Илиада

            ИЛИАДА.

             ЧАСТЬ 3.





   И снова, мать с сыном, опять через море,
   Отправились в путь, чтоб унять своё горе.
   Ладья их плыла, впереди всей армады.
   На ней, только двое. Другим, там не надо.
   И снова поплыли, мать с сыном обратно.
   Ладья, стала больше. Богата, и знатна.
   Теперь, возвращались мать с сыном обратно.
   Ведя за собой, корабли, тыщекратно.

   И вот, показался в дали, город крепость.
   Высоко, над морем опять возвышаясь.
   И сердце сдавило, у девы и сына.
   Когда показались, знакомые стены.
   Ладья приближалась. Скользя, словно в сказке.
   А сверху, на крепости, чья-то фигура,
   На это смотрела. С великой надеждой.
   И сердце его, тоже враз защемило,
   Когда он увидел, корабль одинокий.
   Ладья подплывала. К громадной твердыне.
   Великое море. И крепость из камня.
   Как два основанья. Единого мира.
   Единого целого. В прошлом, и ныне.
   С начала времён. Существуют стихии.
   Ладья подплывала, всё ближе и ближе,
   А он наблюдал, словно громом сражённый.
   Мать с сыном, вернулись. К стене приближаясь.
   А царь наверху, словно громом сражённый,
   Не в силах сказать ничего, просто плакал.
   Стоял, и смотрел, как ладья приближалась.
   Везя две потери. Жену, вместе с сыном.
   Два сердца, что он потерял так жестоко.
   Два сердца, что он потерял, безвозвратно.
   С тех пор, сам с собой, жил в тоске, одиноко.
   Не помня себя. Избегая разврата.
   И тут он увидел... В ладье две фигуры.
   Пришедшие ангелы... Вдруг, из-за моря.
   Сошедшие с неба, к нему, две фигуры.
   В которых узнал он... Жену вместе с сыном.
   И слёзы ручьём. Полились неудержно.
   Упал на колени. Царь крепости твёрдой.
   Ведь нет той твердыни, которая может,
   Во век устоять, пред семьёй возвращённой.
   Он вытянул руки. Ладью обнимая.
   К себе прижимая. Как будто и вправду.
   Боясь даже думать. Что это виденье.
   И нет, никакой, там ладьи в синем море.
   Но не исчезало, прекрасное диво.
   Стояли на палубе, мать, вместе с сыном.
   И не сомневался, вдовец царь, кто это.
   Теперь, он отбросил сомнения. Увидев,
   Кто это, приплыл, из-за моря, как чудо.
   Стоял он, и плакал. Не в силах подняться.
   Стоял на коленях. Ладью обнимая.
   Боясь отпустить. И отдать её морю.
   Навеки оставшись один, в своём горе,
   Он чудо увидел. Которое жаждал.
   И чудо, свершилось. Ладья в мол уткнулась,
   И юноша стройный, на пристань поднялся.
   А следом за ним, мать на пристань поднялась.
   И люди что были там, все расступились.
   Как будто бы, чудо узрив, или призрак.
   Никто не посмел, на пути встать, пришельцам.
   Никто не посмел, и сказать что-то внятно.
   Поднялся на крепость. Пришелец тот юный.
   К отцу подошёл он. Без лишнего слова.
   И только сейчас, смог подняться с колен царь.
   И сына обнять. Крепко сжавши в оъятьях.
   И слёзы его. Потекли и на сына.
   Но тот, только рад был. Отцовскому счастью.
   Он тоже, готов был, сейчас разрыдаться,
   От встречи. Которую долго хотел он.
   А следом за сыном, и мать молодая,
   К нему подошла. Как ожившее чудо.
   И вновь, обратился к себе он с вопросом,
   А можно ли верить, сейчас, в это чудо?
   И словно боясь, что виденье растает,
   Скорее он обнял. Жену молодую.
   И слёзы его, потекли ей на плечи.
   А слёзы её, ему грудь всю залили.
   И вместе, втроём, вновь прижавшись друг к другу,
   Стояли, не в силах на миг, оторваться.
   Как будто боялись, что всё растворится.
   Исчезнет, опять. Будто, всё это снится.
   И так, их семья вновь воскресла, из пепла.
   И царь, сам не свой, объявил всюду праздник.
   Но особь одна, была чуду не рада.
   И прошлую злобу, опять потревожив,
   Воспряла она. Предъявив ультиматум.
   Прилюдно, и нагло. Накинувшись снова,
   На мать молодую. И юношу сына.
   Не в силах принять, их опять в этом доме. 
   И вновь, сожалея. Что их не сгубила.
   Что море бескрайнее, их не убило.
   Не в силах терпеть больше, матери злобу,
   Мечом грудь проткнул ей. Король государства.
   Со словом "Довольно...". Покончил он с нею.
   Свой выбор он, по справедливости сделал.
   Убил свою мать. Что семью разлучила.
   Оставив лишь горе. Ему. Жене с сыном. 
   Коварно и нагло. Врала без зазренья.
   Что сын его, вместе с женой, утонули.
   Что море обоих, взяло в свои воды.
   Жестоко, врала ему. Все эти годы.
   Лишая покоя. Лишая надежды.
   А всё это время. Они были живы.
   Не взяло их море. А жизнь, сохранила.
   И в маленькой лодке, к врагам их пригнало.
   Надеясь, на милость, надеясь на разум.
   И враг, кто б он ни был, их принял, не бросил.
   Помог им подняться. И сделал своими.
   А он, царь великого града из камня,
   Не смог, их спасти. И отчаянью сдался.
   Поверив в враньё. И во лживое слово.
   Он просто, поник. Ничего и не сделав.
   Он их, не искал. Не скитался по морю.
   Нигде, не искал. В лож царицы, поверив.
   Он просто, смирился. И заперся в горе.
   Оплакивал их. И себя. Постоянно.
   Простить, никогда он не сможет, такого.
   Коварной, и лживой, царице, жестокой.
   И взяв на себя, этот грех, за убийство.
   Решил, что уже за него расплатился.
   Годами страданья. Годами разлуки.
   
   И снова свой дом обретя, мать и с сыном,
   Смотрели теперь, как король государства,
   Подняв свою мать, на руках, молчаливый,
   Поднялся на крепость. Прощаться с царицей.
   И только лишь тень, его там наблюдали.
   На фоне Луны, он сидел наклонившись.
   Склонился он к матери. Им убиенной.
   И только один, он сейчас, с ней прощался.
   Никто не мешал ему, в этом прощанье.
   Один на один. Сын король. И царица.
   А после, огонь, озарил сверху стены.
   И видели все. Как горит труп царицы.
   Последние почести. Он оказал ей.
   И пепел её. От сожженья, развеял.
   



   (Саундтрек. MERCURY REV, "HOLES".)