Баллада Русского Мужичины

Сидел гетман, зло смотря на вражеских людей. Угрюмой рукой вёл войско он, вперёд, вперёд! И не остановится, даже если его в котёл военный окружат, и будет биться он и в котле. За ним армада голодных не поляков, а холопов с юга. Кричали они, мольбы их не услышал, а только дал плетёнок десять, чтоб дрались они сурово. Холодный пот застал героя, не мочь идти ему дальше.
Но в глину с чернозёмом наступает он уверенно, в руках пика и на нём кольчуга. «Умрёт он быстро», — сказали при вербовке, но дела нет до жизни львовского холопа.

Отца не знал, мать тоже. Покосила их чума. Его зачем сохранила? Он не знает, лишь благодарен богу за то, что приютили его тётя с дядей.
Однако недолго длилось его счастье — пожар, и нету дома, нету очага. Пришлось сдать в рабство, нелюди. Зачем так поступить — не знает. А есть ли толк? Он есть — раб выжил. Привык к работе тяжкой. Но вербовка не пронесла — послала на бойню, за Смоленск, за град захваченный когда-то.

Трещат орудия, хлысты. Нет милости в сраженье. «Вперёд!» — подгоняет воевода Казимир, стоящий на холме и рукой показывая на град, печальный он, Смоленск. Бежит наш безымянный раб — с копьём и без доспехов. Сметает конница холопов, рвут их ядра сотних пушек. Герой упал в овраг, и ноги подвели его — упал с болью он. Не может встать — нет сил, ни капли крови. Заснул без выбора — чуть не помер. Лишь к утру нашли его солдаты русских. Сердце ещё билось.

Очнулся раб от воды холодной. Сказали старосты ему: «Видим, не поляк ты, а холоп. Сдаёшься нам, будешь ли ты за нас войну вести?». Холоп взглянул на очи старосты и кивнул с осторожностью на миг. И в ту же минуту цепи расковали, стал раб свободным русским человеком.

Отвоевал отважно, завёл семью у донской станицы. И стал он, словом, русским, без злобы, просто мужиком.

Играйте гусли, подпивайте волынки! О рабе польского и человека русского!
И пятак подай, мёду в трактире купить.
Ву-у-у-х!