Папка 125

;
;(Из цикла «Хроники Оврага»)(черновик)
;Автор: Роман
;Утро в Тбилиси было обманчиво ясным. Я вскочил ни свет ни заря, быстро оделся и крикнул брату: «Паата, подъем! Дел куча!». Нам нужно было выбраться из нашего оврага, где, словно осажденная крепость, стоял мой дом с балконом.
;Мы вышли на трассу. Паата по привычке свернул налево, но я его остановил.
— Стой, брат. Нам сегодня не туда.
;Он посмотрел через дорогу. Там, за прозрачной оградой, огромными красными буквами горело: ПОЛИЦИЯ. Монументальное здание из стекла и стали, сияющее под солнцем, как символ чистоты и порядка. Путь к дверям лежал через ухоженный садик с белой галькой и стройными кипарисами. Галька хрустела под ногами, а в голове хрустел один и тот же вопрос: «А что, если нет?». Что, если эта стеклянная твердыня — лишь декорация? Что, если ложь заразительна, и завтра уже не будет? Очень сложно верить, когда почва уходит из-под ног.
;В зале сидели дежурные — два голиафа в форме. Я подошел к одному, мужчине с каменным лицом.
— Я хочу добавить информацию к делу, — сказал я.
Он молча махнул рукой — дерзай. Но в его взгляде я прочитал странное узнавание. Видимо, я напомнил ему того человека, который год назад кричал о помощи, сжимая в кармане диктофон.
;Я пришел просить защиты. По закону. Я хотел сломать стену вранья соседей, которые предали моего отца и теперь строили свои двухэтажные амбиции на нашей земле, прикрываясь бумагами о «незаконности» папиных построек.
;— Писо! Писо! — позвала администратор.
Вышла молодая, светловолосая, смазливая девушка-следователь. Её лицо скривилось:
— Опять вы? Вы зря сюда всё это тащите. Я расследовала ваше дело. Там ничего нет. И со мной на «ты» не говорите!
;Я смотрел на неё и видел то, чего она не знала. Она не знала, что передо мной не просто «гражданский», а старший сержант внутренних войск. Срочная служба, сверхсрочная — мой глаз привык к дисциплине. Я видел такие грубые неувязки в её «расследовании», что они резали зрение. В армии за такое — под трибунал, а здесь это называли «работой».
;— Я с вами на «вы», — спокойно ответил я. — Вот документы. Подпишите прием.
— Всё равно это зря, — бросила она, небрежно ставя закорючку. — В суд идите. Я всё проверила — пусто.
;Я выходил из здания, и досада жгла горло. «Ничего нет»... Она скрыла правду. Скрыла подлог страховки, где некий Леван вписал чужой кадастр и чужую площадь. Липкая безысходность обволакивала меня. Что, если это не лечится? Что, если завтра нас просто сотрут, как неверную цифру в Реестре?
;Но я вспомнил другой день. Пятый этаж Верховной прокуратуры.
Там меня встретили металлоискатели. Сумку — на стол, всё колющее — в ящик. Я знал этот ритуал. Так в учебке мы проносили водку в бутылках из-под «пепси-колы» — система видит этикетку, но не видит сути.
;У ворот КПП мой диктофон жег карман. Если найдут — не пустят. И тогда я сделал то, чему учит только служба и нужда. Пока охрана отвлеклась на документы, я незаметно, носком кроссовка, подпихнул включенный диктофон под створку ворот, в узкую щель. Прошел досмотр «чистым», а оказавшись по ту сторону, как бы невзначай наклонился завязать шнурок и подобрал своего железного свидетеля. Сержантская хитрость сработала.
;В кабинете прокурор хвалился своими картинами, а я — своими работами. Я показывал ему фотографии своего ресторана «Хинкали-Хачапури», который когда-то открыл в центре Москвы. Вспоминал, как сам Зураб Церетели учил меня лепить деревья, когда оформлял Ботанический сад. Прокурор смотрел на мои выставки на Гоголевском бульваре, и его глаза горели.
— Рома, вы талантливый и честный человек, — сказал он мне тогда. — Я помогу, чем смогу.
;И вот теперь я шел тихо рядом с братом, возвращаясь в наш овраг. Мысль о «смазливой следовательнице» не давала покоя. Я не написал на неё жалобу за неуставное поведение и ложь. А надо было.
;Я посмотрел на свой дом с балконом, на брата-инвалида, за которого я — горой. Он может на меня обидеться, он сейчас на таблетках, он — герой своего хрупкого мира. Но я не дам его в обиду.
— Надо, Рома. Надо писать, — прошептал я сам себе. — Пусть на ожогах учатся. Старший сержант пост не бросает. Даже если очень сложно. Даже если завтра может не быть.
;Аннотация (для сайта):
;В этой истории нет вымысла. Это хроника борьбы человека, который прилетел из Москвы в Тбилиси на один день, чтобы спасти свой дом и брата-инвалида. Когда три адвоката опустили руки, в дело вступила армейская смекалка старшего сержанта внутренних войск и правда, зафиксированная на диктофон, пронесенный мимо охраны по старой солдатской привычке.

;