Сон 2 Зубы

Этот сон я запомнила в мельчайших деталях, будто это было наяву. Наверное, потому что слишком реальными были ощущения — от тепла кружки в ладонях до ледяного ужаса, который сковал меня посреди собственной кухни.
Мы сидели за столом, залитым солнечным светом. Катя, моя подруга, которую я не видела, наверное, года три, улыбалась мне и помешивала ложечкой чай. Она приехала ко мне из своего далекого города, и это было чудо. Мы говорили без умолку, перебивая друг друга, я рассказывала про новую работу, она — про то, как съездила на море. Всё было так тепло, уютно и по-домашнему хорошо.
И вдруг, посреди фразы, я почувствовала странный хруст. Сначала я подумала, что это песчинка попала на зуб от печенья. Но хруст повторился, став ощутимее, мерзко отдавая вибрацией в челюсть. Я запнулась на полуслове, прислушиваясь к себе.
Во рту было какое-то крошево. Я провела языком по зубам и почувствовала, что они... шатаются? Нет, не шатаются, а словно рассыпаются, теряют форму. Ощущение было такое, будто я жую мелкий гравий. Паника подкатила к горлу мгновенно. Я хотела закричать, но вместо этого непроизвольно сплюнула в ладонь.
На руку упало несколько твердых белых осколков. Я поднесла ладонь ближе к глазам, всё ещё не веря. Это были зубы. Целые зубы, но не окровавленные, а просто белые, как фарфор, выпавшие из статуэтки. Я судорожно провела языком по деснам — они были пустыми и шершавыми, но крови не было. Совсем.
— Катя... — прошептала я, протягивая к ней руку с зубами, но подруга смотрела на меня с недоумением, будто не понимала, что случилось.
В этот момент мои пальцы, сжимавшие чашку, разжались сами собой. Чашка с грохотом упала на стол, горячий чай пролился мне на колени, на ноги. Я вскочила, чувствуя обжигающую влагу, растекающуюся по коже сквозь джинсы, но боль от ожога была ничем по сравнению с тем ужасом, что творился у меня во рту. Зубы продолжали крошиться, я выплевывала их один за другим, они падали на пол, на мокрую скатерть. Я заметалась по комнате, зажимая рот руками, пытаясь остановить это, но остановить было нельзя. Я хотела закричать, позвать на помощь, но из горла вырвался только сдавленный хрип...
Я проснулась от собственного всхлипа. Сердце колотилось где-то в горле, джинсы на ногах казались мокрыми, хотя, конечно, были сухими. Несколько минут я просто сидела в кровати, тяжело дыша и ощупывая языком зубы. Все были на месте. Целые. Это был просто сон.
Утром, едва дождавшись приличного часа, я позвонила маме. Голос у меня всё еще дрожал, когда я пересказывала этот кошмар.
— Мам, мне такой ужас приснился... Зубы выпадали. Целой горстью. Без крови, просто сыпались и сыпались.
Мама вздохнула в трубку с той спокойной мудростью, которая бывает только у мам.
— Ну, к чему зубы, сама знаешь. Если с кровью — это к смерти  родных. А без крови... говорят, к дальним родственникам или к знакомым. Не переживай так, дочка. Мало ли что приснится.
Её слова меня немного успокоили, но осадок остался. Весь день я ходила с тяжестью в груди, думая о Кате, о нашем сне, о том, как реально всё было.
А вечером, ровно в двадцать два ноль-ноль, зазвонил телефон. Я посмотрела на экран — Катя. Сердце почему-то пропустило удар.
— Алло, Кать? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал обычно.
В трубке было молчание, а потом я услышала её голос — чужой, глухой, будто вымороженный.
— Привет... — сказала она и снова замолкла. А потом выдохнула: — Лен, у нас горе. Брат... Сергей. Он уехал на заработки в Якутию... и там... замёрз. Насмерть. Я сейчас выезжаю, встречать гроб. Надо его доставить сюда, хоронить будем...
Я слушала её и чувствовала, как по спине ползёт ледяной холод, совсем как тот кипяток из приснившейся кружки. Я вспомнила, как во сне мы сидели с ней за столом, пили чай, а потом мои зубы посыпались на ладонь — белые, безжизненные и совершенно без крови.
И я поняла, что это был не просто сон.