Отчаяние...

Как-то мой старший друг сказал мне, что мне следует заниматься тем, что я люблю больше всего, особенно тогда, когда мне больно. Сегодня мне было ужасно больно утром, но стало настолько плохо, что я даже не смог печатать. Жутко болел мозг, тяжело было дышать и жутко разболелись ступни и ладони. Я ощутил своё бессилие, валяясь на кровати. Я размышлял, насколько это было возможно делать в том состоянии, зачем мне это дурацкое тело, это индивидуальное осознание в этом дурацком мире? Нескольких человек моя смерть расстроит, но есть очень много людей, которых моя смерть, как и мои мучения порадуют. В демократиях право большинство, большинство решает, как правильно и что следует делать. В моём случае определённо больше людей хотели бы моей смерти или моих страданий, нежели тех, кто хотел бы, чтобы я всё-таки жил, не смотря на мучения.

В общем валялся я до полудня совершенно бесполезный, а потом решил прогуляться, заодно и забрать обувь из ремонта. И тут в голове застучала мысль о том, что если я сейчас склею свои ласты и отброшу коньки, то получится, что я зря потратился на ремонт своей обуви, потому что моему сыну она будет слегка мала. Потом я задумался о том, кто же будет заботиться о моих белках, и испытал чувство досады от того, что я всё ещё не доделал ремонт в квартире, да и то, что сделал, сделал не идеально. Но по крайней мере я не сомневаюсь в том, что белок стоило заводить, а ремонт делать. Потом я окинул мысленным взором, всё то, что я напечатал и остался жутко недоволен тем, что у меня получилось, очень захотелось всё перепечатать заново. Во время прогулки по лесу, меня всё-таки отпустило. Потом я опять принялся изобретать, как бы сделать так, чтобы поддон душевой кабины совсем не протекал, потом болтал с мамой во время ужина по телефону, не говоря ничего нового. Одни и те же темы каждый день. Едва ли маме будет интересно то, о чём я хотел бы печатать.

А после ужина я начал заниматься английским, и как-то быстро дошёл до отчаяния, потому что рациональное мышление совершенно не хотело включаться, и я совершал одну за другой тупейшие ошибки. И как же мне хотелось взять и выкинуть свою голову, которая так плохо работает, лишний раз напоминая мне, что я всю жизнь растратил на неправильные вещи, потому что не мог разобраться с тем, что мне нужно, а что нет и чего я вообще хочу. Неужели было трудно понять уже в шестнадцать лет, что русский язык никому не нужен в тех странах, где можно нормально жить, его понимают только на постсоветском пространстве, где людям, которые устроены так, как я совсем не место, и потому надо учить английский и другие языки, и первым делом мне следовало убраться с постсоветского пространства, что уже сделать было возможно, когда мне исполнилось восемнадцать лет, но я вместо этого пытался найти общий язык с пролетариатом, влиться в коллектив, то в один, то в другой. Я учился разным ремёслам у людей, который ими сами не владели, но им очень хотелось всех чему-то учить. И оказался я вне постсоветского пространства в самый неподходящий момент, когда был глобальный экономический кризис. Дотянул, дотерпел! И ладно бы поехал через рекрутинговое агентство, но нет, поехал к родственникам! В общем, сплошные ошибки, как и решение вернуться в родной город, последствия которого сделали меня инвалидом.

Я мог бы, конечно, утешиться, сказав, что все мои ошибки, как и ошибки всех людей были предопределены заранее, что иначе быть не могло в силу бесконечного множества причин. И даже эта моя злость на самого себя тоже была предопределена миллионы лет назад, ещё до моего появления на свет, как и последующее осознание мной абсурдности этой злости на себя, недовольства собой. Да, я уже достаточно долго занимаюсь английским каждый день, скоро будет полтора года. Были у меня и ранее познания в этом языке, но они были хаотичны, было много пробелов и заблуждений. За полтора года я определённо знаю этот язык лучше, но всё ещё не могу на нём свободно и без ошибок выражать свои мысли так же, как на родном. И мучает меня ни сколько то, что я его недостаточно хорошо знаю, ни сколько то, что я его возможно никогда не выучу, сколько желание освоить его в совершенстве за два года. Я понимаю, что это слишком амбициозно с моей стороны, но засунуть куда-то подальше это желания я пока не нашёл способа. У меня есть намерение учить его каждый день по два часа минимум, и это отличное намерение, но есть ещё и желание поскорее начать печатать свои произведения на английском для большей аудитории, для более разнообразной. Определённо наивно с моей стороны будет ожидать, что англоязычная аудитория меня поймёт, будет ко мне более толерантной, но мне кажется, что её реакция будет несколько иной, нежели реакция людей с постсоветского пространства, которой мало, и с каждым днём становится всё меньше и меньше, и ей явно не до моей литературы.

Помимо незавершённого ремонта квартиры у меня есть ещё очень много незавершённых произведений, много произведений в голове, которые я ещё не начал печатать, и порой мне горько от того, что едва ли я успею всё это напечатать, тем более на английском и без ошибок.  Моего намерения, каким бы оно несгибаемым ни было, недостаточно для удовлетворения моих амбиций. Жизнь не устаёт доказывать мне, что даже амбиции, которые мне кажутся моими, я взял из внешнего мира на время, как и тело, как и мысли. Любые достижения могут стать смехотворными в сравнении с другими достижениями, потому не стоит за ними гнаться, не важно, чего и когда я достиг, важно то, что я чувствовал, пока достигал и не важно, достиг или не достиг, что я понял. Наверное для меня сегодня было важно чувствовать то отчаяние, которое я чувствовал. Мой опыт и окружающая обстановка, заявили мне, что с моей стороны будет слишком пошло, если я сделаю минимум заданий и лягу отдыхать по причине плохого самочувствия. Нет, мой опыт и сказал мне, что я должен изнасиловать сам себя до полного истощения, и только после этого можно будет отступить и пофилософствовать, стуча по клавиатуре, ощущая своё бессилие.

Возможно, что подобные приступы отчаяния вредны для здоровья. И чтобы их не устраивать самому себе, мне следует изменить окружающую обстановку, гулять побольше, дольше спать, как-то развлекаться, не спешить с ремонтом, и прекратить читать ленты в социальных сетях, а то они на меня влияют просто ужасно. Да, там можно найти интересную тему для очередного произведения, но если хорошо искать, то можно найти эту тему, глядя на тающий на озере лёд, на серое небо, на сосны на обрыве у берега. Обычно я увлекаюсь, около часа читаю всякие глупости в основном, а потом думаю, сколько бы я мог получить удовольствия за этот час, вместо того, чтобы его так банально убить. Возможно, что сегодня тело дало мне знак, чтобы я прекращал черпать темы из лент социальных сетей, а поискал их внутри себя.

Да и опыт свой мне следует переосмыслить, чтобы не чувствовать себя затравленным зверем в клетке своего изношенного тела, в тюрьме своей ограниченной головы. Сколько бы я ни успел всего сделать, всегда останется то, чего я не успел, но что очень хотел бы сделать. Что бы ни делали люди — всё это ошибка, на которой они чему-то научились, что-то узнали, и каждое новое знание опровергает предыдущее. Невозможно познание без заблуждений, а познание есть само бытие, следовательно истиной может являться лишь что-то противоположное бытию. Небытие постоянно, оно верно раз и навсегда, оно предсказуемо, но у него есть существенный недостаток — оно скучное...