Фермаленд. Глава шестая

  Валерий остановил свой выбор на доме, который выглядел наименее ветхим. Он стоял с целыми окнами, под крышей, и входной дверью, держащейся на петлях. От изгороди ничего не осталось: её роль выполняла стена жгучей крапивы и разросшийся по всему двору кустарник, усиливая ощущение полного запустения.
Продираясь сквозь заросли, Валерий обошёл территорию, так и не заметив ни малейших признаков человеческого присутствия. Дом-пятистенок явно стоял покинутым. И это было именно то, чего он искал. Скорее бы проникнуть внутрь и завалиться спать!

  Входная дверь оказалась незапертой. На цыпочках Валерий осторожно проследовал в сени, затем распахнул ещё одну скрипучую дверь и вошёл в просторную комнату. В нос ударил тяжёлый, затхлый запах старины.
  Сквозь узкие щели рассохшихся ставен пробивались пыльные лучи, выхватывая из темноты отдельные фрагменты интерьера и создавая сюрреалистическую картину постапокалипсиса. Валерий никогда раньше не бывал в подобных местах: всю жизнь он прожил в городе, и деревенский быт был для него вновинку. Но это была ещё и заброшенка — со всеми тайнами прошлого, обнадёживающим настоящим и предсказуемым будущим.

  Убранство комнаты было предельно скромным. В переднем углу располагалась божница с потемневшими от времени иконами. Рядом стояла бронзовая лампадка, зажигаемая лишь по праздникам. На столе лежала почерневшая от бесчисленных чаепитий железная кружка и ворох старых газет. У буфета на стене висели фотографии в деревянных рамках, запечатлевшие прежних обитателей этого некогда жилого дома. Толстый слой пыли свидетельствовал о давнем запустении. На одной пожелтевшей фотографии на Валерия в упор смотрел бравый сержант с миловидной девушкой, сидевшей рядом. На груди сержанта, среди нескольких медалей, четко виднелись два ордена Славы.
"Что, герой, ушел ты с женушкой своей на тот свет, а дети не соизволили даже фотографии с собой забрать?" – с укором покачал головой Валерий.

  Значительную часть комнаты занимала массивная русская печь. Её когда-то белёные бока теперь потемнели и покрылись сетью мелких трещин, сквозь которые проглядывала кирпичная кладка. На полатях, примыкавших к печи, лежали старые, выцветшие лоскутные одеяла, сбившиеся в бесформенные комки. От них исходил затхлый запах – смесь дыма, пыли и чего-то неуловимого, навечно въевшегося в ткань. Под печью, в нише, виднелись чугунки разного размера, покрытые пылью и сажей. Вдоль стен тянулись широкие лавки из струганых досок. В углу притулился старый сундук, окованный железом. Всё это было густо опутано паутиной. Он не собирался надолго задерживаться здесь. Этот дом для него лишь временное пристанище, место, где можно перевести дух, собраться с мыслями и, если повезет, раздобыть хоть какую-то одежду. Сойдёт любая вещь, способная на время скрыть наготу, пока он не найдет что-то более достойное.

  Что из найденного послужит ему набедренной повязкой? Однако старый сундук оказался полон непригодно для ношения барахла. Зато старые, покоробленные временем сапоги подошли идеально. "Ну, хоть что-то!" – с иронией подумал он. Теперь он будет щеголять по деревне в набедренной повязке и сапогах! "Все местные красавицы моими будут!" – усмехнулся он, ощущая прилив оптимизма. Итак, начало положено! Отлично! Со временем он обязательно найдет что-то получше. Если не здесь, то в другом месте. И тут его взгляд зацепился за гвоздь у печки. "Ага! Что это там? Халат? И, кажется, вполне приличный... И даже по размеру!"

  Валерий валился с ног от усталости, но не мог перестать думать о еде. Позже он обязательно осмотрит шкафчики в поисках забытых консервов, заглянет в погреб и чулан — а вдруг там остались зимние овощные закатки? Вряд ли всё вывезли... Городской холодильник вмещает немного, да и покойникам маринованные огурцы ни к чему. В огороде могут расти одичавшие кусты смородины, малины, крыжовника... А в «ушкапчике» может затеряться баночка ягодного варенья. К тому же яблони и груши, пусть и одичалые, вполне могут ещё плодоносить.
  Ещё он сможет рыбачить. Река рядом, наверняка в деревне были рыбаки; удочку он здесь обязательно найдёт. А если не найдёт — сделает сам. А вот сеть или бредень — вряд ли: наверняка сгнили от сырости. Можно сплести морду из прутьев. Ракушки в реке тоже наверняка водятся. А если совсем прижмёт — можно и лягушками питаться. В общем, в летнюю пору с голоду здесь он не умрёт.
  Но всё это — на случай, если придётся задержаться здесь дольше, чем он рассчитывает.
Его положение определённо улучшилось. «Ничего-ничего, прорвёмся!» — подбодрил он себя, чувствуя, как крепнет надежда на благоприятный исход.

  С подлыми мыслями о еде, Валерий продолжил перебирать имеющееся в доме тряпьё. Выбрав наименее вонючее, он соорудил себе на лавке некое подобие постели. «Всё! Теперь спать, спать, спать!» — решил он и мгновенно погрузился в глубокий сон, укрывшись рваным одеялом.
 
  Он не услышал, как скрипнула дверь, и как в комнату бесшумно скользнула незваная гостья в чёрном балахоне. Она склонилась над ним, внимательно изучая черты его лица, затем медленно протянула руку. Длинные, тонкие пальцы с потемневшими ногтями осторожно коснулись царапин на его лбу. Валерий явственно ощутил их ледяное прикосновение, и дрожь пробежала по всему телу, пробирая до самых костей. В этот момент воздух в комнате стал сгущаться, наполняя её запахом то ли серы, то ли ладана и чего-то ещё, давнего, позабытого. Тени на стенах вдруг зашевелились и заплясали, превращаясь в причудливые зловещие формы. Из глубины комнаты послышался едва различимый шёпот, казалось, исходивший отовсюду и ниоткуда одновременно, нашептывая заклинания и проклятия. Глаза незнакомки, едва выглядывающие из-под капюшона, светились тусклым, мертвенным светом, отражая нечто, что не принадлежало этому миру. Где-то в глубине подсознания промелькнула мысль: а что, если он проснётся, а его гостья так и не исчезнет?

  Внезапно, сквозь сон, до него донёсся нарастающий рокот мотора. Незваная гостья в балахоне вздрогнула, выругалась на непонятном языке и стремительно юркнула в печь, нервно прикрыв за собой заслонку.
Валерий открыл глаза. Сон всё ещё не отпускал, но звук приближающегося квадрика был настолько реален, что заставил его окончательно прийти в себя. Бросившись к ставням, он наблюдал, как по пыльной дороге, змейкой петляя от дома к дому, движется квадроцикл с его вчерашним знакомцем. По всей видимости, тот осуществлял утренний объезд вверенной ему территории. В дома он не заходил, осматривал только подступы к ним на предмет примятой травы, поломанных кустов и прочих очевидных улик. Разумно, но недостаточно. И это хорошо! И ладно!
Наконец, патрульный скрылся за густыми зарослями, и шум его квадроцикла стал постепенно стихать. В этот раз опасность миновала.