Кантегирские истории

Вот, наконец-то, сподобился засесть за истории реки Кантегир. Давно хотел. Уходят тамошние прежние явления, люди. Ведь все это канет в лету.
Вообще, местная история меня сильно интересует. Думаю, что, если бы, каждый уголок страны собирал свою местную историю, это было бы хорошо. Это было бы, по крайней мере, интересно для ее жителей. Особенно, когда история пишется не сухим языком. Где-то ее надо разбавлять личными историями, иронией, описанием простеньких веселых событий, лирика тоже пусть присутствует.
Тут я взял к себе в соавторы и других писателей, скажем так. Все вместе – и картина кантегирских событий будет полнее и разнообразнее.
Вдруг у кого-то из прочитавших этот материал будут дополнения, уточнения, может быть – фотографии из старых времен ( они нужны для сайта, который будет) – пишите мне, отправляйте на funtikov@inbox.ru

Часть 1. ПРОМХОЗ.

Я родился и вырос в здешней деревне Голубая, что рядом с Сизой. Раньше между ними был лес, потом эти два поселка постепенно срослись.
Мой дед и отец были охотникамим-промысловиками, то есть профессионально занимались охотой; главным образом – по соболю. Кстати, отец приплавил меня из роддома на моторной лодке по Енисею, хотя мог бы это сделать более тривиальным способом – на какой-нибудь автомашине. Было это в 1957 году, лодочные слабенькие моторы тогда только-только здесь появились.
В 1960-ые годы охотничий участок деда и отца располагался на Кантегире. В его среднем течении в него впадает приток Аксаяк, именно его долина и была охотничей вотчиной Фунтиковых: Фотея Ивановича и Антона Фотеевича. В устье Аксаяка находилась и сейчас находится Кантегирская Застава, теперь там метеостанция: пара домов барачного типа и большое ровное поле; на него в те давние времена садились самолеты АН-2, в просторечии - «кукурузники».
Немного истории – почему Кантегирская Застава. Тува официально вошла в состав СССР в 1944 году, до тех пор граница между ними была по притоку Кантегира речке Тасля. Это было выше Кантегирской Заставы километров 50, если мерить километры по реке. Заставу же поставили в устье Аксаяка именно потому, что сюда можно было и долететь или добраться по конной тропе через перевал со стороны Абазы. А выше по Кантегиру таких мест не было.
Пограничники на лошадях совершали рейды, ловили нарушителей границы. Подержав их как бы под арестом недельку-другую, затем отпускали восвояси. После 1944 года, естественно, Застава как таковая была упразднена, а название осталось.
После ее строения перешли в руки голубинского Промхоза ( промыслового хозяйства). Это была артель охотников, рыбаков, заготовителей дикоросов.
Три человека руководящего состава – директор, охотовед и бухгалтер. И под ними – полсотни настоящих охотников.
Скажу прямо – трудноуправляемая публика. Практически – свободные художники. Мол, че хочу, то и ворочу.
Такая у нас была аристократическая элита в нашем поселке. Совершенно неподневольная. Которая не терпела над собой вечного колпака. Хотела – работала. А нет – вела вольный образ жизнь. Могла загулять. И прочее.
Когда стоял неохотничий сезон, то их пытались направить на другие работы. А они частенько были против и шли в магазин.
На другом конце – в той самой Сизой -  находился леспромхоз, там советские порядки были. Рабочий день с восьми до пяти. Социалистическое соревнование. Партком и профсоюз. Товарищеская критика. Стенгазеты. Доска почета…
Но тем работникам леспромхоза было далеко до аристократических замашек наших голубинских вольных казаков…
Так вот – о Кантегире.
Я помню еще из детства – как туда собирались соседние промхозовские мужчины. Им предстояла, допустим, в тех местах несомненная тяжелая работа: пилить лес и строить избушки для зимнего проживания, чистить тропы, или, допустим – заготовка рыбы в глобальном количестве. Или охота для выполнения плана. Напрасно кто думает, что это такие веселые прогулочки в непринужденном стиле. Но все равно на тот Кантегир мужская публика рвалась на любые неблагодарные работы с большим рвением, чем в прочие соседние промхозовские территории.
            Как будто та река была намазана медом. Или  там стоял город Париж с его красотками и вином.
            Нет, там была с виду обычная тайга  плюс бурная дикая вода, в которой запросто можно было потерпеть кораблекрушение. Я в детстве и юношестве никак не мог разгадать подобной притягательности Кантегира.  Потом  мне с товарищами по ней пришлось попутешествовать, поработать там и стало понятно – те  охотники, рыболовы и прочие труженики были правы, что рвались сюда.
Теперь я вам преподнесу описание Кантегира другим автором. Этот автор - Сергей Николаевич Линейцев, директор того самого голубинского промхоза конца 1960-х годов:
«Река Кантегир – это особенное уникальное, произведение природы Западного Саяна, настоящее чудо природы. В первую очередь- это большая и протяженная горная речка с удивительно чистой и вкусной водой, на ней нет ни одного населенного пункта. Пороги, перекаты и шиверы, составляющие большую часть реки, перемежаются относительно спокойными плесами, глубокими ямами, спрятавшимися под береговыми скалами; течение реки быстрое, крутое падение воды видно невооруженным глазом. Отдельные пороги почти непроходимы, это спасает реку от людского нашествия, помогает ей сохранить первозданную чистоту и красоту. Крутые, покрытые редким лесом склоны, отвесные скалы, каменные россыпи обрамляют течение реки; небольшие займища означают устья боковых речек, истоки которых уходят к вырисовывающимся на фоне неба гольцам.»
Много таежных, рыбацких, охотничьих историй знают здешние старожилы. Много своеобразных добытчиков промышляли здесь. 
Опять рассказ Сергея Линейцева из того самого путешествия по Кантегиру:
« … еще один крутой поворот и впереди вырисовывается устье притока Инсуг с его широкой  приустьевой поймой. На большой поляне виден огород с грядками, изба, стожок сена у дальнего края. Здесь постоянно живут охотники Иконниковы, Осип и Евдокия.
Осип – крупный костистый мужик, слегка рыжеватый, с красным от природы и загара носатым лицом, с большими кистями натруженных рук. Дуся – приятная на вид. Уставшая женщина, тоже не мелкая, немного угловатая. От долгой совместной жизни они стали заметно похожими друг на друга. Иконниковы живут на Кантегире давно, уже лет двадцать рыбачат, охотничают, просто живут, выезжая в поселок на короткий период межсезонья. Они держат здесь лошадь, корову с быком и куриц, заготавливают по займищам сено. Содержание животных и облегчает и осложняет их жизнь. Длительная жизнь в тайге, , нередко похожая на выживание, накладывает на людей определенный отпечаток, освобождая их , как от ненужных одежек, от многих условностей, прорисовывая основные черты характера, убирая с облика ретушью
Охотничий участок Осипа находится выше по течению Инсуга, по ключу Резакин. До него ведет хорошая расчищенная вьючная тропа. В трех километрах выше Резакина, на берегу Инсуга, стоит и избушка Дуси, которая и с собаками, и с капканами добывает соболей не меньше, чем Осип.
Он и Дуся давно вжились в это место, если их вывезти в поселок, им будет не хватать этой среды, этого шума бегущей воды, зелени гор и чистоты снега. Но сейчас они равнодушны к окружающей их красоте, они далеки от всякой романтики. Тайга для них – место охоты, река – место рыбалки. Все это – место зарабатывания денег.
Евдокия в какой-то мере заложница Осипа, жизнь ее трудна, безрадостна; однако ее крест уже стал ей привычным и перестал быть в тягость…»
Такие вот люди.
Большинство промысловиков, конечно же, трудились здесь только сезонно. Летом ловили в немалых количествах рыбу, промысловой артели надо было выполнять план, сдавали хариуса тоннами. Зимой – план по пушнине: соболю и белке. Десятка три разнообразных по силе и добычливости охотников с октября по февраль промышляли в долине Кантегира; на слуху в те времена 60-70 годов прошлого века, помимо фамилии уже упоминавшихся Иконниковых и Фунтиковых, были фамилии Мишин, Токмач, Щеголевы, Осиповы, Кадушины, Мишухин, Зелинский, Ерохин, Сухомятовы, Кокоулин, Озол, Ярыгины, Михайлов, Терещенко… Много охотничьих историй, приключений происходило в этих таежных местах. Жаль, но большинство из них канули в лету…
Помню такую вот картинка из своего детства.
            Дед с отцом должны возвращаться с осеннего охотничьего промысла. С Кантегира. Идут где-то первые числа ноября. В тайге улегся снег и пора выводить собак после осенней охоты, поскольку в дальнейшем до середины февраля будет только капканный стиль промысла на соболей.
               И вот мы все ожидаем охотников. Они должны приплыть по Енисею самосплавом на лодке. Лодочные моторы в то время были большой редкостью и роскошью, поэтому деду с отцом было сподручно оттуда приплывать таким вот великолепным попутным образом: сначала по разнообразному Кантегиру, затем оставалось рукой подать до дома по спокойному енисейскому фарватеру.
               Обычно уже намечался ледостав, по воде начинала идти шуга.
               Мы, ребятня, не вылезали с берега, стараясь первыми увидеть лодку.
               Наконец, на водном горизонте появляется темное пятно, которое держит курс к дедовскому огороду, что впритык к Енисею. Тут нам приходится бросать все свои детские занятия и мчаться сообщать бабушке о прибытии мужа и сына. А потом скорее обратно на берег для встречи судна. Мы видим обледенелые  лодку  и весла. Первыми на берег прыгают собаки и по-своему обнимают нас. А мы – их.
               После бросаем взгляды на деда и отца, видим их бородатые веселые физиономии. Слышим родные голоса и у нас от непонятных детских родственных чувств сжимаются наши маленькие сердца, и мы лезем к ним обниматься. Они пахнут своей таежной одеждой, табаком и чем-то еще. Выдернув лодку, неспешно закуривают и переводят боевой дух, поскольку прибыли домой после неслабого путешествия с порогами и льдинами.
               Бабушка уже затопила баню и частит скорым шагом к своим мужикам. Утыкается в ихние грубые куртки, немножко пускает слезу.
               Затем начинается процесс по разгрузке лодки: достаются ружья и мешок с пушниной, какие-то рюкзаки. В конце концов – выгружается боченок с соленым и уже подмороженным хариусом. Его там в Кантегире попутно начерпали за пару дней из зимовальных ям. И это будет самая лучшая закуска на ближайшее время…
               Действительно, несколько последующих дней уделялись гулянкам с соседями и другими прибывшими на короткую побывку домой охотниками. Такая существовала форма восстановления от таежного труда и быта…
               После чего надо было снова собираться в поход на соболей. Уже на более длительный отрезок величиной в два-три месяца. И вскоре самолет, на котором имелись лыжи вместо колес, забрасывал местных охотников на Кантегирскую Заставу, где имелась посадочная полоса для небольшого « кукурузника». Оттуда все они разбредались уже на лыжах по своим пушным плантациям и избушкам.
             Часть из них возвращалась по окончании промысла домой пешим ходом по льдам Кантегира и Енисея, а прочие собирались в условленный день на той же Заставе, куда раз-другой прилетал самолет и забирал всех этих безбилетных пассажиров. Обычно такое происходило в середине февраля.
            Тогда соотношение мужского и женского населения в нашей деревне с названием, если помните, Голубая примерно выравнивалось. Начинался самый веселый ударный период деревенской жизни. В домах охотников устраивались такие, знаете ли, дни открытых дверей. Весь поселок практически уходил в сибирский загул на недельку-полторы.
            Единичные трезвенники, проживающие здесь, становились людьми второго сорта, их временно вычеркивали из общества и совершенно не считали за людей.
            Тут мне опять приходит на ум очередная картинка из того же розового детства - торжественный ужин по причине возвращения семейных охотников.
            После бани все родственники, даже те, что не имеют охотничьего призвания, собираются вместе. Мы, в виде мелюзги,  толчемся у них под ногами, или сидим на русской печке. Отпаренные в бане, побритые и подстриженные таежники в чистых рубахах с достоинством усажены за стол. Вокруг них снуют жены, золовки и невестки.
А прочий мужской народ сегодня как бы на второстепенных ролях – чувствует себя несколько ущербно рядом с этими таежными именинниками. Виновато чувствует себя по причине приземленности своих нынешних профессий. Тем более, сегодня все разговоры пойдут вокруг охотничьего призвания, вокруг особенностей нынешнего сезона. Будут рассказаны некоторые забавные и даже глупые происшествия прошедшей таежной зимы.             Или – как добыли очередного медведя…
             На второй и последующие дни происходят подобные же сцены. Все поголовно ходят друг к другу в гости, затем наносятся ответные визиты. Вот такой местный фестиваль продолжался примерно неделю.
             Потом все брали себя в руки: надо было довести до товарного вида шкурки соболей, сдать их на склад промысловой артели. Да и дома имелись недостатки в хозяйстве, требующие некоторого мужского участия. Тем более – на горизонте намечался еще один подобный же хмельной праздник.
             В месяце апреле, в первых его числах.
             Руководством промхоза в этот срок проводилось такое официальное мероприятие – слет охотников. Почему оно так называлось, я не знаю. По поводу  названия в деревне было много шуток и версий, но все они носили совершенно несерьезный, ненаучный характер. Может быть, слет потому, что промхозовские охотники жили не только в Голубой, но и на Кибике, на Красном хуторе, в той же Сизой, в Субботино, в Майне, Означенном…
             Итак -  слет охотников.
             Пушнина сдана, определились как маяки, так и отстающие личности в коллективе. Сделан небольшой анализ, намечены перспективы. Обо всем таком проводился разговор с охотничьими кадрами.
             В голубинском небольшом клубе. На сцене – стол для президиума с красной скатертью. За него усаживаются начальство, руководители общественности и, само собой, маяки сезона. Все - с серьезными лицами. А в зале напротив – охотничья масса непринужденно закуривает, приготовясь выслушать доклад очередного директора. Почему-то подолгу директорам там не работалось среди подобной творческой массы.
             Доклад выслушивался с таким, знаете ли, несерьезным вниманием. Прерывался шуточками охотничьих остряков. Небольшими перепирательствами. Хохотом. Словом, трудно быть ораторами перед той публикой.
              После выступления – вручение грамот.
              Со всей серьезностью проводится такая вот процедура. Поскольку охота – это же разновидность спорта, борьба  личностей. И грамота для охотника – та же медаль для спортсмена, призвание мастерства и заслуг. Для наивных земляков той поры - сильный момент в карьере. Кто едва не дотянул до этой бумажной награды – сильно страдал. Неудачники промысла тоже переживали и давали себе клятвы – на следующий сезон прыгнуть выше головы с целью взять грамоту.
               Затем на собрании проводился раздел на тему «разное» - вопросы и ответы в демократической форме. Те же шутники задавали тонкие вопросы насчет некоторых мелких несправедливостей в артели, которые ставили начальство в небольшой тупик. В итоге директор прекращал подобные дискуссии и закрывал собрание.
               И все выходили проветриться  в магазин…
               Потом два-три дня, в весеннюю и беззаботную для охотников пору, деревня  Голубая прочно гуляла. По своим поселкам никто не разъезжался. Тем более – совершенно непринужденно формировались и переформировывались компании гуляк из-за теплого сезона. Когда можно было накрыть походный стол на лоне природы. На берегу Енисея.
            А заночевать – где застанет ночь.
            Мы, мальчишки, в то время зарабатывали свои первые трудовые деньги – собирали и сдавали бутылки после всех этих пикников, приучались к суровой прозе жизни…
Еще мы, мальчишки, лет примерно с 10 участвовали трудовой деятельности промхоза следующим образом. Во второй половине лета там начинался сбор таежных ягод. Часов в 6 утра голубинский народ, как мужчины, так и женщины собирался с ведрами и торбами к конторе промхоза. Рассаживались по двум машинам ГАЗ в кузова; далее их отвозили километров за 15-25 вверх по речке Голубой. Там на вырубках было много смородины или кислицы (красной смородины). Часов в 17 все возвращались к машине и ехали домой сдавать ягоду.
Мы, мальчишки, тоже ездили на такие работы. Если имелись свободные места в тех автомобильных кузовах. Помню свой первый заработок – я собрал и сдал 12 килограммов кислицы по 30 копеек за килограмм, итого 3рубля 60 копеек. Горд был необычайно. Это было после моего 3 класса.
После ягодной страды наступала грибная, по такой же примерно схеме. Только за грибами публику возили в сторону Шунерских боров.
Став постарше, наша пацанская ватага уже стала полноправной шустрой и веселой промхозной ягодно-грибной бригадой.
            Еще в промхозе была своя небольшая лесозаготовка с пилорамой. Жгли известь.
У большинства промхозников, конечно же, имелись коровы и прочая живность. Из техники – мотоциклы; стали появляться и лодочные моторы марки «Вихрь».
            Все вышеописанное происходило с середины шестидесятых до начала семидесятых годов прошлого века.
Постепенно, с конца 1970-х годов, промысловая жизнь на Кантегире стала мельчать. А потом и вовсе новые времена наступили…

ЧАСТЬ 2. ТУРИСТСКИЕ СПЛАВЫ.

Но с 1970-х годов на Кантегире появилось и стало развиваться новая стезя жизни – туристическая, сплавная. Со стороны реки Она, что впадает в реку Абакан до Кантегирского перевала была проложена дорога для вывоза леса. Она шла до Кантегирского перевала вверх по реке Малый Он прямо от поселка Большой Он, находившегося на трассе Абаза –Акдовурак. Это сделало доступным заброску сплавных групп в верховья Кантегира. Через несколько лет молва о горнотаежном рыбном Кантегире разнеслась среди сплавщиков всего СССР. Маршрут стал популярен и попал во всесоюзные туристические альманахи.
Ему была присвоена и категория: для деревянных плотов – пятая, для надувных судов – четвертая ( максимальная, кто не знает – это шестая категория). 200 километров сплава. Неслабые пороги: « Москвичка, Наука, Игрушечный, Райские ворота, Карбай, Семишиверки, Инсугский, Большой Кантегирский (его потом затопит водохранилище СШГЭС)»; много прижимов (это где река поворачивает примерно на 90 градусов), тоже серьезные дела. Притоки: Самбыл, Кючун, КараХем, Чинчилик, Арыхем, Тасля, Красная Речка, Малый Карбай, Большой Карбай, Колган, Аксаяк, Ататах, Токмагаш, Инсуг, Казанашка.
Опытные квалифицированные команды, пришедшие сюда с других горных рек, были первопроходцами Кантегира. Местные жители смотрели на них как на инопланетян.
Хотя некоторые местные промхозовские рыбаки и охотники с того же Кантегира сплавлялись на лодках самосплавом, или даже на маленьких плотиках: в просторечии – саликах. У меня есть фото моего отца Антона Фотеевича около его салика размером примерно 2х3 метра. Сделан он из бруса; скорее всего – взятого из ненужных домов Кантегирской Заставы, находящейся в среднем течении Кантегира и приходящей в упадок после закрытия там погранзаставы. Управление – с помощью шестов; пороги проходили бечевой. Спасжилетов не было. Итого на этом салике в те времена до Енисея плыл он 120 км, ну, и по Енисею до Голубой еще 30.
В 1980-ые годы появились и местные сплавные команды. 
Первые из них – СШГЭС, САЭС, ГЭССТРОЙ.
Из СШГЭС, их было 3-4 команды на слуху имена: Воронов Михаил, Яримович Василий, Цапов Геннадий,  Брызгалов Валентин, Мороз Альберт, Кяри Валерий, Гирин Анатолий, Метельский Георгий, Косицын Юрий, Ошкуков Валерий, Якимов Иван...
САЭС: Аникин Александр ( основатель группы саэсовцев), Максимов Владимир, Бакланов Владимир, Бакланов Анатолий,  Мельничук Иван, Симашов Виктор, Скрипов Николай, Туганашев Анатолий, Калашников Юрий, Лебедев Виктор…
ГЭССТРОЙ: Трегубов Николай, Мироненков Николай, Орловский Юрий, Моисеенко Александр, Кузьмины Кирилл и Наталья, Дерюгин Леонид.
Стоит немного сказать о заброске на Кантегир. До начала 90-х годов она была автомобильно-пешая. Команды доезжали по реке Малый Он, по той самой лесовозной дороге, а потом по ее останкам под перевал. Далее – несли все на себе, зачастую – челноками. До самого перевала – километра 2-3. Дальше было проще – под гору. Но не совсем. Если спустишься прямо к Кантегиру, то надо было проходить порог «Москвичка», это километра 4 непрерывного плавания среди множества камней при неслабой скорости реки. Многие неопытные разбивали здесь свои плоты, топили вещи и уходили обратно: сплав для них заканчивался.
Знающие это – шли вдоль Кантегира еще полдня, выходя к устью Самбыла. Там и заканчивалась эта самая «Москвичка». Мелей дальше еще хватало, но уклон реки был не такой крутой. Мели заканчивались километров через 10, после впадения в Кантегир притоков Кючун и КараХем.
Один забавный случай по части такой заброски стоит рассказать. Для полноты картины. Он произошел с одной из гэсовских команд.
Приведу отрывок из нашей совместной книги « Кантегирский серпантин». Ее авторы, помимо меня – мои неоднократные сплавщики Владимир Балашов и Ирина Толстикова. Речь здесь пойдет как раз про заброску:
«… И вот такая веселая ватага заезжает на Кантегир. Так совпало, они все неважно ориентируются на местности. Несмотря на свой немалый сплавной и жизненный стаж. До сих могут перепутать некоторые повороты. Забыть, иначе говоря, карту местности. Как-то так голова у них устроена. По какой-то другой там части.
Итак, в который уже раз они едут к перевалу. И, в духе  своего сегодняшнего безмятежного существования, как водится, слегка начинают выпивать. А может не слегка. Об этом они вряд ли правдоподобно расскажут. А за рулем у них такой малознакомый с этой лесной дорогой шофер.
Кажется на какой-то необходимый поворот они все дружно не обратили внимания. Вероятно, из-за своей чрезмерной веселости. Вот мол, мы какие молодцы – вырвались из дома и едем на сплав. И великолепно отдохнем ближайшую неделю  мужским крепким коллективом.
Таким вот образом они этот стратегический поворот пропускают. Доезжают до конца немыслимой как бы дороги. Отпускают водителя с его машиной. А оставшиеся несколько друзей совершенно не заметили, что горы вокруг расположены не как обычно. Просто не придали этому расположению гор должного значения. Да и другие приметы не соответствуют привычным. Скорее всего, здесь совпало, что они плохо ориентируются вне населенных пунктов. И то, что все они, как говорится, много приняли на грудь.
Самое интересное - у них даже следующим утром нет никаких признаков  неудачи. Нет даже никаких мыслей о своем состоявшемся головотяпстве. Они по имеющейся тут таежной тропе стараются скоренько поднять груз на имеющийся под рукой перевал. Опять же не замечают  изменившегося ландшафта. Затем эти крупные люди тоже идут вниз, по какой-то имеющейся здесь тропе. Далее ночуют. Они весь день понемногу выпивали. Ихние организмы после городской малоподвижной жизни, видимо, требовали такой повышенной жестокости. Нести груз и выпивать.
Следующим утром наши бродяги проходят еще некоторое время и выходят к воде. Самый догадливый из них говорит упавшим тоном:
- Послушайте, братцы, у данной реки мы определенно вышли на ее правый берег. А на Кантегир мы всегда безусловно выходили на левый. Как же  так?
И это было неглупо сказано.
Здесь начинаются строиться разные фантастические объяснения. Ведется совместный поиск истины. Такими вот отчаянными ориентировщиками. Они остроумно догадываются, что вышли на другую водную магистраль. Скорее всего это приток Кантегира, поскольку он географически течет на восток. Скорее всего, это всем знакомый Самбыл.
Они решают идти рядом с ним. И загадочный водный поток приведет их к Кантегиру. Так они с грузом влачат свое жалкое существование еще день. Хотя это ихнее имущество по срокам должно уже мирно плыть на плоту, без всякого неприятного осадка для плеч наших героев. В случае правильного выбора позавчерашнего жизненного пути.
Понемногу эта затянувшаяся переноска тяжестей им, наконец, надоедает. Тем более, что они сами по себе  тяжеловесные ходоки. Физкультурой в свободное от работы время вообще не любят заниматься. И у них имеются средней величины пивные животики. Решено сделать плот и на нем спускать все продуктовые и вещевые запасы. Тем более, что Самбыл в этом определенном месте показался им как бы полноводным.
Вскорости, на следующий день, их полудеревянный старомодный плот собран, загружен всеми досадными вещами. Которых, заметим, они любят брать немалое количество. Начинают   багаж благополучно спускать по воде, навстречу  настоящей мечте. Несколько преждевременно радуясь своему кратковременному успеху.
Потому что скоро загадочный Самбыл становится вдруг недостаточно годным для судоходства. Разбегается на мелкие проточки. То обрастает множеством торчащих из него камней. И тому подобное.
Надо снова разгружать судно. Переносить груз и вдобавок еще волочить плот по здешней неподобающей воде. И на все такое уходит еще один грустный день. Постепенно блекнут краски отдыха.
Наконец-то наши неважные ориентировщики выходят к Кантегиру. Невесело ночуют и пьют  горячительные напитки. Ведь через два дня их будет встречать катер в конце этой Реки. А быстротекущее время отдыха уже потрачено на бесполезные прогулки в пешем виде с грузом на плечах.
И теперь придется ударно и  безостановочно плыть по 12 часов в день. Некогда даже будет достать свои любимые удочки. Побродить с ними по берегам. Насладится искрометным успехом от  рыбацких побед.
Вообще ожидает какая-то скоротечная стремительная сплавная жизнь с короткими остановками на сон. Даже обедать и  беседовать о красоте тайги и смысле жизни придется прямо на ходу…
Через два дня  эти недовольные отпускники закончили свой рекордный марафон. Вот так они поплатились за бездушный подход к заброске».
Золотая эра по заброске, особенно для местных команд, наступила, когда началось строительство Ярыгинской Карбайской Заимки (о ней будет сказано ниже). Частые рейсы вертолета туда были использованы и сплавщиками. Можно было улететь на Кантегир как довесок к перевозимому грузу. Или уехать группой на автомобиле в район Абазы, подъехать там по реке Уртень к Кантегирскому перевалу; вертолет, разгрузившись на Карбае, подлетал, забирал группу и забрасывал ее в нужное место.
Главный пилот того МИ-8 хакас Аткнин Петр Алексеевич стал легендой Кантегира и любимцем кантегирщиков. О нем надо особо сказать. Вокруг него постепенно собрался круг совершенно разных тех самых кантегирщиков: сплавщики, охотники, рыбаки; даже, помнится, он забрасывал одним рейсом с моей группой на горные озера группу художников. Летали вскладчину, это было выгодно всем. Конструктивный Аткнин держал в голове информацию о всех кантегирщиках. Звонит, бывало мне – Саша, лечу на Кантегир такого-то числа, есть шесть мест, денег столько-то надо с вас. Ну, и собираешь группу, этаким довеском, летишь.
Или, звонишь ему – Петр Алексеевич, нам бы улететь такого-то числа, нас десять человек, добьешь вертолет кем-то еще – улететь вскладчину. Добьет какими-то охотниками, им надо там свои избушки и тропы подновить к сезону; ну, и полетели.
Бывало – ночевал у меня на даче. Домой в Абакан, если рейсы бывали каждый день, чего там ездить. Вот и заночует, да еще со своей компанией. 
Почти десять лет длилась эта сказка. Взлетел и через час ты на старте сплава. Обычно – чуть пониже тех кантегирских мелей.
Об одном забавном случае заброски из той вертолетной эпохи очень хочется рассказать. Коротенько. Произошел он с саэсовскими удальцами.
После домашних сборов их компания начала свозить все имущество в одну большую кучу. У них на работе имелось одно свободное помещение, куда стали сгружать мешки, коробки и тюки со сплавной утварью. Наложили такую изрядную гору того добра.
Наконец настала долгожданная суббота. После обеда надо было ехать к вертолету, а с утра они собрались в той комнате, чтобы еще раз все проверить. Пересчитали и положили в центр помещения те мешки, коробки и тюки. Только один средненький мешок серого цвета прислонили к стенке.
Затем немного выпили, чтобы еще сильнее воспрянуть духом. Потом – еще и еще, поскольку до вылета было слишком много времени и оно тянулось чересчур медленно…
Вот приходит автомашина для транспортировки их в местный аэропорт. Вот они с частично нетрезвыми глазами кидают мешки, коробки и тюки в транспортное средство. Оглядывают пустую комнату внимательным взглядом, ощупывают руками место, где лежала та гора вещей. Смотрят – не обронили ли что-нибудь в коридоре или под колеса автомобиля. И уезжают.
Жаль, что они прислонили к стенке тот средненький мешок серого цвета из плотного непромокаемого материала. Потому как он слился тем серым цветом с серой производственной стеной. Совершенно не бросался в глаза. И он там остался в таком неприкаянном виде…
Как потом оказалось – это был один из двух катамаранов. А удальцов было десять человек. На одном катамаране всем никак не поместиться.
Словом, половина из них осталась жить, рыбачить и куковать на Кантегире. Вторая половина, сплавившись за неделю, заказала и оплатила вертолет, чтобы забрать тех горемык с кантегирского берега…
Так-то вот бывает…
Потом на тувинской части Кантегира организовали заповедник. Якобы для борьбы с браконьерством. Никто из местных не любит заповедники. Они просто-напросто становятся вотчиной для избранных: для богатеев и чиновников.
Посадки вертолетов там запретили. Сплавы разрешили: уплати подати за проход по реке и плыви. Заброску всех групп замкнули только на заповедниковском транспорте с целью заработка для себя. Хорошо то, что довозить стали прямо до устья Самбыла. Все-таки, стоит снять шляпу перед теми водителями-асами: Хлебниковым Александром, Беспаловым Сергеем, Трофимовым Александром…
На своих ГАЗ-66 они немыслимым образом довозили нас прямо по тайге. 60 километров через горы, реки, болотины, альпийские луга. Эти 60 километров преодолевались примерно за 8 часов. Сначала по остаткам той самой лесовозной дороги, потом подъем на перевал ( люди шли пешком), дальше встречались участки прямо по курумникам.
Пассажиры, прибыв на реку, начинали гордиться и нашими водителями ( куда там «Формуле-1») и отечественным автопромом.
Приведу отрывок из нашей совместной книги « Кантегирский серпантин». Напомню - ее авторы, помимо меня – мои неоднократные сплавщики Владимир Балашов и Ирина Толстикова. Впечатления Ирины о "заповедниковской" заброске:
«Сегодня, настроившись на изнурительную борьбу с бездорожьем, отъезжаем. Разбаловались за годы вертолетной заброски. А тут – как на войну едем. У всех серьезные закаменевшие лица. Сначала долго едем по реке, снимая этот заплыв на видеокамеры. Немцы ( их в группе было двое - Оливер и Штефан) в восторге от нашей техники, от русских водителей. А у нас, глядя на их восторги, появляется чувство гордости за державу. Едем час, два. Командор начинает ухмыляться - что-то мы долго не буксовали. На него машут руками.
Еще пара часов - и мы под перевалом. Да, сегодня нам везет, нигде не засели. Хотя местах в 2-3 могли встать намертво. В частности, на узких старых мостках. Водитель нас здесь благоразумно высаживал, а сам вел машину, подобно цирковому эквилибристу по редким уцелевшим бревнышкам. Сантиметр вправо, сантиметр влево - и у нас будут большие проблемы. Вообще-то подобные мостки, полагаю, легко поправить, наложив сверху поперек новый слой бревнышек. Нужны только бензопила, кувалда и скобы. Мы попытались выяснить этот вопрос у Саши- водителя, но внятного ответа не получили. И то верно - а как же тогда наш русский «авось»?
Итак, выгружаемся на месте, откуда раньше начинались наши пешие грузовые челноки .До перевала 2 км. Весело прыгаем по тропе, а машина идет рядом по немыслимому остатку тракторной дороги с глубокими промоинами. Так не хочется, чтобы вездеход угодил туда! Тем временем вещи летают по салону, не повредились бы плоты и косметика. Чем выше, тем лучше «дорога». Командор веселеет на глазах. Отсюда до реки рукой подать - какой-то десяток километров. Даже что случись, дотащимся сами по себе за пару ходок. Машина перегревается за 200 м до перевала, оставляем ее и, в нетерпении шагаем дальше. Здравствуй, перевал! Здесь граница Хакасии и Тувы, здесь - начало заповедника. На кедре прибиты строгие надписи типа: «Стой, стрелять буду!» Рядом карта-схема заповедных земель. Наконец-то можно оценить масштабы изъятых у российских сплавщиков угодий, а то ведь это все так засекречено.
Между тем, на перевале традиционно пошел дождик. Окропить священной водой проходящих здесь туристов - неизбывная примета здешнего места. Дальше машина идет по великолепным альпийским лугам, прокладывая новую колею, так как несколько старых слишком глубоки. Ущербом заповедной природе это не считается. Частенько нам приходится подталкивать железного друга. Мы делаем это почти что с чувством любви к нему за то, что он везет наши расхристанные вещи. Да, когда-то хаживали мы здесь на своих двоих под тяжестью сплавной поклажи....
Километр за километром мы все ближе и ближе к устью Самбыла, где будет  таежная верфь. Все больше и больше хочется жить. Жить ярко, горделиво мчась на  упругих резиновых плотах. Группа идет за вездеходом, который подобно таракану переползает через бревна и неслабые камни встречающихся курумников. По обочинам «автострады» плантации черники и голубики. Скоро у всей команды черно-синими красками раскрашены губы и руки. Вот мы уже у цели - перед нами обширнейшая Самбыльская Поляна. 19-30 час. Доехали! Егерь Нестерыч, несущий службу на этом форпосту, с удивлением рассматривает наш пестрый коллектив. А форпост представляет из себя некое подобие стола и десяток чурбанов вокруг в качестве стульев.
Разгружаем усталую машину. Командор торопится накачать плоты: надо проверить, не повредились ли они от постоянной дорожной болтанки. К счастью, они целы, и можно расслабиться. Проблемы, связанные со сплавом, начнем решать завтра…
После установки лагеря был небольшой торжественный ужин по поводу прибытия на Кантегир. Почетное место в президиуме у водителя Саши Трофимова, 27 лет от роду, проживающего в Абазе. Мы его всячески восхваляем. Даже скупой на похвалу Командор разошелся, выпив с Сашей несколько чарок и наговорив ему кучу комплиментов. В итоге сравнил его с Шумахером из «Формулы-1», сказал, что он больший ас, чем все его знакомые космонавты, просил извинений за свои сомнения по поводу успешности заезда. В итоге вручил смущенному герою вечера крупную шелестящую купюру в виде премии. Женская часть тоже не отставала: столько женских рук за один вечер его вряд ли обнимало когда-либо. Ударить кружка о кружку подходили немцы, оба Сергея... Да, таланты должны восхваляться, в том числе и шоферские. Лада часть пути проделала в кабине и рассказала, что Саша нисколько не напрягается на такой дороге: непринужденно рулит, разговаривает, смеется, курит, словом, как будто катается на легковушке по асфальтовому проселку.
После ужина расселись вокруг большого яркого костра. Рядом шумел Кантегир. Есть у автомобильных забросок один большой плюс – они быстрее знакомят и сплачивают  группу. Так сплачивает людей воинская служба в «горячих точках». А с завтрашнего дня, я знаю, наши ряды начнут приобретать стройность и упорядоченность. Все самое страшное, скорее всего, уже позади…»
Пятнадцать лет: с 2002 по 2017 год заброска на Кантегир была такой. Иногда, к концу дня заброски, я чувствовал, что некоторые люди из группы, у кого слабая весибулярка, меня как бы тихо ненавидели. За их денежки, да такое… Но потом это проходило.
В 2016 году заповедниковские поссорились с охотниками из соседних участков, видимо, поймали кого-то их них на своей запретной территории. Ну, те и накатали на них телегу – мол, возят здесь людей безо всяких лицензий на перевозки. Возить людей – да, надо такой документ. Никакой разрешительный орган его и не даст на такую «дорогу». Пришлось прикрыть эту лавочку.
Заброска изменилась в корне. Заповедник к тому времени приобрел аэролодку, потом и вторую. Теперь уже через Черемушки, через водохранилище СШГЭС и далее вверх по Кантегиру на тех самых аэролодках. Красота. Часа четыре в пути и ты на месте. Аккурат пониже уже упомянутых кантегирских мелей. Правда – цена заброски неслабая. Но это уже другая тема…
Теперь о наших судах. Тут тоже происходила определенная эволюция. Потомкам об этом надо будет знать.
Первый этап – самодельщина.
Мастерили заготовки для самодельных плотов – шили из грубого брезента большие по 3-4 метров длиной мешки диаметром около метра, в которые потом уже на реке наталкивали множество волейбольных накачанных камер. Далее эти баллоны хитроумными способами связывались, сверху делался настил из жердей, сооружались греби на носу и на корме этого судна – и вперед!
Или заносили на реку средних размеров автомобильные камеры, штук 6-8 плюс запасные. Тоже их накачивали, связывали, сверху тоже настил из жердей, тоже греби на носу и корме.
Потом появились первые плоты ПСН-10. Привозили их с восточных портов СССР. Это были спасательные плоты, которые в случае ЧП сбрасывались с кораблей в воду и автоматически накачивались от небольшого баллона. Поднимались и дуги с тентом, плот был как бы большой палаткой на воде.
Для сплава тент снимался, дуги привязывались к передним и задним бортам – получалось этакое большое надувное корыто. Тент использовали как крышку для этого корыта; внутри под ним располагали груз. В том же тенте вырезали отверстия для гребцов и пассажиров, которые сидели на бортах. Дно было надувное. Его снизу затягивали пологом из сшитого по размеру грубого брезента, чтобы уберечь то самое дно и борта от камней. Грузоподъемность ПСН-10 была равна 1 тонне. Маневренность такого судна была пониженной, гребцы должны быть в меру мощными, чтобы быстро двигать его вправо-влево… Швы на таких плотах частенько «травили». Я на сплавах с такими плотами постоянно вечерами подклеивал их, и мои пальцы вечно были в клее «Момент».
Потом пришла пора катамаранов. На первых порах – тоже самодельных. Или их шили и клеили к ним камеры туристские клубы из Красноярска. Потом-потом уже появились и серьезные фирмы, утолившие, наконец-то, все запросы отечественных сплавщиков.
В завершение темы посетую на то, что местных самостоятельных САЭСОВСКИХ, ГЭССТРОЕВСКИХ, СШГЭСОВСКИХ больше нет. Возраст их участников, знаете ли, перевалил за 70 годков. Эти команды ушли, а нынешнее поколение 20-30-40-летних выросло поколением прагматиков.
Что же – какие-то явления на Кантегире рождается, развиваются, потом мельчают и исчезают…
И не только на Кантегире…



ЧАСТЬ 3. ЗАИМКА ЯРЫГИНА

В начале 1990 годов на Кантегире появилась еще одна достопримечательность. В устье притока Большой Карбай началось строительство богатой заимки «Карбай».
Выходец из деревни Голубая, двукратный олимпийский чемпион по вольной борьбе Иван Ярыгин еще до своих великих побед бывал на Кантегире. На моторке добирался как раз до Карбая. Проходить выше в те времена на моторах тех мощностей было невозможно – чуть выше по реке был  Карбайский порог. Иван с друзьями рыбачил; там имелась небольшая избушка.
После завершения спортивной карьеры Иван Ярыгин был тренером сборной СССР, затем России. После чего – президентом Федерации вольной борьбы России. Проживал в Москве, было у него там немало высокопоставленных друзей, которых привозил сюда вертолетом на таежный отдых. Так было решено построить здесь базу «Карбай».
И закипела стройка. Практически в собственности был вертолет, привозивший сюда материалы для постройки домов. К 1993 году появился первый просторный гостевой дом, благоустраивалась территория.
Затем был выстроен уже двухэтажный  гостевой дом, баня с бассейном, несколько отдельных небольших гостевых домиков.
В 1997 году Иван Ярыгин погиб в автомобильной катастрофе. Всеми делами на базе стал управлять его братья Александр и Николай. В связи с переходом страны на рельсы капитализма в собственность Ярыгиных еще в начале 90-х годов перешел и голубинский Промхоз.
Александр Ярыгин построил на «Карбае» еще один – свой персональный дом, на другом берегу Карбая, перебросив туда мост.
Постоянно здесь в качестве сторожей проживают, получая небольшую зарплату, то какие-то семьи, то просто одинокие мужчины. Рыбачат, охотятся понемногу. Приезжего народу-отдыхающих здесь не очень много. Однако, сейчас их становится больше – появились аэролодки, снующие по Кантегиру туда-сюда. Вот и заглядывают сюда, подивиться на такое шикарное чудо-ранчо посреди здешней тайги…
Для полноты картины приведу строки здешнего писателя Владимира Балашова из той же самой книги « Кантегирский серпантин».
Он первый раз был со мной на сплаве по Кантегиру в 1995 году. Тогда мы причалили ненадолго к «Карбаю», вот его впечатления:
«Возможно, я приоткрываю завесу тайны, доселе окружавшей сию таежную обитель, но, как нельзя выбросить слово из песни, так невозможно обойтись в данной хронике путешествия без описания достоинств ярыгинской охотничьей заимки. И вовсе не из-за обилия охотничьих трофеев, даже не из-за шкуры невиданного нами доселе полярного волка, а потому, что все здесь: и мебель, и спускающаяся к воде витая лестница с перилами, и сами постройки - все выполнено с величайшим мастерством и тщательностью. А уж какие шедевры можно изготовить из сибирского кедра, лиственницы, даже сосны - я думаю, объяснять не нужно. Так что мастерам, сотворившим все это, действительно, есть чем похвалиться. Такой изящный, хотя и непривычной, многометровой длины стол, такие высокохудожественные, совершенные по форме стулья даже жалко использовать по прямому назначению. Подобных не увидишь, вероятно, и в фирменных мебельных магазинах Европы, а можно встретить только... в глухой саянской тайге!
              Здешний сторож Владимир Иконников и его напарник Саша благосклонно слушали наши "ахи", а моя душа отчаянно боролась со смятением, в которое была повергнута не деревянными тротуарами, не бордюром из огромных валунов по краю террасы, не двухкамерным холодильником и наисовременнейшей электропечью, и даже не прекрасным музыкальным центром, запитанным от неслышной, спрятанной в подвале бензиновой электростанции - я был сражен электрическим агрегатом для стрижки газонов с этикеткой "Сделано в Америке". Это было примерно то же, как встретить в деревенской хибаре золотой сервиз. Но, с другой стороны, - красиво жить не запретишь!
              От полноты чувств и избытка дружеского расположения хозяева решили "уважить" гостей. Достали из тайника две бутылки полусладкого шампанского "Надежда". Одно из двух: либо они только при нашем появлении вспомнили об их существовании, либо в подвале дома действовал разливочный цех завода алкогольных напитков. Иначе я не нахожу объяснения столь долгому существованию в компании двух одичалых мужиков этого божественного напитка. А для "куражу" была распечатана пара металлических банок с этикетками "Хариус кантегирский в масле. Отловил И.С. Ярыгин. Поселок Сизая Шушенского района". Вот вам и таежная глухомань!
                Разве возможно тут не нарушить график сплава и не посидеть с радушными хозяевами? Учтите, что все это происходит на фоне практически нетронутой тайги, в окружении живописных гор, обступивших широкий распадок, и под аккомпанемент бурлящих струй… Куда там прилизанной Швейцарии, либо эрзац-природным паркам Европы! Скашиваю глаза на этикетку стоящей на подоконнике консервной банки - и снова впадаю в продолжительный шок: "Гуляш олений. Добыл И.С. Ярыгин..."
Думаю, что еще много лет, вспоминая увиденное, буду ощущать отголоски этого потрясения…»
В 20 километрах выше Большого Карбая в 1994 году появилась еще одна база – называется «Киселиха». Сначала по заказу каких-то бизнесменов был срублен средних размеров домик и баня. Я сам там был в той плотницкой бригаде, мне было в ту пору 37 лет. Тогда-то я и освоил азы плотницкого дела под руководством нашего бригадира Бориса Михайлова; потом это мне пригодилось – пришлось самому рубить избы в тайге. Место для этой базы было выбрано мной как уже опытным кантегирщиком.
После, в 1996 году, там был выстроен ярыгинской бригадой еще один дом – большой и с хорошей верандой.
Эта база была безвозмездной и много сплавщицких команд переводили там свой боевой дух, отдыхая под настоящими крышами и парясь в бане.



ЧАСТЬ 4. «КАНТЕГИРСКИЙ СЕРПАНТИН»

Многие , особенно местные люди, мечтали, хотели попасть на кантегирские сплавы. Ведь молва о Кантегира была, была…
Однако, попробуй попади в эти местные сбитые опытные команды. Им новички не нужны. Итак, был спрос, но не было предложения.
И вот такое предложение появилось. Как бы случайно. Опять же приведу пару абзацев из упоминавшейся уже коллективной книги « Кантегрский серпантин». В роли автора на этот раз выступаю я сам. Побывав на Кантегире и оценив его эстетический, приключенческий и рыбацкий потенциал, я, конечно же, решил что стану сплавщиком. Приобрел инвентарь и началось…
««Я тогда ещё не думал подарить всё это - сплав по Кантегиру -  уважаемому человечеству в массовом порядке. Решил, что попользуюсь со своими товарищами. И мы стали наслаждаться великолепным уединением, сплавами и рыбалкой. Однако бдительное воображение человеческого материала, живущего по соседству, не дремало: многие стали настойчиво просить и требовать взять их с собой. Даже порой намекая якобы на какие-то особые близкие отношения со мной. Они все внезапно тоже захотели стать отважными молодцами. И они ради этого даже готовы на время отказаться от уютного домашнего барства. Также на время удалиться с производства. С криками и улыбками присоединиться к моему новому делу.
Вокруг меня происходит вращение людей. И я, в силу опять же своей недостаточной твёрдости характера, сдаюсь. Я их начинаю брать с собой. Слышу вокруг аплодисменты. И вот мое Сплавное Учреждение работает уже много лет, собирая романтиков со всех концов страны. Это как бы небольшая фабрика по отдыху и частичной перековке людских типов. Попутно я зарабатываю себе на жизнь. Из-за того, что безоблачному альтруизму в наши суровые дни нанесены тяжёлые раны.
И за эти невероятные годы я многое повидал. Уже упоминавшуюся перековку людских характеров. Как многие персоны внезапно могут становиться самими собой. Забыв на время свои остервенелые действия в городской жизни. Помимо этого, мы все иногда попадаем в некоторые речные потрясения, после которых сначала пугаемся, а потом ими же и восхищаемся…»
Итак, начало 1990-х годов. Сначала – небольшие команды. По одному сплаву в сезон. Потом по два. Потом… и так далее. И пошло-поехало.
Так родилась моя семейная фирма под названием «Кантегирский серпантин». В помощниках у меня сын Павел. По группе в сезон проводит, больше не получается – он у меня по должности директор одного большого спортивного сооружения.
Что у нас особенного – мы берем на сплавы всех людей, у кого романтическая жилка в душе. Независимо от пола и возраста ( с 16 и до 70 с хвостиком лет) и физической мощи.
Так вот, о женщинах, в частности. Допускаются такие пропорции в группах: 50 на 50; была пара-тройка случаев, что женщин в группе было больше, чем мужчин. Но обычно 70 на 30 в пользу сильной половины человечества. А женщинам в той упоминавшейся книге я посветил целый раздел:
            «Здесь с нами присутствуют наши российские женщины. Или, иначе говоря, местные курортницы. В таких же, как у нас мужчин, резиновых сапогах. Как-то они здесь давно уже с нами сосуществуют без отрыва от нашего сплавного производства. И по такому поводу можно провести небольшое принципиальное полуисторическое исследование.
             До моей безостановочной работы на этой Реке их сюда практически не  брали. Вероятно, по причине негуманности и косности своих характеров. Нет, разные там советские прибалты и прочие москвичи с ленинградцами допускали в свои мужские ряды некоторых женских прытких особ. В силу своей повышенной культурности. А вот у сибиряков это не почиталось. Они здесь предпочитали отдыхать и бороться без их тонких голосов. Легче было не следить за своим внешним видом. За грубой речью. И как бы сооружать легенды о своем чрезмерном героизме по поводу покорения Кантегира. Который якобы по творческим силам только им – атлетичным и грубоватым талантам. А не разным там вежливым и культурным джентльменам и их дамам.
А ныне я слегка развеял этот грустный миф.  У нас даже есть женщины-капитаны, проведшие свои суда по всему Кантегиру, причем – даже с иностранцами. Пришлось заниматься и такой подготовкой капитанов женского пола. Я, как-то несвойственно для себя, этим кропотливо занимался несколько последних лет. Отбирал среди наших ударных спутниц самых годных к нашей нестандартной профессии. Чтобы у них была хорошая реакция, а также упругая мышечная масса. Я закалял их женский ум и нежное, извините, тело. Учил их динамике кантегирских вод. Сгоряча бранил иногда за замедленные какие-то рефлексы. Намекал на частично слабую греблю. И что-то такое еще в этом роде. Так я их учил.
              И вот первые мои современницы уже получили офицерские звания. Они провели плоты под своим необычно чутким руководством по всему Кантегиру. Командуя разными там мужчинами и, повторяю, даже иностранцами.
              Добавлю только, что предчувствия – брать или не брать сюда дам - появились у меня не сразу. Сначала я вообще осторожничал в  женском вопросе. И еще не думал сначала даже брать этих особ вообще с собой на  великолепный Кантегир. Боялся за них.
Но они меня в очередной раз в моей жизни незаметно обворожили. Убедили в своей необходимости на этом дерби. Сначала я осторожно затащил туда двух опытных бесстрашных спортсменок. А потом они у меня как-то легкомысленно пошли вообще без всякого разбору. Со всеми своими домашними прихотями и слабостями, которые там внезапно исчезали. Я едва успевал ограничивать их общую численность. А потом в этом деле у меня появилась даже некоторая кадровая система.
               И вот наши самодеятельные женщины много чего дают нашим мужчинам в здешних местах. Эти самые милочки с удочками и веслами. В таежных своих нарядах и спасательных жилетах.
              Мы, мужчины при них находимся какие-то слегка элегантные, слегка побритые. В чистых, знаете ли, одеждах. Моем руки с мылом, следим за мягкостью наших выражений. И много еще чего.
              И большое им спасибо за нас таких. Потому что на этой праздничной Реке мы, благодаря этим разнообразным созданиям, имеем такой совершенный праздничный вид. А как  было бы без них – это мне известно. Пробовал я пару раз обходиться без их присутствия. Но то были крупнейшие ошибки моей жизни, которые могли сделать из меня и прочих мужчин-коллег обычных жестоких рыболовов. Озабоченных одним только бесконечным выловом местных рыбьих экземпляров. Заляпанных  бесцветной рыбной чешуей. С немытыми рожами и красными глазами. С соответствующей игрой словарного запаса. И так далее.
            Я вовремя снова одумался. И авторитетно стал брать  женское окружение с собой. По всем правилам спортивного искусства стали вводить его в водные экипажи.
И опять новыми чистыми глазами я и мои друзья увидели  Кантегир. Наши эстетические наклонности получили новое всестороннее развитие. Мы снова стали развиваться в смысле кулинарии и трезвости. Даже порой ведем с нашими попутчицами какие-то бессмысленные разговоры о смысле жизни.
            А другие наши горожане – сплавщики, плавающие здесь параллельно с нами, перестали ядовито смеяться над нами. Они увидели у нас как бы некоторый пример. Уже у них имеются единичные случаи женского окружения на ихних громоздких судах.
А у меня за  десять лет побывало немыслимое число попутных разновозрастных девиц. О которых нам с мужиками вполне нравится слегка заботиться. И они великолепно удовлетворяются взаимной заботой о нас. Так вот дружески мы плывем и живем на здешней местности. На радость и удовольствие друг другу.
            Можно сказать, что мои смелые феминистские эксперименты имеют здесь несомненный успех. Который, вероятно, вполне оценят потомки.
Вот так я вам сатирически описал эту деликатную тему. И давайте прекратим дурацкие беспринципные споры на этот самый вопрос. Который любят задавать наши жены и прочие несознательные граждане.
            Лучше будем считать, что в этом деле я ликвидировал свое отставание от Европы.»
У меня много литературных перлов от моих кантегирщиков. Как в стихах, так и в прозе. Даже в песнях и клипах.
Вот прочтите рассказ о своем первом сплаве Татьяны Середы. Было это в 2008 году. Рассказ даю полностью, без купюр. Написан на эмоциях сразу после сплава.
           «Записки рафинированного (изнеженного) новичка.
Сплав по горной реке! Что это? Это приключенческое путешествие, новые знакомства, общение с людьми, красота природы, чистый воздух, душевный покой, стопроцентная психологическая разгрузка.
Я слышала много рассказов от друзей и знакомых, от тех, кому приходилось бывать в этом захватывающем путешествии по саянскому безлюдному Кантегиру, которое длится восемь дней. Сколько у них эмоций и впечатлений! Когда рассказывают, начинают перебивать друг друга, каждый пытается первый изложить, по его мнению, более интересную историю.
Сколько лет я слушала и мечтала о таких же приключениях!?
Шесть лет назад я приехала жить в нашу местность, в Саяногорск, в его пригород - Черёмушки. И сразу же, буквально через пару дней моего проживания на новом месте, мне дали телефон одного местного энтузиаста, который сплавляет группы туристов по горной реке. За  какую-то небольшую реальную плату. А телефон мне дала женщина, совершенно мне незнакомая. Моя соседка в автобусе, в котором я куда-то ехала. И шесть лет этот телефончик томился в моей записной книжке! И постоянно попадался мне на глаза! Даже когда я его не видела, то частенько вспоминала. Но повседневные бытовые дела, дом, работа, учеба не оставляли времени на развлечения. И сплав отодвигался каждый год на дальний план.
И вот, наконец-то, свершилось! Но каким образом?
Начну с того, как я организовывала свой отпуск на работе.
На сплав я записалась еще весной, на начало августа, так как у меня был запланирован очередной отпуск. Я работаю медсестрой в нашей местной больничке. Почему на начало августа? Я боюсь холодной воды. Сказать, что я её очень боюсь – это ничего не сказать. Я не купалась даже в море, когда приходилось отдыхать на югах. Мне и там вода всегда казалась холодной, даже в горячей Турции. А в конце июля, начале августа, опять же по рекомендациям моих друзей-сплавщиков, вода на горных реках более теплая, чем в начале лета.
Все вроде складывается по плану. В июле у меня начинаются приятные волнения по поводу предстоящего сплава. Так волнуешься перед экзаменом. Понимаешь и уверен, что сдашь этот экзамен, а все равно волнуешься.
Наступает середина июля. Все ближе и ближе мой долгожданный момент.
Но вдруг выясняется, что нашу старшую медсестру отпускают в отпуск как раз с того числа, когда мне надо ехать на сплав. А это означает, что я буду исполнять ее обязанности.  И что мой отпуск отодвигается на неопределенный срок. И мои сплавские приключения тоже передвигаются, вернее, в этом году я вообще «пролетаю».
Представляете, что я испытала в тот момент, когда узнала такую новость!? У меня было такое огорчение. Плакать хотелось. И сами собой мои руки сжимались в кулачки.
Но нет! Я не могла с этим так смириться. Мой мозг включает все свои запасы энергии и начинает усиленно работать. Думать со страшной силой. Искать решение. Как гомеостаз в организме включается в экстренных ситуациях, так и в этот раз, мои мозговые операции активизировались.
Ура! Мысль! Звоню организатору сплава (Командору – как позже выяснилось). Узнаю - можно ли сплавиться раньше, чем я записывалась? «Тогда послезавтра, место в группе есть» - добродушно-небрежно отвечает Командор. Но что мне делать с работой? Я же не в отпуске. А на сплав ну очень хочется! Какой-то бес сидит внутри меня и не дает мне покоя. Как всем известно, если очень сильно захотеть – все получится!
Я за один рабочий день, даже за половину дня, после разговора с Командором, оббежала всех, вплоть до главного врача, лично. А еще: и старшую медсестру, и заведующую, и главного экономиста (она вообще в том месяце никому отпуска не подписывала, пришлось объяснять и доказывать, что мне отпуск просто необходим в данный момент как воздух) и отдел кадров.
И получилось!!! Все подписали!!!
Остается один день, то есть вечер после работы, на сборы.
Я взволнованная и счастливая, что все задуманное получается, бегаю по магазинам со списком, что нужно взять с собой в моё загадочное приключение. Такой список Командор или выдает или его можно взять на кантегирском сайте, как я и сделала.
Ношусь по дому. Летят вещи. Роюсь в шкафах. Ищу какие-то нужные мне предметы. Собираю аптечку, я же медик!
Поздний вечер. Все готово.
Я, немного вспотевшая от своих энергичных сборов, кучерявая. Это когда взмокнешь от физической нагрузки, например, когда в горы идешь, со лба пот рукой смахиваешь, у меня завиваются кудряшки. В тот вечер у меня был именно такой вид. Уставший, замученный, но счастливый!
Сижу на лестнице, на ступеньках. Я живу в частном двухэтажном доме. Смотрю на кучу своего собранного добра. У меня получилась огромная клетчатая китайская сумка, которую я не могла оторвать от пола. Все вроде по списку складывала. В перечне все указанно по граммам, итого должно получиться одиннадцать килограмм. Не знаю, как так могло случиться, но думаю, там получилось килограмм двадцать, не меньше.… Или я такая слабенькая…
 Да, я еще забыла рассказать впечатления моих друзей, которые уже сплавлялись. И которым я по доброму завидовала.
Пару лет назад мне удалось побывать на Средиземном море. И вот после того заграничного отдыха, я встречаю тех самых попутчиков – двух братьев. Хвастаюсь, где была, чего видела и т.д. Они мне в ответ: «А мы сплавились по Кантегиру!» И начинают рассказывать, как это здорово, как захватывает, сколько эмоций и впечатлений. На мой вопрос «Страшно ли?», отвечают: « Не, ты не думай, что там экстрим какой-то, как по телевидению показывают. Пороги. Брызги. Нет. Там плывешь, как на надувном матраце, руки за голову и загораешь. Ну, было пару порожков по двадцать сантиметров. И то всех женщин высадили на берег, а мужчины проплыли. В общем,  баловство. Просто таежный отдых и это классно, короче говоря, природная релаксация, плюс отличная рыбалка».
Так меня в очередной раз в моей жизни разыграли.
Также мне рассказали, что хариус там клюёт на ржавый гвоздь. Я это отметила. И при сборах на свой сплав такими гвоздями запаслась.
Под впечатлениями этих рассказов об отдыхе на горной реке с хорошей рыбалкой, и, плюс ко всему - всё это безопасно. Я уговаривала своих родителей тоже сплавиться со мной. Они у меня любители природы и долго уговаривать их не пришлось. Естественно, что я пересказала своим родственникам рассказ моих приятелей. Что это совершенно легко и абсолютно безопасно.
Позже, во время моего сплава, я подумаю: «хорошо, что у моих родителей не получилось с отпуском, и они не смогли со мной поехать». Но эта мысль была только первые два дня. Потом я опять жалела, что у них не получилось поехать.
Так вот, сижу я на своей лестнице и представляю, как прибыли мы на речку, в красивое заповедное место. В этакую райскую и практически беспечную ленивую жизнь. Расположились в палаточном лагере. Мужчины ходят на рыбалку. Женщины по грибы, по ягоды. Загорают на солнышке. Управляются по хозяйству. Ждут мужчин с уловом. Готовят обед, ужин. Красота! Потом мы легко и непринужденно переплываем на новое живописное место и опять наслаждаемся отдыхом. И так всю неделю. Просто таежный санаторий, какой то. Это как мне представлялось.
А теперь, как все было на самом деле!
Сидела я на ступеньках поздним вечером, очень поздним – половина первого ночи. Соображаю, что целую неделю буду жить в тайге, где нет ни ванны, ни душа. И иду мыться на дорожку, как говориться. В половине второго, наконец-то, ложусь спать.
Не спится. Ворочаюсь всю ночь. Вспоминаю, не забыла ли чего.
Вот уже и четыре часа утра. Звенит будильник. Пора вставать. Потому, что в пять часов за мной заедет машина и я должна уже с вещами стоять у калитки. А за этот час надо привести себя в порядок. Накормить и выгулять собаку. Накормить двух котов и рыбок. Полить цветы, так как вечером я забыла это сделать. Ведь меня не будет неделю.
Все успела сделать, присела на дорожку. Затем волоком тащу сумку до ворот. На улице еще очень темно и тихо. Все спят. Слышу рев автомобиля, за мной приехал автобус ПАЗ. Открываются двери и Командор с улыбкой и словами «рад знакомству» быстро затаскивает мою сумищу в автобус. Я захожу и мы поехали.
О Командоре. Опять же из рассказов моих приятелей, как я его представляла, так как не была с ним лично знакома - строгим мужчиной, лет за полтинник, атлетического телосложения, с сединой на висках.
 Мои те самые знакомые сплавлялись с сыном Командора, он тоже этим занимается. Видимо, это наследственное. С сыном, с их слов, как-то попроще. Он не так строг и суров. Можно погулять, повеселиться. С отцом такое не пройдет, с ним «всё по уставу». Всё в строгости и порядке.
И поэтому Командор в моем женском воображении представлялся неким таким командиром из армии, в портупее, подтянутым, строгим и без чувства юмора.
А когда открылись двери автобуса, я на секунду засомневалась. Командор ли это? В дверях показался молодой мужчина. На вид ему было лет сорок с чем-то. Стройный, без седины и портупеи, в черной пиратской бандане с черепами, как то по-мальчишески. Очень часто улыбающийся человек, что меня сразу же расслабило и расположило. Я по своей натуре хохотушка и немного побаиваюсь и волнуюсь при виде строгих людей, в частности – хирургов и врачей, среди которых работаю.
Автобус поехал. Нас в нем уже было трое. Еще -  Володя, ровесник Командора, как выяснилось - тоже медик, врач из Красноярска. Он окажется впоследствии юморным и обаятельным попутчиком. И у него – какое-то мальчишеское лицо, хотя и при наличии морщинок.  Потом мы забрали еще парочку влюбленных молодоженов, Лешу и Олю, у них даже их спортивные костюмы были белые. И поехали в «турклуб» к Командору за инвентарем.
Мужчины загружали в автобус тюки, свертки, весла, какие то палки.
У меня было отличное настроение. Впереди неделя приключений и отдыха! Затем мы в городе собрали всю остальную команду – всего нас стало четырнадцать человек и через три часа приехали в Абазу.
Меня предупреждали, что далее до Кантегира мы поедем на вездеходе ГАЗ-66, но что на таком?!…
Когда я была еще маленькой девочкой, мой отец работал на такой машине. Она выглядела точно так же как наш автобус ПАЗ, только если бы у него отделить кабину с водителем. То есть в салоне были мягкие сидения, как в автобусе и устройство для переговоров с водителем. Нам же была предоставлена машина, то ли военная, то ли грузовая, не знаю. Это был ГАЗик с тентовым кузовом, где вдоль бортов сделаны две деревянные лавки, шириной сантиметров тридцать. И это всё, чем он оборудован!
Весь инвентарь и провизия были перегружены в тот вездеход. И всё это закреплено к переднему борту в виде поленницы какой то сеткой от футбольных ворот. В кузове места стало в полтора раза меньше.
Но мы же туристы-сплавщики. Мы же смелые люди, искатели приключений. Нам чем больше дискомфорта и сложностей, тем веселее.
Оказывается, нашей группе еще крупно повезло, что досталась такая хорошо вентилируемая с хорошим обзором машина. Ведь Командор является регулярным, оптовым заказчиком этих автоуслуг.
 Другие команды возят зачастую в душноватых железных будках с очень маленькими окошечками под потолком.
Мои приключения продолжаются. И, несмотря ни на что, у меня отличное настроение. Мне всё интересно. С моего лица не сходит улыбка. Я заинтригована и жду каких-нибудь настоящих испытаний.
В таком армейском салоне ГАЗика, мы то ехали, то шли рядом с ним с перерывами на обед и туалеты около десяти часов. Боже! Где нас везли!? По немыслимым дорогам, если это вообще можно назвать дорогами. Когда я смотрела на те места, по которым ехала наша машина, мне было непонятно, как вообще там может проехать хотя бы танк или еще что-нибудь вроде него. Покажи мне эти места раньше и скажи, что там проедет машина, пусть она и вездеход. Я бы горячилась, спорила и доказывала, что это невозможно. Но нашим транспортом управляли водители-асы. Они проехали весь этот сложный маршрут и довезли нас и весь груз до места. 
За время нашей автопоездки у некоторых сплавских товарищей из слабого сословия не выдержал вестибулярный аппарат. Сначала у них появилась привилегия ехать в кабине с водителями. Потом и это перестало им помогать. Пришлось делать дополнительные остановки. Отдышаться нужно было. Между прочим, это были  дамы, что почти каждый год ездят сюда, страдая на этом авто-дерби каждый раз. Видимо, Кантегир стоит того.…Остальные болтались на деревянных сиденьях, часто висели на руках, держась за железные перекладины над головой, как наши обезьяньи предки. Мы были похожи на мешки, привязанные к потолку будки.
На следующий день я долго не могла понять, почему у меня болят все мышцы на плечах. И только потом сообразила, что это из-за той самой «висячки» в машине.
Так мы двигались вперед, еще оставалось, со слов Командора, недолго мучиться. Хотя я замученной не выглядела. Мне было радостно, что я в настоящей тайге, с разными интересными юморными людьми, которые шутят, не боятся промокнуть под дождем, замараться или поцарапаться, замерзнуть или досыта не наесться, не выспаться и вообще спать не на мягкой пушистой постели.
Впереди перевал. Команду высаживают из машины, чтобы облегчить ей вес. Мы поднимаемся по ручью, а ГАЗ едет за нами со страшным ревом, который с эхом проносится по окрестным гольцам. Скорость у него равна нашей пешеходной. Но он все-таки ползет в гору с нашим грузом.
Дальше мы надеваем резиновые сапоги и топаем пешком под горку, по болоту, тайге, камням и т.д. Машина идет рядом. Пешая прогулка все-таки приятней той самой салонной болтанки.
Вспугиваем медведя, спавшего в трехстах метрах от нас в небольшом островке леса среди большого альпийского полуболота. Пару минут любуемся его прытью, как он в спринтерском темпе убегает от нас.
И вот! Вот она, наша долгожданная встреча с Кантегиром! Время – девять вечера.
Команда быстро разбивает лагерь пока светло. И принимается готовить ужин. В составе нашей группы было несколько опытных сплавщиков. Поэтому они нами немного поруководили, т.к. знали что, как и когда лучше делать.
Так вот! Опишу мое первое впечатление о реке.
Когда я посмотрела на неё или на него – на Кантегир. На то с какой скоростью и шумом течет вода, бьётся о камни, выступающие над поверхностью. Мне стало страшновато от мысли, что я поплыву по ней на каком-то надувном резиновом  судне. Я подумала, что если бросить какой-нибудь предмет в воду, то с какой скоростью его понесет. Как он будет то тонуть, то всплывать, биться о камни. А я если побегу по берегу, то не смогу догнать этот предмет. Так быстро он будет плыть. А что это означает? А это значит, что если наш плот будет таким же предметом в воде, то как это страшно и опасно. Река хоть и не глубокая, но если упасть в воду то, наверное, выбраться будет очень сложно. Из-за мощного и быстрого течения, скользких камней и ледяной воды.
Хотя сплавщики утешали нас, новичков, что плот плывет медленнее, чем бежит кантегирская вода.
Я уже упоминала, что очень боюсь холодной воды. А в Кантегире вода такой температуры, что пока моешь руки и смываешь мыло, они успевают закоченеть. Может это касается только меня?...
Командор вообще сказал, что вода теплая, так как стоят жаркие погоды. Также посоветовал всем пить больше кантегирской воды, она якобы сладкая и очень-очень полезная.
Мне было волнительно и немного страшно. Успокаивали лишь воспоминания рассказов моих приятелей-сплавщиков. Ну, вы помните, что сплав – это отдых на надувном матраце, плывешь и загораешь, руки за головой. Потом, я еще подумала, что наш сплав № 43, то есть 42 группы уже сплавились и среди них летальных случаев вроде не было. Несколько сотен человеческих единиц прошли здесь под руководством Командора. Так же не было случаев и с обморожениями.
Радость и хорошее настроение меня все равно не покидало. Я ведь сама стремилась к этому. К каким то испытаниям, сложностям. Смогу ли я?
Была уверенна, что смогу!
Ужинаем уже при свете костра, луны и звезд. Выпиваем за Кантегир, потом за шоферов. Одна из «профессиональных» сплавщиц Наташа, предупредила, что если не выпить за батюшку Кантегира первый тост, случится какое-нибудь ЧП. На одном из сплавов, с её слов, они забыли это и первый тост произнесли за именинницу, которая была в их группе. И что вы думаете произошло? У них плот заехал в какую-то узенькую проточку и залез под дерево, где их стало « месить со страшной силой». Этот сплав проходил без Командора, вот народ и потерял бдительность. Вот. Так, что шутить с этим нельзя.
 Чокаемся своими железными и пластмассовыми кружками. Но вдруг Командор замечает одну стеклянную кружку. И спрашивает: «кто такой умный догадался взять в тайгу стеклянную кружку?». Скажу вам по секрету - кружка была моя. Отличная кружечка, из английского фарфора, с цветочками. И чего она начальству не понравилась?? Ну ладно, об этом позже.
Расходимся по палаткам. Все как-то быстро распределились, кто с кем будет жить. Командор дает приказ всем спать до девяти утра, надо хорошо отдохнуть. Мне лично показался этот приказ бессмысленным. Нет ничего проще, после такого пути длиной во весь световой день, проспать до девяти утра. Я подумала, что ему еще придется нас будить, т.к. все будут дрыхнуть до обеда.
Я ошиблась.
Утро. Светает. Времени думаю, где-то часов восемь утра, оказалось всего пять. Стало немного зябко, захотелось к костерку погреться.
Ночевка здесь всегда холодная. В этом месте – на устье притока Самбыл – горы как-то так расположены, что здесь по ночам вечный дубак. Это нам говорили еще вчера. А следующие ночевки будут на порядок теплее.
Теперь мне стало ясно, что приказы Командора были актуальны. Народ начинает выползать из палаток. Разводить потихоньку костер, чтобы, не дай Бог, не разбудить шефа. Еще и его палатка как назло стоит близко. Но как развести костер тихо? Как нарубить дров бесшумно?  Как можно не разговаривать друг с другом? Тем более мы все под такими большими впечатлениями.
Все-таки мы разожгли огонь, вскипятили чай, что-то перекусили. Настроение еще больше повысилось. Думаю, начальника мы все же разбудили. Но он, из деликатности, когда вышел из палатки в девять часов, ничего нам не сказал.
Солнечные лучи уже разгоняют утренний туман. Устанавливается отличная погода. После завтрака начинаются сборы. Все нужно упаковать в целлофановые, а потом в прорезиненные мешки. Нам, новичкам, подсказывают опытные сплавщики, как правильно это делать. Мужчины подготавливают суда к плаванию. Вот и разгадка, зачем мы везли в такую даль какие то палки. Это не палки – это так называемый костяк флагманского судна.
Близится момент спуска на воду. И поплывем! Аж дух захватывает! Я волнуюсь! Даже страшно немного. Будто я первый раз замужем.
Да, еще упустила момент. Я до последнего не верила словам Командора, что мы в первый день обязательно будем все мокрые. Он, в связи с этим, рекомендовал одеть что полегче. Например, шорты и футболку – их потом высушить легче. Дело в том, что первый десяток километров мы будем идти по мелям, придется прыгать, чтобы сдернуть судно с камней. Тем более – ныне стоит очень сухое лето, воды в реке мало. В основном  это будет занятием мужчин, но иногда и дамской половины тоже. Потом в Кантегир принесут свои воды сразу два хороших притока, и начнется сплав без мелей.
Наша группа была разделена на две команды. Первая – состояла из двух мужчин: Командора и Володи-врача и пяти женщин (я была в числе этой команды). Мы плыли на флагманском судне – толстом катамаране во главе с Командором. Вторая, тоже из семи человек, но там было четверо мужчин. Командор всегда комплектует остальные команды по полному боекомплекту мужчин, а себе берет человеческие остатки, надеясь на свой педагогический талант и опыт. На второе судно был назначен капитан Сергей, тоже из числа пятидесятилетних суперменов. Он еще, как выяснилось, занимается моржеванием. Так что Сергея не запугаешь холодной водой, как меня. Потом, на одной из стоянок кто-то утопил рыболовные снасти и их унесло на другой берег. Так Сергей спокойно переплыл Кантегир, он там уже достаточно глубокий был, и спас  всё, что так ценится на сплаве. Он уже третий раз на Кантегире, как и его боевые подруги и ровесницы Наташа и Валя. У нас же не впервой здесь две сестры: Наташа и Лариса. Наташа несколько сплавов боролась за место в основном составе, т.е. пыталась стать женщиной с веслом. Нынче ей повезло – в группе перебор женщин и она полноправно ухватила себе орудие для гребли, «несмотря на то, что у нее коротковаты руки» - это цитата начальства.  Вторая команда плыла на большом надувном плоту. Мне на нашем судне тоже присвоили звание гребца или вернее гребчихи. Командор позднее рассказал мне, что он приглядывался к народу и решил, что я девушка с подвижной нервной системой и должна правильно и быстро реагировать на команды. Ну а физическую мощь можно оценить потом. От такой новости я еще больше разволновалась. Ответственная же. А вдруг не смогу, не сумею!? Или в силу своей слабой физической подготовки устану, и не хватит мощи грести и признаться в своей слабости будет стыдно. И что тогда??? Опозорюсь. Можно сказать, подорву свою репутацию и имидж задорной девушки. А ведь так хочется понравиться всем и шефу.
Итак - СТАРТ!
Через первые полста метров наш катамаран садится на мель. Надо спрыгивать в воду. А водааааа, как «парное молоко». Я не понимала, зачем обула резиновые сапоги, а не кеды. Их высота все равно ниже уровня воды. Позже я приспособилась не выливать из них воду, для того чтобы она в них нагревалась. И становилось теплее, как мне казалось.
Таким способом две наши команды передвигались час-полтора. Периодически выпрыгивали в воду, чтобы вытолкать с мели суда. Некоторые, в том числе и я, стучали зубами от холода, терли руки и вытирали синие носы. Несмотря на солнечную погоду. А мне, с каждой секундой, все чаще и чаще, вспоминались мои приятели с рассказами о надувном матраце и загаре. Приеду – убью.
После того как я окончательно закоченела, и мои ноги и руки уже с трудом сгибались, не говоря уже о пальцах, у меня появилась навязчивая мысль, что скоро мне придет конец. То есть я заболею. Представляла себе, как будет здорово – я всю неделю лежу в палатке пластом с температурой. Хорошо хоть аптечку собрала, антибиотиков там разных и еще всякой всячины. Но я не показываю окружающим вида. Даже улыбаюсь. А тут следующее испытание – началась внезапная гроза. Да еще какая? Пошел ливень, а затем град. Наше флагманское судно причалило к берегу. Все выбежали на берег. Спрятались под какую-то лысую лиственницу. Сбились в кучку. И  все дружно тряслись от холода. Такие миленькие, синенькие, с гусиной кожей. У Командора в глазах играли чертики, он ухмылялся и приговаривал: «Ну что, очкарики, влипли?» Для него закаливающие процедуры для изнеженной публики просто смак. Град продолжал бить нас по открытым частям тела. У нас даже не было полога, чтобы прикрыться. Командор оценил наш боевой вид и дал слабину - побежал к катамарану и принес кружку и водку. Налил и приказал пить. Представляете, что такое пить водку на голодный желудок без запивки и без закуски. Это при моем-то хроническом гастрите. Я подумала, если я сейчас это сделаю, то плюс к тому, что я буду валяться с температурой, еще и вдобавок стану корчиться от желудочных болей, так как мой гастрит непременно обостриться. Еще раз порадовалась, что взяла много лекарств, на все случаи жизни. Подумала, что такая моя сплавская судьба.  Но ничего, первый блин всегда комом. Вот вернусь домой живая, даст Бог, НАЧНУ ЗАКАЛЯТЬСЯ, ЗАНИМАТЬСЯ СПОРТОМ и на следующий год мне СПЛАВ покажется цветочками. Такие я себе давала искренние КЛЯТВЫ…
 И что вы думаете, я это сделала – выпила водки без закуски. Просто занюхала ее своей холодной мокрой рукой. Да глотать было противно и невкусно, а что делать!? Это как лекарства – они тоже бывают противные. Тепло пошло по пищеводу, дошло до желудка, потом дошло до головы и начало расходиться по всему телу. Меня уже перестало трясти от холода. И зубы совсем не стучали. Короче говоря, жить стало легче. Вот она сила русского напитка!
Гроза стихла, но дождь еще чуть полил на нас с неба. А мы отправились плыть дальше. Через некоторое время наша команда опять причалила к берегу, чтобы подождать второе судно. Их долго не было видно на горизонте. Мы волновались. Не случилось ли чего?
На стоянке женщины нашей катамаранской команды начали растирать мне руки и ноги, так как я была самая окоченевшая, с синеватым оттенком кожи. Мне было неловко. Я стеснялась, что мне так много уделяется внимания. Говорила: «не надо, спасибо, мне уже намного теплее» и т.д. они мне в ответ: «молчи, сейчас разотрем и согреешься». Нашли в своих мешках сухую одежду, переодели меня.  И я, в самом деле, согрелась.
В поле зрения появился плот. И мы двинулись дальше в путь. Командор объявил, что скоро, через три километра стоянка, где мы разобьем лагерь на ночлег.
А вот и два обещанных притока. Река стала глубже. Мелей не было. В воду больше не приходилось спрыгивать. Наш катамаран спокойно несся по неслабым волнам. Члены нашей команды почти ни о чем не разговаривали. Все молча смотрели на воду. Очень прозрачную воду. Наверное, у нас случилось эмоциональное истощение. Столько впечатлений за два дня. За весь год столько не наберётся. Я периодически оглядывалась назад, чтобы посмотреть - плывет ли плот, так как сидела на корме. Меня разжаловали из гребчих, потому что я  не гребу, а макаю весло в воду и тому подобное. Вместо меня весло в руки получила Лариса, она второй раз на сплаве и оказалась помощнее меня. Совершенно невозмутимая женщина, рыбачка, самая тихая в группе.
 Меня мое разжалование не сильно огорчило, так как я и вправду боялась, что в ответственный момент могу подвести, не справиться физически. Со здоровьем и мощью, как вы уже поняли, у меня не очень. Хотя я всячески это стараюсь скрывать, и выглядеть здоровым и радостным человеком.
В очередной раз, оглянувшись назад, я увидела плывущую за нами пластиковую бутылку с сахаром. Знаете, как в приключенческих фильмах показывают. Плывет корабль по морю, вдруг бутылка за бортом. Выловят. Откроют, а там какое-нибудь послание. Так и с нами произошло. Это было послание о том, что у нас утонула посуда. Потому, что эта бутылка была в том же мешке, где лежал весь столовый инвентарь.
Незадолго до этого момента мы шаркнули днищем камень, который пропорол и грузовую сетку, и тот самый мешок с посудой. И в нем остались только два котла, да еще чудом уцелевшая некоторая мелочь из посуды.
На стоянке мы осознали это происшествие. Осознали, что впереди еще целая неделя в тайге. А у нас теперь на четырнадцать человек практически нет ни чашек, ни ложек, ни кружек. Нам стало смешно. У нас просто истерика началась. Все, вместо того, чтобы расстроиться, как же мы теперь проживем без посуды, хохотали. Мне лично представилась картина, как наши мужчины выстрогают какие-нибудь столовые предметы, и мы будем кормить друг друга, или передавать по очереди, так как на всех посуды не наготовишь. А еще было весело потому, что это дополнительные приключения. Интересно же, как мы выкрутимся из этой ситуации. Понятно, что с голоду не помрем. Забавно просто. Главное – котлы целы. Будет уха, каша и чай.
Кстати, вечером, за столом все посчитали, что причиной утопления посуды стало то, что я взяла фарфоровую кружку. А это, ни в какие, сплавские рамки не лезет. Надо же до такого догадаться!
Самые сообразительные на стоянке быстро бегут занимать места, где будут стоять их палатки. Выбирают место помягче, без корней и камней. Ставят палатки. Складывают в них свое имущество. Переодеваются в сухую теплую одежду. И готово! Мужчины натягивают пологи, над столом и возле костра, хотя дождя уже нет. Но это на всякий случай. За время сплава наша одежда стала иметь вид и запах копченой рыбы, так как часто промокала, а после её сушили-коптили в дымке над костром.
Вообще, у нас была удивительно сплоченная команда. Меня это приятно удивляло, ведь мы знакомы всего каких-то пару дней. Все старались ухаживать друг за другом, заботиться, помогать. К примеру, пока был ты чем-то занят, рыбачил или готовил, или еще что-нибудь, приходишь, а твои мокрые вещи все аккуратно висят и сушатся, сапоги стоят у костра, носки над костром. Если замерзнешь, то тебе непременно найдут теплую сухую одежду. Обязательно накормят, если ты опоздал… В момент « подмерзания» - нальют пятьдесят грамм водки.
Так вот, была изобретена посуда из подручных средств. Из пластиковых бутылок были сделаны кружки, они же чашки, они же рюмки. Мужчины выстрогали какие-то щепки и сказали, что это ЛОЖКИ. Было смешно и весело, когда по кругу передавалась чашка с такой ложкой, чтобы все по очереди могли поесть. Тем более – многое было разрешено есть руками и корочками хлеба, как едят какие-то арабы. После таких завтраков, обедов и ужинов наш коллектив вообще сроднился. И мы стали одной большой семьей. Врач из Красноярска Володя, неслабый юморист, объявил меня своей дочерью, а Сергея из Иркутска – зятем, так как тот много помогал мне в бытовом плане.
 Сережа иркутский – самый обаятельный и шустрый парень из нашей команды, управлялся всегда, как говорится, по хозяйству. Надо нарубить дров, разжечь костер, принести воды или еще что-нибудь – он тут как тут. Сергей ухаживал за всеми женщинами нашей большой семьи. Однажды все очень сильно вымокли и промерзли. Так он уложил всех дам на живот и мазал им пятки йодом – это профилактика простудных заболеваний. Еще у него с собой была какая-то чудо-мазь. Если кто-нибудь поранится или поцарапается, Сергей сразу их мажет этой мазью, чтобы заживало быстрей. По жизни Сергей замдиректора работает, в какой то конструкторской фирме. А ещё картины пишет и классно на гитаре играет. Творческая личность, в общем.
Так как я была с одного судна с Ксенией, то она была объявлена моей сестрой. Ксюша у нас тоже творческий человек. По специальности ветеринар, пишет стихи. На сплаве она вела командный дневник. Каждый день описывала происходящее. У неё это получалось в таком легком юмористическом стиле. Много написала. Описывала разные яркие моменты, а на сплаве в них дефицита нет, как вы понимаете. А потом вечером, собравшись за столом, зачитывала. Было смешно и весело, когда каждый узнавал себя.
Такое впечатление, что все интересные и творческие личности концентрируются там, на Кантегире. Командор тоже картины и книги пишет, из коряжек человечков вырезает. Среди таких талантов недолго и комплекс неполноценности заработать. Хотя у многих эти самые скрытые таланты просыпаются именно после Кантегира. Как, кстати, и со мной произошло. Этот вот шедевр, который вы сейчас читаете, у меня выплеснулся совершенно непонятным для меня образом именно после сплава. Никогда я не блистала на уроках литературы…   
 В последующие дни, продолжая тему родственников, у нас появятся тещи, свекрови, золовки, дедушки, бабушки и прочие  «семейные  должности».
 Валентина у нас на сплаве была моей бабушкой. И, как положено всем бабушкам, была руководителем на кухне. Всегда возглавляла процесс приготовления пищи. Указывала: как солить, сколько варить, как картошку резать и т.д. Все слушались и получалось вкусно. Валентина и в городской жизни на ответственной должности. Сразу чувствуется.
Словом, каждый как-то кому-то приходился родственником. Наша команда стала полноценной семьей. Замечательно, когда рядом и мамы и папы, и дедушки с бабушками, и дяди с тетями, и племянники, и внуки, и братья, и сестры. В общем, все родня!
У нашего семейства, в связи с утоплением посуды, появился один большой плюс – не нужно было мыть посуду, так как её просто не было.
Еще у нас в команде появился постоянный утренний дежурный по кухне – тот самый молодожен Леша в белоснежном костюме, который вскоре стал сероватого цвета. Этот парень, видимо, по природе своей был жаворонок, то есть которому не спится по утрам. И вот представьте, просыпается он ни свет ни заря. Раннее утро. Все спят. Бока болят от жесткой непривычной постели. Что делать? Остается только одно, разжечь костер и приготовить, что-нибудь поесть. Чем он ежедневно и занимался. И каждое утро, когда команда просыпалась, для нее уже была приготовлена каша или суп. Из вермишели или крупы со сгущенкой или тушенкой. Вы не представляете, как это вкусно. На природе, таежным утром, когда рядом шумит река, над ней еще не разошелся туман, а мы сидим вокруг костерка, стараемся поплотнее прижаться друг к другу, и кушаем с наслаждением эту кашу из одной чашки и несколькими ложками по очереди.
 Чувствуется, что Алексей отличный кулинар. Вот повезло Оле с мужем. Он, наверное, ей дома разные завтраки ежедневно в постель подаёт.
После каждого завтрака опять сборы. Упаковка вещей, складывание палаток, увязка всего этого на наши суда. Но происходит это все быстрее и быстрее. Вот что значат тренировки. И в путь!
Про каждый день сплава и про каждую стоянку, про чудную обильную рыбалку, про разные вкусные рыбные блюда можно еще много чего написать интересного. Но так у меня может получиться целый роман.
Я остановлюсь поподробнее на одной стоянке. Называется то место – Киселиха.
По плану нашего маршрута мы должны были стоять там одну ночевку. Но накануне выдался дождливый день и весь женский состав нашей роты упрашивал Командора проплыть на третий сплавной день двойное расстояние до бани и остановиться там на два дня. И наш Командор не смог отказать столь нежным созданиям и сдался. Тем более – на этом сплаве было численное превосходство женщин.
И вот, приближаемся к долгожданной Киселихе. Почему долгожданной? Во-первых - плыли очень долго, часа четыре почти непрерывно. Двойную норму. Тяжеловато оказалось. Устали. Во-вторых – будет двухдневный отдых. Не собирать и не разбирать лагерь. Да и погода налаживалась. Пасмурно, но дождя уже не было. В-третьих – там есть дом, даже два дома. Все как положено, с полатями и печками. В-четвертых – баня. Ура! Мы будем мыться ТЕПЛОЙ ВОДОЙ и париться.
По пути к бане мы сделали остановку и запаслись разного рода вениками. И березовыми, и пихтовыми, и смородиновыми. Класс!
В большом доме пристроена отличная просторная открытая веранда. Вдоль всей веранды длинный стол с двумя убитыми лавками по обеим сторонам. Он накрыт ярко-синей в клетку клеенкой. Что стало уже очень не привычно для наших глаз, которые успели привыкнуть к таежным пейзажам. А тут вдруг, хоть незначительный предмет, но из цивилизации.
Мы чем-то перекусили. Мужчины истопили баню. И вся команда в полном составе побежала париться. Банька жаркая и не очень большая. Поэтому при таком количестве народа было не понятно кто, где и кого хлопает веником. Затем все бегали купаться в ледяной Кантегир. Кроме меня, конечно. Я же боюсь холодной воды. Но не тут-то было. Решила я насмелиться и окунуться в воду. Вошла потихоньку в речку до колен и сразу же ЗАМЕРЗЛА. Развернулась и решила бежать обратно в баню. Как вдруг с неба на меня вылилось ведро ледяной воды. Я в недоумении оглядываюсь назад, и вижу Командора с ведром. Он наклоняется и зачерпывает ведром следующую порцию воды. Командует: «Поворачивайся!». Я безропотно автоматически подчиняюсь начальству. И на меня выливается еще одно ведро воды. Я взвизгнула. Но мне ПОНРАВИЛОСЬ. То, что я  не решилась сделать сама, за меня сделал Командор. Ура! Бегу греться в баню.
После банной термообработки, все страшно чистые и довольные усаживаемся за стол. И наша большая семья ужинает. Говорим тосты, рассказываем какие то смешные истории, вспоминаем,  как прошел сегодняшний день. Уже темно. На небе много звезд, а это значит, что завтра будет ясная погода. Потом эта ясная погода нас замучила, многие из нас обгорели, дождей больше не было.
Мой сплавской папа Володя, поехавший на сплав в одних шортах ( камуфляжные брюки у него тоже были, но он берег их сухими на вечер), в те оставшиеся дни просто сжёг себе ноги. Они у него длинные. Потом, чтобы они еще больше не обгорали на солнце, обматывал их бинтами. Получалось что-то вроде женских белых чулков. Над ним подшучивали: «Вова, ты, что ли мумифицируешься?». Немного вперед забежала.
Мы, так называемая молодежь, просидели у костра допоздна. Потом пошли прокрадываться в дом, чтобы никого не разбудить. Залезли в свои спальники. Но спать нам еще совсем не хотелось. Тем более, вокруг, с разных сторон,  раздавался храп. Было смешно, и мы хихикали, слушая эту капеллу. Потом наши близлежащие родственники строго приказали нам спать. Ничего не оставалось делать, как подчиниться.
Следующий день был один из самых необычных. В том плане, что нам не надо было никуда плыть. Собирать и разбирать лагерь. У нас был целый свободный день. Занимайся, чем хочешь в своё удовольствие. Рыбаки отвели душу на рыбалке. Мы не могли их дождаться на обед. Пришлось идти разыскивать их по берегу. Унести им чего-нибудь перекусить. Рыбы, конечно, наловили много. Среди рыбаков у нас есть явный лидер – симпатичный человек раннего пенсионного возраста, улыбчивый, добродушный, полноватый Володя. Он на сплаве тоже не впервой. К тому же, он классный фотограф. Кстати, многие фотографии на сайте с нашего 43 сплава – его.
Командор, нарыбачившийся в прошедшие дни, решил заняться чем-нибудь более полезным и сделал отличные новые длинные лавки на веранде возле стола. Из чурок и жердей. Некоторые члены команды тоже приняли в этом участие. Двое сидели на этих бревнах и своими пятыми точками прижимали их. Пока Командор обтесывал те жерди топором с целью придать им более плоскую поверхность. Потом получившуюся мебель застелили излишками той самой яркой клеенки со стола, и прикрепили ее скотчем. Итак, вместе со столом, получился нарядный бело-синий с узорами « ГАМБСОВСКИЙ  ГАРНИТУР».
Многие из нас подписали маркером на сиденьях свои места, засвидетельствовав авторство этого шедевра. Особенно этим следом на Земле горда была Лена из Красноярска. Она работает юристом, а на сплаве была моей мамой. У нее, хохотушки, всегда такой задорный радостный смех, поднимающий всем настроение.   
Вообще у меня было две сплавных мамы. Второй мамой была Наташа-медсестра. Мы работаем в одном лечебном заведении. Мне повезло с родителями, можно сказать, вдвойне.      
Вечером опять была баня. И мы второй день подряд парились и купались в Кантегире…
А потом поплыли дальше. На пути у нас было немало сложных интересных порогов и прижимов, много волн и т.п. замечательных «аттракционов». На которых нас часто не высаживали и где нас болтало за милую душу. Я вспоминала своих приятелей-обалдуев с их рассказами типа «плывешь на матраце, руки под головой»…
Таким вот образом мы прожили своей разновозрастной командой на занимательной горной живописной реке Кантегир восемь дней и семь ночей.
Расскажу про последний день нашего там пребывания.
И вот, последний вечер на Реке, в кругу родственников. Молодая троица – я, Сережа иркутский и Ксюша решили напоследок сделать всем подарок. Как-то рассмешить народ, хотя у нас и так скучно не было. И мы устроили мини-концерт. Опишу процесс приготовления нашей художественной самодеятельности.
Было решено сочинить песню про нашу боевую роту. Но это же должен быть сюрприз, надо чтоб никто не знал. На одной из стоянок мы спрятались, ушли подальше от всей родни, чтобы спокойно заняться творчеством. Прихватили пару карематов, и удалились на берег. Лежим втроём на животах, руки под подбородками, в кустарнике спрятанные, хохочем. Нам в голову лезет все какое-то чересчур смешное. Думаем, а вдруг обидятся. Переделываем. Опять смешно. Сильно смешно. Уже мышцы на щеках и животе болят от смеха. Опять переделываем. Опять думаем. А всем интересно, что мы там, в кустах на берегу спрятались и смехом заливаемся. Ходят, любопытствуют.
Сочинили песню. Сочинить-то сочинили, а вот мотив подобрать не можем. Перебрали сто мелодий. Ничего не нравится. Одна в голове крутится, где про роту «Любе» поёт. У нас же тоже рота, только Кантегирская.
Тут разногласия начались. Нас с Ксюшей вроде всё устраивает, а вот Сережу - нет. Он предлагает все куплеты частушками спеть – так нам это не нравится.
Короче, вышло так. Вечер, пора уже концерт начинать. Все уселись, ждут, заинтригованы. Вот выходит наша троица. Договорились петь по очереди, каждый по куплету на «Любейный» мотив. Я и Ксения пропеваем свои куплетики, теперь Сергея очередь. А он, вместо того, чтобы продолжать петь на мотив «Любе», начинает петь частушки. Все упали от смеха, и я с Ксюшей тоже. Это так смешно получилось. Не знаю, разобрал ли кто-нибудь текст, но смеялись все здорово. Потом еще рассказали придуманные нами приметы нашей роты. Напишу парочку:
• Если папа Володя бинтует ноги – это к хорошей погоде.
• Плывущий по воде сахар – к сервизу из пластиковых бутылок. И т.д.
Весело получилось. Нам даже хлопали. Артисты, в общем!
Раннее утро. Командор, как никогда, не в девять часов утра, а гораздо раньше, свистит в свой свисток, он у него всегда на шее висит, и кричит: «рота подъёёём!». Потом приказывает: «Всем искупаться в целительном Кантегире и попросить у батюшки Кантегира здоровья. Нет, даже не здоровья, а МОЩИ!» Он, в самом деле, верит в целительную силу Кантегира, даже лечит в нем свои моральные раны, что набираются у него в миру в несплавные периоды. Однажды даже вернул себе здесь темный цвет волос, после того, как, было такое дело, слегка поседел после каких-то там стерв на работе. А однажды вылечил сердечное заболевание – аритмию… Может, и я забыла про свои потенциальные болячки здесь по причине той самой ЦЕЛИТЕЛЬНОЙ СИЛЫ КАНТЕГИРА. Приходится в это верить.
Представьте себе, раннее утро, туман, прохладно. Рядом ревет мощная ледяная река. Я одела на себя все теплые вещи, что у меня были, и, съёжившись, жалась к костру. Какой тут купаться!? Согреться бы!  Первый, в качестве примера, пошел купаться Командор. Идет после водных процедур, весь такой бодрый, в купальных плавках, полотенце через плечо. Идет, как будто по пляжу на каком-нибудь южном море. И вода, словно парное молоко. Затем пошли купаться остальные мужчины. Видимо, они не могли, после такого показательного примера, дать слабину. Потом, некоторые сильные женщины повторили за мужчинами.  Кроме меня, конечно, я же боюсь холодной воды, как вы помните. А все искупавшиеся, так охают, так ахают, говорят, что здорово. Что делать? И страшно и хочется. И хочется и колется. А, когда еще предстоит такая возможность испытать себя? Начинаю сама себя уговаривать: я же смелая, я же сильная, и ведь никто еще не умер после купания, и даже никто не заболел, и вообще говорят – это полезно. Тем более – сегодня должны быть дома, а там можно уже и поболеть. Ладно! Всё! Настроилась. ИДУ КУПАТЬСЯ В ЛЕДЯНУЮ ВОДУ! Решила уйти за поворот реки, чтобы меня не было видно. И чтобы можно было раздеться донага и не одевать купальник. Нашла, как мне показалось, подходящее место для купания. Течение не сильное и ямка поглубже. Разделась. Стою голенькая, одна в целом свете, вся покрытая «гусиной кожей». Холодно, а еще и в воду лезть надо. Ну, что делать? Решено так решено! Захожу в воду! Зашла. Легла. Погрузилась по шею, и произнесла «заклинание», как учил Командор. В моё тело вонзилось несколько миллионов иголочек. Я быстро встала. И удивилась. Удивилась тому, что мне стало ТЕПЛО. Несмотря на температуру окружающей среды. Я даже не торопилась вытираться и одеваться. Не спеша, одела маечку и спортивное трико. И в таком виде пошагала к родне, неся остальные вещи под мышкой. Представляете, мне было абсолютно не холодно. У меня порозовели щеки. Короче говоря, ощущения были, как после хорошей бани. Мне понравилось!
И вот, все в сборе. Команда готова к отплытию. Сегодня, через пару часов, мы доплывем до «моря» - Саяно-Шушенского водохранилища. Там нас будет встречать катер. Стало немного печально, что наше путешествие заканчивается. И мы, через каких-то несколько часов, вернемся в цивилизацию. Вернемся к своим бытовым и рабочим проблемам. Наш мозг опять включится в интенсивную работу, по решению этих проблем. Мы вспомним, что такое деньги, сотовые телефоны, финансовые отношения. А всё это во время сплава было ЗАБЫТО, ВЫЧЕРКНУТО из памяти, как и обещал Командор.
Плывет катер. Рассекает гладь моря. Вокруг горы. Солнечная тихая погода. Вся наша боевая рота распределилась по палубе кто где. Молчание. Слышно только рёв двигателя. Все по-хорошему опустошены. Мне лично хочется назад. Назад в тайгу, на чудесную реку. Где у меня полностью произошла ПЕРЕОЦЕНКА ЦЕННОСТЕЙ. За что я благодарна Кантегиру, и всем моим новоиспеченным родственникам. Меня это очень радует! Радует и то, что это не в последний раз. На следующий год я обязательно повторю свои незабываемые сплавские приключения!
Всё!
PS: забыла сказать, что за время сплава, я ни разу не заболела. И вся моя куча лекарств не пригодилась. Ни мне и никому из всех членов группы. Вот!

РS от Командора: согласен, все вроде так и было. Кроме одного – категорически протестую, что вода в Кантегире ледяная! Она – целебная! Градусов 16 – 18.

Еще – дурашливые одностишки Ксении Максименко про разные географические места Кантегира:

У притока Тасля  - постигает глупая  мысля! 

Кто любит кинуть снасть в Колган - тот получит в лоб щелбан.

На притоке Колган – видели голых баб  балаган! 

На притоке Тамкагаш - потрясающий пейзаж!
 
На притоке Тамкагаш - честь за рюмочку отдашь.
 
На притоке Тамкагаш – постигается  кураж.
 
У притока Инсуг - прижимайте подруг.

Будет мокро на штанах - проплываем Ататах!

На притоке Самбыл прежнюю жизнь подзабыл.

На притоке Самбыл я замерз и завыл.
 
Кого тошнило где Кючун,
Тот просто старый дед-ворчун.

Проплывая Карахем, завизжал большой гарем,
А доплыл до Арыхема —посмывало полгарема...
 
На притоке Чинчилик - разразился рыбий крик. 

А кто ходил в порог « Москвичка» -
Тот станет райской белой птичкой.

Кто не пройдет Ворота Рая –
Того зажмут в углу сарая.

Порог Райские Ворота – по рюмашке уж уже охота.

Кто боком шел порог « Наука» - тому на ужин будет скука.

Все, кто прошел сейчас « Питона» - споет сейчас нам два шансона.

Кто лево шел прижим « Аркашка» - тот противный замарашка.

Кто не приклеен на прижиме – тому под попу по пружине.

Кого на бочку на прижиме – уж те, конечно, затужили.

Кто плохо шел прижим « Зеваки» - тому не светит в любой драке.

На прижиме "Одинокий" делай томный вздох глубокий.

Кто выпадет на "Одиноком" - от совершит полет далекий.

Кто посетил прижим  «Угрюмый» -  тот про свои органы  подумал.

Кто плохо шел прижим "Штрафной", тот отвечает головой.

Если хочешь ты нагрузки, то пройди прижимчик "Узкий".

Кто ровно не пройдет прижима "Узкий", тому мы не дадим закуски.

Перпендикуляр - прижим серьезный - ждесь без жубов оштаться мозно.

Кто шоркнет дном в прижиме "Скальпель", тот не получит десять капель.

Кто навернулся в "Карахеме", тот о себе услышит много новой хрени.

Еще о моей семейной фирме « Кантегрский серпантин». Ей уже 34 года, проведено за это время 111 групп: 89 моих, остальные провел сын.
Многие явления на реке, как уже было сказано, мельчают и проходят. Так же и с нашим Серпантином. Я уже упоминал ранее, что идущие за нами поколения выросли поколением прагматиков. Таежный отдых без домашнего барства – не для них. Никаким калачом их туда не заманишь…
Ну, и смиримся с этим. Против глобальных человеческих тенденций не попрешь.
Я вам сейчас расскажу одну небольшую забавную быль, связанную с одним иностранным мальчиком испанского происхождения.
Первая часть этой истории произошла давно. В 1999 году. Какого-то испанца Мигеля с его русской женой Ольгой,сыном Алехандро и родственниками жены из Москвы занесло к нам на сплав. Залетали мы на сплавы тогда еще на вертолетах, так что не пришлось им, бедным, трястись по вышеупомянутой «дороге». А жаль. Мигель многое потерял…
Потом бывали у меня еще полностью иностранные группы. После тех забросок на ГАЗ-66 они понимали, что русских победить нельзя с их техникой и их водителями. Это я так шутил сам с собой. Их шок и растерянность, когда они прибывали на реку, были восхитительны… Но я отвлекся.
Значит, сплавили мы тех « полуиспанцев», скажем так. В последний вечер на реке – сидим, выпиваем, болтаем. И что-то я решил пошутить.
Беру этого семилетнего испанского мальчика Алехандро и его московского родственника тоже мальчика Сережу, он чуть постарше был – таинственно увожу их в свою палатку. Сережа вроде как переводчик у нас там был, он немного калякал по-испански. Наливаю им по 50 грамм водки, хлебушка с собой прихватил занюхать-закусить. Говорю:
- Сережа, переведи ему, что сейчас выпьем водки, потом он в Испании пусть всем рассказывает, что пил водку в Сибири, в тайге с Командором Фунтиковым Александром, с тезкой.
Сережа чего-то там полопотал по полуиспански. Алехандро улыбнулся, кивнул головой – мол, понял. И мы все трое выпили. Я им показал как надо занюхать водку хлебом, глубоко вдохнув его запах. После чего мы пожевали тот хлебушек и пошли к костру.
Тот испанский мальчик подсел к отцу и таинственно рассказал ему все. Мигель все это дело оценил и показал мне большой палец…
Прошло ровно двадцать лет. И вот, представляете, звонок. Из той самой Испании. Тот самый мальчик Алехандро звонит. В 2019 году. Так, мол, и так, помните меня. Хочу на Кантегир с друзьями на сплав приехать. Говорит по-русски, мама же у него русская.
И приехали. И великолепно сплавились. Спрашивал я у него – помнит ли он тот фуршет в палатке двадцать лет назад. «Еще как помню» – ответил он.
Еще забавный факт из этого сплава с участием 8 испанских парней и нас трех местных: меня, еще опытных кантегирщиков моего зятя Дениса Погораздова и Сашу Черных. Я Сашу и Дениса взял в качестве проводников. Они рулили на втором катамаране, а я с переводчиком Алехандро на первом.
Так вот, пригласили нас во второй вечер те парни научиться играть в одну их настольную игру, «Мичиган» называется. Два кубика бросать надо по очереди. Игра длинная, сложная, записи кто-то ведет. Час два партия идет. С выбыванием. Пока два человека в финале не останется. Потом финал, тоже длинный. Все болеют, охают, ахают.
В тот вечер я в финал вышел с кем-то из испанцев. Итак, финал: Россия – Испания. И я выиграл.
На другой вечер – в финале Саша и кто-то из испанцев. Тоже Саша побеждает.
На следующий – Денис и кто-то из испанцев. Денис победил.
Кантегир, что ли, нам помогал в этих трех финалах…
То-то же, товарищи испанцы. Это вам не футбол Испания – Россия, где игра в одну калитку идет…

Ну, а в нашем финале истории « Кантеирского серпантина», да пожалуй и всей этой собранной мною истории Кантегира – стихотворение нашего с сыном сплавщика Константина Бычкова из Красноярска:

Мой добрый друг, ты видел много стран,
Ты знаешь Рим и видел ночь в Каире.
Таким как ты мне никогда не стать,
Но я недавно был на Кантегире.
Где прямо у подножия Саян
Ручьи звучат, как будто струны в лире,
Ущелья разрезая пополам,
Чтобы рекою слиться в Кантегире.
Там ели упираются в закат,
На небе звёзд как дыр в голландском сыре,
Там ветер горной свежестью богат…
Мне повезло - я был на Кантегире.
Чем можно описать туман в восходе,
Как сладко слушать тишину в эфире,
Не предъявлять претензии погоде?..
Всё это было там, на Кантегире.
На мху черники спелые поля,
Как вышивка на мягком кашемире,
Приносит в дар сибирская земля
По берегам на горном Кантегире.
В глазах азарт, а в глубине покой.
И хочется душой открыться шире,
Костер поправить крепкою рукой -
Чтоб сполох отразился в Кантегире.
Забыть про цели, планы и дела,
Чтобы с самим собой остаться в мире,
Чтоб жизнь всем свежих красок привнесла
Так просто – побывав на Кантегире.
Мой друг, ты вечно занят и богат,
Ты ешь икру, играешь в гольф, стреляешь в тире.
Таким, как ты, мне никогда не стать,
Но я недавно был на Кантегире!