Ретроградный Марс

Розовые облака над крышей старого двухэтажного здания школы, разделенные тонкой полосой чистого неба со свинцовым фронтом, накрывшим город, редкие желтые листья – изъяны причесок деревьев под окном, оскверняли тоской пустоту, ощущаемую уже несколько дней в правой части груди на одной линии с сердцем.

Прохладный вечерний воздух через настежь открытое окно радовал дыхание своей свежестью, наполнял комнату ностальгическими запахами ранней осени.

Кто-то открыл дверь, резко увеличив приток холодного воздуха.

— Пап, можно с тобой поговорить? — спросил Найк у Марка, стоя на пороге спальни.

— Заходи, — ответил отец.

Найк, шаря глазами по полу, зашел в спальню и аккуратно закрыл дверь. Окно захлопнулось. В комнате стало тихо.

— Мне не нравится, что происходит, — едва слышным голосом робко начал он. — Мама на меня орет, Глора дерется, с Максом разладилось, Мэгги у меня все ворует. Класуха говорит, что я дебил. Весь класс против меня. Все достали… Я так больше не могу…

Слезы потекли по его щекам.

Марк передвинулся к середине кровати, поправил подушку, занял удобную позу, приподнимая плед, жестом пригласил Найка на теплое место. Найк плюхнулся в кровать, уткнулся отцу в плечо и затих.

Теплые слезы, касаясь кожи Марка, расходились по телу волнами сострадания и нежности. Он прижал сына покрепче, укрывая пледом его ноги и спину.

Какое-то время они лежали, наслаждаясь объятиями. Поток тепла шел через руки, согревая ухо и поясницу Найка. Через несколько минут слезы иссякли, Найк поднял голову.

— Согрелся? — спросил Марк.

Найк вылез из-под пледа и сел на край кровати лицом к отцу.

— Хочу вернуться в карате, — захрипел Найк. Какая-то сущность сдавливала горло, мешая говорить.

Марк вспомнил про ретроградный Марс. «Вот где он проявился» — промелькнуло у него в голове.

— Дойдя до зеленого пояса, ты давно перешел на «другой берег реки» и сжег мост, по которому можно было вернуться в жизнь «до карате». Карате навсегда в тебе. В него не надо возвращаться. Вернуться можно в какой-то тренировочный режим:
а) «Как все» — вялотекущее бесцельное посещение занятий, куда кривая выведет;
б) «Для себя» — с конкретными целями (здоровье, квалификация и т.д.);
в) Спортивный — с прицелом на конкретный уровень подготовки (всероссийский, международный), по моим методикам;
г) Будзюцу по программе Сенсея Камчатского, по которой я занимаюсь. Что ты конкретно хочешь?

Найк молчал. Его большие голубые глаза смотрели сквозь отца и стену комнаты куда-то в прошлое.

— Я хочу, чтобы было, как раньше. Только я не хочу заниматься йогой, спать днем и есть салат с кашей по утрам.

Он почти дословно повторил слова Макса, произнесенные год назад ультимативным тоном, после Всероссийских Игр Боевых Искусств в Анапе, где тот завоевал серебро, отправив двух соперников в нокаут.

— Как раньше уже не будет. Мы все другие. Подумай хорошенько, прислушайся к своему сердцу, определись… Затем поговори с семпаем Петровым, извинись за свое внезапное исчезновение из додзе на пять месяцев без объяснений после Первенства России, на которое вас с Максом заявили за прошлые заслуги… Выбери режим тренировок. Прими решение. Тебе уже 12 лет.

— Я хочу заниматься с тобой.

— Я тебе скажу то же, что и Максу год назад: «Я не знаю другой методики и не изменю своему мировоззрению. Вырастешь — разработаешь свою. Почти уверен, что принципы будут те же, что у меня, потому что не я это все изобрел, но проверил на себе. Форма может быть другая. Суть та же…»

После долгой паузы он продолжил:

— Откровенно говоря, я хочу тебе помочь выбраться из ямы, в которую ты себя закапываешь, но веры в тебя у меня почти нет. Вы два года убиваете ее во мне. Не хочу в третий раз переживать твое предательство. Предательство наших с тобой отношений и твоей дружбы с Духами Карате, которые всегда тебе помогали.

У Найка вновь навернулись слезы на глазах.

— Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, как это получилось, — сказал он, вновь прижавшись к Марку.

Они опять замолчали.

— А как мне наладить все остальное? — возобновил разговор Найк.

— Начни с себя. Измени свое отношение ко всем, в первую очередь к маме. Она самое дорогое в твоей жизни. Вы — единое целое. Ключ в этом. С домашними по аналогии. Схема тебе известна: прощаешь себя — просишь прощения — прощаешь его или ее — и даришь свою любовь. Можешь для начала мысленно, если не хватает решимости на очное общение. Жизнь изменится незамедлительно.

Найк прикусил губу.

— Понимаю, сложно. Но иного пути нет. Все начинается с работы внутри себя. Внешнее равно внутреннему. Для достижения душевного равновесия начни с уборки комнаты и своих шкафов. Мы с тобой это проходили…

Вновь воцарилось молчание.

— Я пойду? — устало прервал тишину Найк.

— Добрых снов, — ответил Марк, целуя сына в лоб.

— Благодарю за разговор, — сказал Найк, открывая дверь.

Резко хлопнуло прикрытое сквозняком окно, впустив мощный поток свежести. Марк почувствовал, как горячий ток заполняет пустоту и растворяет холодные осколки тоски в правой части груди.

«Кто сказал, что Надежда умирает последней? Она не умирает. Она уходит, если человек устает от нее. Как Любовь. Как Вера. Как Жизнь» — подумал Марк, закрыл окно, задернул шторы, выключил свет и лег в шавасану.