Наследница Зарийского трона. Глава 24

Комната, куда привели Маркуса с командой, была тесной, почти квадратной. Низкий потолок нависал над головами, создавая давящее ощущение. Лишённые отделки металлические стены были испещрены тонкими линиями сварных швов — аккуратными, но подчёркнуто утилитарными. Освещение было тусклым: несколько светодиодов под потолком работали с перебоями, из-за чего тени в углах казались живыми.
Пол представлял собой решётчатый настил, из-под которого доносился приглушённый гул — там, внизу, пульсировала энергия корабля. Вибрация была слабой, но постоянной, она отдавалась в подошвах и со временем начинала действовать на нервы. Запах стоял резкий: машинное масло, нагретый металл и озон, оставшийся после работы систем.
В одном из углов стоял грузовой контейнер, заменявший скамью. Сейчас на нём тесно сгрудились люди, стараясь не соприкасаться лишний раз. В противоположной стороне в обшивку был вмонтирован глубокий стеллаж без дверей, больше похожий на техническую нишу. Внутри беспорядочно лежали инструменты — их убрали поспешно, словно рабочие не планировали оставлять это место надолго.
Маркус сидел, сгорбившись, локти упёрты в колени, а седые пряди падали на глаза, скрывая взгляд. Он не пытался их откинуть. Его дыхание было тяжёлым и неровным, будто грудь сжимала невидимая рука, не позволяя вдохнуть полной грудью. С каждым выдохом он словно становился меньше, старше.
— Прости… Моника, — наконец выдавил он, не поднимая головы. Голос прозвучал глухо, с надломом. — Прости, что втянул тебя в это. Жаль… жаль, что не прислушался к своим предчувствиям.
Моника молчала. Её взгляд скользил по металлическим стенам, по сварным швам, по потемневшим от нагрева участкам металла, но ни на чём не задерживался. Губы дрожали — слова рвались наружу, но так и не находили выхода. В голове хаотично крутились обрывки мыслей: «Зачем мы согласились?», «Почему не отказались?», «Что теперь с нами будет?» И самый тревожный вопрос: «Кто они такие?»
Один из молодых техников, сидевший рядом, вцепился пальцами в край контейнера. Его лицо было бледным, почти серым, а взгляд — пустым и затравленным, как у загнанного зверя. Он несколько раз судорожно сглотнул, борясь с подступающей тошнотой — не от запаха, а от чистого, липкого страха.
— Мы выберемся? — наконец произнёс он. Его голос был настолько тихим, что казалось, он задаёт этот вопрос самому себе, надеясь услышать хоть какой-то ответ.
— Если нам дадут шанс… — пробормотал Маркус, слегка качнувшись вперёд и на мгновение зажмурившись. — Но знаешь… сомневаюсь.
В помещении повисло гнетущее молчание. Его наполняли сдерживаемые вздохи и редкий, отчётливый звук конденсата, срывающегося с охлаждённой трубы в одном из углов. Каждый из них слышал собственный пульс — громче работы корабля, громче любых внешних шумов.
Вдруг за дверью отчётливо послышались шаги.
Металлический гул каблуков эхом прокатился по узкому коридору и приблизился вплотную. Все вздрогнули. Техник невольно подался назад, почти вжимаясь спиной в холодную стену. Моника едва слышно всхлипнула и инстинктивно вцепилась в рукав Маркуса, словно это могло защитить её от того, кто сейчас войдёт.
Дверь со скрежетом распахнулась полностью.
На пороге замер Алан. Высокий и собранный, он излучал спокойную уверенность — ту самую, что заставляет окружающее пространство подчиняться само собой. Его жёсткий, внимательный взгляд медленно сканировал присутствующих. Лишь в самой глубине зрачков залегла тень застарелой усталости — не физической, а той, что оставляет груз ответственности и решений, принимаемых изо дня в день.
Он задержался на пороге лишь на мгновение, оценивая обстановку и людей внутри.
Позади него стояли двое бойцов.
Первым шагнул Гром. Его фигура сразу притягивала внимание — массивная, угловатая, будто собранная из брони и силы. Форма была усилена композитными вставками на плечах и груди, тёмно-серый материал глухо отражал свет, придавая ему сходство с движущейся крепостью. Шлем полностью скрывал лицо. Каждый его шаг звучал тяжело и уверенно, заставляя пол едва заметно вибрировать.
Вторым вошёл Ворон. Его костюм был более облегающим, выполненным из матово-чёрного материала, почти не отражающего свет. На груди чётко выделялся символ стилизованной головы ворона. В отличие от Грома, он двигался бесшумно и плавно, экономя каждое движение. Его осанка и манера держаться напоминали хищную птицу — спокойную, сосредоточенную, готовую к броску в любой момент.
Оба держали оружие наготове, но не демонстративно. Это была не угроза, а констатация факта: если понадобится, они не станут колебаться.
Алан медленно вошёл в помещение, не сводя взгляда с Маркуса. Тот выпрямился почти сразу, будто его дёрнули за невидимую нить. Спина стала ровной, плечи расправились, лицо приобрело жёсткое, почти каменное выражение. Он сидел прямо, стараясь сохранить остатки достоинства капитана, даже в таком положении.
— Ну что ж… — произнёс Алан.
Его голос прозвучал спокойно, но в помещении будто стало холоднее, хотя температура воздуха не изменилась. Слова повисли в воздухе, давя сильнее, чем любая угроза.
— Пришло время поговорить.
Он остановился в нескольких шагах от контейнера, на котором сидела команда. Несколько секунд Алан молчал, словно давая всем возможность прочувствовать этот момент, прежде чем продолжить.
Затем, не спеша, он достал из внутреннего кармана небольшой мешочек с золотыми монетами и протянул его Монике.
— Остаток за вашу работу, — сказал он ровно. — Плюс небольшая компенсация за неудобства.
Мешочек оказался небольшим, но весомым. Монеты внутри звякнули коротко и сухо — этот звук показался почти жалким в давящей тишине отсека. Он лишь подчеркнул будничность момента: им просто возвращали долг, не более.
— Вы нас… отпустите? — с недоверием спросил парень с фингалом под глазом. Его голос дрогнул, будто он сам не верил в то, что произнёс.
Алан посмотрел на него без раздражения, почти равнодушно.
— Да, — ответил он твёрдо. — Вы выполнили свою часть договоренности. Если не захотите взяться за ещё одну доставку — можете уходить.
Слова прозвучали просто, без скрытых условий. Именно это и выбило Маркуса из колеи. Он замер, словно окаменев, рот приоткрылся, но ни звука не последовало. Мысли будто запутались, не находя выхода.
Говорить пришлось Монике.
— Тогда… мы пойдём? — робко произнесла она, поднимаясь на ноги и всё ещё сжимая мешочек с золотом.
— Выбор за вами, — кивнул Алан и шагнул в сторону, освобождая проход.
Гром и Ворон безмолвно повторили его движение, отступив ровно настолько, чтобы между ними образовался свободный коридор.
Моника сделала несколько шагов к выходу. Каждый из них давался с усилием, словно ноги стали тяжелее. Пространство за дверью манило свободой, но вместе с тем пугало неизвестностью. Она уже почти переступила порог, когда что-то внутри не выдержало.
Моника остановилась и обернулась.
Её глаза блестели — в них смешались растерянность, облегчение и тревога, от которой так и не удалось избавиться. Она посмотрела сначала на Алана, потом скользнула взглядом по Грому и Ворону, словно убеждаясь, что это не ловушка.
— Вы… правда нас отпускаете? — переспросила она дрогнувшим голосом. — Просто так?
В помещении повисла пауза.
Алан слегка усмехнулся, уголки его губ едва заметно приподнялись. В этой усмешке не было насмешки — скорее холодное понимание человеческой натуры.
— Отпускаем, — спокойно подтвердил он. — Если не согласитесь на ещё одну работу.
Он сделал короткое движение рукой и, словно фокусник, достал из другого кармана второй мешочек. Этот был заметно больше и тяжелее. Алан не спешил протягивать его — лишь слегка подбросил в ладони.
Монеты звякнули глухо и весомо.
Звук оказался сильнее любых слов.
Все взгляды мгновенно притянулись к мешочку. Даже Гром и Ворон, казалось, на долю секунды отметили его вес. Маркус же смотрел, не моргая. В этот миг в его глазах что-то изменилось — страх отступил, уступая место давно забытому чувству.
Азарту.
Плечи расправились сами собой, дыхание выровнялось, а к лицу вернулся слабый, почти мальчишеский румянец. Он словно сбросил с себя несколько лет усталости и сомнений.
— Это оплата за новую работу, — продолжил Алан ровным тоном. — И платим мы сразу. Выбор за вами.
Маркус не стал ждать.
— Мы согласны! — выпалил он, вскакивая на ноги раньше, чем кто-либо успел его остановить.
— Дедушка! — ахнула Моника, резко оборачиваясь к нему. В её голосе прозвучало и возмущение, и страх.
Но Маркус уже шагнул вперёд, не оглядываясь. Он бросил быстрый взгляд на свою команду — короткий, но цепкий, капитанский. В этом взгляде не было просьбы. Только решение.
— Согласны, — повторил он твёрдо. — Давай, рассказывай, что нужно сделать.
Со стороны казалось, что звон золота мгновенно вернул Маркусу не только уверенность, но и забытый азарт. Взгляд капитана «Светлячка» снова стал острым, почти жадным — таким, каким он был в лучшие годы.
Алан внимательно наблюдал за ним, слегка прищурившись, словно именно такой реакции и ожидал.
— Отличный выбор, — произнёс он и глухо щёлкнул пальцами. — Слушайте внимательно…