По прозвищу Зверь

Кто такая «околобогемная» публика? Это очень сложно определить одним предложением. Кое-кто считает их просто городскими сумасшедшими, но это не совсем так. Это было бы слишком просто. Это, скорее всего, были люди, которые писали, рисовали и музицировали, исключительно для своего круга, поскольку советская действительность их категорически не принимала. Она их игнорировала вовсе не потому, что там не было действительно талантливых людей. Просто в стране лучшего, но, увы, американского пломбира, чтобы стать художником, нужно было быть членом союза этих самых художников, писателем – членом такого же союза.

Околобогема презирала подобные ограничения, в партию вступать не собиралась, а беспартийность, к слову, – это был еще один «шлагбаум» на пути к издательствам, выставкам и гонорарам. Нет, наверное, в таких союзах иногда встречались и беспартийные, но, это себе позволяли, видимо, уже такие «динозавры», талант которых оспаривать казалось невозможным. Мне такие примеры не известны, но, допускаю, что такие люди имелись.

Жизнь околобогемы отличалась обязательным атрибутом: частыми тусовками, где много курили, предавались неизменному пьянству и показам собственных достижений в той или иной области. Чтобы казаться «своим», кроме творческого начала, такой персонаж обязан был бы похвастаться в своем «резюме» хотя бы один из двух пунктов:
- Опыт пребывания в психоневрологическом диспансере. Неважно по какому поводу: покос от армии, алкоголизм или же действительное впадание в депрессию.

- Работа на одной из таких «престижных» работ, как кочегар в котельной, рабочий сцены и тому подобное.

Кочегарами, например, работали В. Цой, П. Глоба, во всяком случае, он так мне говорил, и, кажется, Бродский. Это было и правда удобно. Делать особо ничего не нужно, и в это время можно предаваться служению музе. Рабочие же сцены просто ощущали себя причастными к творческому процессу и попутно разносили по городу разные театральные сплетни: кто с кем и сколько раз…

Мой знакомый по кличке Зверь, происходящей от его фамилии, кажется, имел в своей биографии оба вышеприведенных пункта. Он трудился как раз-таки рабочим сцены в театре имени Л. Украинки, и кажется, как-то пытался вешаться, по случаю провала на экзаменах в театральный, от чего и бы отправлен в "желтый дом".

Семья Гришиных, у которых в друзьях числилось чуть не полгорода, проживала на улице Ленина, в другой стороне от театра. Зверь, каким-то образом, стал и их другом тоже. Вообще, он мне нравился. Он казался отличным парнем, хоть и немного нелепым на вид: долговязый, вечно нестриженый и какой-то всклокоченный, с беспокойными бегающими глазами. Зверь мечтал все-таки в конце концов поступить в театральный на актерский факультет, но… год за годом – проваливался с треском. Его коньком был Д. Хармс. Он читал его всякий раз, когда только выпадала возможность. Читал, по-моему, талантливо, в лицах, и нередко срывал аплодисменты.

Обычно его работа в театре заканчивалась около двух часов ночи, городской транспорт к тому моменту уже никого никуда не развозил, а на зарплату упомянутого рабочего сцены, на такси не шибко наездишься. В общем он договорился с Гришиными, что он будет влезать на балкон по водосточной трубе – они жили на втором этаже. В такие дни хозяева балкон не запирали, Зверь тихо залазил по трубе, и, очутившись в комнате, и не включая свет, сваливался на диван. Постель ему была не нужна вовсе.

В один такой день, у Гришиных решила заночевать Юркина мама, то бишь – Дашкина свекровь. О возможных ночных визитах Зверя, ее предупредить забыли.

Юра и Дашка как раз и были нашими друзьями, а в Дашкиных родителей мы были просто влюблены, и, кажется, взаимно. Во всяком случае, они даже навещали нас в Израиле.

В общем, в один июльский день, около двух-тридцати ночи весь дом вскочил от душераздирающего женского  крика. Разумеется, все метнулись в ту самую «балконную» комнату, спасать гостью. Когда же включили свет, то застали картину, достойную самого Репина: подле кровати  - до смерти перепуганная Ирина Захаровна – свекровь Дашки, в ночной рубашке и с занесенным в замахе стулом, на расстоянии удара -  не вполне трезвый Зверь с глазами как у собак из сказки «Огниво» … Оказалось, что, по своему обыкновению, Зверь злез по трубе в комнату, а затем, как всегда, усталый и слегка пьяный, свалился на диван, прямо к Ирине Захаровне…   В общем, он был перепуган до смерти, ничуть не меньше Юркиной мамы, принявшей несчастного Зверя не то за домушника, не то – за насильника.

Март 2026, Оттава