Дорога к власти

                ДОРОГА К ВЛАСТИ.
                ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
                Глава. VII.

      - Ирочка, только представьте, какие мы с вами счастливые люди.
Сидя в кафе кинотеатра «Зарядье», парочка, похожая на заговорщиков, лакомилась пирожными и шампанским. Слегка приглушенный свет, непринужденная обстановка, разнообразный выбор за стойкой кафе – чего еще надо пришедшим после трудового дня работникам? Ирина Александровна с удовольствием поглощала эклеры, один за другим, отправляя их в  рот. Казалось, что женщина давно уже так вкусно не ела. На тарелке оставались еще трое пирожных, - А, вы, почему отстаете, Виктор Владиславович? Вы только один эклер осилили.
Глядя на довольное лицо своей спутницы, Виктор позволил себе расслабиться, почему бы ему сегодня ни поразвлечься? На открытом лице его появилась фирменная улыбка до ушей, охотничий блеск в глазах, и, похоже, что жертва перед ним уже близка к сдаче. – Я не люблю сладкого. Больше удовольствие мне доставляет смотреть на вас, Ирочка, - разглядев смущение на лице своей прелестной спутницы, Подорожный верно расценил, - Я, отнюдь, не считаю, что вы многое себе позволяете. Меня радует, что в наше … непростое время у людей имеется выбор. Хотите конфет?
- Благодарю, нет. Я уже наелась. Мы с вами на просмотр не опоздаем?
Подорожный окинул внимательным взглядом полупустое кафе, где одновременно с ними за столиками сидело несколько парочек, которые явно пожадничали с угощением, - Ирочка, вам не терпится взглянуть на американские страшилки, вроде, «Звездных войн»?
Собеседница пожала плечами, - Пожалуй, нет. Боюсь, что я заснула бы прямо на сеансе. Устала я сегодня очень. Чем ближе к выборам, Виктор Владиславович, тем больше наша загруженность.
- Вас это пугает, Ирина? Скоро все разрешиться. Выборы будут досрочными, что выгодно для нас. Вам любопытно, чем именно? – убедившись, что попал в точку, Виктор Владиславович продолжал, - Не забывайте, что я – самовыдвиженец, и обязан самостоятельно заботиться о том, чтобы у избирателей рассеялись все сомнения на мой счет и еще, параллельно использовать чужие ошибки. Партийным выдвиженцам проще. Они выступают в роли марионеток, только не думайте, Ирочка, что я им завидую. Одну марионетку легко заменить на другую.
В ответ Ирина беззвучно вздохнула. Подорожному она верила. Партия – это же, сила! За любой партией мощным тылом стоит масса людей, скрепленная самодисциплиной. Когда-то она сама безоговорочно верила в коммунистические идеалы, была активной комсомолкой и, лишь учеба в Плехановском институте несколько отвлекла ее от политики, в которой она ощущала себя пешкой. И, вот, наконец, пришел достойный игрок, сразив ее напором, интуицией, Ирина была поражена его самоорганизацией, он все делал с умом, умело, так, словно приобрел ранее соответствующий опыт, - Простите, Виктор Владиславович, вы, кажется, что-то спрашивали?
- Я? Вы отвлеклись, милочка.
- Виктор Владиславович, вы, верно, ежеминутно думаете о предстоящих выборах?
- Ну, что вы! Разве можно в компании с такой очаровательно женщиной думать о чем-нибудь другом, как ни о ней?
От внимания Подорожного не укрылось, как неловко почувствовала себя его спутница. По-девичьи застенчиво пряча глаза, Ирина не сразу нашлась, что ответить, - А, вы не боитесь, что я приму ваши слова, в качестве признания? – подняв глаза на шефа, Ирина более не отводила глаз. Неужели, это – он, рыцарь ее романа?
Прозвучавшее следом оглушило ее, - Ирочка, только не надо себе ничего такого воображать. Вы – женщина, не более, ни менее того. В моей долгой жизни на пути встречалось немало хорошеньких представительниц слабого пола. Я оказывал им покровительство. Все оставались довольными.
Ирину постигло разочарование, и, конечно же, в том нет ее вины. Каждая женщина мечтает о спутнике жизни. Находятся такие, кто читает ее мысли, выставляет их напоказ, - Виктор Владиславович, я вспомнила, мне нужно домой. Там меня ждут родители. 
- Меня ждут нерешенные проблемы. Что же, давайте мирно разойдемся по домам.
Но наши герои, так быстро, отнюдь, не расстались. Их объединяла дорога. Шофер Алексей ловко маневрировал в попутном потоке машин, которых сегодня было особенно много, - Торопятся на фазенды перед выходными днями. Что же тут поделаешь? – сокрушался Алексей, - Боюсь, надолго застрянем.
За окном автомобили стояли, вплотную друг к другу. Многие из водителей нещадно сигналили. Какофония звуков раздражала, вынуждала заткнуть уши. Но облегчения и эта крайняя мера не принесла.
- Алексей, сделай что-нибудь! – потребовал Виктор Владиславович.
Водитель Тойоты оставался недвижим. Что он мог предпринять в этой автомобильной сутолоке? Алексей принял самое верное решение – не двинулся с места. Бездействие и безмолвие обошлись ему недешево.
- Ты оглох? Почему ты еще до сих пор в салоне? – орал Подорожный.
- Я пойду, Виктор Владиславович. До свидания, - обронила Ирина.
Никто ее не останавливал, не предлагал еще немного подождать до удачного разрешения ситуации. Подорожный, сидя рядом с ней на заднем сидении, с негодованием на лице, уставился в затылок своему водителю. Ирина обиженно хлопнула дверцей. Пусть ждут неизвестно чего, а она прекрасно доберется на метро.
Скатертью дорожка, усмехнулся Виктор Владиславович, ничуть не сомневаясь, что столь юркая особа без проблем выберется из этого автомобильного лабиринта.
- Виктор Владиславович, скорее всего, впереди произошла авария. И пока не будут устранены ее последствия, мы вынуждены прозябать здесь.
Для Алексея было необъяснимым, что после его сообщения в салоне Тойоты стояла тишина, хотя мысленно он был готов ко всему. О крутом нраве политического деятеля, его будущего работодателя Алексея Выборжского, бывшего оперативного сотрудника МВД, предупреждали заранее, перед тем, как ему уволиться из органов, но одновременно, настоятельно рекомендовали не отказываться от места. «Алексей Игоревич, вы любите риск. Он вам будет обеспечен, вместе с высокой зарплатой и ненормированным рабочим днем», пообещал ему бывший начальник. Выборжский остался ему благодарен. Самым сложным в его новой работе оказалось сдерживать свой энтузиазм, инициативу и научиться подчиняться, выполнять поручения, целесообразность которых оставалась под вопросом.   
- Алексей, может, сбегаешь, посмотришь, что там происходит?
Это уже было предложение, а не приказ. Отчего бы не пойти навстречу? Отсутствовал его личный шофер минуты три – четыре, не более. Услышанное от него, отнюдь, не обрадовало, - Глухо, Виктор Владиславович. Столкнулись экскурсионный автобус и грузовик. Есть пострадавшие. Пока медицинская помощь и спецтехника подоспеет, может пару часов пройти.
А, завтра, несмотря на выходной, ему предстоит быть в штабе, и вновь проверять, перепоручать, сверять, и, главное его золотое правило – некому не доверять, потому, как людей не переделаешь. Сегодня у него также есть выбор, не хуже, чем у Ирочки. Можно скоротать время в уютном салоне Тойоты, воображая, что он дома, в его уютной спаленке, а, может, действительно, отправиться домой, где создана видимость семейной обстановки. Дома у него двое взрослых дочерей-подростков, и супруга, которая ему порядком надоела. Если подать на развод, об этом неблаговидном поступке вскоре станет известно широкой общественности. Ему наплевать на их мнение, но сплетни будут распространяться далее, и авторитета это ему не прибавит. Не исключен и другой вариант. Он заезжает домой, чисто официально, как представитель партийной, нет, политической общественности. Из КПСС он вышел много лет назад, сразу после того, как отпала необходимость маскироваться под ярого ленинца. Партии, которой он подарит самого себя, пока еще не существует. Но она будет, непременно, будет, лишь только он одержит победу. Устремлениям его мешают женщины. Нет, он не против прекрасного пола, вовсе нет. Пусть они существуют, но где-нибудь подальше от него. Дело всей его жизни – власть, в ней есть нечто магическое. Власть над людьми, над их привычками, устремлениями, власть над их настоящим и будущим – вот, что ему необходимо. Будущее полностью изменится, главное, изменятся люди. В них не останется того, что он более всего ненавидит – равнодушия, нет ничего страшнее его! Лучше глаза в глаза высказать горькую правду, чем обманывать, обнадеживать, лицемерить, - Леша, за кого будешь голосовать на выборах?
Ответ прозвучал мгновенно, - За вас, конечно, Виктор Владиславович. Я за более, чем год хорошо вас узнал. Лучшего кандидата нет.
- Вы говорите это искренне?
- Совершенно искренно, вот только агитировать не умею, так, что на меня вы можете смело рассчитывать, а как поведут себя остальные избиратели …   
- Будет все, как нужно, не сомневайтесь, - в полной уверенности произнес Подорожный.
Чрез полчаса, воспользовавшись услугами такси, которое поймал ему верный Алексей, Виктор Владиславович очутился в своей городской квартире. В темном коридоре он наткнулся на что-то, мало осязаемое, - Черт побери! Опять коробок наставила, как на вокзале.   
Щелкнул выключателем, Подорожный оценил обстановку. Две недели он отсутствовал дома и ничего с тех пор не изменилось. Дверь в ближайшую комнату приоткрылась. Хозяин знал, что случится далее. В дверях возникла Людмила Александровна, пока еще его законная жена, - Доброй ночи, Виктор, несколько смущаясь, промолвила женщина, - Извини, я ни при параде. Мы тебя не ждали.
- Я это понял, глядя на твои лохмы …
Женщина исчезла, укрывшись в своей комнатке, также внезапно, как и возникла. Скромная обстановка сей обители указывала на непритязательность вкуса ее хозяйки. Простенький диван, журнальный столик, два кресла, которые его окружали, удачно вписывались в интерьер. Пара картин на стенах, копии известных художников-мастеров своего дела, А.К. Саврасова и К.П. Брюллова, являлись, пожалуй, самыми привлекательными объектами в этом жилище, у хозяйки которого имелся весьма небольшой выбор на досуге, уставиться ли, как принято, в прямоугольник телевизора или с тоской, вечной спутницей одиночества, взирать в настенное зеркало, обрамленное старинной оправой. Людмила, затворив дверь комнаты, первым делом, в него уставилась, - «Мои лохмы» … Неужели, я такая страшная?  - поворачивая голову справа налево, женщина терялась в  догадках. Оскорбить ли желал ее муж или констатировал факт? Краска для волос, которую она недавно использовала, слегка разочаровала ее. На упаковке было написано «темно-каштановый», а вышла она рыжей, почти, как Антошка в известной песенке. Волосы не накручены, не уложены в форму, но она же не лохматая. Глаза надо немного подкрасить, вот так, несколько штрихов карандашом, и линия век стала более выразительной. Еще чуть-чуть помады и румяна … хотя, нет, румяна излишне, все-таки, она – немолодая девица, и не актриса. Взглянув на себя напоследок, прежде, чем показаться на глаза придирчивому супругу, Людмила осталась удовлетворенной результатом.
- Ужинать будешь?
Виктор сидел в гостиной, листая альбом со старыми фотографиями, сохранившимися еще со времен его службы в Дрездене. Делал он это, судя по выражению его лица, без всякого интереса, так, чтобы убить время. Кого или чего ожидал Подорожный, скажет он сам, - Чай принеси, с чем-нибудь легким.
Гостиная была обставлена, как положено. Стенка соседствовала с большим обеденным столом, венчала остальное, телевизионная панель, которая была максимально велика, дабы гости, наслаждаясь чаепитием, знакомились с новостями, а еще более, друг с другом, так как, ничто так крепко ни объединяет, как переживание за тех, кто находится по иную сторону экрана. Но сейчас изучать чужие жизни у Подорожного не было желания, в своей бы разобраться. Армия сотворила из него отличного бойца, но здесь, в чужом городе, он поставил на карту все, и, если бы он проиграл … Нет. Он не может себе этого позволить, слишком крупные средства были вложены в его продвижение, и людей, которые на него рассчитывают, как на самого себя, нельзя подводить.
- Пожалуйста.
На стол опустился поднос с чайником, где чай был заварен по старинке. Рядом, на тарелке была выложена нарезка из колбасы и сыра, а также вазочка с курабье.  Беглого взгляда хватило, чтобы понять, какое впечатление произвело угощение, - А, манной каши не будет?
- Но ты не заказывал, - растерянно промолвила Людмила.
- Зачем ты это принесла? – тяжелый кулак Подорожного опустился рядом с вазочкой. Людмила тут же бросилась собирать просыпанное печенье, - Сейчас, Виктор, я все приберу.
Как ни готовила себя женщина к превратностям мужниного поведения, таким грубым к себе отношением, произошедшее озадачило ее и, если выяснять это, то именно теперь, - Почему ты ко мне так относишься?
- Как, так?
- Так даже на прислугу не кричат. Ты злишься на меня без всякой причины. Что плохого я тебе сделала, Виктор?
- А, что хорошего? Тратишь мои деньги. Разве я не прав? – поглощая колбасу и сыр, Подорожный постепенно приходил в норму.
Грустно улыбнувшись, Людмила проронила, - Ты всегда прав. Скажи, ты не можешь простить меня за то, что я – твоя жена?
- Ты мне надоела.
- Давай разведемся.
- Сейчас я не доставлю тебе этого удовольствия. Не допущу распространения сплетен о себе. Репутация мне дорога, запомни это.
В глазах некогда любимой им женщины читалось отчаяние, как доказательство, мелькнула скупая слезинка. Подорожному стало жаль бывшую супругу. Единственное, что он себя заставил - приласкать ее взглядом. 
- Прости, я несколько расклеилась. Понимаю, что ты давно уже не любишь меня, но я, все равно, надеюсь.
- На что?
Отвернувшись к окну, Людмила Александровна молчала. Как объяснить человеку то, что он не желает понимать? – Наверное, на  счастливый случай. Если человек перестает надеяться, он просто умирает.
- Приму к сведению. Ты не забывай, что о такой жизни, как у тебя, мечтает любая женщина. Ты не работаешь, а деньги у тебя есть. У тебя есть все, что ты хотела …
Людмила перебила, - Кроме любви. Такие люди, как ты, не умеют любить. На женщину они смотрят, как на вещь. Но я не такая …
- Правильно, ты уже вторсырье, - Подорожный цинично засмеялся.
Людмила развернулась, но ее остановили, - Прежде, чем уходить, убери со стола. Это все, на что ты теперь годишься.
Она подняла глаза. Сколько ненависти читалось в ее взгляде, так, словно перед ней стоял ни бывший муж, а заклятый враг. Оттолкнув женщину, Подорожный покинул ристалище. Крутится на пути, черт, знает, что. В его комнате, которая совмещалась с рабочим кабинетом, Виктор с разбегу бросился на широкую двуспальную кровать. Таких, как эта мегера, общественность будет жалеть и даже сочувствовать, хотя на ней тоже лежит определенная доля вины. Людка сразу замахнулась на то, что ей никогда не могло принадлежать. Как говориться, на чужой каравай, рта не разевай. Вот, Ивлеев на чужое позарился, хоть и партийный, и ничего для победы не делает. Накануне выборов им так и не представлена толковая программа, а, ведь она – первое дело для Президента. Яблочник сыплет лишь одними громкими лозунгами. В проработанной программе должны быть четко изложены цели, принципы, основные пути развития будущей великой страны. В настоящее время он – самовыдвиженец, и для того, чтобы иметь надежный тыл, нужна партия, и она обязательно у него будет, хотя бы ради того, чтобы обеспечить себе авторитет у единомышленников и союзников. А признанием и уважением населения России  ему поможет заручиться соблюдение определенных правил, которые он сам для себя обозначил, как то: относиться к людям и их проблемам нужно с вниманием и уважением, неукоснительно защищать их права, а также помогать россиянам в преодолении трудных жизненных ситуаций. Кроме того, насколько ему известны, люди склоняют головы перед скромностью и сдержанностью, именно они свидетельствуют о чести и достоинстве будущих единомышленников из партии, которая существовала пока лишь в его мыслях. А цель новой партии – создать и защищать будущее России. Построению подлинного социального государства на его родине будут предшествовать преобразования в экономике. В ближайшее время намечено массовое строительство индивидуального жилья, развитие транспортной сети России, модернизация энергетического комплекса, а еще, народ следует накормить, поэтому сельское хозяйство ожидает технологическая революция.
Подорожный остался собой доволен. В детстве мама гладила его по головке, сейчас он сам себя погладил. Сон незаметно подкрался к мечтателю, терпения которого хватило на то, чтобы раздеться.
Утро начиналось с привычной суеты. Вскочив по привычке в начале восьмого, Подорожный поразился необычайной тишине, царившей вокруг. Уставившись в потолок, Виктор позволил себе немного понежиться, затем поднялся. Маленькая утренняя гимнастика, и сон окончательно покинул его. До выхода у него имелось в запасе около часа. Хватит времени на то, чтобы принять душ и позавтракать. Однако, и в коридоре было тихо, так, словно в квартире он находился один. – Людмила!
Не прошло и минуты, как из дальней комнаты вышла его супруга, - Не кричи, пожалуйста. Сегодня выходной день.
- Ладно. Приготовь хороший завтрак.
Пока супруг пребывал в ванной комнате, Людмила недолго ломала голову над тем, что ей приготовить. Сейчас она сообразит ему завтрак, как в … Кремле. Заглянув в холодильник, Людмила убедилась, что  не поспешила с обещанием. На верхней полке лежала копченая колбаса, сыр и ветчина, чуть ниже – красная икра, которую Людмила берегла для дочек. Перепелиных яиц у нее не нашлось, зато имелись куриные, немного маслин, свежие овощи и пирожки, которые она купила девочкам по дороге домой. Все это было выставлено на обеденном столе, в гостиной. Пирожки были предварительно разогреты в духовке, яйца сварены вкрутую и украшены икрой. Далее красивая сервировка и, даже самый притязательный вкус не найдет, к чему придраться. Любуясь приготовленным, Людмила Александровна заключила, что миссия ее на том завершена. Не хватает только главного действующего лица.
- Мамочка, это для нас? – в гостиную вошла ее старшая дочь, Мария.
- Доброе утро, милая. Ванная комната в настоящий момент занята, там папа. Он скоро выйдет. 
На открытом лице пятнадцатилетней девушки не отразилось в ответ на сообщенную мамой новость, никаких чувств, что, в свою очередь, не вызвало удивления у ее матери. Только первые годы своей недолгой жизни, девочки видели отца ежедневно. После возвращения в Россию это удовольствие выпадало им нечасто. Маша сдержано произнесла, - Я уже умылась, и Катя тоже. Мы давно уже проснулись, просто не желали тебя будить.
После привычного утреннего поцелуя Маша присела на диван, в ожидании появления отца. Спустя несколько минут к ней присоединилась младшая сестренка. Людмила любовалась дочерями, стоя у окна. Девочки очень похожи, словно близнецы. Светлые, чуть ниже плеч волосы, жаль только, что они негустые, но не ложатся «лохмами», как у нее. Их прямая линия дает полет фантазии, ведь умелый парикмахер может сотворить из этих прядей любую или почти любую прическу. Удлиненная форма лица, благородство черт которого, не вызывали сомнения, ограничивало число поклонников Екатерины и Марии. Нос, как и у их отца, у девушек был немного длинным, зато от нее девочки унаследовали миниатюрные, мягкие губы. Очарование лицу их придавал смиренный взгляд серо-голубых миндалевидных глаз, которые не станут понапрасну обнадеживать, и лишь природная застенчивость взгляда способна была сотворить из простого зрителя их почитателей.
Ожидание всех троих тянулось недолго. Зарядившись бодростью, посвежевший, Подорожный возник на пороге гостиной. Встреча с дочерями, похоже, его обрадовала, - Доброе утро, мои дорогие. Живее за стол.
Людмила Александровна пояснила, - Виктор, я готовила завтрак для тебя одного. Мы  с девочками после позавтракаем.
- Неси все необходимое. Завтракать будем вместе, - распорядился хозяин.
Пока Людмила суетилась, отец беседовал с дочерями, - Ну-ка, девицы, похвалитесь, каковы ваши успехи?
- Первой начала младшая Катя, - У нас, в гимназии ввели новые предметы, и скоро, наверное, со следующего года, собираются проводить экзамены в формате тестирования.
- А, вам самим, этого хотелось бы? – полюбопытствовал Подорожный.
Девочки пожали плечами. За обоих ответила старшая Мария, - Экзамены, принято сдавать преподавателю …
Младшая добавила, - Тестирование, как нам объяснили, похоже на лотерею. Счастливому лентяю может подыграть фортуна.
- Верно рассуждаешь. Но для того, чтобы определиться с выбором, стоит попробовать все варианты.
Старшая Мария напомнила о себе, - Скажи, папа, а мы поедем с Машей к бабушке, в Петербург?
В голове Подорожного мелькнула мысль. А, хорошо бы, на время выборов, действительно, отправить дочерей к родственникам, - Виктор произнес свой вывод вслух, скорее всего, для самого себя.   
Собеседницы его благоразумно молчали, хотя имели на внезапные перемены, которые могли произойти с ними в ближайшем будущем, особое мнение. Как замечательно было проведать старшее поколение, а еще, разузнать, как там  питерские друзья из их короткого детства?
Внимательно наблюдая за нелюбимым супругом, Людмила Александровна уловила подходящий момент, когда Виктор, кажется, пришел к определенному заключению, - Возможно, девочки могли бы немного развлечься, погулять по Петербургу, а то здесь они сидят почти, как взаперти.
Подорожный сверкнул глазами в сторону бывшей супруги, - Это, конечно, по твоей вине.
Людмила молчала. Дочери переводили пытливый взгляд с отца на мать, и тоже безмолвствовали. Виктор Владиславович с аппетитом завтракал. Здесь он чувствовал себя, как в гареме, где господин законно пользуется всяческими привилегиями. Сейчас, как он скажет, так и будет, - Ладно, поезжайте. 
Произнесенное было похоже на одолжение. Катя и Маша встали из-за стола и незаметно удалились к себе, только в дверях Маша обернулась, и тихо промолвила, - Спасибо, папа.
Полностью уничтожив сыр, Подорожный переключился на икру, которая, в мгновения ока, очутилась на пирожках. Угощался он, жадно глотая икринки, которые не успевали даже лопаться у него во рту. На свой страх и риск, Людмила попросила, - Я хотела оставить икру девочкам.
Оттолкнув от себя тарелку, Виктор поднялся из-за стола, затем скупо бросил, - Спасибо, что не выгнала раннее.
Через несколько минут он покинул городскую квартиру, оставив в неопределенности рано повзрослевших дочерей и до смерти надоевшую супругу. Тойота стремительно увозила его в Подмосковье, обитель уединения, место работы над собой.