатят!
- Вы с них потребуйте, чтобы они перед вами отсчет держали.
- Нас они за людей не считают.
Наконец, наступила долгожданная пауза. Аудитория внимала ему. Однако, чтобы это продолжалось ни две – три минуты, а гораздо дольше, надо начать жить их интересами. Бросив ободряющий взгляд своим соратникам, Виктор Владиславович вернулся к аудитории. Вокруг него усталые, погруженные в собственные заботы и переживания лица, для которых он, отнюдь, не стал своим, даже, после этой всеобщей исповеди. Глядя на эти обращенные к нему взгляды, Виктор чувствовал, что в нем нуждаются, и чтобы его ни ждало в ближайшем будущем, они, страждущие работяги литейно-механического завода зависят от него гораздо больше, чем он от них, - Друзья, я постараюсь выяснить, куда и как были растрачены заводские средства, но вам от этого легче не станет. Согласитесь.
- Лучше верни наши деньги.
- Много вам задолжали?
Виктор Владиславович не собирался некому ничего возвращать, но долг руководителя диктовал ему стереотип поведения. Аудитория должна поверить в его принципиальность, активность. Если поверят, перестанут задавать провокационные вопросы. Вероятно, ждать оставалось недолго.
- Вот ты  расспрашиваешь, свои будешь возвращать?
Виктор улыбнулся лучезарной улыбкой, - Боюсь, что не хватит.
- Нам жить не на что, верни хоть что-нибудь!
Виктор Владиславович развел руками, - С радостью, но я – не миллионер. Друзья, уверяю вас, мы найдем решение вашей проблемы, которое устроит всех …
- Деньги давай! – орали из зала.
Сколько бы он ни улыбался, толку мало. Им нужна реальная финансовая помощь.
- Тут один до тебя приезжал, обещал привезти чемодан денег. Месяц уже ждем.
На его требовательно-вопрошающий взгляд помощники лишь разводили руками. Глубокий вздох дал ему возможность задуматься перед ответом, - Разбрасываются обещаниями лишь те, кто не собирается затрудняться, тем, более не ведая, какую сумму задолжало вам бывшее руководство.   
- Вот мы тебя не выпустим, пока деньги не вернешь, чтобы еще месяц напрасно не ждать.
После жидких смешков повисла непродолжительная пауза. Виктор не знал, как ему расценивать это вынужденное бездействие? – Господа хорошие, ваше предложение – не выход из положения, - на помощь шефу вовремя пришел Михаил, - У нас свободная страна, и люди могут принимать независимые решения …
- Мы тебя независимо арестуем. Может, мы тоже, не желаем ни от кого зависеть …
- Получим свои деньги, и станем господами.
Приглушенное ржание с задних рядов в ответ будило неприязнь. Вряд ли, когда-нибудь удастся привить пролетариату правила хорошего тона, и, в то же время, взывать к их милосердию, бессмысленно, - Не знаю, как вам доказать, но голосуя за меня, вы только выиграете.
Со второго ряда поднялся мужчина средних лет, в старых джинсах и футболке не первой свежести, - Слушай, господин хороший, а зачем тебе в президенты?
Виктор взглянул на вопрошающего с неприязнью, - Я требую к себе уважения. Мы с вами не настолько знакомы, чтобы вы мне тыкали, - Виктор обвел присутствующих колючим взглядом. Люди эти горят желанием залезть ему в душу. Ничего у них не выйдет, - Вас интересует, зачем я стремлюсь в президенты? Действительно, зачем? Чтобы сделать жизнь лучше – вот вам первый ответ.
- Нашу жизнь желаете усовершенствовать?
- И вашу тоже. Понимаете ли … Я люблю свою страну, и хочу, чтобы остальные сограждане любили ее, а для этого надо хорошо постараться.
- Вот-вот, Орлов с Печниковым тоже размышляли об улучшении. А, в итоге улучшили жизнь только себе.
- Друзья, мы будем все вместе стараться. Вы – хорошо работать, а я, и моя команда будем планировать, просчитывать, ставить перед собой конкретные цели и принимать решения.
- А, нам-то что с этих решений? Мы лучше жить хотим.
- Но блага надо заслужить, просто так ничего не дается.
- А, тот, другой … кандидат обещал нам, что мы будем меньше работать и больше получать.
- Обманывал …
Виктора перебили, - Может, вы нас обманываете, откуда нам знать?
- Зачем мне вас обманывать?
По первым рядам прокатились смешки, - Мы еще пока не раскусили вас, и нам непонятно, какой-такой интерес вы преследуете …
- А, может, вас Печников в долю взял?
Виктор Владиславович усмехнулся, - Я о его существовании узнал лишь от вас. 
- Неверно все это. Президент все должен знать, все-все! Человек, который имеет о многом поверхностное представление, не может быть главой государства.
- Я учту сформулированные вами критерии. От вас требуется лишь участие в выборах, - едва слышно, своим соратникам Виктор добавил, - Пора заканчивать переговоры. Все самое хорошее мы уже с вами сделали.
Уже позже, в машине Михаил делился впечатлениями, - Когда мы покинули сие многочисленное собрание, честно говоря, я опасался, что нас погонят. Уж, как они воинственно были настроены.
Виктор Владиславович поделился собственными соображениями, - Не исключено, что тот, кто нас с тобой, Миша, опередил, не только чемодан денег им пообещал, а еще и кучу компромата  насочинял, потому и весь негатив и вылился сейчас на нас.
- Возможно, - согласился Михаил, - Но более всех постарались Печников и Орлов. Ненадежный на заводе электорат.
- Надежного ничего не бывает. Люди подводят и предают в последнюю минуту. А, вечер мы с тобой, Михаил, пока не потеряли, - Виктор Владиславович кивнул головой в сторону соседнего автомобиля, где находилась Ирочка с поддержкой.
Михаил воздержался от комментариев, благоразумие диктовало ему никогда не спешить. То же правило следовало соблюдать при движении по городу.
- Автомобилей в столице с каждым годом становится все больше и больше. Чего далее ждать?
Вопрос, который, как бы, между прочим, проронил Виктор Владиславович, повис в воздухе. Михаил сидел рядом, на заднем сидении, прикрыв глаза, то ли думал, то ли мечтал. По его выражению лица, трудно было определить, что он наметил, - Простите, Виктор Владиславович, вы, кажется, что-то спрашивали.
- А, ты, Михаил, как я погляжу, все под впечатлением от увиденного.
Михаил расплылся в улыбке, - Разве вы не чему более в жизни не удивляетесь? Так поступают только пессимисты.
- А, я к ним, по-твоему, не принадлежу?
- Вы постоянно разный. С вами реально, не соскучишься.
- Это – комплимент, Миша?
- А, как бы вы хотели?
- Я привык получать комплименты от женщин. С мужчинами приходится делить жизненное пространство, и не всегда это удается делать с выгодой для себя, - окинув приятеля задумчивым взглядом, Виктор полюбопытствовал, - Какие у тебя планы на вечер?
- Если я вам более не нужен, отправляюсь домой.
- Ты мне всегда нужен, как друг, как соратник. Даже не представляю, что произойдет со мной, если ты, Миша, вдруг решишься выйти из игры. Про вечер я спрашивал неслучайно. Отправляйся домой на соседней машине, а Ирину довезем мы.
Дважды повторять не требовалось. Не прошло и двух минут, как рядом с Виктором Владиславовичем уже восседала «эффектная» шатенка. Через несколько минут, пользуясь ситуаций темно-синяя Тойота сменила направление движения. Сумерки только начали сгущаться, а двое пассажиров иномарки все еще пребывали в смятении, причина которого у каждого из них была своя.
Виктор Владиславович не может быть доволен результатами проведенной встречи на заводе. Сотрудники его оказались слишком агрессивно настроенными, и дело тут даже не в умело проведенной  кем-то предвыборной агитации. Надо было заранее позаботиться о материальной базе, которая, возможно, у их соперников, отнюдь, не выше. Ирина выразительно вздохнула. Надо было заранее проработать сценарий предвыборных прений. Судя по ситуации, аудиторию настроили против. Увы, не в их силах запретить постороннюю агитацию. Но что-то надо было делать! Обязательно. Нельзя, уподобляться господину Шулевичу, рассчитывая на случайность. Предвыборная компания ничего общего с законами казино не имеет, хотя полностью исключать случайность не стоит. В генеральном совете его предвыборного штаба все знающие, живущие общественной жизнью люди, и, все-таки, опыта им не хватает. Для России, ее политической жизни, все происходящее внове, из-за чего, ошибок им не избежать. Вот только, цена этих ошибок, увы, порой слишком высока.
- Ирина Владимировна, порой мне кажется, что самое подходящее место для вас – Кремль, тронный зал, только вам нужна не прислуга, а министры в качестве окружения. Не смотрите на меня с таким удивлением, я пока еще не сделал мирового открытия. Но, не исключено, что в будущем оно состоится, если только вы не надумаете покинуть нас Ирина Владимировна. Если вам не совсем понятно, поясняю. В обществе привлекательных женщин стимулируются умственные способности мужчин. Вы не находите?
Виктор Владиславович не сомневался, что Ирина ответит положительно на любое его предложение, но ему совсем не хотелось выступать в роли идола, на которого молятся, взирая снизу вверх. Ирина пребывала, словно в ступоре. Теперь уже растерялся Виктор Владиславович, - Мне вовсе не хотелось затруднять вас, милейшая.
- Нет-нет, вы меня не затрудняете. Я отвлеклась, размышляя о результатах сегодняшней встречи.
- Ну и как?
- Неутешительные результаты, но в том есть наша с вами вина. Не доработали.
Их взгляды встретились. Неужели, эта красивая женщина считает себя умной? Зачем? Зачем женщины стремятся к власти? Если мужчинами движет тщеславие, то слабый пол самоутверждается от скуки, - Скажите, Ирочка, вам льстит мужское внимание? Вы хотели бы очутиться у власти?
Опять то же тупое выражение лица. Кто перед ним: умелая артистка или полная дура? Скорее, нечто среднее. Резкое торможение вывело женщину из ступора. – Я не задумывалась над такими вопросами, Виктор Владиславович. Никогда не стремилась к власти. Но мне, как любому патриоту, хочется сделать жизнь лучше. Вы мне не верите?
- Верю, конечно. Но еще больше поверил, если бы вы не пытались казаться лучше, чем вы есть в действительности. Разве вы, Ирочка, не приукрашиваете себя, время от времени?
Виктор Владиславович искоса наблюдал за Ириной, которая, то ли от недовольства, то ли от скуки, уставилась в окно. Накрапывал мелкий дождик. Редкие прохожие торопились, кто-куда, рассчитывая укрыться не только под крышей автомобиля, но, при случае, запрыгнуть в общественный транспорт, а те из них, которым не повезло, кутались в плащи и куртки, что вовсе не являлось пренебрежением к непогоде, скорее, испытанием себя на выносливость. Ирина, глядя в окно, сочувствовала прохожим, но не желала поменяться с ними местами. Сейчас ее саму будут испытывать. Может, отказаться, пока не поздно? – Виктор Владиславович, остановите, пожалуйста, автомобиль. Мне требуется выйти.
Как только темно-синяя Тойота притормозила у тротуара, Ирина вышла и тут же проронила, - Поезжайте, меня не надо ждать.
Стоит ли отказывать в просьбе женщине? Кроме того, уровень Ирочки не обязывал устраивать для нее пышное сопровождение. Не далек тот час, когда она сама к нему прибежит, - Домой, Алексей, - бросил он шоферу. В его расторопности можно было не сомневаться. Доставит, как положено. Глядя в окно через затемненные стекла, можно было быть уверенным, что никто не узнает в одиноком пассажире иномарки претендента в президенты, два года назад сменившего Петербург на столицу. Люди проживают в мегаполисах целую жизнь, и не знают, радоваться ли им тому? В большом городе легче затеряться и труднее избавиться от чувства одиночества. После смены одного крупного города на другой, ему сопутствовала удача, в том есть  его собственная заслуга. Всего в жизни ему пришлось добиваться самостоятельно. Еще с детства он любил верховодить ватагой мальчишек, среди которых встречались и более старшие его по возрасту. Собственное превосходство Виктор доказывал несколько силой, скорее, умением убеждать, и настойчивостью, граничащей с принципиальностью. Воспитан был юный лидер на героях Аркадия Гайдара и Александра Фадеева. Себя он считал настоящим патриотом, потому мечтал построить «светлое будущее» еще при жизни. Однако, к намеченным ориентирам он не желал двигаться обманным путем, не раздавал избирателям ложных надежд, как делали многие его оппоненты. Политика чем-то сродни спорту, и там и там, сначала скажут или сделают, а после призадумаются. Легче на сцене, перед кинокамерой, повторяй чужие мысли и можно вовсе обходиться без мыслительного процесса. Вот только артистом он себя не мог и не желал представлять, хотя, судя по предвыборным дебатам, перед телекамерой проводил немало времени. Увы, вопреки авторитету, выбор не всегда оставался за ним, такова участь большинства политиков. Это всего лишь кажется, что, если человек публичный, он «у руля». Естественно, устами Президента глаголет истина, но прежде, чем ей стать таковой, она будет отполирована сотнями миллионов большинства.
- Приехали, Виктор Владиславович.
Коттеджный поселок в ближайшем Подмосковье понравился ему с первого знакомства. Проживали в нем знакомые люди, рассчитывать на нейтралитет которых, можно было вполне. Если детально подходить, его какое дело? Приехал поздно, уехал рано, чем занимается, что планирует – никого не интересует. А, вот Виктор, благодаря своим осведомителям, вызывает интерес и тайную зависть всех или почти всех. Ближайший справа – Груздев Геннадий Николаевич, заместитель директора ресторана «Прага», человек хозяйственный, финансово независимый, и что очень важно в наше время – нелюбопытный на сплетни. По левую сторону проживал отставной генерал Ларин со своей многочисленной родней. Родственников в трех поколениях старый вояка заранее просветил о том, что ни при каких обстоятельствах не стоит  беспокоить соседа справа, самого Виктора Владиславовича. Люди попались понятливые, за разъяснениями не лезли. Несколько домов в поселке часто пустовали, причина тому объективная, жильцы – люди занятые, толкали вперед российскую науку. С соседями Виктор Владиславович пересекался нечасто, каждый из них жил своей обособленной жизнью. Долг перед собственной семьей требовал от Виктора участия в воспитании дочерей, Кати и Марии. Несколько раз в неделю, кроме ближайшего Подмосковья Виктор Владиславович присутствовал в столичной пятикомнатной квартире. Виктор любил прогуливаться по роскошным апартаментам, отмечая все их достоинства. В квартире было на что посмотреть: гостиная была обставлена в европейском стиле, комната дочерей отличалась удобством и простотой, в ней было все, что может понадобиться юным старшеклассницам-погодкам. Людмила выбрала для себя скромно обставленную комнату, с необходимым деловой женщине, не претендующей на лидерство интерьером. Имелся в квартире кабинет Виктора, куда никто, кроме него и домработницы не смели заходить. Пятая комната предназначалась для гостей, которых имела обыкновение приглашать его супруга. Ей Виктор Владиславович поставил обязательное условие – приемы должны проходить в его отсутствие. Кого и зачем она приглашала, Виктора не интересовало. За те долгие годы, что они просуществовали вместе, он понял, что Людмила ему абсолютно чужой человек. И, если в 1983 году он должен был жениться для того, чтобы уехать на военную службу в Германию, то теперь Виктору ничто не мешало развестись.
Переходя из одной комнаты в другую в своем загородном коттедже, поднимаясь по лестнице на второй этаж, одинокий хозяин ощутил чувство голода. Достаточно было нажать кнопку у стола, за буфетом, и через пять минут, в любое время дня и ночи в его полное распоряжение поступала Нина Петровна, его личная домработница. В рабочей сторожке, рядом с коттеджем, проживала она, Нина и ее муж, Василий, служивший здесь охранником. Двое надежных людей, знакомых ему с Петербурга, всегда были рядом. В благонадежности отобранного им самим персонала, Виктор был полностью уверен, так как знакомых в Москве у Нины и Василия не было, стало быть, делиться впечатлениями им было не с кем.
- Виктор Владиславович, сейчас все будет, как вы любите.
Виктор не включал свет в соседней с кухней комнате, глаза его уже успели адаптироваться к темноте, и в бледном свете уличных фонарей наблюдали чье-то стихийное перемещение по участку. Присмотревшись повнимательнее, Виктор заметил, что незваным гостем является пес, довольно крупный.               
- Нина! Нина Петровна, - в отчаяние громко позвал Виктор Владиславович.
- Сейчас, через две минуты будет готово.
Нина вздрогнула, когда над самым ее ухом прозвучало, - Зачем Василий пустил собаку на участок?
Обернувшись, Нина увидела Виктора Владиславовича. Пришлось отсчитываться немедленно, - Жизненная необходимость, Виктор Владиславович. Никто, кроме собаки, так быстро не обнаружит противника, без лишнего шума и посторонних усилий. Этого пса Василий взял из приюта. Он наблюдательный, совсем не агрессивный, и в отличие от людей, будет до смерти вам верен.
- Но ты и Василий не могли не знать, что я опасаюсь крупных собак, и, вряд ли, привыкну к его присутствию.
- Я обещаю вам, что Василий будет держать его на привязи. Поверьте, Виктор Владиславович, это все ради вашего благополучия.
Здесь, в этом доме все происходило ради его благополучия. Дожевывая наспех собранный бутерброд, Виктор все еще дулся на охранника, который принял решение без совета с ним. Никто из персонала не может самоуправствовать. Это, как оказалось, и его упущение. Хозяин дома должен быть жестким и непримиримым к чужим слабостям. Когда-то он позволил персоналу проявить инициативу, раз и навсегда зарекомендовал себя, как добрый хозяин. Позже он понял, что доброта полезна по отношению к незнакомым и случайно встреченным людям, при этом условии симпатия глубоко западает в душу. Участие по отношению к друзьям, рассматривается ими в качестве заискивания, и, вряд ли, будет расценено приятелями с добрых позиций.
- Нина, - как только сзади прозвучали шаги, Виктор Владиславович добавил, - Я требую, чтобы в ближайшее время вы отправили пса туда, где вы его взяли. Дважды повторять я не намерен. Все понятно?
Позади раздался протяжный вздох.