После игр с Ландер - без иллюстрации

     Я, как сам втайне и ожидал, не смог дочитать советского графомана Лярвуса, громогласным матом послав на х...й неожиданно ударившегося в думы невеселые о судьбах демократии в России полковника Костенко, схематичного, примитивного, неживого, в отличие от Штирлица, персонажа еврейского писателя земли русской. Тупое, не стоящее пары строчек Хэма или Ремарка, рефлексирование мусора, мусора позорного, упёртого, заслуженного у партии и правительства, внезапно прозревшего под воздействие Коротича. Ха, Толик - с - прибором, мастерски выведенный Соловьевым и еще лучше сыгранный Башировым, тоже пропитывался, гневался, злобствовал, не понимая самого простейшего, известного любому психиатру : толкаться бараньим лбом в стены железобетонного маразма, высокопарно наименованного человеческой цивилизацией, - себя возненавидеть надо. Крайне отрицательные эмоции и мысли, умышленно втюхиваемые писаками и режиссерами, разрушают тебя самого, а придумавшие всё вот это вот всё незримые кукловоды Храма Сиона потирают руки, придушенно хихикая. Так и никакой Армагеддон не нужен, людишки сами себя загонят в петлю.
     - Сионисты всей Земли, встаньте !
     Благо, русский всё лежит,
     Духотворной водкой оглушенный.
    Чу ! Во сне пердит.
     Затянутый в строгий ( импортный ) габардиновый костюм Муслим Магомаев стоял гранитной глыбой на сцене Кремлевского зала всех концертов, стараясь не замечать буйно отсасывающего у мужчины в пальто советского писателя Семенова.
     - Ну к что ж, - прокряхтел советский премьер Хрущев, наоборот, с интересом наблюдая работающего ртом писателя, - Михал Андреич, предлагаю этого вот, - он кивнул лобастой лысой головой в сторону затихшего Магомаева, - объявить сукой.
     - Правильное решение, - еле слышно прошелестел мужчина с зонтиком. - Выпущайте следующего.
     Сидевший рядом на корточках режиссер Любимов, услышав непреклонное указание мужчины в галошах, радостно возопил, обращаясь к стоящему на входе матросу с винтовкой с примкнутым штыком :
     - Давай Высоцкого !
     Хрущев охнул, но спорить не стал, любопытствуя увидеть настолько нашумевшего в народе акына. На сцену, неуверенно пошатываясь, вышел кургузый мужичонко с гитарой.
    - Да он же пьян еси ! - возмутился мужчина в очках.
    - Обжаханный морфой, - уточнил, оторвавшись от минета, Семенов. - Бухал он вчерась, захмелился вот чистотой.
    Тем временем, мужчина сурово звякнул гитарной струной и заорал :
    - Не молчи ! Исторгай ахинею
    И купи " Мерседес".
    Не зову, не прошу, не жалею,
    Вот такой я заееврейский бес.
    Суслов, оттолкнув Семенова, пошел на выход, а Хрущев катился за ним следом юрким шариком. Матрос на выходе услышал брюзжание повелителей, сетовавших на поганый народец, вылезший из черты оседлости в самую душу и сраку русского народа.