Свет Марха язык как завет вечности

Свет Марха: язык как завет вечности

Народы уходят в небытие, империи рассыпаются в прах, великие языки становятся мертвыми. Таков безжалостный закон времени. Но есть исключения из этого правила — народы, чья история глубже, чем русла высохших рек, чья душа старше, чем фундаменты павших империй. Ингуши — народ, который по возрасту старше Римской и Персидской держав. И секрет их удивительной жизнестойкости не в крепости стен и не в остроте клинков, а в близости к Всевышнему, в той духовной связи, которую не смогли разорвать века и которую не в силах похитить хитростью молодые народы, тщетно пытающиеся занять чужое место в истории.

Эта связь уходит корнями в глубокую древность, когда на Центральном Кавказе еще не звучали проповеди мировых религий, но человек уже искал Творца и находил его отражение в самом величественном, что видел над собой — в Солнце. Ингуши называли Бога разными именами, и среди них сияют эпитеты Создателя Светила: Г1ал, Сол, Малх, Марх. Само время для них текло не по луне, меняющей лик, а по вечному, неизменному кругу Солнца. Задолго до прихода христианства на Кавказ уже существовал солнечный календарь, существовал пост и существовал великий праздник — три священных дня в честь Марха, дня Создателя Солнца.

Когда пришел ислам, многие ждали, что древние обычаи канут в Лету. Но ингуши поступили так, как подобает народу, помнящему истину: они приняли новую веру, но сохранили суть, ибо знали — Всевышний не меняется. Меняются лишь имена, под которыми люди познают Его. И сегодня, празднуя Уразу по лунному мусульманскому календарю, ингуши, как и тысячи лет назад, соблюдают три дня. Мало того, они сохранили сами тексты древних поздравлений, которые практически не изменились.

Вслушайтесь в голос предков, звучащий сквозь толщу веков:

«Марх къоабала хилда шун,
Хьийга хало маьлах язъйойла!
Ер ди а, ер шу а
Маьрша доаг1алда!»

«Пусть Марх (Солнце) будет одобрен! Испытанные трудности пусть запишутся добром! И этот день, и этот год пусть будут мирными!»

Здесь нет языческого поклонения камню или огню. Здесь есть глубокое, почти библейское понимание того, что свет — это одобрение Творца, а трудности — лишь испытания, оборачивающиеся добром для достойных. А вот другая молитва, еще более древняя, еще более пронзительная:

«Очи дяла! Шу даькъала де, тха марха къоабалде, тха дезалаш маьрша лелабе 1а, цамогарех лораде 1а, ялат хьувкъаде 1а, дезал бебабе 1а, тхоаш маьрша леладе 1а, тха мохк лорабе 1а».

«Сделай год благородным, прими наш пост, береги наше потомство, пусть размножится наш скот, пусть год будет мирным, береги нас от болезней, сделай поля урожайными, приумножь потомков наших, береги нас всех, береги нашу Родину».

Сравните эти строки с тем, как сегодня иные современники, забывая о корнях, суетятся в погоне за мирским. В этой молитве — вся философия народа: просьба о хлебе насущном, о здоровье детей, о мире и, что особенно важно, о Родине. «Тха мохк лорабе 1а» — «береги нашу Родину». Это не просто слова. Это завет, переданный через тысячелетия.

История знает немало примеров, когда великие культуры оставляли после себя лишь имена своих богов. Римляне сохранили эпитет «Сол», древние иранцы — «Вей», адыги — «Тха». Но римляне не могли называть себя «Солнах», иранцы — «Вейнах», адыги — «Тханах». И только предки ингушей, тот удивительный народ учёных-храмовиков, которых как избранных, близких к Богу, хоронили в каменных склепах, носили это имя, запечатав в нем священный корень: Вейнах - люди бога Вей, со значением Наш.

И сегодня только ингушский язык — Нана мотт, язык-матрица — помнит истинное значение этих древних эпитетов. Он хранит их как зеницу ока, передавая из поколения в поколение не просто слова, а свет. Свет зимнего солнца - Марха, свет веры, свет неугасимой памяти, который делает народ старше любых империй и сильнее любых врагов. Ибо народ, помнящий свои молитвы, неподвластен времени.