Расстроенная свадьба

                (Невыдуманная история)

   Женщина пыталась держаться спокойно. Но по вырвавшейся из голоса боли, по натянутым, словно струны, морщинам под глазами, было видно, как ей тяжело.
   - Гибнет мой сын! – почти выкрикнула она, видя мой немой вопрос. – Да, если б мы сами не были виноваты, было б не так тяжело. Страшно, что ничего нельзя вернуть. Пусть, хоть другие, извлекут уроки из моего рассказа.
 
   … Павлик рос послушным и на редкость спокойным ребёнком.
   - Сын-то у вас золотой, – нередко говорили знакомые. Но Нину Степановну не радовало это.
   
   - Мнения своего не имеет, – жаловалась она отцу. – Это ведь тоже нехорошо…
   - Подрастёт – выдурится, – не сомневался Пётр Петрович. – Зато краснеть за него не придётся.
     Когда после восьмилетки Павел собрался поступать в техникум, отец одобрил его решение. Юноша учился хорошо, по вечерам много читал или чертил, иногда смотрел телепередачи.
   
   - Несовременный он у нас, – снова сетовала мать. – Ни спортом не увлекается, ни танцевать не умеет. Да и девчонок обходит стороной…
   
   Словно сглазила. На последнем курсе Павел вдруг влюбился. Правда, сначала мать лишь догадывалась об этом: стал рассеян, менее внимателен; часто подходил к зеркалу, разглаживая вихрастый чуб; задерживался после занятий. Сомнения рассеялись, когда, роясь в его портфеле, нашла фотографию. «На вечную память. Павлику от Маринки»…
   
   С фотографии весело смотрела девчонка. «И что он в ней нашёл?». А сердце досадно защемило: так хотелось, чтобы после армии сын поступил в институт, стал бы инженером. И вдруг – на тебе! Маринка…
   
   По ночам мучила бессонница. Всё думала, взвешивала. Поделиться было не с кем. А Павел, задерживаясь, постоянно придумывал разные оправдания. «Врёшь ведь! Опять, небось, был с этой!» – злилась мать, чувствуя, что ревнует сына к той, которую он бережно носит в сердце.
   
   Павел каждый раз уходил от ответа. И только однажды не выдержал: «Не смей так говорить о Ней!». Это стало последней каплей в её терпении: значит, дело зашло так далеко, что даже Павлик, всегда спокойный и послушный, вдруг вспылил!
   
   В тот же день Нина Степановна пошла в техникум, где, как узнала, училась и Маринка. Шла, не замечая, как ослепительно сверкает солнце в гранёных кристаллах снега, как необычно много его вокруг. Мысли были об одном: как придёт в учительскую, что скажет…
   
   Очнулась, услышав звонкий смех. Среди ёлочек парка, ловко изворачиваясь от ударов снежков, прыгала девчонка в мохнатой шапке. Мальчишка неуклюже пытался догнать её. «Эх, ты, Мишка мой олимпийский!» – озорно хохотала девчонка. Когда он всё-таки дотянулся до её руки, нежно припала к его груди.
   
   «Господи, да это ж Павлик!». Мать быстро спряталась за раскидистой елью, и стала наблюдать, как резвятся эти двое, которым принадлежит сейчас весь мир. «У меня такого не было, – с горечью подумала в тот миг. – Пётр как был «сухарём», так и остался…»
   
   После этого она не мучила сына постоянными расспросами, а только пристально вглядывалась: хорошо ли ему? И по тому, как солнечно светились его глаза, как доверчивее и спокойнее стал Павлик, понимала: счастлив.
   
   Весной, когда сады надели бело-розовые наряды, сын вдруг стал мрачнее тучи. «Что случилось?» – встрепенулась, почуяв недоброе, Нина Степановна.  А когда узнала, что он хочет жениться, так и обомлела: «У тебя же диплом на носу! Потом – армия». Признание в том, что Маринка ждёт ребёнка, только сильнее разозлило её. «Вот и всё! Случилось то, чего больше всего боялась…».
   
   Волнения матери и сына не прошли незамеченными для Петра Петровича. Сначала он разбушевался, а когда узнал, что родители Маринки «люди приличные, имеют собственный особняк и дорогую машину», сменил гнев на милость.
   - Ладно уж, в августе сыграем свадьбу…
   
   Для влюблённых наступило самое счастливое время. Павел целыми днями не расставался со своей ненаглядной, бережно охраняя её от любых нагрузок.
Помогая матери по хозяйству, они, казалось, ничего не видели и не слышали вокруг, хотя в доме стояла суета. И лишь краешком уха Маринка услышала однажды, как Пётр Петрович о чём-то торговался с её родителями. А после этого ходил недовольным, был зол и постоянно раздражался по каждому пустяку…
   
   Накануне свадьбы, когда влюблённые остались одни, он вдруг вошёл в комнату.
   - Мне небезынтересно, как жить думаете? – поинтересовался строго.
   Павел сжался в комок, почуяв беду.
   - Да мы вот решили… - запинаясь, начала Маринка.
   - Ах, вы решили?! Молоко на губах ещё не обсохло, а она уже что-то решает. – Пётр Петрович задохнулся от ярости. – Всё, никакой свадьбы!!!
    
   Изменить его решение так и не смогли. Наутро он увёз сына в деревню, к дальним родственникам. И у Павла не хватило тогда воли противиться отцу.
    
   ...Повзрослевший, возмужавший, но совершенно чужой вернулся он из армии. Про Маринку никогда не говорил. Но именно поэтому неспокойно было на душе у матери. «Женился бы, чего одному-то! – пыталась уговорить она сына. – Вон соседская Катюша, какая девушка выросла!».
   Слушая о Кате, Павел всё отшучивался. А однажды, будто касалось не его, вдруг согласился:
   - Ладно, сватай!
   
   Свадьба была пышной. Только жених смотрел на веселье, будто был на нём гостем. «Стерпится- слюбится», – успокаивала себя мать.
    Не слюбилось…
   
   Первое время он ещё держался: старался быть ласковым с молодой женой. Вовремя возвращался с работы. Потом стал задерживаться, приходить выпивши. «Горе-то, какое!» – терзалась Нина Степановна. И однажды обрушила гнев на невестку:
   - Почему у вас нет детей? Может, потянулся бы к дому…
   - Павел не хочет, – горько расплакалась Катя. – Странный он какой-то! Чужой…
    
   Сердце матери разрывалось от боли, и она всё-таки решила поговорить с  сыном:
   - Вижу, нелегко тебе, Павлушенька, – сказала участливо, задев за самое живое. - несчастный ты какой-то...
   - Да не люблю я её… Совсем не люблю! – простонал он. – Везде Маринка передо мной. Но, где я её только не искал, как в воду канула. А без неё нет у меня больше радости в жизни…
                * * *
   - Вот ведь как бывает! – Нина Степановна смотрела на меня сухими, красными от слёз глазами. – Значит, есть всё-таки настоящая Любовь?!