Где свадьба Настеньки?

По узкому разбитому тротуару развязно шёл пожилой мужчина. Ему было шестьдесят шесть лет. Его качало из стороны в сторону, ему едва удавалось держаться на ногах. В обеих руках он держал неоткупоренные бутылки с шампанским. Мужчину порой так заносило, что он готов был свалиться на дорогу, а там уж непременно бы его сбил автомобиль. Ему сигналили, кричали, чтобы убрался подальше от дороги, а ему было всё равно. Ничто не могло испортить ему настроение, потому что сегодня он направлялся к празднику. Хотя то был не просто праздник. То была свадьба!
Мужчина шёл, раскинув руки с шампанским в разные стороны и громко выпевал несуразные слова и реплики: "Я Григорий, я молодец. Мне всё легко! Я ведь Григорий. Спроси меня, что я могу сделать! А я отвечу, что молодец. Я Григорий! Вот так, а!"
Посчитав, что прибыл к месту, он вошёл в одноэтажное здание и закричал:
– А вот и дяденька Гриша! Не ждали? А? Чего хмурые такие, бедолаги?
В нём родилось подозрение, что что-то идёт не так. Он спрятал улыбку и заново спросил:
– Что вы так все вырядились? Хороним, что ль, кого-то?
Перед ним стояли и сидели люди с подавленными лицами. Полная женщина в траурном платье, окружённая двумя юными девушками, безутешно плакала.
Один из парней в чёрном костюме с вьющимися чёрными волосами подошёл к Григорию, взял его под локоть, отвёл ко входу и тихо произнёс:
– Вы что себе позволяете? У нас тут похороны, а Вы врываетесь и устраиваете спектакль. Вы считаете, что это нормально?
– Похороны? – всё так же громко переспросил Григорий на весь зал. – Да боже правый, мне похороны не нужны. – Григорий хотел было перекреститься, поднял руки, но, осознав, что они заняты, опустил их. Затем продолжил почти криком: – Да я свадьбу ищу. Свадьба Настеньки! Где она? Где свадьба Настеньки?
– Послушайте, – вновь заговорил парень. Голос его был вкрадчивым, взывающим к благоразумию. – Прекратите орать! Нет здесь никакой свадьбы. Нет никакой Настеньки. Сомневаюсь, что тут вообще когда-то игрались свадьбы. Вы всё спутали. Очевидно, что спутали.
– Ну как спутал! Я помню, что мне сюда, а Вы мне про похороны. Боже, ну правда, что за ужасы Вы мне рассказываете? – Григорий, всё забыв, как ранее, потянулся к себе руками, чтобы перекреститься, но и на этот раз у него ничего не вышло. Он опустил руки. – Я точно помню. Свадьба Настеньки. Первое июня. Всё так. Так ведь?
– Я не знаю. Я не знаю, про какую Настеньку Вы говорите, мужчина. И свадьбу я Вашу тоже не знаю. Вы просто не туда зашли. – Парень замолчал, вдруг нахмурился, словно что-то обдумал, и сказал: – А если и так, если Вам вправду нужна свадьба Настеньки первого июня, то Вы всё давно пропустили.
Григорий посмотрел на парня неопрятным, дряблым от алкоголя взглядом.
– Как это... пропустил? Да что ты говоришь такое, паренёк? – возмущённо проорал Григорий. – Свадьбу Настеньки я ни за что не пропущу! Я точно помню, что она у неё первого июня. А потом день рождения брата, оно двадцать третьего июня. – Григорий потряс головой, как бы бодрясь. – Да, всё правильно. Первое июня. Потом двадцать третье. Всё верно.
– Может, так-то оно и верно, только сейчас двадцатое августа.
Григорий недоверчиво смотрел на парня.
– Август? Двадцатое? Ну... Я же не настолько пьян, а! Что ты мне тут начинаешь?
– А я и не начинаю. Я правду говорю. Сейчас двадцатое августа. День похорон моего брата. Вы думаете, я забуду эту дату? Вы думаете, что я способен забыть такое?
Выражение лица Григория стало напряжённым. Он оглядел зал. Только сейчас он увидел в его конце стол с гробом, а в нём молодого человека, примерно того же возраста, что и парень, разговаривавший с ним.
– Ничего не понимаю, – перешёл на шёпот Григорий. До него стало доходить, что что-то он всё же напутал. Но как так вышло? – Я искал свадьбу Настеньки. Помню, что нужен был поворот налево, и вот я тут. Скажите, где я?
– Это прощальный дом.
Григорий взялся за своё, за прежнее. Он начал кричать от возмущения ещё отчаянее:
– Я ищу свадьбу Настеньки! Хватит меня разыгрывать! Я хочу праздника! Я хочу веселья! Хватит меня дурить! – Он затряс руками. Бутылки с шампанским так и норовили выскользнуть и разбиться, но ему удавалось их удерживать в руках. – Дядя Гриша хочет видеть Настеньку! Где она? Где моя прелесть?
Тут неожиданно парень в гробу, самый настоящий покойник до недавнего времени, каким-то образом ожил. Он крепко схватился руками за бортики гроба, подтянулся и сел, а потом с ожесточением посмотрел на Григория. Григорий опешил:
– Опа. Вот это фокус. Что ж я такого выпил?
Покойник выпрыгнул из гроба, быстро подошёл к Григорию и вытолкнул его за дверь со словами:
– Вам тут делать нечего. Объяснили же! Убирайтесь!
Затем он вернулся к гробу, забрался в него, удобно улёгся и больше не двигался.
Брат покойного молодого парня подошёл к матери, той самой пожилой женщине, погладил её по плечу, приобнял и произнёс:
– Ну-ну, прекрати. Тише, тише. Всё наладится.
Женщина сильнее зарыдала после его слов. Зарыдали и её дочери. И всё пошло, как оно должно было идти с самого начала.
Григорий, вышвырнутый из прощального дома, не удержался на ногах и упал на землю. Но он не выпустил шампанское из рук. Григорий сделал всё возможное, чтобы сохранить бутылки в целости. Чувствуя, что падает, он вытянул руки вперёд, подставляя под мощное падение свою спину. Его не так расстроят сломанные рёбра, как разбитые праздничные бутылки шикарного шампанского. Упав, он глубоко охнул.
Мимо проходил молодой человек. Он ещё издалека увидел, как мужчину насильно вытолкали из прощального дома, видел, как тот больно прилип к земле. Он не знал, в чём было дело, но мужчину ему стало жаль. И всё же он не спешил. Когда он дошёл до Григория, всё ещё валявшегося на земле, собиравшегося с силами, он спросил, протягивая руку:
– Вам помочь?..
Григорий с лёгким ужасом и подозрением уставился на молодого человека и произнёс:
– Правильно мне родня говорит. Правильно. Надо уже поменьше пить.

На веранде второго этажа ресторана за столом сидел Михаил Затвунов. Он радостно ел пиццу с сыром и колбасой, всё запивал соком. Он улыбался и смотрел вдаль, на заходящее солнце. Это был один из красивейших закатов в его жизни.
Он очнулся от приятных фантазий лишь тогда, когда вернулся отец. Он подсел к сыну и тяжело вздохнул. Михаил запереживал.
– Всё ещё плохо?
– Ну не прям плохо, но плоховато, – сказал отец, явно смягчая ответ. – Надо же, прихватило так, на мой день рождения.
– Тут ты прав, пап, сегодня нельзя. Я очень переживаю за тебя.
– Ничего. Я выпил таблетки. Всё хорошо. Сейчас всё придёт в норму. – Он откинулся на широкую спинку дивана и прикрыл глаза.
Михаил обнял отца, приставил свой лоб к его лбу и с любовью сказал:
– Ты самый дорогой человек в моей жизни! Мне без тебя будет трудно. Ты должен держаться.
– Тяжело, сын, тяжело. Уже не те годы. Чувствую, что сдаю.
– Тебе всего шестьдесят, – с оптимизмом заметил Михаил. – Ну что это за возраст!
– Скажу по опыту, очень тягостный возраст!
– Нет, нет! – возразил сын. – Я тебе не верю. Ты просто позволяешь себе раскиснуть.
Отец набрал в лёгкие побольше воздуха.
– Хотелось бы и мне так думать, но нет. Иногда я чувствую, что это мои последние дни. Я не смогу дальше жить. Мой век закончился.
Сердце Михаила забилось в тревоге. Он всем телом обернулся нему.
– Не говори так. Не смей! Ты всё, что у меня есть.
Отец открыл глаза, внимательно посмотрел на сына и ответил на это:
– Ещё у тебя есть сестра.
– Да. Наша прекрасная Настенька. Это правда. Я её очень люблю. Но ты – это другое, пойми! Она не заменит мне тебя. – Михаил помолчал. – Да и то, она скоро уплывёт в свою семью. – Он посмотрел, как Настенька, его сестра, в зале задорно танцует в белом лёгком платье со своим кавалером. Она манерно и сексуально трясла задом перед ним. Тот был околдован. – Да и вообще. Всё это состояние у тебя из-за того, что дядя Гриша не приехал на праздник.
– Это действительно странно. Он никогда не пропускал мои дни рождения. Ни одного! – подчеркнул отец.
– Я звонил ему и сказал, что у Настеньки свадьба двадцать третьего. Может, он готовит для неё подарок? Ты уж его прости...
Отец хотел было что-то сказать, но вдруг он схватился за грудь. Он выдал сдавленный вопль.
– Отец? Что такое? Говори. – Михаил обнял отца.
– Лёгкая боль, проходит. Сейчас всё будет хорошо. – Отец кривил лицо.
– Может, лучше домой пойдём?..
– Нет. Боюсь, это мой последний праздник. Так что... давай посидим тут, давай побудем вместе.
– Ты будешь долго жить. Ясно?
Михаил потянулся к стакану с соком, разом допил его, вернул стакан и обнял отца сильно-сильно, обеими руками. Они молчали.
Их прервала полная женщина с кудрявой причёской. Она подошла к их столу, на котором лежало много вкусной еды, поклевала разное. И пока клевала, она говорила:
– Сынуля, не сжимай так сильно отца. Ты его так задушишь. Ему и так тяжко дышать.
Михаил не знал эту женщину. Он с удивлением воззрился на неё. Он хотел было сказать ей что-то грубое, однако отец сказал первым:
– Тань, нам тут хорошо, не беспокойся.
– Точно?
Ей не ответили.
– Женщина, что Вам?.. – начал было Михаил, как к столу уже подбежала Настенька со своим возлюбленным. Она налила себе шампанского и махом его выдула. Женщина ушла.
– Как это ты к матери обращаешься? Женщина? Ты хотел спросить, что ей от тебя надо? Чем она тебе насолила?
– Я тебя не понимаю... – искренне проговорил Михаил.
Настенька рассмеялась.
– Ну уж прям! Женщина! Во даёт! Папочка, ты слышал? Женщина!
Михаил Затвунов с подозрением смотрел на сестру. Он вдруг заметил на её правой руке татуировку космической ракеты, взлетающей с земли в космос. Он задумался. Он готов был поклясться, что ещё вчера её не было.
– Давно у тебя татуировка? – спросил он.
Настенька застыла с рукой у рта, державшей виноградину.
– Что?
Михаил повторил вопрос.
– Очень смешно, братец.
– Я не шутил.
Настенька съела виноградину и стала серьёзной.
– Ты мне её сам набил.
– Я? Сам? – Из него вырвался смешок.
– Короче, я пошла...
И она убежала вместе с возлюбленным обратно в логово музыки и танцев.
Отец и сын остались наедине.
– Ты слышал их? – серьёзно спросил он отца.
– Не обращай внимания. – Отец поглядел на здание через дорогу, точно напротив ресторана, в котором они сейчас и находились. – Лучше посмотри туда. Кто так строит здания? Кто так размещает их? Прощальный дом? Правда? Перед рестораном?
– Скажу честно, почему-то раньше не обращал внимание, что он тут есть. Как будто его тут и не было...
– У меня тоже такое чувство, что его тут не было... А вообще мне кажется, что сейчас он тут очень кстати.
Михаил не сдержался:
– Хватит! Ты не умрёшь, ясно? Я не дам тебе умереть! Ты будешь жить! Мы тебя поставим на ноги... Ты будешь...

Через две недели отец Михаила Затвунова умер.
Михаил стоял у прощального дома и ожидал брата. Когда автомобиль подъехал, из него вышел молодой парень. Он был в костюме, с вьющимися чёрными волосами. Он пожал руку брату и сказал:
– Прости, что не мог раньше приехать. Работа такая напряжённая, что деться некуда. – Он испытывал неловкость. Поджав губы, он добавил: – За день рождения отца тоже прости. Мне жаль, что не смог вырваться. Это был последний его день рождения.
Михаил кивнул в знак того, что всё прекрасно понимает. Да и что теперь об этом говорить?
Они вошли внутрь. Отец покойно лежал в гробу в конце зала. Рядом стояла полная женщина с Настенькой в окружении других людей. Михаил смотрел на них всех недоверчиво.
– Ты плохо выглядишь, – сказал брат Михаилу.
– Тут иначе и не получится, – ответил он. Он хотел бы ещё кое-что сказать, но как-то это всё не шло у него изо рта.
Они молча смотрели на спящего отца.
– Хорошо, что он хоть свадьбу Настеньки застал, хоть увидел напоследок.
Михаил с сомнением поглядел на брата.
– Не время для шуток, – сказал он.
– Не понял?!
– Я говорю, что за шутки? Разве свадьба Настеньки была?
Брат поправил рукой волосы и ответил:
– Ты чего? Конечно. Ты забыл? Мы праздновали у меня. Я приехать не смог, вот вы все и перебрались ко мне.
Михаил был в ступоре.
– Свадьба Настеньки должна быть в октябре! – рвануло из него.
Брат нервно хохотнул.
– Свадьба Настеньки уже была. Пятого июня. Что с тобой, Миша?
– Это с тобой что? Какой июнь? Мы приняли совместное решение, что отметим после дня рождения отца!
Их разговор становился напряжённым. На них стали посматривать люди.
Они приметили это и смолкли.
– Не веришь мне? – шёпотом вновь заговорил брат. – Миша, ну правда, я тебе не вру. Ты сам был там.
– Я не был на свадьбе Настеньки, потому что она запланирована на октябрь! – тем же шёпотом противился Михаил.
– Ты был там. Говорю тебе. – Он задумчиво молчал. – Хорошо! Хочешь, спроси у самой Настеньки.
– Отлично! Вот спросим!
– Так спроси!
– Вот когда приедет, спрошу.
Брат усмехнулся.
– Хватит меня уже дурить.
– Чем же я тебя дурю?
– Так вот Настенька с матерью стоит у гроба. Обе плачут. Подойди и спроси.
Вот это-то Михаил Затвунов и хотел высказать да не мог, потому что было неловко. Он не знал, кто эти женщина и девушка. Он только весь день на них косо смотрел, даже не обращался к ним. Он всё делал вид, что их не существует.
Его захлестнула паника. Михаил затряс головой.
– Брат, ты что-то путаешь. Это не Настенька. Это не она...
– Ага. И мать не твоя?
– Что ты несёшь, а? Наша мать погибла, когда мы мелкие были. Наш отец нас одних воспитывал. Ты забыл?
Брат разозлился. Он любил мать, потому никому бы не позволил врать относительно неё.
Лицо его стало грубым. Он схватил брала за плечо и выволок из прощального дома:
– Пошли, проветримся. Ты точно не в себе.

– Да я Вам тоже скажу, что пить надо поменьше, хоть и не роднёй буду.
Молодой человек помог Григорию встать.
– Благодарю, – почти трезво произнёс Григорий. – И всё-таки я готов поклясться, что...
– Ну уж Вам! Прям поклясться?
– Да-да... Вот поклясться и хочу.
– В чём же?
Григорий боялся сказать то, что хотел.
– Так говорите же, – с улыбкой торопил его молодой человек.
– Я готов поклясться, что сейчас из прощального дома меня вытолкнули...
– Да?.. – протянул молодой человек.
– В общем, меня вытолкнули Вы. То есть Вы, который покойник в этом прощальном зале.
Молодой человек расхохотался.
– Вам, наверное, правду говорят, что пить надо меньше. Не зря говорят.
– Я не вру, честно! Зайдите, посмотрите сами!
Молодой человек всё ещё хохотал.
– Да нет, спасибо. Я спешу к отцу на работу.
Молодой человек уже было двинулся дальше, как Григорий спросил:
– Постойте, а как Вас звать?
– А что?
– Да так, просто... Лицо кажется родным.
– Миша.
– Миша... – протянул Григорий и задумался. – А меня Григорий.
– У меня дядя живёт в соседнем городе. Так его тоже Гришей зовут.
Григорий вперился взглядом в Михаила и спросил:
– А я не он?
Михаил опять расхохотался.
– Вы меня сегодня радуете. Не человек, а находка! Поднимаете настроение, – сказал Михаил.
– Да уж, смешно, конечно, – сконфуженно ответил Григорий, чувствуя какой-то подвох во всём, что его окружало. Он понимал, что был сильно пьян последние несколько часов, но внутри росло убеждение, что что-то точно изменилось, причём в дурную сторону, и дело вовсе не в том, что он напился.
– Мой дядя Гриша выглядит иначе. Он тоже любит выпить, но Вы не он. Увы. – И Михаил сделал новый шаг, чтобы уйти.
Не веря его слову, не веря всему тому, с чем столкнулся, Григорий предложил:
– А хотите пойти со мной?
– С Вами? А куда?
– На свадьбу к Настеньке.
Григорий рассчитывал, что сейчас и произойдёт откровение, сейчас случится озарение, но ничего такого не увидел. Михаил усердно и долго пытался понять, в чём была суть предложения. Так и не поняв, он сказал:
– Но я там буду лишним. Я не знаю Вас, не знаю никакую Настеньку...
– Ну как же... твоя сестра.
– Моя сестра? – Михаил посчитал, что смеяться и на этот раз будет некрасиво, потому только пожал плечами. – У меня нет сестры. Будьте здоровы. Честно, не пейте больше.
И Михаил пошёл по тротуару, туда, откуда шёл Григорий.
Григорий словно полностью протрезвел. Он смотрел вокруг и не понимал, где находится. В каком он городе? Он впервые его видел.
Григорий посмотрел вперёд, через дорогу, и увидел двухэтажный ресторан. Повернулся за спину – прощальный дом.
"Кто этот умник, что так неудачно, так зло расположил эти два здания друг напротив друга? Ничего не понимаю... Да где же я? Не повезло вляпаться! Что за шутки, братец?!" – подумал Григорий.
Идя уверенным шагом, он направился к ресторану. "Может быть, там играют свадьбу Настеньки?" – ещё подумал Григорий, плотнее сжав в руках две бутылки с шампанским.
Но теперь он сомневался, что его, дядю Гришу, вообще ждут на свадьбе, на свадьбе Настеньки. Кажется, он ищет призрака.