Дорога к власти

                ДОРОГА К ВЛАСТИ.
                ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
                Глава   IV.

        - Вася, Вася, проснись! – настойчиво звала супруга Нина. Попытки ее нескоро увенчались успехом.
Поворачиваясь на другой бок, Василий в полусне промямлил, - Чего случилось?
- Ты пока здесь храпишь в неположенное время суток, по участку кто-то передвигается.
- Показалось тебе.
Нина от своего не отступала, - Может, и показалось, только … случись что-нибудь, спросят с нас. Вот так.
- Если живы, останемся.
- Все шутишь, Вася, а на меня хозяин уже волком смотрит.
Поднявшись с постели, потянувшись, охранник, нехотя проронил, - Сделай так, чтобы он на тебя не смотрел, - приблизившись к окну, Василий уставился, не отрываясь во двор. Пару минут в комнатке стояла тишина. Нина не сводила глаз с супруга, будучи уверена, что Вася противника не пропустит. От нетерпения Нина присоединилась к наблюдению, - Вася, что видно?
В непроглядной темноте майской ночи окружающее выглядело спокойным, а душа Нины все тревожилась. Не показалось ей, что по участку кто-то ходит. Так оно и было, то вприсядку ходит, то во весь рост.
- Вот, что, Нина, ты оставайся тут, а я пойду, познакомлюсь с неприятелем поближе.
- Слышь, Вася, только ты осторожнее.
Могла и не предупреждать, Василий – профессионал своего дела, служил в органах внутренних дел, в бесшабашные 90-е годы ушел из милиции, но не мог расстаться с острыми ощущениями, Василий любил рисковать. Окончил школу охранников, работал в Петербурге, где и познакомился четыре года назад с Ниной. Полюбили, поженились, а потом судьба их толкнула на «передовую». Знакомство с Виктором Владиславовичем в корне изменило образ жизни молодой семейной пары.  Предложение – поступить в распоряжение высокопоставленного чиновника, члена Правительства, стало для Нины и Василия полной неожиданностью. Василий, в свои сорок пять, наконец, освободился от алиментов, дети, повзрослев, начали зарабатывать сами, а бывшая супруга Мария вышла замуж. У его новой подруги ситуация была ограничена выбором. После развода она, также, лишилась жилплощади, и вынуждена была перебиваться случайными заработками. Так, профессиональная медсестра превратилась в домработницу. Иногда, во сне она видела себя в белом халате, со шприцом в руке, среди своих маленьких пациентов – детей из онкоотделения, для которых она была, словно любимая мамочка.
«Что-то здесь не так», смекнула Нина. Четверть часа она томилась в тревожном ожидании. Что он ищет на пятнадцати сотках? Нина уже начала ругать себя за то, что не отправилась вместе с Васей. Эх, была, не была, сейчас она отправится ему на подмогу, а … размышлять они будут потом, вместе. За пределами их сторожки посвежело, Нина это ощутила сразу. Зря она под куртку не одела джинсовый жилет, зря. Оглядываясь, искательница приключений  до рези в глазах всматривалась в окружающую темноту. Сидеть в ожидании пришлось за кустом смородины, неподалеку от сторожки. Шпионила с Василием она впервые, ранее условия службы не требовали от нее подобных испытаний.  Но где же сам Вася? Передвигаться с затекшими ногами было крайне неудобно, что ни сделаешь ради любимого человека. Глаза Нины после вынужденного зажмуривания взирали на окружающее с опаской. Только, что позади она явственно слышала треск сломанных веток, а когда оглянулась, все было спокойно и  неподвижно. Но, почему она волнуется, точнее ее обуял животный страх. За ней самой кто-то следил, и делал это без всякой боязни. Может, все-таки, Вася? Нина тихо окликнула супруга. Реакции никакой, но слежка, утомительная и назойливая не прекратилась. Нина не выдержала. С трудом поднявшись во весь рост, она растирала затекшие члены.
И вдруг за спиной ее явственно прозвучала, - Что все это значит, Нина Петровна?
От потрясения она едва ни упала в обморок. Ее задержали, словно злостного нарушителя, и ни кто-нибудь, а сам Виктор Владиславович. Уставившись во все глаза на хозяина, Нина потеряла дар речи. Казалось, еще немного и вновь очутиться за кустом. Удалявшегося работодателя она провожала застывшим, окаменевшим взглядом. Сегодня она провинилась перед ним, но не ее вина, что ей пришлось заниматься не своим делом. Ее работа – уборка, да готовка, а, Вася, где ее бедняга Вася? Тревожные мысли о пропавшем супруге придали ее сил. Но, все-таки, она заставила себя, возвратиться в сторожку.
- Где тебя носит, шпион бестолковый? – первый вопрос, который Нина задала найденному супругу.
Вася спокойно восседал за столом и допивал остывающий чай, не обращая никакого внимания на нее. Нина злилась, причем, не только на Васю, но и на себя. Зачем она волновалась за него, ведь знала же, не хуже его, что каждый должен выполнять свою работу, не браться за чужую. После пережитого унижения, Виктор Владиславович будет над ней смеяться. А, она, она … еще не старая и способна нравиться мужчинам.
- Что ты там себе навыдумывала?
От неожиданности Нина вздрогнула, - Вася, ты о чем?
Опустошив чашку, Василий с удовольствием потянулся, - Нарушители, тебе приснились. Нина, подумай хорошенько, по периметру участка установлены видеокамеры. Откуда здесь возьмутся нарушители?
- Вася, а ты где Виктора Владиславовича нашел?
Приглаживая взъерошенные волосы, Вася, как бы, между прочем, заметил, - Я его не искал вовсе. Прошелся вдоль ограды и забежал чаю попить. Ладно, Нина. Считай, что ничего особенного не случилось. Я пошел, служба зовет.
- А, может … - робко проронила Нина и замолкла, догадавшись, что любое упрашивание бесполезно. Василий сделает по-своему. Хлопнула дверь, и Нина осталась одна на опустевшей кухне. Прибирать со стола ей немного – чашка, тарелка с недоеденным бутербродом и начатая пачка сигарет, причина частых их споров. Сколько ей пришлось уговаривать Васеньку, чтобы он бросил вредное увлечение! Обычно Вася выдерживал без сигарет день-другой, затем, втайне от нее, продолжал предаваться греху, рассчитывая, что Нина не увидит. Она глазастая, наблюдательная, и как бы он ни прятал от нее сигареты, все замечала и бранила нещадно. И хозяин был недоволен, сделал Василию несколько раз внушение, грозился уволить. Вряд ли, Виктор Владиславович согласился бы расстаться со столь  добросовестным и ответственным работником. Как знать, может, за столь обременительный недостаток, уволить нельзя, но оклад понизить – не исключается. А, деньги им с Васей нужны, впрочем, как и всем, только у остальных имеются родственники, а они с Василием одни на всем белом свете.
     Нина предавалась воспоминаниям и одновременно наводила порядок на их крохотной кухоньке. Не о такой жизни она когда-то мечтала. Хотелось жить в собственной квартире, пусть небольшой, но уютной, где все располагалось бы на своих, отведенных местах, а рядом с ней будут только любимые, отвечающие ей взаимностью люди. Кто-то назовет ее эгоисткой, но более всего Нина желала, чтобы любили ее!
- Нина Петровна, что все это значит?
И вновь риторический вопрос прозвучал прямо над ее ухом.
Не оборачиваясь, Нина полюбопытствовала, - Что вы желаете узнать, Виктор Владиславович?
Томительно тянулись секунды. Нина выжидала, но чего именно, объяснить не могла. Страх неизвестности посеял в ее душе нерешительность. Вот, если бы она могла взглянуть на себя в зеркало, ведь после всех этих забот и домашних хлопот, она походит на списанную ранее положенного срока загнанную лошадь. Резким движением ее развернули на сто восемьдесят градусов. Теперь они взирали друг на друга, так, что при всем желании скрыть внешние недостатки Нина не смогла бы. Повезло. Долго испытывать ее терпение не стали.
- Не забывайте, ради чего вас сюда взяли!
Опять она выступала в роли провожающей. Почти минуту Нина простояла в ступоре, после того, как дверь сторожки захлопнулась. Что желал выведать у нее Виктор Владиславович?
За окошком стояла глубокая ночь, а спать не хотелось. Слоняясь из кухни в комнату, Нина не знала, чем себя занять. А, на работе в онкоотделении, она не изводила себя вопросами, чем себя занять, потому, что не располагала лишним временем, главное, благодаря тому, что чувствовала собственную незаменимость. Здесь, где ее всегда можно заменить другой посудомойкой, уборщицей, она и человеком себя не ощущает … так, приложение к охраннику. Иногда ей казалось, что позади целая жизнь, трудная, непростая, но это ее нужная людям жизнь. Теперь же человечество воплотилось для нее в лице Виктора Владиславовича, с его потребностями и запросами. Свернувшись калачиком на стареньком диване, Нина прикрыла глаза. Сейчас она полежит немного, плохое забудется, и она уснет. Ворочаясь с боку на бок, она пыталась это сделать, но нелегко уснуть при зажженном свете. Лампу на кухне она намеренно не выключала. А, вдруг в сторожку проникнет так и не обнаруженный Василием нарушитель? Злоумышленники, как ей втолковал Василий, научились проникать в дом, несмотря на запертую на засов дверь. А, если ее распахнуть и выключить свет? Злоумышленник растеряется, и пока будет томиться в незнании, она убежит. Так рассчитывала Нина, но осуществить задуманное у нее не вышло. Приобняв рукой подушку, мужа рядом не оказалось, Нина сладко посапывала. Желание ее исполнилось, ей не понадобился даже яркий свет. Крепко уснуть ей помешал громкий стук в дверь. Испугаться женщина н успела, только растерялась. До утра она никого не ждала.
- Нина, открой.
Впуская супруга, она накинулась на него с расспросами, - Что-нибудь случилось?
Не затворяя двери, Василий кинулся на кухню. Нина удивилась, муж выпил залпом две чашки воды, словно вернулся из пустыни. Струйка кипяченной воды стекала по его гладко выбритому подбородку, капала на ветровку, но Вася не замечал этого, хотя отличался предельной аккуратностью. Нина терпеливо ждала, теряясь в догадках. Наконец, чашка опустела, и Василий проронил, - В поселке объявилась компания болтливых людей. Там, у развилки выступление устроили, вроде, как агитируют жителей. Речь шла о президентских выборах.
- Ну, да! Ты, надеюсь, с ними в дискуссию не вступал?
- Зачем глупость спрашивать, Нина? Неужели, я тебе не рассказывал, где должен находиться опытный охранник во время массовых сборищ?
- Вася, ты уходишь?
Едва не выронив пустую чашку, он усмехнулся, - Тебя это волнует?
Нина вспыхнула, - Ты мне пока не чужой.
Уже у двери, будто что-то вспомнив, Василий обернулся, - На твоем месте, я плотно затворил бы дверь, погасил свет и лег отдыхать.
Нина пожала плечами, - Ты меня разбудил, теперь не усну. Вася, ты куда?
- На участок.
- А, как же компания болтунов? Интересно, что они там задумали.
- Интересно во вторую очередь. Тебе не советую появляться среди этих праздно гуляющих проходимцев. Пойми, Нина, лучше не делать работу, чем сделать ее непрофессионально. Ложись спать.
Нина вовремя успела ухватить супруга за запястье, - Подожди. Вася, ты так говоришь …
- Президентские выборы нас с тобой касаются не более, чем остальных. Если ты из-за своего неуправляемого любопытства попадешь в историю, то создашь мне лишние хлопоты.
Ушел, вздыхала Нина, и даже не дал ей договорить. Обидно, что ее воспринимают за дуру. Глотая слезы, она быстро собралась и отправилась к развилке. Благодаря горящим фонарям, она безошибочно выбрала нужное направление, и после нескольких минут быстрого шага, Нина очутилась на месте. Вася верно сообщил, здесь, в конце поселка, где местность не отягощена зарослями растительности, свободное месторасположение заняли активисты, пропагандисты, агитаторы, но никак не болтуны, праздно сорящие словесной массой.
- Подождите, уважаемые! Вы нам много поведали о планах на ближайшее будущее, расспросили о наших заслугах и достижениях, но, ребята, нам до сих пор ничего неизвестно о вас самих. Кто вы, чьи интересы представляете, кто конкретно вас сюда направил?
Голос умолк, а перешептывания вокруг продолжались. Но понять, о чем шла речь в этих закулисных разговорах, было трудно, в отличие от выступления Геннадия Груздева, выражающего всеобщее мнение, где все было разложено по полочкам. Сам распорядитель из ресторана «Прага», стоял у всех на виду, гордо обозревая свое случайное окружение. А, где же те, кто посеяли смуту?
Затерявшись позади, Нина старалась не привлекать к себе внимание. Правильнее всего, как учил ее Вася, быть неприметнее.  Артисты любят, чтобы им аплодировали, а страж порядка должен уметь быстро реагировать, опережая противника на несколько шагов вперед. Местных жителей, отметила про себя Нина, оказалось не так уж и много. Гораздо больше было агитаторов. Надо послушать, что они скажут.
- Внимание, господа проживающие! Не думаете ли вы, что мы заявились к вам, на кудыкину гору …
- Какую еще гору? Что вы несете?
Вопрошающий голос принадлежал супруге бравого генерала Ларина, Галине Серафимовне. Нина с любопытством и немного с опаской взирала на эту, внушительных размеров даму, ничуть не сомневаясь, что в случае необходимости, Ларина, также умело, как ее супруг станет отдавать приказы.
- Успокойтесь, господа! Мы образно выражаемся и желаем вам удачно сделать свой выбор.
Рядом с собой Нина услышала: «Вадим, прошу тебя, пойдем. Мне страшно». И тут прозвучало в ответ: «Вот и ступай домой, а я желаю поближе познакомиться со смутьянами». Какой грубый голос, немного скрипучий, отметила про себя Нина, и непроизвольно поморщилась. Хорошо, что сейчас ночь, и никто не видит ее отрицательной эмоции, на это надеялась Нина.
- Слушайте, вы, артисты-юмористы, сейчас мы вызовем полицию, и вы, хотите вы того, или не хотите, расскажите о себе всю правду. Как вас, устраивает этот вариант?
Кучка агитаторов ничуть не смутилась, хотя, не исключено, они умели ловко владеть собственными чувствами. Выразить их общее мнение вызвался мужчин средних лет, - Господа проживающие, нас устроит все, что нравится вам. А, мы уверены, что кандидат, которого мы вам рекомендуем, устроит вас, как никто другой. Вольдемар Волкович – опытный политик, он знает жизнь изнутри, подкован по всем вопросам экономики …
- И дружит с полицией, - дополнила агитатора коллега.
- Вот, ее и агитируйте, - бросила на ходу спутница Вадима, обладателя скрипучего голоса.
Приметив, что место выступления покидает большинство электората, агитаторы, перебивая друг друга завопили, - Вы себе никогда не простите, если проголосуете за другого. Вольдемар Волкович любит людей, дружен с коллегами по работе, терпимо относится ко всем …
- Он и с вами будет дружить, господа проживающие.
- А, почему вы за нас так крепко держитесь? Может, вы, то есть, ваш кандидат, нас премирует?
- Как это, премирует?
В голосе вопрошающей была различима растерянность. Глядя на то, как люди покидают «поле боя», агитбригада более не пыталась их остановить. Пару минут хватило, и у развилки не осталось никого, кроме приезжих. Нина пригнулась, изображая сильную боль в коленном суставе, и на нее перестали обращать внимание.
- Что за чушь вы сегодня несли! Жалкая кучка непрофессионалов, - язвительный мужской голос порицал оставшихся.
В ответ прозвучало, - Выступал бы сам, показал бы всем пример. Чего отмалчивался?
- Вы городили одну глупость за другой, упражняясь в остроумии. Из-за вас местные жители пришли к нелепым выводам, о каком-то премировании.
У порицателя нашлись союзники среди своих, - Упор надо было делать на комплементах, и не нашему кандидату, а местным жителям, хвалить их научные достижения. Уверяю вас, на удочку они бы клюнули, так как большинство из них, обычные самовлюбленные болваны.
- … Как, впрочем, и мы  с вами.
Смелый психолог, не оглядываясь, двинулся в сторону шоссе, а Нина бросилась в противоположную сторону, к дому.
- Вася, представляешь, агитаторы под конец переругались. Даже странно, что таким, - Нина артистично потрясла руками, - Доверили представлять кандидата в Президенты!
Поддерживая любимую под руку, Вася внимательно выслушивал ее искреннее возмущение, при этом, не теряя из поля зрения все, что творилось вокруг, - Ниночка, не исключено, что приезжие – обыкновенные самозванцы.
- Вася, но тогда зачем они приезжали?
- А, тебе не приходило в голову, что эти сладкоголосые проходимцы, лишь прикрытие для более серьезных гостей.
- Я … тебя правильно поняла?
- Не волнуйся, милая, тебя и нашего работодателя я буду защищать, как того требует чувство долга. А, вот, что будет с остальными, - копируя эмоции супруги, Василий картинно развел руками.
И вот, она опять дома, и снова одна. Долгие, тоскливые ночи, когда не знаешь, чего хочется. Уставившись в потолок, Нина считала до ста. Кто-то сказал ей, что сей метод, помогает уснуть. Но разве можно уснуть с открытыми глазами? Взгляд ее скользил по потолку, и в какой-то момент на белом его полотне возник затейливый узор из переплетенных, разноцветных полосок. Многократно меняя месторасположение, полоски сливались, пока перед глазами Нины четко ни вырисовывались две из них – красная и черная. Что-то напоминали ей эти две загадочные, неразрывно связанные друг с другом ленты. Красное и черное, красное и черное, повторяла Нина бесчисленное количество раз, пока сам собой ни возник ответ. Жизнь и смерть, они только на первый взгляд противоположны друг другу, ибо грань, отделяющая одно состояние от другого, может быть очень тонкой. Ей, проработавшей в онкоотделении, этого ни знать. Тяжелое, неподдающееся лечению заболевание сживало со свету маленьких пациентов. Порой, глядя в их неподвижные, словно окаменевшие глаза, Нина страдала вместе с детьми, от боли или от безысходности теряясь в догадках. Разве нельзя победить рак? Профессорам, докторам наук, академикам надо почаще посещать онкоотделение, где они узнают болезнь  во всех ее проявлениях, может быть, даже прочувствуют, глядя на обреченные  лица детей, с безразличием взирающих на тонкую иглу шприца. Нина каждый день рассказывала детям сказки, часто выдуманные ею самой. Там, где надо было смеяться над толстым обжорой медвежонком, глупым, теряющим все гномом, любимым котиком, который ничего не умел, предпочитая мечты работе, Нина, в отчаяние делала это сама. Малыши совсем не хотели играть и, даже, кажется, не умели отрываться от суровой реальности. Маленькие мученики, судьба которых была предрешена, они столько настрадались за свою короткую жизнь, что перестали верить людям. Страшно, если дети становятся  взрослыми раньше времени, лишенные практического опыта жизни, они, действительно, обречены. Увы, она тоже ничего не могла сделать для страдальцев. Нина мучилась вместе с ними, но старалась выглядеть беззаботной, веселой, жизнерадостной на работе, она позволяла себе расплакаться лишь дома, может, поэтому ее оставил Борис? Это очень печально, когда тебя предают. Тут же начинаешь искать в себе изъян, а, если не находишь, то выдумываешь. Вот и она себе вообразила, что сильно поглупела с того времени, как стала домработницей. В свою бытность, медсестрой, она посещала семинары, научные конференции, она постоянно находилась в поисках нового, запрещая себе топтаться на месте. А, теперь весь поиск ее ограничивался нужной кухонной утварью, и деликатесами, которые предпочитает ее шеф.
Нина засыпала, а в воображении ее вертелась замаринованная на вертеле баранина, копченая, нарезанная тонкими ломтиками лососина, омлет с овощами из перепелиных яиц, плов с индейкой и всевозможные пирожки. Наутро Нина бессильно ворочалась, пытаясь ухватить аппетитный пирожок или кусочек лоснящейся от масла лососины. Увы, пробуждение было не столь приятным.
- Нинка, ты что валяешься! Посмотри на часы.
Громогласное приветствие было оглашено еще раз, прежде, чем Нина проснулась и протерла глаза. Первое, что она увидела, был циферблат часов, - Батюшки, уже полвосьмого утра, ужас!
Далее все происходило в ускоренном темпе, Нина не помнила, что она одела, и как причесалась, сборы ее были короткими. Вася не успел опомниться, после бессонной ночи, как супруга убежала. Вот, что бывает, когда занимаются не своим делом.
- Нина Петровна! Почему я должен ждать завтрака более положенного?
У плиты она возилась дольше обычного, уронила пару-тройку перепелиных яиц. Подгорали свиные колбаски, у нее все валилось из рук. На приготовление завтрака Нина потратила не более обычного, но она обязана была торопиться, чтобы не подвести хозяина. Виктор Владиславович сегодня облачился в новый костюм темно-синего цвета, свободно облегающий его стройную, спортивную фигуру. Гармонию в образе дополнял стильный галстук и итальянские ботинки из натуральной кожи. Нина искоса бросала виноватые взгляды на работодателя, которого она могла сегодня здорово подвести. Быстро сервировав стол, Нина принесла готовый завтрак. Виктор Владиславович уже сидел за столом.
- Приятного аппетита, Виктор Владиславович.
Едва взглянув на прислугу, хозяин дома проронил, - Благодарю. Надеюсь только, что он будет более приятным, чем ваш внешний вид.   
Нина убежала, услышав обидный отзыв. Сейчас она пожалуется Василию, и ей станет легче, - Вася, Вася, проснись! Только послушай, что Виктор Владиславович сказал твоей жене.
Диван был расстелен, и служивый вояка мирно посапывал. Что тут поделаешь, придется жаловаться самой себе. Ванная комната была такой тесной, имела существенный недостаток, к которому Нина привыкала достаточно долго. Если кто-нибудь соскучится по унитазу, то войти в ванную комнату будет уже нельзя. Сейчас она могла любоваться своим внешним видом, сколько угодно. Из маленького зеркальца, над раковиной, на Нину воззрилась будто бы не она. Конечно, разве может она щеголять подобным внешним видом, всегда аккуратно причесанная, и на хорошую косметику Нина денег не жалела, а, эта тетка из зеркала более походила на усталую продавщицу из супермаркета. Тушь с ресниц, которую она вчера забыла смыть, размазалась по щеке, под глазами расплылись темные круги. Одна щека припудрена, а с противоположной пудра осыпалась и все это в обрамлении темных прядей. Неудивительно, что Виктор Владиславович ей сделал замечание. Нина вздохнула, хотя он мог бы быть повежливее. Из-за того, что она … прислуга, вынуждена терпеть. Однако, Вася сделал бы ей замечание покорректнее. На то он и муж, уже второй по очереди. А, если поискать третьего? Через десять минут Нина взглянула в зеркало, и сама себе понравилась.
- Виктор Владиславович, может, вам еще кофе?
Допивая кофе, Виктор позволил себе улыбнуться. Завтрак был сытным и вкусным, - Спасибо, Нина Петровна, достаточно, - встав из-за стола и, прогулявшись по гостиной, Виктор Владиславович добавил, - У меня еще есть немного времени, и знаете, что мы сейчас сделаем?
Сердце Нина замерло от радостных предчувствий. Наконец, хозяин заметил, что она не только прилежная домработница, но и привлекательная женщина, - Виктор Владиславович, я бы для вас многое могла сделать, и не только аппетитный обед или ужин.
- Никто в том не сомневается, - хозяин остановился рядом с Ниной, успевшей расстаться со своей застенчивостью, и взирающей на шефа горящими от сладостного предвкушения глазами. Перед ней застыл почти красавец, блондин со слегка поредевшей шевелюрой, с небольшими симметричными залысинами, что же поделаешь, дело катилось к пятидесяти годкам. А, глаза, какие у Виктора Владимировича пронзительные серо-голубые глаза, как два топаза, сохранившие в глубине притягательную силу многих поколений. Нос несколько подкачал, длинноват он, но до Буратино Виктору Владиславовичу далеко. А, он ей опять улыбается, - Сейчас мы поговорим о грядущих выборах. Нина Петровна, вы собираетесь участвовать в Президентских выборах?
- Я … я не знаю. А, это разве необходимо?
- Что вы так смутились? Президента выбирают все совершеннолетние граждане нашей страны. За кого вы будете голосовать?
Нина пожала плечами, - Я как-то политикой не интересуюсь.
- Но вы, Нина, желаете изменить жизнь к лучшему?
- Да, хотя и живу неплохо.
- А, хотели бы жить еще лучше?
- Смотря, что вкладывать в понятие «хорошая жизнь».
Виктор Владиславович не отступал, - Поясните, что для вас означает хорошая жизнь?
- Понимаете … у вас здесь замечательно, мне на все хватает времени, но я … я профессиональная медсестра и люблю свою прежнюю работу.
- Согласен. Работа занимает центральное место в жизни современного человека. Если вы учились, и старались поддерживать свои профессиональные навыки, не стоит отказывать себе в удовольствии  быть счастливой, посвящая полученные знания и практический опыт служению людям, - Виктор Владиславович умолк, предоставляя собеседнице некоторое время на раздумья. Далее голос его звучал более доверительно, - Я говорю это не для красного словца. Мне кажется, мы с вами понимаем друг друга. Вот мы построим новую жизнь, и вы вернетесь к своей любимой работе.
- Вы не обидитесь?
- Ну, что вы, Ниночка, - Виктор Владиславович широко улыбнулся, - На друзей не обижаются. Мы с вами друзья, как вы считаете?
- Да … пожалуй .
- Как другу, я вам, Нина, настойчиво советую, прийти на выборы Президента и проголосовать за Подорожного. Он – самовыдвиженец, кандидат достойный …
Нина перебила, - Я его почти … не знаю, - Нина снова растерялась.
- А, меня вы знаете?
- Конечно. Мы с Васей вам верим и очень … любим.
- Замечательно! А, в политике вы скоро будете хорошо разбираться, не хуже любого политика, это я вам обещаю.
Нина провожала шефа внимательным взглядом, и нечего ей теперь стесняться, они же с шефом почти … друзья.