Многие изложения воспринимаются как консервативные

Многие изложения воспринимаются как консервативные, до мозга костей устаревшие, не современные и, мягко говоря, надоевшие своим нравоучением. Христианская вера, православная в нашей стране архаична, и догматична, она не подстраивается под запросы общества, под текущий момент, она существует две тысячи лет и ни одна строчка святого писания не изменена, как порядок богослужения, посвящение в священники дьяконы, обряды крещения, венчания, отпевания, евхаристии, соборования и исповеди. Скучно и не целесообразно. В выходной, законный день отдыха, переться в церковь на службу, стоять два с половиной часа, мучаясь и переступая с ноги на ногу, слушать непонятные слова на старославянском языке, и постоянно принимать на себя взгляды прихожан, целовать крест, петь отче наш и символ веры и так каждый раз. Да зачем оно надо, когда можно потратить время с пользой для семьи, здоровья, пошабашить, на огороде что-то сделать, по дому, в гараже, в машине, на рыбалку смотаться, на море съездить, просто поспать до двенадцати, чтобы в понедельник с новой силой приступить к работе. Правильно? Правильно, если смотреть на нашу веру, как на бутылку пива, хорошую еду, приятный отдых, получения удовольствия, секс, приятную компанию, увлеченное дело. Но неправильно для вечности, для себя самого, для Бога. Купить вечером после работы бутылочку пива, это не архаично и модно, получить оргазм от секса, это тоже приятно и не скучно, а вот почитать молитвы перед сном, постоять на службе в молитвенном правиле, вникая в каждое слово, произнесённое священником, это не современно. Да, конечно, можно провести параллель с блаженством во время совокупления и получение всплеска оргазма, но это маленькая доля, микроскопическая, того счастья и радости, которые получает человек в царстве небесном. Но где оно царство, а где постель. Постель ближе доступней, осязаемей и сейчас, без ожидания и труда. Оно так, в мирской жизни так. Зачем принимать причастие, если можно на природе приготовить отменный шашлык из свинины, это вкусно, и полезно, да еще с друзьями поговорить о делах насущных, наметить планы, обсудить проблемы. Это практично, но утопично и драматично. Причастие и шашлык, это живая вода и засуха, это жизнь и смерть, это любовь и грех. Для нас обыденно пить кофе по утрам, курить сигареты, есть бутерброды, яишенку с беконом, слушать новости, спешить на работу , стоять в пробках, ругаться за рулём, целовать детей, отвозить в садик и школу, провожать жену или мужа, но не привычно и трудно читать утреннее правило , делать земные поклоны, славить Бога с первым лучом солнца, просить благословения на день грядущий, слушать псалмопения по радио или хор мужского Сретенского монастыря, смотреть на иконы и просить у господа благословения, креститься и целовать крест. Даже крест на груди редкость, орудия против дьявола, редкость. Перекреститься тяжело, рука не выдерживает такой нагрузки, мышцы сводит от напряжения, сорока пятисантиметровый бицепс не справляется, тяги нет. Носить крест настолько тяжело, что проще становую тягу сделать килограмм двести, оголить грудь, трицепс с наколкой, а вот крест рвёт сухожилия. Наколка модно с демоническими знаками, а крест старо и по-стариковски как-то. Так и старики часами сидят лясы точат на лавочках, а на службу сходить тяжело, ноженьки не идут, спинка гнётся под тяжестью грехов и гири пудовые будто приклеивают к лавочке. Обсудить, перемолоть, посоветовать, сделать выводы, осудить вот это другое приличное дело. На языке уже дыра от словоблудия и осуждения, а дело правильное и нужное, мол так стране спокойней, когда всё знают, что у соседа в доме творится.
Старомодно, понапяливают на себя юбки, платки, ещё бы, сапоги яловые и фуфайки, и стоят в церкви, что-то бормочут, свечки ставят, бесконечно крестятся и поклоны делают, вместо того чтобы на огороде прополоть бурьян или к внукам съездить. Так-то оно так, да только Боженька спросит , где ты была Клавдия в воскресенье, не видел я тебя на службе, а видел в суете и заботах о мирском, временном, тленном и не разу ты глазки свои не подняла на образ мой, не разу слёзки не пролила за грехи свои, ни разу молитвы не произнесла, ни разу на церковь не взглянула и крест не надела, горе тебе Клавдия, горе, нет заслуг передо мной, дом твой тьма внешняя, иди, сама виновата, сколько раз призывал, подсказывал и всё в пустую, будто ослепла и оглохла, так и я тебя не вижу и не слышу.
Ищет человек не там, смотрит не туда и поддаётся внешним утешениям, пустым и временным.