Аферист

.Остап Бендер отдыхает!
ЛУЧШИЙ в МИРЕ РУССКИЙ АВАНТЮРИСТ
Друзья мои! Хочу Вам рассказать, на мой взгляд, об очень интересном историческом персонаже. Казанова, граф Сен-Жермен, Калиостро, Мата-Хари — имена этих авантюристов у всех на слуху. А вот имя Николая Савина многим ничего не скажет. Однако именно он — гениальный изобретатель множества классических афер, которыми пользовались в лихие 1990-е российские мошенники, даже не догадываясь, что их автор — корнет Савин. На рубеже ХIХ и ХХ веков со страниц газет (не только российских, но и европейских, и даже американских) не сходило имя уроженца Боровского уезда – Николая Герасимовича Савина. Без сомнения, это был очень талантливый человек, но талант у него был особого рода – авантюрно-криминальный.

Отставной корнет Савин, он же международный авантюрист, известный во многих странах как граф де Тулуз-Лотрек, прожил долгую и бурную жизнь, наполненную громкими аферами и скандалами. Его способности к перевоплощению и организации крупномасштабных махинаций поражали видавших виды полицейских и жандармских сыщиков, были темой для многочисленных сплетен как в аристократических салонах, так и среди обывателей. О Н.Г.Савине ходили невероятные слухи и анекдоты, складывались легенды.

«Родился я в 1854 году в Канаде. Крещен в России 11 января 1855 года. Родители мои — гвардии поручик из потомственных дворян Герасим Савин, а мать Фанни Савина, урожденная графиня де Тулуз-Лотрек». Так начинает свои мемуары международный авантюрист Николай Герасимович Савин. Что в них правда, а что вымысел, трудно сказать, но зная, как виртуозно аферист дурачил окружающих, можно предположить, что в собственную биографию он изрядно напустил тумана.

По словам самого Савина, его юность прошла в среде «золотой молодежи». Сын богатого помещика, он ни в чем не знал отказа. В 20 лет поступил корнетом в кавалерийский полк — и началась разгульная жизнь! Кутежи, карточные партии, попойки, женщины легкого поведения — все требовало немалых средств. Отец долго потакал прихотям обожаемого отпрыска, пока не поиздержался. После скоропостижной смерти родителя Николай получил наследство, от которого вскоре остались рожки да ножки. От долговой ямы Савин бежал... на войну. В бою на севере Болгарии получил тяжелое ранение руки и вынужден был вернуться на родину. Без копейки за душой наш герой появился в Петербурге, где поступил в караульную службу Зимнего дворца.

КАК АМЕРИКАНЕЦ ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ КУПИЛ
Однажды к Савину, дослужившемуся до чина начальника караульной службы, подошел американец и на ломаном русском изъявил желание купить Зимний дворец, разобрать его на части и вывезти на родину. Савин не будь дурак прикинулся владельцем дворца и начал торговаться. Наконец стороны ударили по рукам, и Савин взялся готовить «документы» на продажу дворца. На бумаге с гербовой печатью написал расписку, к ней приложил связку ключей. Знакомый нотариус помог оформить «сделку», в результате которой Савин получил чемодан долларов. Когда новый «хозяин» явился в Зимний дворец и предъявил купчую, над ним только посмеялись. Корнету Савину этот розыгрыш сошел с рук: надуть иностранца — святое дело! Но вот следующая шутка уже никому не показалась безобидной.

ДРАГОЦЕННОСТИ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА
Из спальни великой княгини Александры Иосифовны, супруги великого князя Константина, пропали бриллианты с ризы иконы, подаренной ей свекром, Николаем I. На кругленькую сумму — полмиллиона рублей. Вскоре был обнаружен вор — адъютант великого князя Николая Константиновича (сына княгини Александры и князя Константина), корнет лейб-гвардии Гродненского гусарского полка Савин. На допросе подозреваемый сообщил, что действовал по указке молодого князя Николая. Последний тратил кучу денег на американскую танцовщицу Хетти Эйли, задаривал ее дорогими подарками и, кажется, был готов вести под венец.

Расследование велось в строжайшей тайне, но скандальные подробности стали достоянием общественности. Дабы не порочить царское имя, великого князя объявили душевнобольным и выслали для «лечения» в Ташкент, а Савина исключили из полка.

НАСЛЕДИЛ И В АМЕРИКЕ
Вскоре отставной корнет объявился во Франции. Громкий скандал он обратил себе во благо, заявив парижанам, что вырученные деньги планировал потратить вовсе не на капризы взбалмошной иностранки, а исключительно на правое дело. Ведь («Разве вы не знаете?» — округлял он глаза) великий князь Николай состоял в партии социал-революционеров и готовил государственный переворот. Прослышав об этом, парижские репортеры в очередь выстраивались, желая взять интервью у «политэмигранта». Какое-то время Савин пребывал героем и почивал на лаврах. Доверчивые парижане без раздумий давали ему в долг, и он жил в свое удовольствие. Но как только на пороге объявился первый кредитор, Савин сбежал в Америку — в Сан-Франциско. Там новоявленный граф Тулуз-Лотрек (французский художник прославит эту фамилию позже) снял роскошный номер в дорогом отеле. В его голове уже созрел новый гениальный план: якобы русское правительство поручило разместить в Америке крупные заказы для строительства Транссибирской магистрали. Оставалось только пустить слух. Вскоре в его номере толпились виднейшие американские промышленники. Граф благосклонно принимал авансы за посредничество, пока в один прекрасный день не испарился. Полиция с ног сбилась, но Тулуз-Лотрек был уже по другую сторону Атлантики.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ РУССКОГО В ИТАЛИИ
Савин прибыл в Италию. Из газет он узнал, что конный парк итальянской армии сильно устарел и требует обновления. Очередной дерзкий план не заставил себя долго ждать. Савин быстро завел нужные знакомства и, представившись коннозаводчиком, предложил итальянцам на выгодных для них условиях поставлять орловских рысаков. «Макаронники» пришли в восторг. «Коннозаводчику» выделили огромные средства на закупку лошадей. Савин получил денежки и был таков. Полиция искала его по всей Европе, а отставной корнет махнул в Болгарию.

В ДВУХ ШАГАХ ОТ ТРОНА
Поселяясь в софийскую гостиницу, Савин представился «великим князем Константином Николаевичем». Известие о приезде высокого гостя быстро разнеслось по столице. В холл отеля потянулись приветственные делегации. Русский посол в Болгарии, лично знавший венценосную особу, некстати заболел, и вывести самозванца на чистую воду было некому. Недолго думая, Савин предложил чиновникам посредничество — взять заем во Франции под свое имя. У тех загорелись глаза — финансы Болгарии пели романсы. На радостях Савину пообещали болгарский трон. Корнет обомлел от такой перспективы. Еще чуть-чуть, и он станет королем! Но вдруг все сорвалось. В отель пригласили цирюльника, который раньше обслуживал Константина Николаевича. Обман раскрылся, и Савину вновь пришлось спасаться бегством.

ЧЕМОДАН С КАМНЯМИ

На Английской набережной Ниццы каждое утро в одно и то же время с точностью хронометра появлялся высокий представительный господин с пышной седой бородой, веером покрывавшей его грудь. На голове — матовый полуцилиндр, в руке — палка с набалдашником в виде черепа, в петлице — орденская розетка. Кто он? Этого не знал никто. Но все были согласны в том, что это, несомненно, человек солидный и богатый.

Поэтому, когда в полицию обратился нефтепромышленник из Батуми и заявил, что стал жертвой вымогательства со стороны солидного господина с орденской розеткой в петлице, ему сначала не поверили. Нефтепромышленник настаивал на своем и рассказал, что тот человек вдруг подошел к нему на набережной, взял под руку и, любезно улыбаясь, прошептал: «Или вы сейчас же даете мне тысячу франков, или сию же минуту на виду у всех я отхлещу вас по щекам».

Нефтепромышленник поначалу подумал, что это дурная шутка. Потому как говоривший это солидный господин при этом любезно улыбался. Потом он решил, что перед ним сумасшедший. Но размышлять было некогда — незнакомец настойчиво повторял свою угрозу. Делать нечего, и нефтяному королю, боявшемуся влипнуть в историю с публичным мордобоем, пришлось раскошелиться.

Савина (а это был конечно же он) без труда разыскали. Услышав предъявленное ему обвинение, «граф де Тулуз-Лотрек» пришел в негодование. «Гнусная клевета! — закричал он. — Да вы знаете, с кем имеете дело?! Я сию же минуту телеграфирую министру внутренних дел!»

Полицейский комиссар смущенно бормотал извинения. Но через несколько дней солидного господина опять пришлось приглашать в полицию. На этот раз по жалобе владельца отеля, где тот остановился. «Граф» внезапно исчез, не заплатив по счету. Чтобы не поднимать шум, хозяин поначалу хотел было обратить взыскание на имущество беглеца — «граф» вселялся с двумя тяжеленными чемоданами, которые остались в его номере. Но, когда их открыли, увидели, что они были набиты камнями.

Заморочив всем головы, мошенник и на этот раз вышел сухим из воды. Он не только заставил владельца отеля взять назад свои обвинения, но и ухитрился здесь же, в полицейском комиссариате, подзанять у него денег.

ТАРАКАН В САХАРЕ

В дни безденежья (мошенник называл это «черной серией») корнету Савину приходилось прибегать ко все новым трюкам столь же нахальным, сколь и остроумным. Является он, к примеру, в дорогой ресторан и заказывает роскошный обед. Не торопясь, с аппетитом поглощает самые изысканные блюда. Запивает все это тонкими винами. А из наличности тем временем в его кармане... Можно было бы сказать: «Вошь на аркане да блоха на цепи», но и их там не было, но зато находилось насекомое иного рода. А именно — таракан. И притом — засахаренный. Когда подавался десерт, корнет подкладывал туда «сладкого дружка», после чего подзывал метрдотеля и, негодуя, с брезгливой миной указывал на насекомое. Чтобы избежать грандиозного скандала, метрдотель рассыпался в извинениях и был предельно счастлив, когда рассерженный посетитель, несколько успокоившись, покидал заведение. Об оплате обеда речь, само собой, и не заходила.

Или, случалось, закажет корнет себе ботинки у двух разных, но самых лучших мастеров своего дела и обязательно одинакового фасона и цвета. Получив заказ, примеряет. Одному сапожнику заявляет, что жмет правый ботинок, другому — что левый. «Жмущие» оставляет на доработку, а хорошие забирает. «Расплачусь потом, когда все будет готово». Обувщики не спорят: зачем заказчику один ботинок, все равно ведь вернется за вторым. А он, естественно, не возвращается, ведь у него пусть и от разных мастеров, но осталась прекрасная пара.

ТРЕПЕЩИ, МОНТЕ-КАРЛО!

Удавалось корнету Савину «нагреть» и то заведение, которое живет на том, что само прекрасно умеет «раздевать» свою клиентуру. Имеется в виду казино в Монте-Карло.

Дело было так. Побродил Савин по залам казино и потом зашел в бюро администрации, отделенное от главного зала лишь тонкой перегородкой. Там он потребовал так называемый «виатик» — ссуду на отъезд, которая выдавалась администрацией казино вконец проигравшимся клиентам. Человек, получивший такую ссуду, терял право являться в казино до ее погашения.

Администрация без колебания тут же выплатила «графу» тысячу франков — верхний предел «виатика». Уж очень внушительной была внешность. Тот небрежно кивнул и удалился.

А через две недели Савин имел наглость снова явиться в казино, правда, уже в другом «прикиде» и с другой прической, обманув бдительного швейцара. Подойдя к столику, где шла большая игра, он бросил крупье луидор и пробормотал по-русски: «На, подавись, чертова кукла!»

«На какой, вы сказали, номер ваша ставка, месье?» — переспросил крупье. Но «граф» сделал вид, что не расслышал.

Игра тем временем пошла. Выпал номер семнадцать.

«О! Я выиграл! — вскричал «граф». — И готов забрать свой выигрыш в семьсот двадцать франков!»

Растерянный крупье пытался возразить: «Но, месье, вы очень неясно назвали номер, и я не уверен, что вы сделали ставку именно на семнадцать. Я, вы помните, даже переспрашивал, но вы не ответили...»

Лицо «графа» побагровело. Глаза метали молнии, и он гремел, нарушая благообразную тишину казино: «Разбой! Грабеж!»

Инспекторы игры со всех сторон кинулись к «графу», уговаривая его в испуге: «Успокойтесь, месье! И ради бога не поднимайте скандала. Возьмите ваши деньги. И будьте уверены — неловкий крупье будет наказан!»

Получив семьсот двадцать франков, все еще возмущенный «граф» покинул игорный зал. Сопровождавший его к выходу администратор, прекрасно понимавший, что произошло, прошипел ему вдогонку: «На этот раз ваша взяла, месье. Но только попробуйте еще раз появиться в нашем казино!»

Месяц корнета не было в Монте-Карло. Но потом он приехал и снова пришел в казино, каким-то образом пройдя мимо бдительных швейцаров и прямиком — в помещение администрации. Там его сразу же узнали.

— Как вы посмели сюда прийти? Убирайтесь немедленно!
Корнет, он же «граф», невозмутимо ответил:
— И не подумаю. Разве что вы дадите мне тысячу франков на дорогу. Вот ведь не везет, опять проигрался!
— Вы не получите ни сантима! Вон отсюда!
Криво улыбаясь, корнет принялся снимать с себя пиджак.
— Что вы делаете!
— Как что? Не видите — раздеваюсь. Сейчас разденусь догола, выйду в зал и покажу всем игрокам, как обирают честных людей в этом притоне!
— Вы не посмеете!
— Еще как посмею. Только троньте меня — я так закричу, что сюда сбежится вся ваша публика!

И администрация дрогнула. Савин, торжествуя, снова получил в казино тысячу франков. Но на сей раз «графа» под руки провожали до самого вокзала и посадили в поезд «двое в штатском»...

Тот случай стал лебединой песней Савина на Ривьере — больше он ни в Ницце, ни в Монте-Карло не появлялся.

ПО ЛЕЗВИЮ НОЖА
Многие люди, хорошо знавшие Савина, указывали на одну удивительную его черту. Миллион раз в его руках оказывались огромные средства. Чего стоило положить деньги в банк и жить припеваючи?! Но спокойная жизнь ему претила. Вечный скиталец, он нигде и никогда не имел постоянного пристанища, но это его мало беспокоило. Наверняка он понимал, что рано или поздно кривая дорожка может завести его в тюрьму, но Николай Герасимович никогда не отказывался от излюбленного «ремесла».

В 1916 году его действительно арестовали в Харбине и отправили на поселение в Нижнеудинск, откуда он сбежал в Маньчжурию.
Свои дни Савин доживал в Шанхае. Там он зарабатывал на хлеб тем, что продавал богатым иностранцам манускрипты и собирал деньги на издание какой-то газеты... К фальшивой же розетке ордена Почетного легиона в петлице уже очень старого пиджака он прибавил еще какие-то ленточки, а к самозваному графскому званию — еще и титулы барона и князя. Впрочем, в Шанхае это никого не впечатляло. Китайцам, как говорится, было по барабану.

В совершенстве владея пятью языками, он знакомился в порту с моряками, представляясь их соотечественником. Каждому новому человеку он рассказывал одну и ту же душещипательную историю: родные предали, китайцы украли последнее... Все подавали по мере возможности, а в портовых заведениях ему наливали стакан водки за двух приведенных иностранцев. Савин умер в 1937 году.

И в больнице, где он умер, над изголовьем его кровати было написано лишь одно слово: «Савин».

©#ДутовАндрей "СКАЗАНИЯ о РОССИИ" - группа в "ВКОНТАКТЕ" ДРУЗЬЯ ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на группу каждый день выкладываю статьи, которые Вы нигде больше не прочитаете ссылка на группу: vk.com/russkazi