Часть 1 Потерять покой

Глава 1. Рождение сына
          - Женя вставай, - Люда толкнула меня в плечо.
          - Что? Уже утро?
          - Нет. Воды отошли.
          - Какие воды? Ты о чём? - попытался я удержать остатки сна. Но супруга была неумолима:
          - Вставай. Включи свет.
     Я поднялся, протянул руку, вспышкой ударило по глазам. Глянул на жену. Люда указала головой на постель. Она была мокрой.
          - И что будем делать?
          - Одеваться. Пойдём в больницу. Пора рожать. Помоги мне одеться.
     Через полчаса мы вышли из общежития. Город, ярко освещённый ночными фонарями, поразил сказочным пейзажем. Всё вокруг утонуло в сверкающем снежинками покрывале. Не было ни тротуара, ни дороги, только поле, застеленное зимней вьюгой и дома. Тишина, не души. 
          - Иди за мной.
     Я начал ногами раздвигать снег, освобождая тропу, следующей за мной половине. Обернулся:
          - А нас пустят? Ночь, все спят.
          - Пустят. Рожают, когда время приходит. В роддоме есть дежурные, примут.
     В больнице на стук вышла женщина, проворчала:
          - Не могли дождаться утра?
          - У меня воды отошли.
          - И что? Небось впервой рожаешь. Страшно?
          - Нет. У меня есть дочь.
          - Проходи, - пропустила Люду, повернулась ко мне, - звони завтра, можно с утра.
     Уже закрывая дверь, замерла:
          - А кого ждёте, сына или дочь?
          - Сына.
          - Ну конечно, помощницу маме родили, теперь и отцу пора сделать подарок.

     Утром я сбежал вниз на вахту. Телефон был только здесь.
          - Люда рожает. Можно я позвоню?
          - Конечно.
     И в трубку:
          - Извините, ночью к вам поступила молодая женщина.  Как она? Родила?
          - Ночью говорите. Подождите, я посмотрю по журналу, - и через минуту, - родила, девочка, 4 кило, рост...
     Я прикрыл трубку рукой, сообщил вахтёру:
          - Дочь.
          - Молодец Людка, - и поправилась, - и сына родит, бог даст.
     В трубке вновь заговорили:
          - Извините, тут девушка, на родильном столе, поправляет - мальчик родился, мальчик.
     Я положил трубку.
          - Мальчик.
          - Так девочка или мальчик? - не поняла вахтёр.
          - Сын!

Глава 2. Поход в роддом
     Воскресенье, выходной.  Я не мог держать в себе новость, она рвалась наружу. Оделся и направился к другу. Володька прочитал её на моём лице:
          - Людка родила. Кого?
          - Сына, - я весь светился от радости.
          - Пошли к Кольке. Это надо отметить, - заглянул на кухню:
          - Вера, Людка родила. Собирайся, к Кольке с Любой пойдём.
     Мы заглянули в гастроном, купили бутылку водки, и закусить. Дверь открыла Люба.
          - Что это вы с утра по гостям?
          - Догадайся сама, - Вера загадочно улыбнулась.
          - Люда родила.
          - Догадливая, даже неинтересно, - женщины ушли на кухню. А мы с бутылкой водки в спальню, где в трусах в постели смотрел телевизор Коля.
          - Привет, а мы к тебе не пустые, - Володя поставил на стол бутылку и закуску.
     Коля принёс стаканы, разлил водку:
          - Чтобы не последняя, - приготовился опрокинуть в себя, но Володя остановил:
          - А повод?
          - Бутылка есть. Какой ещё повод нужно?
          - Ты же знаешь, Женька без повода не пьёт.
     Коля глянул на меня, догадался:
          - Людка родила. Кого?
          - Сына, - с гордостью сообщил я.
          - Это надо обмыть.
     Мы выпили.

     Всем табором пошли к роддому. Люда выглянула к нам с третьего этажа.
     Люба поздравила подругу, спросила:
          - Как себя чувствуешь? Сына приносили?
          - Да, аппетит как у Женьки, грудь не отпустил, пока не наелся. Унесли, говорят уснул.
          - Недельку, думаю, полежишь, пока не окрепнет, - вставила своё Вера.
     В соседнем окне появилась женщина:
     К ней обратился, стоящий рядом с нами, угрюмый мужчина средних лет:
          - Кто?
          - Девочка, - виновато ответила женщина.
          - Мокрощелок нарожала, корову доить некому, - зло, сквозь зубы, произнёс мужчина.
     Людмила, ну и характер, не упустила подлить масла в огонь:
          - А у нас Женя мальчик, да такой хороший, крепенький.
     Мужчина выслушал Люду, плюнул и ушёл.

Глава 3. Дома
     Женщины на работе предсказали: будет сын.
          - Если дочка родится, тоже хорошо, - заметил я.
          - Ничего хорошего!
          - Почему?
          - Она была бы не твоя.
          - Не понял, - я ждал объяснений.
          - Девочка родилась бы, если бы вы зачали её до марта, но в это время ты был в командировке.

          - Предсказательницы хреновы! - возмущался я, возвращаясь с работы. Но мысль, что будет сын, закрепилась. Я представил себе общение с ним: "Славный мальчик". "Славный". Отсюда пришло имя - Слава. Таким образом, он родился с именем.
     Люда вынесла сына на лестничную площадку роддома.
          - Дай посмотрю.
     Младенец спал. На его лице густо разместились морщинки. "Мои" - отметил не без гордости я, разглядывая сына. Мать прикрыла головку уголком одеяла, передала ребёнка мне.
     Дома я нагрел воду, налил её в прозрачное ванну из органического стекла. Люда рукой убедилась, что она не горячая, распеленала ребёнка и опустила в воду. Дочка из любопытства прильнула к стеклу. Под действием тёплой водички Слава расслабился и испустил струйку, которая перешла за пределы ванны и опустилась на голову сестрёнке.
          - Славка меня описал, - заплакала Наташа.
          - Ничего страшного, эта моча чистая, пошли я ополосну тебе голову под краном, - успокоила её мать.
     Через две недели Славу нельзя было узнать. От маминого молочка он налился как спелое яблочко, все морщинки расправились, и он стал неразличимым с другими детьми его возраста. Посмотреть ребёнка заходили соседи, но Люда не допустила их до него, опасаясь сглазу. Только друзьям разрешила взглянуть на своё сокровище.
     Пришёл журнал Здоровье. На титульной странице фотография младенца и надпись: - "Вашему ребёнку месяц". А внутри статья, о том, как должен выглядеть ребёнок в месяц от рождения и что нужно делать для его нормального развития. Мы вычитали, что ночью к ребёнку должен вставать папа, так как от мамы пахнет молочком и у него может проснуться инстинкт кормления. Я начал выполнять эту обязанность. Постепенно во мне развилось чувство состояния своего чада. Я просыпался ночью, иногда даже не сознавая от чего. Подходил к сыну и обнаруживал, что он действительно нуждается в помощи. Менял пелёнку, заново пеленал. Освобождённая от необходимости вставать по ночам, жена спокойно спала до утра, не слыша его призывы.

Глава 4. Ирина Горяева и её сын Саша.
     К нам в отдел поступили два новых сотрудника. Виктор Ширнин стал заместителем начальника отдела, а Ирина Горяева руководителем бюро, в котором работал я. Она привела с собой сына лет шести. Его не с кем было оставить. Но и в отделе Ирина не могла уделять ему достаточно внимания, из-за навалившихся на неё производственных забот, попросила женщин присмотреть за ним. Но мальчика заинтересовал я, вероятно его не устраивало общество  женщин, он подошёл к моему столу и стал ждать, когда я уделю ему внимание. Моя работа программиста требовала глубокого погружения в задачи.  Присутствие рядом ребёнка мешало, и я не выдержал:
          - Привет. Меня зовут дядя Женя. А тебя?
          - Саша.
          - Хочешь со мной поработать? 
          - А что нужно делать?
          - Садись рядом, - я придвинул к нему свободный стул.
     Саша сел, и повернулся ко мне.
          - Читать умеешь?
          - Мы с мамой читаем.
          - А буквы знаешь?
          - Все знаю.
          - Молодец. Будешь мне помогать. Вот тебе карточка. Её называют перфокартой. На ней с краю столбиком циферки, - я указал пальцем.
          - Назови все по порядку сверху вниз.
          - Ноль, один, два, три ...
          - Хорошо, цифры знаешь. А дальше, видишь столбиками дырочки. И столбиков много до конца перфокарты. Дырочки не перед всеми циферками, где-то они есть, а где-то нет. Вот тебе новая тетрадка в клетку. Столбиком, как на перфокарте, выпиши циферки в тетрадку. Между циферками пропускай клетки. Вот так, - я выписал три цифры в его тетрадь, показывая, как нужно это делать, пододвинул её к Саше, и передал ему карандаш. Он принялся с усердием за работу...
          - Дядя Женя я все сделал.
     Я посмотрел на его работу. Цифры выползали за края клеток, иногда их нельзя было узнать.
          - Это что у тебя, - поставил палец под цифрой.
          - Восемь.
          - Давай её сотрём, - я удалил её и вписал сам, - маму попроси, чтобы она дома помогла тебе рисовать циферки, - а сейчас перед циферками, вот здесь, столбиком выписывай дырочки. Если дырочка есть, ставь "1", если пусто ставь "0". Не забывай пропускать клеточку не только под циферками, но и между столбиками.
     Я заполнил один столбик сам, и передал Саше тетрадь.
     Через некоторое время появилась Ирина.
          - Мама, а я с дядей Женей работаю, - радостно сообщил ей сын.
     Ирина заглянула ему в тетрадь. Обернулась ко мне.
          - Да ты сдурел! Саша ещё читать по буквам не умеет, а ты его учишь читать перфокарту.
          - Он у тебя молодец! Справится. Дома, пожалуйста, помоги сыну, научи вписывать цифры в клетки.
 
Глава 5. Ширнин.
     Новый заместитель начальника отдела ввёл график работы программистов на ЭВМ. Раньше мы прогоняли программы на машине, по мере её загруженности. Иногда о времени работы заранее договаривались. Проблем не возникало. После появления графика они появились. Моя программа не успевала отработать на машине за выделенное для неё время. Я сообщил об этом Ширнину. Но он отказал мне, потребовав, чтобы я укоротил программу. Я внёс в неё некоторые изменения, но и в новом исполнении она не укладывалась в выделенный для неё регламент. Ширнин стоял на своём. Меня даже удивило его упорство, ведь он специалист и должен понимать, что у любой программы есть предел упрощения, за которым она перестаёт выполнять свои функции.  План сдачи программы в эксплуатацию срывался. Я пошёл к начальнику отдела, доложил о проблеме. Он собрал программистов и предложил нам самим согласовать между собой график. Вероятно, у зама был неприятный разговор с начальником отдела. Он уступил, но наши с ним отношения окончательно испортились. Как то, он увидел меня с Володей. Мы возвращались из погребов. Я сидел на санках с банками солений, а он тащил сани. Утром Ширнин попросил зайти к нему в кабинет, поинтересовался:
          - Ты давно знаешь Владимира Васильевича заместителя председателя профкома завода?
          - Давно. Учились вместе. Вместе приехали сюда, живём рядом, дружим.
          - Я видел, как он вёз тебя на санках.
          - У нас с ним один на двоих погреб. Мы его вместе копали, и вместе ходим за солениями.
          - У меня есть машина, но нет пока гаража. Она стоит на стоянке у завода. Даже после работы возвращаюсь домой пешком. Согласись, это не дело.
     Я не понимал, к чему он ведёт. Я тоже хожу пешком. У меня нет машины.
          - Я знаю, что завод строит гаражи. Поговори с Владимиром Васильевичем, чтобы он выделил мне место под гараж.
          - Думаю, свободных нет, места под гаражи давно распределены.
          - А я уверен, что для заместителя председателя профкома выделить участок под гараж не проблема.
          - Если так, обратитесь к нему.
          - Он мне не даст, а вот тебе не откажет.
          - Мне не нужен гараж.
          - Но он нужен мне.
          - А я причём?
          - Он твой друг. А я твой начальник. В моих возможностях повысить тебе зарплату и уволить по несоответствию, тем более, что ты дерьмовый программист. Решай, что тебе лучше.
     Я был возмущён. Никто не позволял со мной такого разговора. В тот же день встретился с Володей, рассказал ему про требования и угрозы Ширнина.
          - Пусть он завтра ко мне зайдёт в профком. У меня тоже есть кое-какие возможности. Например, снять его с должности за превышение служебных полномочий.

Глава 6. Беда
     Через две недели после рождения сына у меня возник нарыв на кончике носа. К третьему дню по всему лицу распространилась опухоль, стали заплывать глаза. Я был на работе. Начальник отдела вызвал скорую помощь и меня увезли в больницу. Покидая отдел, попросил коллег позвонить Людмиле, чтобы не волновалась.
     Вечером в больнице мне сообщили, что пришла жена. Я спустился к ней.
          - А Славу с кем оставила?   
          -  С собой взяла.
          - Как? На улице мороз.
          - Я его в тёплое одеяло закутала.
          - Он может задохнуться.
          - Я проверяла дорогой, открывала лицо, дышит.
     Слава простудился на морозном воздухе. У него началось двухстороннее воспаление лёгких. Их с Людой положили в больницу. Мне удалили нарыв, и я вышел на работу. За дочкой присматривали соседи. Через день супруга по телефону сообщила, что их переводят в Красноярск в областную детскую больницу.
     ...К ночи Людмила вернулась домой без сына.
          - Что случилось? Где Слава?
     Люда заплакала. У меня перехватило дыхание.
          - В больнице. Меня отправили домой. Детей кладут одних.
          - Почему? Он же грудничок!
          - Велели приезжать по утрам кормить ребёнка. Брать с собой еду на день. Мам там не кормят…

Глава 7. В больнице
     К женщинам, ожидавшим кормление своих младенцев, подошла медсестра. По списку зачитала фамилии детей, мам которых просят пройти к лечащему врачу. Люда услышала свою фамилию и вслед за другими женщинами из списка направилась за медсестрой. В просторном кабинете им предложили рассаживаться на стулья у стола. Медсестра тоже заняла стул с противоположной стороны от врача, взяла ручку и приготовилась что-то записывать.
          - Вам доведён порядок, установленный для кормящих женщин в нашей больнице? – врач вопросительно посмотрела на сидящих, напротив.
          - Да, мы ознакомлены, - ответила женщина слева от Люды, по виду явно старшая по возрасту. Остальные кивнули головой в знак согласия с говорившей.
          - Нарушающие порядок будут лишены права общения со своим ребёнком, а он будет переведён на искусственное кормление. Вам это понятно? – женщины молча приняли услышанное.
     Врач взяла первую медицинскую карточку из стопки, лежащих на столе. Зачитала:
          - Иванов Саша, - повернулась к сидевшим женщинам.
          - Это мой ребёнок, - сообщила соседка Люды.
          - Ваш ребёнок недоношенный. В карточке указано, что вам предлагали лечь на сохранение, но вы проигнорировали предложение. И вот вам результат. Ребёнок слаб настолько, что мы не ручаемся за его выздоровление. Ваше пренебрежение к своему чаду может привести его к гибели.
     Врач посмотрела на мать, добавила:
          - Вы, наверное, рассчитываете на чудо. Но его не будет.
     Иванова объяснила:
          - У меня ещё трое детей дома. Я не могла оставить их без заботы.
          - А зачем нужно было столько их рожать, если вы не можете им обеспечить необходимые условия?
     Женщина не ответила.
     Люда услышала имя и фамилию своего сына, подалась вперёд:
          - Я мама.
          - Как же вы мама умудрились двухнедельного ребёнка простудить так, что он получил двухстороннее воспаление лёгких?
          - Мужа с работы положили в больницу. Мне сообщили. Я волновалась. Сына оставить не с кем, поэтому взяла с собой, тепло укутала. Но был мороз, и он простыл.
          - Нужно было позвонить в больницу, и вам бы всё разъяснили. Кто такую кроху несёт на мороз?
          - Я не подумала.
          - Надо думать прежде чем что-то делать, а теперь уже поздно. Кроме воспаления лёгких у вашего ребёнка увеличена поджелудочная железа. А это очень плохо для такого малыша. Прогноз на него у нас неутешительный.
     …Даже когда Люда покинула кабинет врача, в её голове продолжали звучать слова: - Прогноз неутешительный…  у него увеличена поджелудочная железа. Напряжение перешло край, слёзы потекли, и она заплакала. Соседка, что сидела рядом с ней у врача, Иванова, подошла, обняла, стала успокаивать:
          - Не принимай близко к сердцу то, что говорит врач. Они страхуются на всякий случай, чтобы их не обвинили потом, что они плохо лечили. Мол это вы сами виноваты в осложнениях болезни ваших детей, плохо их берегли.
     Стали приносить детей. Мамы приступили к кормлению. Люда бережно прижала к себе своего малыша. Несмотря на тяжёлое дыхание, он начал есть, помогая себе ручками на упругой груди мамы.  Насытившись, отвалился и уснул. Придерживая сына одной рукой, другой она гладила его головку, целовала лобик. Пришла медсестра и унесла Славу в кроватку. Благодаря тому, что перегородка детского помещения была стеклянной, Люда смогла проследить куда отнесли её ребёнка. Вновь подошла Иванова:
          - Маша, - представилась она. Люда назвала себя. У них завязался разговор о семье – муже и детях.
     Разговор прервал шум в детском отделении. Группа ребят в белых халатах что-то обсуждали у кроватки Славы. Подошёл врач, передал одному из них шприц с лекарством, а затем взял ребёнка за ноги и свесил головой вниз. Слава заплакал, головка стала наливаться кровью. Люда оцепенела, потом стала кричать и бить руками в стекло. Маша оттащила её от стенки:
          - Ты что делаешь? Хочешь, чтобы тебя выгнали и не пускали к сыну? Ты этого хочешь? Это студенты, учатся делать уколы младенцам. Смотри, - она указала в сторону них. Врач поднял ребёнка и ввёл иглу шприца в набухшую кровью венку. Потом предложил одному из студентов повторить процедуру со следующим ребёнком. Как только Славу положили в кроватку, он тут же затих. Но не успокоилась его мама, она вновь плакала.


                ( Продолжение следует)