Лучший друг

Мой лучший друг Женек, или, как мы его называли в нашем дворе, “Жека”, был не из тех, кто цитирует Ницше или Золя. Он никогда не вдавался в философию Джойса или Достоевского и не кидался познаниями произведений Бодлера и Экзюпери. Он был обычным дворовым пацаном, который предпочитал шумные компании и вечерние посиделки с друзьями. Хотя, с Экзюпери, у него всё же было одно сходство — они оба любили летать. Экзюпери летал на самолете, а Жека — на своём мотоцикле.

Вот и в тот вечер Женька мчался по извивающейся трассе. Конец марта, снег уже успел сойти, но вечер принёс морозы. Он возвращался с работы, предвкушая долгожданные выходные. Дорога была извилистой и покрыта тонким слоем льда, но это не останавливало его. Когда днём светило солнце, как тут не почувствовать весну? Женька чувствовал себя свободным, как птица, и ветер свистел в ушах.

Но вдруг он не удержал управление и врезался в дерево. Очевидцы, оставив свои машины на обочине, бросились на помощь моему другу, но их усилия оказались тщетными; они вызвали скорую и полицию. Женька погиб.

На третий день после похорон я посетил его могилу. Долго стоял и смотрел на возвышающийся крест — он словно скорбел над молодой жизнью. Прошло минут десять, когда я почувствовал на своём плече чью-то руку — это был отец Жени, Николай Александрович. Мы молча постояли ещё некоторое время, а затем вышли с кладбища.

— Юрик, — сказал он тихим голосом. — Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Да, было бы здорово, — ответил я без особой радости.

В машине мы почти не говорили. Я смотрел в окно и думал о том, как вокруг оживает природа , а мой друг этого уже не увидит. Подъезжая к городу, Николай Александрович неожиданно произнес:

— У Женьки была гитара, помнишь? Из красного дерева.

— Конечно помню, — ответил я, и в памяти всплыли яркие моменты.

Ох, сколько воспоминаний! Я вспомнил, как друг играл песни Сектора Газа, Цоя и КиШа. Как мы все вместе во всё горло орали «Батарейку» Жуков и другие песни под гитару. Слезы уже катились по моим щекам.

— Хочу отдать тебе эту гитару. Думаю, что Женька был бы только за. Заберёшь?

— Николай Александрович, это слишком серьёзный подарок. Но я не могу отказать.

— Вот и правильно! — сказал он и похлопал меня по спине.

Дома я аккуратно достал гитару из чехла и провёл пальцами по натянутым струнам. Звук был чистым и мелодичным. Я начал играть и предаваться воспоминаниям о времени проведенным вместе. Вдруг я услышал шум на кухне: вода текла из крана. “Странно,” — подумал я, “мама ещё не пришла с работы”. Я побежал смотреть и увидел, что кран действительно был включён. Как только я остановил воду, входная дверь сама открылась. Нет, это не был сквозняк; я был полностью бодрствующим.

Закрыв дверь, я почувствовал легкий холодок.

— Женька... — произнес я тихо, не веря в то, что собирался сказать. — Это ты? Ты здесь?

С комода в коридоре упали мамины духи. Мне стало страшно.

— Жека, пожалуйста, не пугай меня так! — единственное, что смог вымолвить я, сжимаясь от страха.

Удивительно, но после этих слов я услышал, как заиграла гитара. Войдя в свою комнату, я увидел, как невидимые пальцы перебегают по струнам; гитара словно зависла в воздухе. У меня на лбу выступил холодный пот. Она играла мою любимую песню “Numb” группы Linkin Park. Сказать, что я был в шоке — это ничего не сказать.

Когда мелодия закончила играть, гитара аккуратно опустилась на кровать. Это был последний подарок от Женьки. Спустя минуту само открылось окно, и в комнату ворвался свежий ветер.

“Я тебя никогда не забуду,” — прошептал я про себя. “Ты всегда будешь моим лучшим другом.”