Синдром зависти к синдрому

     Пришла как-то ко мне на диагностику одна женщина. Элегантная, уверенная, с лёгким ароматом жасмина и лёгкой, почти детской улыбкой.

     Села, вздохнула, посмотрела вдаль, потом на меня:

     — У всех моих подруг синдром отложенной жизни.

     Я кивнула. Синдром известный, не первый день в практике.

     Но она продолжила:

     — А у меня нет.

     Я снова кивнула.

     — Вот, хочу как у них.

     Я зависла.

     — Простите?

     — Ну понимаете… — она поёрзала на стуле. — Они такие… глубокие. Печальные. Чувственные.

     Жалуются, что начнут жить, когда похудеют, разведутся, найдут себя, детей, смысл, билет в Барселону…

     А у меня всё как-то… сейчас.

     И в отпуск езжу. И в море купаюсь. И сыр ем, даже с плесенью.

     А в них такая тоска… такая… утончённость. Я тоже хочу казаться… ну, как будто у меня что-то не так. Это же так стильно.

     Я смотрела на неё и понимала, что в комнате появляется нечто новое. Это был не диагноз. Это был жанр.

     — Простите, но… вы хотите, чтобы я помогла вам отложить жизнь?

     — Ну, хотя бы чуть-чуть. На недельку. Ну чтобы почувствовать, что у меня тоже не всё просто. Больше себя уважать, ну… за преодоление.

     Я выдохнула. И рассмеялась. Искренне.

     А потом предложила ей понаблюдать за этим желанием почти в стиле дзэн:

     — Что движет мною, когда я хочу хотеть, как другие хотят?

     И добавила:

     — К сожалению, синдром отложенной жизни не передаётся воздушно-капельным путём. Но вот поиск новых смыслов, это заразительно. Могу помочь с этим.

     Она ушла смеясь.

     А я осталась с диагнозом «зависть к синдрому» и с пониманием, что нейропсихология всё-таки литературный жанр.