5 остановок в метро

В вагоне метро тесно, душно, чужие локти и сумки трутся о бока. Народ застыл в своём обычном трансе — кто в телефоне, кто в потолок, кто в себя. Пять остановок. Всего пять.

Ты сидишь напротив, и между нами — сантиметры и чужие колени. Я смотрю на твою шею, на то место за ухом, где пульсирует жилка, на воротник рубашки, чуть расстёгнутый, открывающий ямочку у ключицы.

Поезд трогается, лязгает, качает. И в этой толчее я наклоняюсь ближе.

Посидим. Понюхаем.

Твой запах пробивается сквозь метрополитеновскую вонь — сквозь резину, пыль, пот, чужую парфюмерию, которой душились с утра, чтобы к вечеру она превратилась в химическую бомбу. Пробивается, потому что он живой.

Пахнет тобой. Чистой кожей, той самой, что под одеждой, куда не долетает город. Пахнет духами, которые уже выдохлись, оставив только шлейф — тёплый, чуть сладкий, с ноткой чего-то цитрусового или, может, ванильного. Пахнет волосами — они касаются моей щеки, когда поезд качает, и этот запах въедается, остаётся.

Вторая остановка. Люди выходят, заходят новые, перетасовываются, как карты. Мы остаёмся. Ты смотришь в одну точку, делаешь вид, что не замечаешь. А я нюхаю. Медленно, глубоко, с закрытыми глазами.

Запах шеи — самый честный. Там, под подбородком, где кожа тоньше всего, где пульс, где пот выступает мелкой испариной, когда жарко. Там пахнет женщиной. Без прикрас, без флаконов. Просто тобой — солоновато, чуть кисловато, тепло.

Третья остановка. Ты поворачиваешь голову, наши взгляды встречаются. В твоих глазах — вопрос и усмешка. Я не отворачиваюсь.

Четвёртая. Вагон полупустой. Мы сидим ближе, чем разрешают приличия. Твоя рука на поручне, моя — рядом. Мизинец касается мизинца. Ток бежит по коже.

Пятая остановка. Подъезжаем. Пора выходить. Я вдыхаю в последний раз, набираю в лёгкие этот запах, как кислород перед погружением. Чтобы хватило до вечера. До следующей встречи.

Ты встаёшь, поправляешь сумку, бросаешь взгляд через плечо. Улыбаешься.

Посидели. Понюхали.

Выходим. Каждый в свою сторону. Но в ноздрях — ты. На коже — ты. В голове — ты.

Пять остановок. Мало. Но иногда пяти хватает, чтобы прописать человека в обонятельной памяти навсегда.