Тайны щучьего зуба Гл 11 Наживка сработала

Глава 11. Наживка сработала

Юго-западный ветерок принес тепло. Солнца еще не было видно, оно просыпалось за спиною, и поэтому рассвет не торопился. Сумрак потихонечку становился прозрачным, открывая горизонт. Самое время поохотиться, но то, что я увидел сегодня в кружке Петровича – его вставную челюсть с зубами, мне подсказывало, его лучше не мясом, а рыбой его накормить. Поэтому, ружье закинул за спину, и, взяв спиннинг, отправился на рыбалку.

Блесну бросал плашмя, чтобы ложечкой скользила по поверхности воды, шумно, сообщая хищницам о добыче.

Стая местных уток – семейка чирков, не обращая на меня внимания, громко барахталась в воде, стремясь хорошенько промыть каждое свое перышко, и очистить их от паразитов – клещей, пиявок.

За чирками наблюдать не было интереса. Но когда блесна скользила и прыгала по высокой водной ряби бочком, попадались на глаза и вынырнувшие утки, удивлялся их не боязни и любопытству, когда гнались за блесной.

И наконец-то, вместо утки, выпрыгнула из воды щука, но – промазала. Это воодушевило – клев будет. Играл блесной по-разному, какие только выкрутасы не делал. Следующие два удара, пусть и холостые, говорили о том, что щука с берега вглубь еще не ушла.

Решил попробовать пустить блесну вдоль бережка. Ветерок утих, рябь на воде улеглась, на ее сером фоне появляется легкий молочный туман. Красотища! Так и хочется его зачерпнуть в ладони и окатить им свое разгоряченное лицо, смыть испарину со лба. Так и сделал.

Обтершись рукавом куртки, взял удочку и, отмахнув от себя метров на десять блесну, и легкими рывками потянул ее к себе. Пусто. Новый бросок, за ним следующий, и началась зарядка спиннингиста. Сначала, от нечего делать, считал количество бросков, потом и это приелось. Здесь сделал сорок бросков с разворотом на все сто восемьдесят градусов. После маленький перерыв, включающий в себя пятьдесят шагов в одну сторону, и снова сорок бросков блесны по окружности. И так далее. 

После третьего «перерыва», наконец-то что-то зацепилось на блесну. С трудом тяну леску на себя, по качеству упорства рыбы, думаю, если вытяну эту щуку, то и на завтрак и на обед ее хватит. Минимум три килограмма будет весить, а может и больше.

Щука сделала три сальто и – ушла у самого берега, выплеснув в траву стайку малька. Но, у меня нет желания его спасать, выбирая из травы и бросать в воду, как говорится – «война войной, а обед по распорядку». А вот его-то, пока из нечего готовить.

А время капает, блесна летит вперед и возвращается пустой. Ушел от избы с полкилометра, к мели, как говорится по щиколотку, уходящей на метров тридцать-пятьдесят в озеро. По его бокам и оказалась небольшая шурогайка, до полукилограмма весом. От жадности поймал семь щучек. Лучше больше, чем меньше.

– 2 –

Виктор меня встретил меня похвалой. Зайдя по колено в озеро, скоблю ножом рыбу. В ногах у меня вода кипит от собравшегося малька, накинувшегося на рыбью шелуху, кишки. Среди них даже шурогайки, сантиметров по двадцать-тридцать в длину.

Мясо нарезанной рыбы в котелке с водой, подвешенном над костром, закипит минут через двадцать. На это время можно расслабиться и отдохнуть. Улегся на спину на скамье, освободив ноги от сапог и носков, и опустив их на траву. Прикрыв глаза, вдыхая в себя через нос прохладный воздух, дремлю.

Кряканье вспугнутых уток и шлепанье их крыльями по воде, привлекло внимание. Они поднялись над водой, сделав несколько кругов над нами, ушли вдаль.

Что же их вспугнуло? Осматриваюсь по сторонам, крупного животного по берегу не нашел. Может орел? Чистое небо.

Внимательно всматриваясь в гладь воды. Одно место, напоминающее больше груду плывущих веток, заинтересовало.

Подошел Виктор. Показываю ему на то место. Он, посмотрев на него через бинокль, воскликнул:

– Это олешки плывут к нам.

– В смысле?

– Смотри, – подает мне бинокль.

– Ой-я-ёй! – Больше я ничего не произнес, с удивлением рассматривая плывущих по воде множества оленьих голов.

– Время пришло. Там на юге они все съели, теперь собрались на Север, зимовать.

– Куда это на Север?

– В сторону Оби, к Алешкинской протоке, к Игриму, к Березово, и дальше – в сторону Ямала. Там пастбища богатые. А здесь что, леса, вышки нефтяные кругом стоят.

¬– Да уж, – поднявшись на ноги, смотрю на проплывающее невдалеке от нас стадо оленей. – Витя, теперь, что, мы с тобою их пастухами будем?

– Если они не прогонят нас.

– 3 –


Мы шли по центральной части бора, молча. Мне потихонечку передавалось волнение Петровича. О его причине, он ни слова, поэтому пытался сам додуматься своими мозгами о ней. 

Забравшись на вершину сопки, остановился у сухой валежины. Вся она, наполовину покрытая золотисто-серым грибком, в трещинах разной величины. Хотел было присесть на нее, но Виктор удержал меня за локоть, не дав этого сделать, кивнув подбородком на два «задавленных» в древесину сигаретных бычка. По своему виду свежих. Справа от них на мху лежит капроновая нить с ворсом, скорее всего она от мешка. Чуть дальше от валежника, лежит развернутый, пустой коробок из-под патронов для карабина.

Петрович развел руками, и, осмотревшись, прошептал:

– Вернешься к березняку и у той поваленной сосны, меня подождешь. К избе сам не иди. Хорошо?

Пока ждал Петровича, рой вопросов крутился в моей голове, к счастью, безболезненных. Ну, соседи-охотники, разместились где-то рядом с нами, и что здесь такого? С первого августа охота на медведя открыта. Сейчас глухаря с косачом можно добывать. Оленя с кабаном, смотрю, здесь предостаточно. Браконьеры? Не мое дело.

Вспомнилось, что Виктор не раз говорил мне, что слышал работу моторчика какого-то коптера. Значит, он их, и видели они нас не раз, а то, что не идут с нами знакомиться, так это нормально. Угодье здесь большое, наша эта сторона Верблюжки, их – та.

Появился Виктор и говорит:

– На нашем вчерашнем месте роются.

– В каком?

– Там, где мы вчера с тобой трюфелей собирали. Их трое.

– А-а, понял.

– Видно недавно появились здесь, слышал дня три назад утром их моторку. Не по нашу ли душу?

– А мы здесь причем? Думаешь, это егеря?

– Да нет, Ванечка, нет.

– А мы-то, зачем им, Витя? – Смотрю в упор на Петровича. – Зачем?

– Угодье мое искали. Слышал их болтовню. Вот так, вот. Трюфели и стали наживкой для них, как и золотой корешок. Я же говорил тебе, что чувствую, что за нами и вчера, и позавчера, кто-то ходил.

Позавчера, помнишь, я громко говорил у избы, что пойдем за золотым корнем. Для их ушей и говорил. И привел тебя вчера к ним поближе, покопались в земле у них на глазах. И – поверили, раз. Потом, показал им, где трюфели растут. А это может и не трюфели, мои родители в те времена их называли картоплей, как и все деревенские. И ели мы их. Только у нас они крупнее были, чем здесь. И в трухе ты там копался, помнишь, личинок майского жука собирал.

– Ну.

– Гну. Так вот в этот момент они за тобой с бинокля наблюдали.

– А как ты узнал? – привстал я с дерева.

– А у меня свой бинокль есть.

– Хм.

– Солнышко подсказало тогда мне, по блику от окуляра бинокля нашел я их. Да и вчера, вспомни, как их дрон кабанов напугал. 

Дуплет выстрелов, раздавшийся внизу сопки, подтвердил выводы Петровича.

– Скорее всего, олешку добыли, – посчитал он. – Пора нам собираться, Ванюшка, и покинуть это место. Если их интересуют наши дела здесь, то ответ уже нашли – трюфели, золотой корень. Живца лучше и не надо, – вздохнул Петрович и перекрестился. И показав мне на небо, затягиваемое облаками, добавил. – Все в руку.