Сон 3 Пауки и паутина

Это было не просто сновидение. Это было погружение в самый тёмный уголок моего подсознания, куда я никогда не решалась заглядывать. У меня есть только один настоящий, выматывающий душу страх — пауки. Не та брезгливость, когда видишь маленького сенокосца в углу ванной, а животный, леденящий кровь ужас перед их множеством, перед их фактурой, перед этим безмолвным, крадущимся движением.
В том сне я оказалась в чужом доме. Я не знала, кому он принадлежит, но воздух там был спёртым, старым и сладковатым, как в заброшенном склепе. Первое, что я увидела, — это свет. Вернее, его отсутствие. Серый, больничный полумрак, пронизанный миллионами нитей.
Паутина.
Она была повсюду. Она не была похожа на тонкие кружева, которые сдувает ветром. Это была плотная, серая, въевшаяся в стены ткань. Она висела лохмотьями с люстры, толстым слоем покрывала мебель, а в углах превращалась в коконы, в которых угадывались очертания ламп и картин.
Я сделала шаг. И тут же почувствовала, как что-то влажное и липкое коснулось моего лица. Я взвизгнула, начала сдирать это с себя, но руки увязали в паутине, как в киселе. Я пошла дальше, прорываясь сквозь эту гадость, и с каждым шагом нити цеплялись за плечи, за волосы, опутывали ноги.
И тогда я увидела их. Сначала одного. Крупного, с бархатистым брюшком, он сидел на дверном косяке, перебирая лапами. Потом второго, третьего… Они спускались сверху на своих невидимых нитях, покачиваясь прямо перед моими глазами.
— Нет, — прошептала я, пятясь. — Нет, пожалуйста, только не это.
Но они уже падали на меня. Я чувствовала, как их крошечные лапки бегут по шее, по рукам, путаются в волосах. Я кричала, но звук вяз в этой проклятой паутине. Я хлопала себя по телу, пытаясь раздавить их, чувствуя под пальцами это мерзкое, лопающееся тельце. Но их становилось всё больше. Они облепляли меня, как живой, шевелящийся ковер. Я проваливалась в них, задыхалась, запутывалась окончательно, превращаясь в такой же кокон на стене этого проклятого дома…
Я проснулась от собственного беззвучного крика. Сердце колотилось где-то в горле, а ночная рубашка прилипла к телу ледяной коркой. Не включая свет (потому что мне казалось, что стоит это сделать, и я увижу их на подушке), я нащупала телефон и набрала маму.
— Мам, — прохрипела я в трубку. — Мне такой кошмар приснился… Пауки. Целое море пауков. Я вся в паутине была, они по мне ползали… Я их давила, а они всё лезли.
Я ожидала услышать обычное «всё хорошо, это просто сон», но мама, зная о моей фобии, вдруг сказала совершенно спокойным, даже каким-то загадочным голосом:
— Дочка, ты же знаешь примету? Пауки — это к деньгам. И чем страшнее сон, чем гуще паутина и больше пауков, тем крупнее будет сумма.
— Мам, какой бред, — выдохнула я, всё ещё дрожа. — Какие деньги? Это был ужас.
— Вот увидишь, — загадочно ответила она.
Честно говоря, я не придала её словам значения. Весь день я ходила под впечатлением от этого сна, меня передёргивало от каждого шороха. Но вечером раздался звонок. Номер был незнакомый, но голос я узнала сразу. Это был Антон.
Три года назад я дала ему в долг довольно крупную сумму — на «развитие бизнеса», как он тогда говорил. А потом он просто исчез. Не брал трубку, не отвечал в соцсетях. Я давно поставила на этих деньгах крест, списав их на жизненный урок.
— Привет, — сказал он, и в его голосе чувствовалась неловкость. — Слушай, я понимаю, что три года прошло. Но у меня сейчас дела пошли в гору, и я решил, что первым делом надо отдать долги. Я тебе переведу сегодня же. Извини, что так вышло.
Я слушала и не верила своим ушам. Буквально через час на мою карту упала сумма, о которой я уже и думать забыла. Приличная сумма. Очень приличная.
Я сидела в тишине, глядя на экран телефона, и вспоминала тот сон: липкую паутину на лице, сотни бегающих по мне лапок, ужас, от которого сводило живот.
С тех пор я точно знаю: жизнь — ироничная штука. То, что вызывает у меня священный трепет и омерзение наяву, во сне оказалось вестником самого приятного события. Теперь, если мне вдруг приснится паук, я больше не просыпаюсь в холодном поту. Я улыбаюсь и мысленно спрашиваю: «Ну что, сколько на этот раз?». Но лучше бы, конечно, они мне снились пореже. Нервы-то не казённые. А деньги... деньги придут и другим путём.