Супервизия

     Гуляю утром. Прохлада, облака, в голове ни дедлайнов, ни коррекционных программ. Просто небо.

     Одно длинное облако прочертило небосвод, как мерцающая линия прибоя. Слева облачность, справа чистое голубое. Поделённое небо. Баланс. Граница. Симметрия. Или просто облако, которое хочется дорисовать фломастером.

     И тут перед моим лицом появляется сухая ветка. Большая, кривая, без компромиссов. Стоит в полный рост, как знак препинания посреди прогулки. Ветка уходит в сторону дороги. На дорогу мне не хочется.

     Решаю пройти под ней, по-нейропсихологически, гибко.

     И вдруг мощная рука выхватывает меня из-под ветки и начинает уверенно обводить вокруг, прямо по шоссе. У руки, как выяснилось, есть туловище.
А у туловища есть голос:

     — Вперёд смотри, а не в небо, бабочка.

     Я улыбаюсь. Вежливо. Всё-таки человек спас меня от лобового столкновения с древом.

     — Благодарю вас. Просто на днях на лекции говорили, не бабочка, а боевой вертолёт.

     Он хохочет.

     — Если бы вертолёты в небо глядели, у нас бы тут уже американцы командовали. Или китайцы.

     Представляюсь.

     — Меня Ольга зовут.

     — Юрий, — говорит. — Не слушай ты докторов на лекциях. Лучше к ним сходить, голову поправить. По-настоящему.

     И говорит это очень доброжелательно. Идём рядом. Разговариваем. Я рассказываю, что я учёный, нейропсихолог.

     Он кивает:

     — А по мне всё равно бабочка. У меня жена, вот это штурмовик. Вертикальный взлёт, горизонтальный удар.

     Потом спрашивает:

     — Мужик есть?

     — Есть. Инженер.

     — О, нормально. Не бабочка.

     Рассказывает про себя. Экскаваторщик. Бульдозерист. Техника у него своя. Даже «котик» есть, мини-машинка такая, шустрая. Разворачивается на месте.
Сейчас, говорит, участок осматривал. Заказ на двухуровневый бассейн, надо понять, чем копать. Чётко, по делу. Без метафор. Хотя, если честно, очень образно.

     На прощание говорит:

    — Ты звони, если что. Я помогу тебе голову на место поставить. Без всяких там ваших штучек.

     Улыбаюсь. Иду домой. И думаю: вот это супервизия. Без заявок, без Zoom, без протокола. Просто в поле. С Юрием. С котиком.

     Мозг свежий, небо ясное, линия прибоя внутри.