Фермаленд. Глава шестая

  Валерий выбрал дом, который выглядел наименее ветхим. Пробираясь сквозь молодой кустарник, разросшийся по всему двору, он обошёл дом вокруг и не обнаружив ни единого намёка на человеческое присутствие.  Дом - пятистенок - определённо был заброшенным. Дверь оказалась незапертой, и он осторожно, на цыпочках, проскользнул в сени и открыв скрипучую дверь вошёл внутрь просторной комнаты. В нос тотчас ударил запах затхлости.  Сквозь узкие щели в покоробленных ставнях пробивались пыльные лучи, выхватывая из темноты фрагменты интерьера и создавая жутковатую, почти апокалиптическую атмосферу.

  Убранство избы было крайне простеньким и незатейливым. В переднем углу божница с несколькими тёмными иконами. Если и были на этих досках изображены когда-то лики святых, то сейчас их не разглядишь вовсе. Из-за старости и изрядного закопчения. Лампадка стоит рядышком, которую всегда зажигают по церковным праздникам. На столе стояла пустая кружка, рядом лежала раскрытая библия. Толстый слой пыли свидетельствовал о том, что здесь давно никого не было. И никто уже не вернётся. Весь дом теперь был в его полном распоряжении.

  Значительную часть помещения занимала русская печь. Её белёные когда-то бока теперь потемнели и покрылись сетью мелких трещин, сквозь которые проглядывала кирпичная кладка. На полатях, примыкавших к печи, лежали старые, выцветшие лоскутные одеяла, сбившиеся в бесформенные комки. От них исходил затхлый запах – смесь дыма, пыли и чего-то неуловимого, въевшегося в ткань. Под печью, в нише, виднелись чугунки разного размера, покрытые пылью и сажей. Вдоль стен тянулись широкие лавки из неструганых досок. В углу притулился старый сундук, окованный железом, с потускневшими узорами. Его крышка была открыта, и, казалось, дух избы вылетел именно отсюда, навечно покинув сей обречённый на исчезновение дом.
  Валерий не собирался надолго задерживаться здесь. Этот дом - его временное пристанище, чтобы перевести дух и прийти в себя, а если повезёт обзавестись ещё и одеждой. На большее он не рассчитывал.
 
  Валерий огляделся, выискивая хоть какое-то подобие одежды, способное на время прикрыть его наготу, пока не найдется нечто более достойное. Любая тряпка могла бы послужить ему набедренной повязкой. В старом сундуке обнаружились лишь зловонные, полустлевшие брюки, обильно посыпанные мышиным помётом, и такая же рубаха – всё это было совершенно непригодно для носки. Зато скрюченные от времени сапоги пришлись ему впору. "Ну хоть так!" – подумал он с усмешкой. Теперь он будет рассекать по деревне в набедренной повязке и сапогах! "Все деревенские девки будут мои!" – улыбнулся он, почувствовав прилив позитива. Начало положено! Ура! Он обязательно что-нибудь раздобудет! Не здесь, так в другой избе...
  И тут его взгляд упал на гвоздик за печкой. "Ага! Халат? И не гнилой ещё... И даже впору!"

  Теперь пришло время подумать о еде. Чуть позже он осмотрит шкафчики в поисках забытых консервов, заглянет в погреб и чулан – вдруг там остались зимние овощные заготовки? Вряд ли всё это вывезли. Городской холодильник вмещает немного, а мертвым маринованные огурцы ни к чему. В огороде могут расти одичавшие кусты смородины, малины и крыжовника. А в "ушкапчике" – варенье из них. Дикие яблоки, опять же, вполне возможны. А может и нет.
  А еще можно рыбачить! Наверняка в деревне были рыбаки. Уж чего-чего, а удочку он точно здесь найдет! Или сделает. А вот сеть или бредень – вряд ли. Скорее всего, они давно сгнили от сырости. Или, на худой конец, можно сплести морду из прутьев. Ну и речные мидии, наверняка там водятся. А если совсем прижмет – лягушки! В общем, с голоду он тут не умрет.

  Это на случай, если ему придется задержаться здесь дольше, чем он рассчитывает.
  Определенно, его положение значительно улучшилось. "Ничего-ничего! Прорвемся!" – подбодрил он сам себя, чувствуя, как возвращается надежда.

  Перевернув весь дом, Валерий собрал в кучу все имеющееся тряпье. Отобрав более-менее приемлемое, наименее вонючее, он соорудил себе на лавке нечто, похожее на постель. Все! А теперь – спать! Укрывшись рваным одеялом, он тут же погрузился в глубокий, лишенный сновидений сон... И уже не услышал, как скрипнула дверь, как в комнату проскользнул некий человек в балахоне, как он склонился над ним, внимательно его разглядывая... И как потом вышел и тихонько прикрыл за собой дверь...