Колизей и башня Эйфеля

КОЛИЗЕЙ И ЭЙФЕЛЕВА БАШНЯ

Много веков прошло, как стоит амфитеатр Флавиев, и, кажется, думает одну думу:
«Встретить бы ту, единственную, которую я смог бы полюбить…».
Ему не могло понравиться первое представление гладиаторских боёв. 
Он был молод в 80 году первого века и тогда ещё мог надеяться на возможность любви.
Но, слушая, как женщины, которых ещё пускали на эти представления,
реагировали на убийства и кровь на арене,
Колизей понял, что в этом сборище, которое жаждало ЗРЕЛИЩ больше, чем ХЛЕБА,
не избрать ему для себя достойную.
Когда амфитеатр строили рабы Веспасиана,
а потом следили за окончанием стройки его дети
Тит и Домициан, Колизей догадывался, 
для какой цели его возводят.
А поделать ничего не мог.
     ...Я стояла у ещё сохранившейся стены
с небольшой толпой.
Все говорили на разных языках.
Тем, кто понимал по-французски,
рассказывали про Францию и Париж 
и всем  предлагали фотографии Эйфелевой башни.
По восхищённым восклицаниям Колизей мог вообразить: «Вот та, которую я ждал
более 20-ти столетий!»
Кто-то сказал, шутя, что Колизей БОГОТВОРИЛ бы Эйфелеву башню и нынче,
хотя стоИт изуродованный разными напастями и землетрясениями.
И его давно  показывают в Интернете в основном  только с уцелевшей  стороны …
Один итальянец пошутил: «Как вы думаете,
если бы Колизей смог сказать о своей любви
самОй Эйфелевой башне, ЧТО бы она ему ответила?»
Эту грустную шутку некто подхватил:
«Он старый, побитый
и в шесть раз ниже меня ростом!..»
Но ему возразил француз:
- Нет, она бы сказала: «Колизей, не глядя
на свою тяжёлую судьбу и заброшенность,
всё ещё прекрасен и величествен.
НО Я ЛЮБЛЮ ДРУГОГО…»
- Кого?! – послышались восклицания.
- Моего любимого зовут ПАРИЖ, – могла бы ответить башня. 
И я услышала, как с другой стороны амфитеатра рухнул очередной обломок.