Глава тринадцатая

                ~ Глава тринадцатая ~

Белое утро пахло туманом, что клубился нежными барашками над рекою. Прятал лес и лица редких прохожих. Утро пахло свежестью росы, бусинами разбросанной по траве. Осторожно, но вполне осязаемо кружил горьковатый аромат вишни, листья её были влажными и шершавыми.
Воздух ещё хранил прохладу после ночи, разгоняя сонную пелену, пробуждая сад и его обитателей.
Бодрость сего утра будоражила не хуже крепкого кофе, наполняя каждую клеточку жизнью.

Всё чаще по утрам угадывалось скорое прибытие осени. Пахло сыростью и первыми облетевшими листочками. Вечерами хотелось кутаться в тёплый свитер, а ночами Лили просила закрыть окна, холодный воздух хватал её за пятки и курносый нос. Амели вздыхала, но делать было нечего, не студить же ребёнка. Но так по сердцу были ей все эти ночные звуки, что на цыпочках крались в комнаты их дома. Так заманчиво струился лунный свет по половицам, при раскрытых окнах казалось, что свет этот можно набрать в банки и расставить по подоконникам и полкам вместо ночников…
И всё же погода менялась. Хотя дни по-прежнему стояли солнечными и даже жаркими, к закату, когда солнце медленно спускалось к линии горизонта, на крыши домов опускалась прохлада.
Лето подобно гладкой бусине неспешно, но верно перекатывалось в осенние дни. Осень. Вот-вот случится осень. Необыкновенное время года.

В то утро, когда случилась эта глава, Амели была особенно весела, бормотала под нос забавные песенки, вдыхала полной грудью ароматы тумана и росы, словом, была счастлива. Цветы распустились точно вовремя, значит, Амели верно рассчитала сроки, а также обеспечила должный уход. Неужели она такая же талантливая цветочница, как и её мама? Мысли эти разливались теплом по венам. Ободряли. Вдохновляли.
Лили лишь поглядывала на сестрицу и, чуть качая головой, улыбалась. Какой же Амели ещё ребёнок!
В теплице было душно, впрочем, то совсем не мудрено. На то она и теплица. По оконным стёклам разбегались капли воды, оставляя за собой извилистые тропинки. В сей духоте нежный и всегда тихий аромат тюльпанов звучал настойчиво, точно пудрою ложился он на щёки сестёр. Зачастую неслышный травянистый аромат теперь был звонок и уловим. Хрусток и чист.
В какой-то странной нерешительности Амели и Лили замерли на пороге теплицы, медленно вдыхая, точно желая раствориться в этом необычайном моменте.
— Ну, довольно, — прижав к себе Лили, весело скомандовала Амели. — Пора бы и потрудиться, а? Что скажешь?
— Полностью согласна! — не менее деловито заключила девочка.
Глаза их скользили от одного цветка к другому, все пёстрые, живые, хрустящие.
— Амели, этот сад… Он такой… Прекрасный… Точно мы с тобой в сказке, а? — подняв на сестру взгляд, робко говорила она. — Ну та, что ты рассказывала, помнишь? Про Цветочную Леди… Ты и есть та Цветочная Леди, а я… Я буду твоим подмастерье. И мы напишем свою историю, правда?
— Разумеется, милая. Ах, Лили, там, где есть ты не может быть иначе.
Девочка быстро заморгала и кивнула.
Сейчас Лили вполне могла сойти за уменьшенную копию сестрицы своей, если бы не копна непослушных рыжих завитушек и соломенная шляпка, что совсем немного сдерживала сей вихрь.
Обе одеты они в изрядно потёртые джинсовые комбинезоны синего цвета, кое-где до сих пор не отстирались пятна от травы, пожалуй, именно это и придавало костюмам этим особый садовый шарм. Комбинезон Лили местами в дырках, о, это приводило нашу шалунью в неописуемый восторг. Себе Амели собрала волосы в высокий небрежный пучок, Лили — в низкий, впрочем, причёска девочки быстро растрепалась, Лили усердно пыталась надеть соломенную шляпу поплотнее.
— Так надо! — упрямо вторила она, как бы отвечая на немые вопросы и изумление в глазах Амелии. В мгновение это девочка представляла себя настоящим подмастерье садовницы. На ногах сестёр красовались резиновые сапожки лимонного цвета, «Совсем как лучи осеннего солнца», — воскликнула девочка.
И хотя обеими было решено, что пора бы уже и за работу, тем не менее, ни одна из них так и не осмелилась сделать даже шаг. Тепличный воздух, точно обнимал за плечи тёплым пледом, так бы и стоять им на пороге, но резкий звонок обеих заставил очнуться от своих раздумий и мечтаний.
— Это Адель! Я открою! — радостно встрепенулась Лили.

Адель вызвалась помочь, когда Лили с жаром предавалась мечтам об этом дне. Этой нежной, застенчивой девочке желалось быть нужной, частью дивного мира полюбившихся ей сестёр.
Амели улыбнулась, неспешно плелась она за Лили, попутно обдумывая и планируя сей день. Пожалуй, можно отложить тепличные работы совсем на чуть-чуть, напоить чаем своих помощниц, а уж после работы вне всяких сомнений станет спориться. Несомненно, станет.
Одним рывком девочка распахнула двери, Лили торопилась и волновалась, ко всему прочему сорванец наша не отличалась терпением. А посему ей поскорее хотелось обнять подругу и втянуть её в водоворот событий. Не сговариваясь, но точно по команде девочки звонко расхохотались. Адель была одета точь-в-точь, что сами сёстры. Джинсовый комбинезон её, правда, совсем новый, но волосы собраны в пучок, совсем как у Амелии, находчивая девочка закрепила причёску карандашом: «Шпилек в доме нет», — волнуясь, пояснила она. Чем привела Лили в восторг. Надо же! Как здорово Адель придумала! Сапоги её были хотя и яркими, но, тем не менее, тоже жёлтыми. Но шляпы не было. Безусловно, Адель наша, сочинительница, но удобство на сей раз одержало победу.
— Лили, чего ты держишь Адели на пороге, проходите скорее в кухню. Аделина, моя милая, ты прелестна! Здравствуйте, Герман, доброго утра. Может быть, позавтракаете с нами?
Девочки сцепили ладони и, ни на секунду не замолкая, направились в кухню.
Герман кивнул в знак приветствия, не переставая разглядывать Амели. Ему казалось, что скажи он только слово, как всё кругом растает, подобно снегу, что выпал в июне. В эту самую секунду Амели казалась ему такой хрупкой, словно тоненькая весенняя веточка, на ней вот-вот распустятся крохотные листочки трогательного цвета майской зелени: почти прозрачные, несмелые, робкие, нежные. Амели чуть смутилась, щёки её тронул румянец, улыбнувшись, она спросила:
— Всё в порядке?
Герман, точно очнувшись, едва заметно стряхнул с себя тонкое кружево её обаяния, только и сумел сказать:
— Вы чудесно выглядите, — мужчина сказал это, сам того не желая, слова сорвались с губ раньше, чем он успел подумать об этом.
— Что вы! — отмахнулась она. — Может быть, вы хотите чашку чая? — на первый взгляд могло показаться, что Амелия поспешила перевести тему, но в сей простоте и была вся наша цветочница, коя старалась обогреть всякого добротою своей.
— О, нет. Мне, к сожалению, нужно бежать. Ну, — вздохнул он, — до скорого!
— Всего доброго, — кивнула Амели.
Но Герман так и не сумел отвести взгляда от нашей цветочницы.
— Папочка, пока! — крикнула Адель.
— Амели! Ну, пойдём! Адель хочет увидеть наши тюльпаны.
Но ни один из них не решался отвести друг от друга глаз, изучая каждую чёрточку на лицах друг друга, точно встретились они впервые и…
Но неуёмный нрав Лили сделал своё дело, девочка вытянула сестру за руку и буквально потащила в теплицу.
Адель ахнула и замерла на пороге. Губы её то и дело беззвучно шептали, перебирая цвета тюльпанов.
— Какая красота, — наконец выдохнула девочка, — это всё ты? — подняв на Амели глаза полные восторга, спросила она.
— Это всё я, и доброта нашего Создателя, — коснувшись щёки её, улыбнулась Амели.
— Ты настоящий талант, — выдохнула девочка.
Лили звонко рассмеялась, и смех этот был пронзительно чистым, точно была в нём какая-то не каждому приметная грусть, случалось ли вам подмечать в счастливые моменты, что сердце вдруг коснётся едва-едва приметная вуаль чего-то странного, непонятно, и слёзы вдруг проступят на глазах? Но Лили знала, теперь она была счастлива, это просто… мимолётный порыв сентиментальности? Ах, с Адели и Амели не может статься иначе.
— Ну что, мои милые Пчёлки!? Не пора ли нам одарить наш городок толикой радости в этот предосенний денёк?
— Да! — не сговариваясь, сорванцы наши закричали в один голос, отчего рассмеялась, как же они сплелись меж собою, точно сёстры. — Хотим! Хотим!
— Значит так! Осторожно, неторопливо и очень аккуратно, очень аккуратно, — повторилась Амели, — срезаем цветы, после чего бережно укладываем наши тюльпаны вон туда, — Амели указала на огромный таз с водой жёлтого цвета, — всё ясно? А, пчёлки?
Подружки переглянулись и вновь захихикали, многозначительно кивнув милыми детскими головками своими.
— Молодцы, — подняв вверх большой палец, одобрительно воскликнула цветочница, и добрая улыбка, как прежде, озарила её прелестное лицо.
Лили и Адель оказались прилежными и охотливыми подмастерьями, старательно и нежно срезали они стебли тюльпанов, рассматривая их сквозь пудровые лучи солнца, детские глаза никак не могли налюбоваться сей красотою, но медлить нельзя, цветам необходима вода. Время летело быстро, весело и незаметно, работа спорилась легко и затейливо, казалось, весь мир был созвучен тонкому, едва уловимому хрусту тюльпанов.
Наконец управившись, чуть уставшие девочки, молча, разглядывали труды свои. Ах, какие они молодцы!
— Пчёлки! — мелодично позвала Амели, голос её звучал, что фортепианный мотив в сей тишине, где всё ещё лениво жужжали пчёлы, — пора сделать передышку, кто хочет подкрепиться?
— Мы, — подруги оживились, подняли вверх руки и задорно помахали ими в знак согласия.
— Значит, отправляйтесь мыть руки и быстро-быстро за стол, который рядом с прудом, завтракать будем там! А кто мне поможет?
Лили и Аделина в который раз переглянулись и побежали наперегонки.
Амели улыбнулась и вытерла пот тыльной стороной ладони, странное дело, но об усталости не могло быть и речи. Девушка чувствовала себя живой, нужной и… по-настоящему счастливой.
— До чего же тут душно, — оглядев полупустую теплицу, наконец, вымолвила она.

Все трое уплетали лазанью с аппетитом, завтракать на свежем воздухе, пусть так плотно и необычно, — восхитительно! Управившись с лазаньей, чаем и шоколадным пирогом, мастерицам нашим предстояло сделать маленькие букетики для оформления свадебного зала. Взгляд Амели быстро скользнул по циферблату наручных часов — 8:03. «Всё в порядке. Время терпит».

— Ну, что милые мои девочки. Теперь нам предстоит не менее важная и занимательная работа. Будем сочинять миниатюрные букетики и перевязывать их белыми ленточками. Аккуратно, бережно, чтобы не повредить цветок, и очень красиво! Очень-очень красиво! Так как умеют только мои Пчёлки! Всё ясно?
Девочки кивнули, и все трое охотливо взялись за работу.
Цветок к цветку, плотно прижимались друг к другу стебельки, тонкие ленты оплетали их, заключая тугими объятиями и нежным крохотным бантом. Хруст цветов был подобен чему-то неизведанному, удивительному, дарующему наслаждение, как хруст новой книги. Теперь, в мягком свете электрической лампы происходящее здесь было сродни чуду — изумительным, дивным, вдохновляющим.

Курьер прибыл точно к назначенному часу, девочки только-только закончили работу. Вслед за курьером зашла красивая женщина, она была подобна мягкому белому свитеру, одно присутствие её казалось способно было согреть и ободрить.
— Ах, — выдохнула она. — Красота какая! Вы поистине талантлива, дорогая моя! А что это за две прелестные пчёлки? — улыбнулась женщина, и морщинки собрались у тёплых медовых глаз её, доброе лицо озарила улыбка.
— Это мои помощницы, мои маленькие Пчёлки. Без них у меня ничего бы не получилось, — прижимая обеих к себе, с нежностью объявила хозяйка цветочной лавки. И девочки вдруг почувствовали себя такими значимыми. Такими необходимыми и любимыми.
— Спасибо, милые, — растроганно улыбнулась женщина, — моя дочь сегодня выходит замуж, этот день особенный для нас всех, как обрадуется дитя моё, увидев, какую красоту вы для неё сотворили.
Девочки чуть смутились и юркнули за спину Амели.
— Я всё перенёс, — робко потревожил её курьер.
— Хорошо, — кивнула женщина, — спасибо. И всего вам доброго.
— До свидания, — отозвалась команда в комбинезонах.
— Чай, чай и ещё раз чай.
Блаженно устроились они на веранде, пили чай и радостные голоса их приглушённо звучали в утренней тишине. Сегодня лавка откроется на час позже, о, нынче будет аншлаг: тюльпаны! На пороге осени — подлинное чудо, не иначе. «Придётся гонять Пчёлок в теплицу срезать цветы, не чахнуть же бедняжкам в вазах? Одного букета вполне достаточно в лавке, а там по индивидуальному заказу. Но девочкам не мешало бы передохнуть». Мысли задумчиво бродили в голове молодой женщины, и она никак не могла решить, как сделать правильнее.
Отдохнуть не довелось, едва отворились двери лавки, пожаловали первые посетители, от коих отбоя не было. Всем желалось побеседовать с цветочницами, попробовать чаю, восхититься мастерством и надо же! Тюльпаны в конце лета! Истинная диковинка! Лавка Амели слыла душевным причалом, тихой гаванью, где сердце и мысли наполнялись радостью и светом.
Да, дорогие друзья, усталость, она тоже бывает приятной. Сей день подарил ворох положительных впечатлений: пожилая дама в чудаковатом берете, рассказывающая умопомрачительные истории, заставила смеяться всех до коликов в животе. Такие разные мужчины, как горели глаза их, как желалось удивить им любимых дам своих; дедушка в идеально отутюженной рубашке и кепке с небольшой дыркой, попросил скромный букетик — порадовать пожилую супругу, Амели не взяла с него денег, но завернула ему с собой кусок пирога в вощёную бумагу. Как это чудесно пронести любовь сквозь годы, видеть душу и вопреки всему молодые ясные глаза. Милые застенчивые девушки, –маленькие букетики для них, точно весенняя звонкая капель; и, конечно, забавный наш мальчишка, долго выбирал он цветы для своей тётушки.
— А мне? — укорила его Лили, залившись звонким смехом, мальчик совсем немного смутился, точно и сделал это только для приличия, и достал из-за спины два тюльпана, что нежно выглядывали из кульков крафтовой бумаги: для Адель и Лили, — и тебе, — весело улыбнулся он.
Лили смутилась и покрылась румянцем. Адель захихикала, но чуть погодя щёки её густо зарделись, когда забавный мальчишка, собирающий дождь, подарил цветок и ей, задержав ладонь её в своей чуть больше, нежели позволяли правила приличия. И только теперь забавный мальчишка отправился домой. О, то незабываемое зрелище, когда ещё доведётся увидеть смущенную Лили, залитую таким прелестным румянцем. Амели улыбалась, перевязывая очередной букет, приятно похрустывающих под тугой нитью стеблей цветов.
— Похоже, кто-то кому-то нравится, — толкнув в бок свою подругу, задорила её Лили.
Адель лишь улыбнулась и пожала плечами, не отводя глаз от белого цветка тюльпана.

«Тюльпаны. Многолетние. Луковичные. Приспособились к жизни в горных, степных, пустынных местностях с жарким сухим летом, студёной зимой и короткой, но тёплой влажной весной. Любит дождь. Ежели выращивать цветок этот от семечки до цветущего растения, процесс сей может занять от трёх до семи лет. В общем-то с этими цветами всё оказалось довольно-таки просто, луковицы сих растений принесла из своего сада моя ненаглядная мамочка, и теперь я всегда думаю о ней, стоит только взгляду коснуться цветов этих».