Криминальный триллер Моя злодейка - миссия в шоке

Моя злодейка — Миссия в шоке

Алексей Вовк

Глава 1

Погоня


Если нарушить естественное течение хоть одной жизни, то вполне возможно непредумышленно изменить и ход мировой истории. А всё потому, что изначально Давид сел не в ту машину…

Алматы. Осень 2013 года
Страна, насчитывающая свыше ста культур и национальностей. Казахстан, Центральная Азия, зеленый мегаполис Алматы, расположенный в предгорьях Заилийского Алатау. Зеленый не только потому, что похож на цветущий сад, но и потому, что является финансовым центром страны, где, стоя в пробке, дивишься разнообразию элитных авто, количество которых в несколько раз подавляет автомобили среднего класса. А если взглянуть на горы, где роскошные особняки растут, как грибы, то однозначно напрашивается мнение, что это город больших возможностей!
— Девушка! Возьмите за пиво и дайте мне пачку сигарет.
— Каких? — уточнила молоденькая продавщица в мини-маркете.
— “Собрание” черный, — ответил Давид.
— С вас 850 тенге.
— Возьмите, — сказал мужчина и начал рыться в портмоне, доставая деньги, но вдруг одна из монет выскользнула из его пальцев, звякнула о кафельный пол и подкатилась прямо к ногам девушки.
— Извините...
— Ничего страшного, — ответила продавщица и наклонилась, чтобы поднять монету. А он, воспользовавшись моментом, похитил из открытой кассы одну из купюр и мило улыбнулся девушке, которая секундой позже поднялась с монетой в руках.
— Спасибо! — обрадовался Давид. — Наверное, это счастливая монета! Дайте на нее один «Орбит». А это за пиво и сигареты, — сказал он и рассчитался украденной купюрой. — Сдачу оставьте себе, — добавил он, подмигнув полненькой кассирше и направился к выходу.

В теплый вечерний час пик, в сплошном потоке куда-то спешащих людей, по ярко освещенному арбату неспеша шел Давид. Улица встретила шумом, дымом и бесконечной суетой. Давид делает глоток, затяжку — и на мгновение кажется, что мир приобретает новые оттенки.
Зазвонил телефон.
— Наконец-то! — обрадовался он, глядя на дисплей мобильного телефона.
— Все нормально, можешь подъезжать, — сказали на том конце провода и положили трубку.
Давид быстрыми шагами направился в сторону проезжей части, но вдруг увидел грязного бомжа с заплывшим от пьянства лицом, сшибавшего у прохожих мелочь, чтобы похмелиться.
— На, дружище! — по-братски сказал Давид, протягивая ему недопитую бутылку пива. Затем ловким движением вложил в зубы грязного нищего недокуренную сигарету, а вторую ловко засунул ему за ухо. — Наслаждайся жизнью, бродяга!
— Спасибо! — радостно взревел бомж, подняв бутылку в воздух, словно триумфатор на пьедестале.

Стоя на проезжей части, Давид пытался поймать такси. Одна за другой машины проезжали мимо. Остановился 600-й Мерседес серебристого цвета, модель которого выпускалась до 2000-х годов. Открылось широкое переднее окно и послышался знакомый голос:
— Салам алейкум.
— Алейкум ассалам, — поздоровался Давид, разглядев на переднем сидении своего старого приятеля Бауржана.
— Садись, поговорить надо.
— Извини, не сегодня, я тороплюсь...
— Ты всегда торопишься, поехали, подвезем.
Открылась задняя дверь, из нее вышел азиат лет двадцати, плотного телосложения и жестом руки предложил сесть в машину. Давид на мгновение задумался и неохотно согласился.

— Как дела, брат Давид? — поинтересовался Бауржан.
Он был ровесником Давида, худощавый невысокий с напрочь отсутствовавшим чувством страха. В девяностые годы был лидером одной из не очень влиятельных преступных группировок, насчитывавшей около 30 человек.
— Слава Богу! — ответил Давид, устало откинувшись на спинку сиденья.
— По тебе не скажешь… — прищурился Бауржан, слегка покачав головой с укором.
— С чего ты взял? — насторожился Давид.
Бауржан посмотрел на крепкого, как шкаф, бородатого водителя и жестом руки дал понять: трогай.
— Тем более, что я тебя никогда из виду не упускаю, постоянно интересуюсь, как там Давид?
— А с какой целью ты интересуешься? — холодно спросил Давид, не поворачивая головы.
— Переживаю за тебя.
— Да ты за себя никогда не переживал, на автомат с кулаками кидался, а сколько твоих пацанов полегло? Забыл? И ты мне еще пытаешься рассказать... — Серьезным тоном продолжил Давид — Давай по существу! Что за нужда привела тебя ко мне?
— Что мне в тебе нравится так это то, что ты пустых разговоров не ведешь, вопрос - ответ, да - да, нет - нет. А я к тебе с выгодным предложением, от которого ты не сможешь отказаться.
— Последний раз ты предлагал обокрасть одного коммерсанта. «Никакого беспредела, все шито-крыто, Давид, я отвечаю», а закончилось все стрельбой. Так что, брат, не обессудь, я против того, чтобы кровь людская проливалась за деньги, обмануть, обокрасть, пожалуйста, с кем - с кем, но не с тобой. Работаю один!
— Зря ты так, Давид, я хочу тебе предложить намного больше, но сперва ответь мне на один вопрос. Ты ведь сейчас направляешься к барыге за героином?
— Возможно, но не факт, — с апатией ответил Давид, глядя в окно.
— А я тебе с уверенностью заявляю, что так и есть! Ты приедешь в Каменку, зайдешь в бар на развилке, отдашь бармену деньги, между делом закажешь выпить. Немного погодя бармен подаст тебе знак. Ты подымешься наверх, где в пустой VIP-комнате, на столике возьмешь свой порошок в пакетике, в столовой ложке сваришь раствор вмажешься, выкуришь пару сигарет и обратно в город. Или я ошибаюсь?
— Все мы ошибаемся, — ответил Давид, так же с апатией глядя в окно.
— Открой подлокотник слева от тебя.
— И что дальше? — поинтересовался Давид, глядя на пакетик с белым порошком, лежавший на пистолете марки «ТТ», вокруг которого были рассыпаны патроны.
— Это тебе! Независимо от того, какое ты примешь решение.
Давид закрыл подлокотник, закурил и на мгновенье задумался.
— Какое решение?
— Предлагаю изменить маршрут и поговорить в более благоприятной обстановке, например в чайхане у Шакира. А? Давид, помнишь сколько мы там дел решили?
— Как не помнить?  Помню! Интересное время было. Но не сегодня, едем в Каменку, а по дороге можем обсудить твое предложение.
— Настаивать не буду, в Каменку, так в Каменку! Но зачем? не пойму! Ведь все, что тебе нужно, у тебя под рукой, — добавил Бауржан с надеждой на то, что он передумает.
— Не всегда то, что под рукой, идет впрок, — ответил Давид, облокотившись на подлокотник.
— Тогда не торопись, — сказал Бауржан водителю. — Сам видишь, брат, какие сейчас времена, ни пострелять нормально, ни ограбить... Но несмотря на сложности,  мне удалось провернуть дельце...
— Что еще за дельце? Опять дерзкий налет и море крови?
— Нет, сработал чисто без крови, и урвал самый большой куш в своей жизни... Правда есть одно, но...
— Говори раз начал?
— Нужна твоя помощь, необходимо деньги отмыть. Мы кинули серьезных людей, — продолжал Баур прикуривая сигарету.  — Кроме того, там были договора с цифрами на миллионы и флэш карта.
— Что еще за флэш карта? — с любопытством уточнял Давид.
—  Ты же знаешь, что я в этом не разбираюсь, тебе надо взглянуть. На ней информация. Ты сам всегда говорил, любая информация стоит денег. Нам кроме тебя обратится не к кому. Тем более в свое время к вам с Муркой вся братва обращалась. Вам равных не было по отмыванию «бабла». Правда к тебе  есть лишь одно условие...
—Какое?
— Никаких наркотиков. — заявил Баур выдыхая сигаретный дым в потолок. — Во-первых ты не чужой человек. А во-вторых у тебя жена и сын, который вот-вот в школу пойдет. В третьих, твой брат Батыр просил присмотреть за тобой.
— Это все? Немного усмехнувшись уточнил Давид.
— Нет не все! — Возмущался Баур. — Мне вообще непонятно как ты мог подсесть на наркоту. Ты же всегда был против, и даже презерал наркоманов.
— Я сам не пойму как так получилось, но смею тебя успокоить, я в шаге от перемен.
— Так значит ты поможешь, нам? — Немного неуверенно с надеждой уточнял Баур.
Давид с трудом сдерживал смех, но слегка улыбнувшись, ответил:
— При всем уважении вынужден отказаться.
— Почему? — удивился Баур.
— Ты наверное думаешь, я все это время ждал тебя, чтоб ты помог мне избавится от моего безудержного пристрастия? Нет, дело во мне, а что касается отмывания денег, — продолжал Давид, прикуривая очередную сигарету...

Внезапно его перебил удар и резкий выхлоп подушки безопасности. Оказалось, в задний бампер на большой скорости въехал черный джип.
Давид поднял голову и увидел как спереди движение перекрыл еще один черный джип. У Бауржана будто сработал «детонатор», он моментально передернул затвор пистолета, выскочил на дорогу и направился к машине, с которой произошло столкновение. Водитель и друг Бауржана вооружившись, незамедлительно последовали за ним. Давид, не задумываясь, открыл подлокотник и стал заряжать патроны в обойму, явно выражая свое недовольство: «вот говорила мне мама: твои друзья до хорошего не доведут». Как знала! Ну почему, почему со мной?
 В этот момент боковым зрением он увидел, как мимо проезжает патрульная машина и не реагирует на происходящее. А из джипа, перекрывшего дорогу, с задней пассажирской двери вышел нереально широкий мужчина, лет сорока, с квадратной формой лица, одетый в камуфляжную форму. Его сопровождали трое парней, державшие в руках по автомату Калашникова. Давид наблюдал как они направляются к джипу с разбитой мордой, стоявшему метрах в десяти от мерседеса. Бауржан и его друзья стояли спиной к спине, не опуская оружия, окруженные бойцами с автоматами в гражданской одежде.
— Ты кто такой? — крикнул Баур широкомордому в камуфляже, вскинув оружие.
— Смерть твоя, — холодно отозвался тот и выстрелил ему в голову.
Следом прозвучал еще один выстрел. Давид перебрался на водительское сиденье Мерседеса. Включив заднюю скорость, и что есть силы наступил на педаль газа. Резкое ускорение и машина на полном ходу врезается в позади стоявший джип. Бойцы в смятении кинулись врассыпную. Давид едва успел произвести пару выстрелов в растерянную толпу и рванул вперед. Град пуль, что обрушились на ускользающий Мерседес, заставил его пригнуться, но тут он понял, что машина бронированная и мысленно произнес: «Ай да Баур! Берег-берег себя, да не уберег», подумал он, глядя в зеркало заднего вида и понял, что погони ему никак не избежать.

Давид понимал, что по прямой на тяжелой бронированной машине ему не уйти и что до ближайшей развязки приличное расстояние. По обе стороны объездной магистрали стояли защитные ограждения, разукрашенные в черно-белые полосы. Разогнавшись до 180 км/ч, Давид сбросил скорость до ста. Спустя считанные секунды он увидел в зеркало заднего вида быстро приближающиеся машины и снова надавил на педаль газа. По счастливой случайности на дороге было мало машин, движущихся, достаточно далеко друг от друга, как бы в шахматном порядке. Он достаточно легко обходил их, пока не увидел впереди идущую большегрузную машину с прицепом. Град пуль вновь обрушился на него, пытаясь уйти, он обогнал легковую машину во втором ряду, перестроился в правый, нажал на тормоз и резко перестроился в третий ряд. Первый джип, наступая на пятки поступил так же, в результате Давид оказался между двух преследовавших его машин.
Бронированные стекла от выстрелов превращались в треснутые фрагменты, ничего не было видно, ориентироваться приходилось то по мониторам, то по еще прозрачным участкам треснувшего лобового стекла. Вдруг он увидел, как первый джип поравнялся с грузовиком, двигающимся по второму ряду. Воспользовавшись моментом, Давид незамедлительно сманеврировал вправо и дернул рычаг коробки передач, двигатель взвыл от повышенных оборотов, Новый маневр уже влево, несколько секунд и Мерседес на полном ходу врезался в правую сторону впереди идущего джипа. Удар был настолько сильным, что затолкал переднюю часть машины под колеса большегруза. От удара из джипа вылетел стрелявший боец, который ударился об капот Мерседеса, после чего его отбросило на ветровое стекло, и он, закружившись как пропеллер, перелетел через машину и приземлился на капот преследующего джипа: да так, что, разбив стекло, наполовину вошел в салон машины, заставив водителя резко нажать на тормоза. Давид не отпускал педаль газа и все сильней затаскивал машину под колеса прицепа.
Грузовик уже шел юзом, цепляясь левой стороной об ограждение дороги. Джип резко приподняло, развернуло и начало кувыркать, Давид чудом проскочил, под ним. Грузовик понесло юзом, прицеп пошел вперед, теперь толкая машину, и вся конструкция начала складываться в букву «Г», повернутую в сторону от разделительной полосы, послышался шум, треск и фуру перевернуло. Давид, глядя на монитор, что есть силы жал на педаль газа, тем временем просвет между грузовиком и отбойником разделительной полосы сужался. Шанс проскользнуть в оставшийся просвет равнялся одному из ста. Как пилот болида Формулы 1 Давид, вцепившись в руль, заговорил с машиной: «Ну давай, давай, родная»... Он понимал, что не успеет, но все равно не сдавался. Все мышцы напряжены и пора бы нажать на тормоз, но нельзя. Раздался скользящий удар и машина, слегка задев ограждение и морду фуры, вырвалась из плена на свободу. Давид с облегчением вздохнул и перекрестился, увидев, что подъезжает к развязке, вытащил сим-карту и выкинул телефон из окна.

Возле перевернутой фуры, перекрывшей движение, вынужденно остановился джип преследователей. Двери открылись одновременно, широкоплечий мужчина в камуфляжной форме задумчиво, глядел в никуда. Его окружали бойцы с еще неостывшими автоматами. Все молчали, из стволов лениво струился дымок, лишь один худощавый парень с пистолетом в руках, быстрыми шагами двигался к перевернутой фуре, вдруг развернулся и направился к майору. Он сорвал с себя бейсболку и бросил под ноги.
— Нет — нет — нет! — кричал он, вцепившись в свои волосы, забыв про зажатый в руке пистолет.
— Все, шеф, это конец! Нам этот промах не простят! Что делать? Что делать? — бормотал он в панике.
Майор взбесился. Резко схватил его за горло, прожег взглядом и тихо, но зловеще процедил:
— Заткнись! — после чего оттолкнул его прочь.
Еще через мгновение, подъехали две легковые машины. Из одной волоком вытащили уже избитого и окровавленного приятеля Бауржана, который ехал с Давидом на заднем сидении. Его бросили к отполированным до блеска берцам, в которые был обут майор.
— Откуда взялся этот четвертый в вашей машине? — спокойно поинтересовался он.
— Я… я… я не знаю его! — истерически повторял тот, хватаясь за воздух.
— Ты уверен? — майор повторил так же спокойно, но в голосе прозвучала угроза.
Тут же щелкнули затворы, и стволы, как один, поднялись, нацелившись на истекающего кровью парня.
— Постойте, постойте, не надо, я прошу вас, не убивайте! — он рухнул на колени, вскинув руки.
Смерть уже смотрела ему в глаза.
— Его зовут Давид! Я вправду вижу его впервые, клянусь!
— Заткнись! — рявкнул майор, грубо схватив его за окровавленные волосы. — Кто он и откуда?
— Не знаю… От Баура слышал, что в прошлом он был спортсменом, кик боксером. Все, кто в городе при делах, знают его. Еще он сидевший, а сейчас — обычный наркоман и воришка.
— Да? Интересно… — майор задумчиво качнул головой. — И зачем вам понадобился обычный наркоман?
— Это Баур… Он сказал, что этот Давид умный. В свое время был основателем какого-то сетевого маркетинга, финансовых пирамид в Казахстане. Еще через него братва отмывала деньги…
Майор пришел в бешенство и ударил бедолагу ногой так, что тот не посмел подняться.
— Не надо… прошу вас… — он судорожно умолял.
Майор опустился на корточки.
— Значит, ты не знаешь, как нам его найти?
Тот продолжал молить о пощаде и даже попытался прикоснуться к нему.
— Далеко не простой этот наркоман… — подумал майор, глядя, как европеец отряхивает бейсболку. — Тима, пробей его по базе, — бросил он и направился к машине.
— А с этим что делать? — спросил тот, надевая головной убор.
Майор поднял руку, лениво покрутил пальцем в воздухе.
— Кончай его.
После чего все бойцы расселись по машинам, а Тима резким движением подбросил пистолет в воздух, как юла крутанулся, поймал пистолет на лету и выстрелил ему в голову, от чего тот упал замертво. А Тима пританцовывающей походкой направился к машине, перекидывая с руки на руку пистолет.

Глава 2

Индус в белом халате

За два часа до погони

Раздался звонок в дверь, открыли не сразу. На пороге стоял индус в белом халате, cреднего роста, плотного телосложения, с короткими волнистыми волосами и большими темно-карими глазами, которые как раз в этот момент были прищурены.
— Ты не вовремя... — сказал индус, бросив строгий взгляд в его сторону.
— Я знаю, жизнь такая… — ответил Давид и попытался войти, как вдруг увидел спину девушки с длинными чёрными волосами: она вошла в ванную комнату.
— А-а-а, понимаю… — улыбнувшись, отметил Давид, окинув взглядом дверной проём. — Но я кое-что принёс…
— А я сейчас ничего не скупаю! — перебил его индус, раздраженно взмахнув рукой. — Ты должен быть в курсе, что я наконец-то реализовал свою давнюю мечту: открыл свой мед центр и завязал со старым.
— Поздравляю! «Я искренне рад твоему успеху», — улыбнувшись, отметил Давид и протянул ему руку, слегка наклонив голову в знак уважения.
Индус недовольно задумался, прищурился, но все же пожал его ладонь. Взгляд Давида непринужденно упал на золотые кольца, которые были надеты почти на всех пальцах индуса. Среди них он узнал одно кольцо, которое оставил ему в залог три года назад, так и не выкупив его обратно.
— Амар, — обратился к нему Давид, голос его стал чуть ниже. — Во-первых, я давно тебя не видел, а во-вторых...
— А, во-вторых, не надо! — перебил его индус и предложил войти, тяжело вздохнув, ибо знал, что, даже если его пристрелить, он и с того света достанет его.

Давид, словно у себя дома, уверенно прошел в зал и сел на диван, возле которого стоял необычный столик, сплетенный в косую клетку из очень тонких лакированных прутьев, поверх которых лежала мраморная плита, отполированная так, что, глядя на нее, можно было увидеть свое отражение. Он провел пальцем по гладкому камню и едва заметно хмыкнул. На столике стояла индийская трехъярусная ваза с орехами и сухофруктами разных видов. Давид взял горсть орешков, подкинул один в воздух, ловко поймал его ртом и облокотился на спинку дивана.
— Я смотрю, у тебя все по-прежнему, — начал разговор Давид, лениво осматривая комнату.
— Да, — ответил Амар, держа в руках бутылку с вином, которое, судя по пыли на стекле, было не простым. — Не мешало бы обновить интерьер, да пока не до этого, все деньги вкладываю в бизнес. Когда-то я предлагал тебе накопить деньги и совместными усилиями открыть свое дело. С твоими способностями мы давным-давно бы разбогатели.
— Возможно, но не факт, — ответил Давид и улыбнулся, но в глазах мелькнула тень.
Амар поднес ему рюмку красного грузинского вина, сам сделал небольшой глоток для дегустации, закрыл глаза, предвкушая вкус вина, довольно кивнул и сел напротив него.
— Но тебя, как всегда, тянет на приключения, — продолжал он, внимательно наблюдая за собеседником. — То кражи, то аферы, а потом это преступная группировка... Как ты еще живым остался? Я никак не пойму...
— Меня тюрьма спасла... — негромко ответил Давид, не поднимая глаз.
— Она тебя погубила, ведь наркотики ты там попробовал?
— Да, там, но я же бросил их, новую жизнь начал. Вот сыну уже шесть лет; скоро в первый класс пойдет.
— Ты кого пытаешься обмануть? — возмущенным тоном продолжил Амар, подавшись вперед. — Сидишь у жены на шее, опять вернулся к старому: наркотики, мелкие кражи... Не надоело?
— Оправдываться не буду, надоело! — тяжело вздохнул Давид, залпом выпил вино и замер, глядя в пустую рюмку, по стенкам которой растекались густые бордовые потеки.
Но Давид видел кровь, размазанную по хрусталю, медленно стекавшую по стенкам на дно рюмки.
Амар молча смотрел на русского парня тридцати пяти лет, которого назвали в честь его прадеда еврея, пропавшего без вести во время второй мировой войны.
Он знал его почти с рождения, знал его родителей и был другом семьи. Немного лохматые густые черные волосы и прическа, которая не менялась с детства. Длинный дугообразный чуб, едва касающийся густых бровей, на каждой из которых было по шраму: На левой брови вертикальный, который заканчивался под глазом, где был один шов, такой, что он выглядел как крестик. Правая бровь была рассечена ближе к виску, поэтому была чуть короче левой. Прямой нос, ближе к переносице которого отчетливо выделялись два горизонтальных шрама бордово-фиолетового оттенка. Но все эти увечья были незаметны на фоне больших темно-голубых глаз, глядя в которые можно было утонуть. При этом от него исходила такая сильная энергетика, что он с легкостью склонял людей на необдуманные поступки. И если он чего хотел, то в любом случае этого добивался.
— Я даже знаю, по какому поводу ты решил меня навестить, — продолжил Амар, с прищуром глядя на гостя. — В сумке, которая стоит рядом с тобой, лежит краденый ноутбук.
— Ты не поверишь, но это мой ноутбук, — Давид приподнял брови, но голос его оставался ровным. — В нем вся нужная мне информация: файлы, фото, видео...
— Ладно, — перебил Амар, бросив короткий взгляд на сумку, — пусть он твой, но он ведь краденый? Или ты забрал его у какого-нибудь лоха? Или я ошибаюсь?
— Ты очень редко ошибаешься, — Давид слегка усмехнулся, — но мне его подарила жена.
— И тебе так срочно нужны деньги, что ты решил оставить его мне в залог на пару дней?
— Так и есть, — без комментариев ответил он, глядя в одну точку.
Амар взял из рук Давида пустую рюмку и налил еще вина, выдержав паузу. В этот момент из ванной комнаты вышла девушка в бледно-розовом халате, запахнув его на талии.
— Добрый день, — с улыбкой и приподнятым настроением поздоровался с ней Давид, провожая взглядом.
— Здравствуйте, — скромно ответила она, слегка кивнув.
Отчего Амар явно занервничал, сжал губы и сдержанно попросил её зайти в спальную комнату.
— Ну ты даешь, старина, на молоденьких потянуло? — ухмыльнулся Давид, покачав головой. — А как же жена?
— Я развелся, — коротко ответил Амар, убрав бутылку в сторону.
— Жалко. Мне так нравилось, как она готовит, — с ностальгией в голосе заметил Давид, вспоминая прежние застолья.
— Все, хватит! — резко приказал Амар, хлопнув ладонью по столу. — Сколько тебе надо?
— 300 долларов.
— Ты хочешь сказать, что наркотики подорожали? — прищурившись, уточнил Амар, будто проверяя собеседника на прочность.
— Я хочу сказать, что мне нужно 300 долларов на пару дней и всё, — без лишних эмоций проговорил Давид.
— Будь, по-твоему, — вздохнул Амар, и непонятно откуда достал маленький ключик, открыл им в столике очень тонкий выдвижной секретный ящичек, обтянутый черным бархатом, в котором на взгляд лежало не более тысячи долларов и пара купюр евро.
— На, возьми! — резко заявил он и положил три стодолларовые купюры на мраморную столешницу. Но смотри, — его голос стал грубее, а в глазах мелькнуло что-то опасное, — я даю тебе эти деньги как бы под честное слово и никакой залог мне не нужен. А если ты не вернешь долг в трехдневный срок, то всё... — он сделал многозначительную паузу, — мои двери раз и навсегда будут закрыты для тебя!
Он провел ладонью по лицу, будто пытаясь усмирить накатившую злость.
— Ты меня достал! Сколько раз я тебя спасал? Забыл, а? А потом ты еще с этим мошенником Муркой связался… Ну, а в последний раз, если помнишь, я тебя вообще от смерти спас...
— От какой смерти? — заинтересованно поднял бровь Давид.
— Когда ты крупного бизнесмена кинул, и тебя чуть живого ко мне привезли? За тебя я, между прочим, дачу и машину отдал!
— Так-то да… — припомнив былое ответил Давид, пожав плечами. — За это большое спасибо, но в той ситуации тебе надо было просто время протянуть. Мои пацаны были на подходе.
— Да я, кажется, понял. — В глазах Амара блеснуло что-то безумное. — Ты хотел устроить у меня разборки, под перекрестный огонь меня подставить...
— Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал, — склонив голову, серьезно ответил Давид и сделал глоток вина. — Но я каждый раз, когда куш срывал, воздавал тебе сверх твоих затрат. Верно?
— Неверно! — неожиданно рявкнул Амар. — Так ты ничего и не понял! — Я тебя люблю, как сына, и так хочу...
— Ладно, кровь не сворачивай! — перебил его Давид, дав понять, что разговор окончен. Он залпом выпил вино, взял со столика деньги, горсть орешков и направился к выходу.
Остановившись возле двери, он обернулся, внимательно посмотрел на Амара, затем шагнул к нему и, обняв, тихо сказал:
— Ты мне тоже как отец. Даст Бог, всё встанет на свои места, поверь, я в шаге от перемен.
— Я тебе с радостью помогу, — уже тише ответил Амар, — только не так, как раньше: «Типа, всё, Амар, надоела жизнь такая, решил завязать, дай денег, долги раскидаю и в больницу лягу», а сам к барыге на яму. Так не пойдет, я сам тебя в больницу положу...
— Всё, ясность полная, — перебил его Давид, еще раз коротко обнял и направился к лифту.
— Если решишься в течение трёх дней, то я долг прощу! — крикнул ему вслед Амар, но Давид, не сказав ни слова, зашел в лифт. И, не оборачиваясь назад, на ощупь нажал на кнопку.
Двери медленно закрылись, Амар покачал головой и проводил его взглядом.
Лифт тронулся и не спеша спускался с одиннадцатого на первый этаж. Давид так глубоко утонул в мыслях, что успел пролистать всю свою жизнь, затронув самые сокровенные уголки своей души, вспомнил всё: взлеты, падения и даже Бога. Лифт остановился, а он стоял неподвижно, склонив голову.
Двери открылись, Давид медленно повернулся и поднял голову, устремив свой взор на открытую дверь подъезда, через которую бил яркий свет фонарей с улицы. Будто маня в новую жизнь... Он достал из кармана сигарету, перекрутил ее, как четки, через палец, зажал губами и медленно прикурил почти догоревшей спичкой, после чего уверенно направился к выходу.

Глава 3

Хранитель тайн

По извилистой горной дороге полз слегка дымящийся Мерседес с пробитым колесом, похожий больше на дуршлаг, нежели на машину. Давид листал одну за другой радиостанции, пока не услышал спокойную музыку. Он подъехал к закрытому шлагбауму и трижды просигналил S.O.S. азбукой Морзе. Спустя минуту пожилой мужчина открыл шлагбаум.
— Жума, возьми все необходимое, — сказал Давид и продолжил движение вверх по склону, вдоль захоронений мусульманского кладбища.
Слегка дымящийся Мерседес остановился на ровной площадке. Давид оглядел богатые могилы элитного кладбища, где только одно место под захоронение могло достигать стоимости квартиры, а мазары, выложенные из дорогого мрамора, напоминали уменьшенного размера дворцы. Глядя на ночной город, укрытый покрывалом смога, Давид набрал полные легкие чистого горного воздуха. За спиной послышался голос Жумы:
— Я думал, лихие девяностые в далеком прошлом, — сказал он, медленно подходя к Давиду, глядя ему в спину.
— Я тоже так думал, старина, — выдержав небольшую паузу, ответил Давид. — Ты принес?
— Да! — промолвил Жума без лишних слов и передал ему черную коробочку, глянув по сторонам, словно проверяя, нет ли посторонних. — Ну, я пока пойду? Все подготовлю.
— Давай, старина, — кивнул Давид, сжимая коробочку в руке. — Только не задерживайся.
Давид сел на заднее сиденье и открыл подлокотник, достал столовую ложку, раствор для инъекций и шприц. Он воткнул ложку в подлокотник переднего сиденья и открыл пакетик с белым порошком, макнул в него кончик мизинца, и попробовал на вкус. Спустя минуту в закопченную от зажигалки ложку, с еще не остывшим раствором, опустился кончик иглы, еще мгновенье и шприц, наполненный желтоватым раствором, разбавила темно-бордовая кровь. Героин нежно ударил в голову, зрачки сузились, Давид облокотился об спинку сиденья. Напряжение от погони куда-то испарилось - растворилось, оставив лишь легкое беспокойство. По радио звучала спокойная музыка, Давид задумчиво покуривал сигарету, размышляя о случившемся, открылась водительская дверь, Жума сел за руль, завел машину и тронулся.
— Все готово, правда, пришлось немного повозиться, — сказал запыхавшийся Жума, вытирая ладонью пот со лба.
— Да я никуда не тороплюсь, — ответил Давид спокойно, стряхнул пепел и неторопливо потушил сигарету.
Машина остановилась возле необычного захоронения. Крыша (мазара), была ровной и нетипичной для мусульманской могилы. Жума достал связку ключей из кармана, с брилком, похожим на пульт от сигнализации, он нажал на кнопку: лампочка на пульте замигала и мазар стал плавно уходить под землю, до тех пор пока крыша его не сравнялась с землей. Из-под склона горы бил яркий свет. Тоннель, проделанный в горе, больше напоминал дорогу, ведущую в загробную жизнь.
Машина плавно тронулась, метров десять пути по тоннелю и вот он, белый, освещенный гараж, рассчитанный как минимум на сто парковочных мест. Жума еще раз нажал на кнопку пульта и медленно продолжил движение в конец гаража. Машина двигалась вдоль пустых парковочных мест, со стоящими в одиночестве то обстрелянными, то обгорелыми машинами.
— Посмотри, Давид, это все, что осталось от системы.
— А как ты хотел, ничто ни вечно, страна уверенно стоит на ногах и делить власть с преступниками не собирается. А точнее все легализовано и подконтрольно.
— Это как?
— Ну, как? А так ... Раньше город мы контролировали, бизнес, базары, все нам платили и боялись. Сходняки, общак, интересное время было!
— Да было дело.... А сейчас кто вопросы решает?
— Ты как с луны свалился, старина.
— Да я дальше кладбища никуда, разве что раз в месяц на рынок за продуктами и все.
— А сейчас вопросы решают гос чиновники. Проще говоря, люди в погонах, кнут и пряник.
— Приехали, — сказал Жума, глядя в зеркало заднего вида, его пальцы нервно постукивали по рулю.
Машина остановилась в метре от пластиковой двери с тонированными витражами. Давид молча вышел, обошел автомобиль и открыл багажник.
— М-м-м... Так вот в чем дело! — подумал он, глядя на спортивную сумку.
Жума, оглядевшись по сторонам, открыл дверь, и они оба вошли в офисное помещение. Давид бесцеремонно поставил сумку на стол, стоящий посреди комнаты, и опустился в кожаное кресло, не спуская глаз с таинственного груза.
— Ну, открывай, старина, — сказал он, крутя пачку «Орбита» между пальцев, его голос был спокоен, но в глазах вспыхнул азарт.
— Только не говори, что ты не знаешь ее содержимое? — Жума прищурился, наблюдая за реакцией.
— Нет, не знаю.
— Чтоб ты рисковал и не знал, на что идешь? Не верю!
— Это стечение обстоятельств, не больше. Мне самому интересно, что в этой злосчастной сумке.
— В смысле? — недоверчиво переспросил Жума.
— Потом объясню, давай открывай, — еле сдерживая любопытство, поторапливал Давид, надавив большим пальцем на пачку «Орбита». Из нее выпало пару подушечек, которые он поочередно закинул в рот, словно стараясь скрыть волнение за равнодушной жевательной жестикуляцией.
— Вот это да! Да тут минимум миллион! — с горящими глазами воскликнул разом помолодевший Жума, не веря собственной удаче, и начал выкладывать на стол аккуратно упакованную валюту в долларовом эквиваленте.
— На, взгляни, тут какие-то бумаги, — сказал потерявший рассудок Жума, небрежно протягивая Давиду пачку документов, словно бумага теперь не имела для него никакой ценности.
Доставая из файла бумаги, Давид увидел, что на дне лежит флэш-карта, через ушко продета армейская цепочка, на которые обычно вешают жетоны с личными данными.
— Интересно, интересно, — проговрил он, надев цепочку на шею и приступил к изучению бумаг.
Спустя мгновенье он опрокинул голову назад и глядя в потолок будто в пропасть, с тяжестью на сердце, тихо произнес:
— Вот так попал!
Прокрутив за минуту километры мыслей, он соскочил с кресла и обеспокоенно крикнул:
— Жума, да брось ты эти деньги!

Три черные машины, крадущиеся тенью, передвигались по ночному городу в поисках возмездия, не соблюдая никаких правил дорожного движения. Они искали куда податься, где взять точку отсчета и как найти этого Давида.
— Останови машину! — крикнул обеспокоенный майор водителю, держа в руках мобильный телефон. Голос его звучал резко, напряженно.
Машины замерли посреди проезжей части, все затаили дыхание, ожидая дальнейших действий. Майор вытер пот с лица, сглотнул и взял трубку, стараясь придать голосу уверенность.
— Да! Алло. — его рука чуть дрогнула, но голос оставался ровным.
— Я слышал, что ты меня подвел? — раздался спокойный, почти ленивый голос на другом конце линии.
— Я все исправлю, дайте время. — поспешно ответил майор, чувствуя, как ледяная струя пробежала по позвоночнику.
В этот момент зазвенел мобильный Тимы. Прижав рукой телефон, он повернулся к майору, кивнул и, не говоря ни слова, вышел из машины.
На проезжей части тут же начался хаос: недовольные водители громко сигналили, объезжая обнаглевшие машины, перегородившие дорогу.
Тима, совершенно не обращая на них внимания, говорил по телефону. Почти вплотную к нему подъехала легковушка, из которой разъяренный водитель несколько раз нажал на сигнал.
Тима медленно повернул голову, словно удивленный наглостью этого человека. Не спеша, он достал пистолет, направил его на водителя и, поднеся палец к губам, приказав молчать. Водитель тут же побледнел, словно в нем не осталось ни капли крови.
Затем Тима спокойно поставил ногу на бампер той же машины и продолжил разговор, не сводя глаз с перепуганного мужчины, который уже боялся даже дышать.
Тем временем майор продолжал слушать голос в трубке — голос человека, прославившегося своей жестокостью.
— Так что времени у тебя в достатке, — предупредил седовласый, высокий мужчина в дорогом костюме, лениво глядя на часы Rolex, подаренные ему совсем недавно премьер-министром Российской Федерации. — С первыми лучами солнца жду хороших новостей. Смотри, не облажайся.
— У меня все под контролем, будьте уверены, я не подведу! — выпалил майор, но на другом конце уже раздались короткие гудки.
Дверь машины открылась, и сел Тима, все еще с холодным, сосредоточенным выражением лица.
— Трогай! — бросил он водителю. — Шеф, есть адрес этого Давида, — с приподнятым настроением сообщил Тима. — Он живет в Казахфильме вместе с женой и сыном. Остальную информацию наши спецы скинут по электронке в течение часа.
— Ты посмотри, у отморозка заработали мозги! — ухмыльнулся майор.
По машине прокатилась волна смеха. Однако в глубине души майор был растоптан. За всю его карьеру не было ни единого промаха, ни обстоятельств, в которых могли бы его упрекнуть. До рассвета оставались считанные часы. И как умирающий от жажды в пустыне он жаждал встречи с Давидом.

— Жума, да брось ты эти деньги! — раздраженно сказал Давид, видя, как тот одержимо продолжает пересчитывать наличку.
Но Жума, словно оглох, только бубнил что-то себе под нос, поглощенный шуршанием купюр.
Давид резко схватил его за ворот рубашки и слегка потряс, заставив очнуться.
— Миллион двести тысяч! — наконец-то выдохнул Жума, глядя на него безумными, полными алчности глазами.
— Ответь мне, старина: мертвецам нужны деньги? — голос Давида прозвучал как удар хлыста.
— Каким мертвецам? Ты о чем? — нервно переспросил Жума, будто почувствовав, что его веселье только что окончилось.
— Ты жить хочешь? — холодно спросил Давид.
— Конечно, хочу, особенно сейчас, — слабо усмехнулся Жума и с благоговением поцеловал одну из купюр.
— Из техники есть что живое? — продолжил Давид, игнорируя его жест.
— Только Бандит.
— Какой Бандит? — нахмурился Давид.
— Мотоцикл «Сузуки Бандит».
— А из пострелять?
— О-о-о... «Весь набор...» — с гордостью протянул Жума.
Он дернул за шнурок светильника, висевшего над старой школьной доской. Лампочка качнулась, заливая комнату колеблющимся светом. Затем Жума надавил на доску, и та плавно отъехала в сторону, открывая взгляду Давида внушительный арсенал оружия.
На металлических полках выстроилось все — от СВД до АКМ, словно в каком-то подпольном магазине смерти.
Давид задумчиво оглядел внушительное собрание.
— Круто, старина! Марку не теряешь, — одобрительно кивнул он, вытянув руку и легко коснувшись одного из стволов.
— Я возьму только Макаров и вот этот метательный нож, со смещенным центром тяжести, — добавил он, не сводя глаз с оружия. — Да, старина, еще мне нужен рюкзак и чистая мобила.
— Мобилы нет, — спокойно ответил Жума.
— Жаль, — чуть нахмурился Давид, но не стал на этом зацикливаться.
Он посмотрел на деньги, потом снова на Жуму и, приняв решение, отделил одну треть суммы.
— Это тебе, — сказал он, протягивая деньги. — Поедешь в Европу, погуляешь, отдохнешь, а я тебя там найду.
— Европа большая... Куда мне именно ехать? — подозрительно уточнил Жума.
— Без разницы. «Вот возьми, — Давид протянул ему записку, — на этот электронный адрес скинь место проживания и все».
— Ты же сказал: «Езжай, отдохни». Зачем нам встречаться в Европе? — насторожился Жума, чувствуя, что все не так просто.
— Ты мне нужен, — Давид посмотрел на него так, что возражения стали бессмысленными. — Именно ты сыграешь одну из важнейших ролей в моей игре.
— Что-то я расхотел ехать в Европу... — пробормотал Жума, почесав затылок. — Предчувствие у меня нехорошее... Ты знаешь, я уже старый стал...
— Так, все, хватит! — резко прервал его Давид. — Ты же знаешь, что выбора у тебя нет.
Жума тяжело вздохнул и провел рукой по лицу, словно смахивая годы, вдруг навалившиеся на него.
— Да знаю... — обреченно пробормотал он, снова постарев на пару лет.
— Где твой Бандит?
— Да вон он, в углу стоит, — кивнул Жума, но его голос уже не выражал той радости, что была минуту назад.
Возле стены с выбоинами от пуль и брызгами высохшей крови пылился серебристый стрит байк, на ручках которого аккуратно висела, черная кожаная куртка и тонированный шлем.
Пистолет за поясницу, нож на запястье, надетая черная кожаная куртка и тонированный шлем. Давид сел на мотоцикл и повернул ключ.
— Да ты офигел, старина!
— Что?
— Ты же сказал, он на ходу!
— Ну да! — с удивленным выражением лица ответил Жума, щелкая ключом туда-сюда.
— А когда ты заводил его в последний раз?
— Не помню, год назад что ли...
— Год назад! Давай толкай, будем с толкача заводить. Аккумулятор сел.
— Ты серьезно?
— Давай - давай...
— Я ненавижу тебя! Не-на-ви-жу... — повторял Жума и толкал мотоцикл.
— Давай, давай, старина, поднажми, — подстегивал его Давид.
Изо всех сил напрягся подзаржевевший Жума. Давид включил скорость, сопротивление возросло, надрываясь, он продолжал толкать, как в одно мгновение с грохотом, будто пуля вылетела из ствола, байк устремился в конец гаража. Бедный Жума в полусогнутом состоянии бежал еще пять метров, пытаясь поймать равновесие, но все равно упал. Подняв голову, он увидел быстро приближающегося к нему слепящий свет. Испугавшись, что тот проедет по нему, он прикрыл лицо кистью рук, прищурил глаза и закричал:
— Не-е-е-т...
Жуме повезло, мотоцикл остановился в нескольких сантиметрах от него, так, что оторвало заднее колесо. Прощаясь с Жумой, Давид опустил стекло шлема и крикнул:
 — До встречи в Европе, старина!
 Жума, стоя на карачках, нажал на кнопку пульта и со вздохом ответил:
 — До встречи!
Двигатель мотоцикла взвыл: выстрел, клуб дыма и словно пуля полетел Давид к новым испытаниям. Ну, а Жума, сел на холодный бетон, склонил голову на руки, локти которых лежали на коленях и с облегчением вздохнул.
Седовласый, не молодой и не старый, посвятивший всю свою жизнь преступному миру, как хранитель тайн, в глубине души не знал что делать, как быть, задал себе множество вопросов и не нашел ни одного ответа. Лишь внутренний голос, неоднократно повторял: «До встречи в Европе, старина»!

Глава 4

Так же, как замерло его сердце

Тима отдал приказ водителю, не сводя напряженного взгляда с дороги:
— Останови машину! Видишь ворота в виде трех тузов? Судя по всему, это его дом.
Машина плавно затормозила. В наступившей тишине майор недоверчиво приподнял бровь, осматривая здание:
— Не слишком ли крутой дом у наркомана?
— По информации, которую мне слили, это дом его жены, — холодно пояснил Тима, не отрывая взгляда от массивных ворот. — Она один из лучших финансистов страны.
Майор, недовольно поджав губы, кивнул, обдумывая услышанное.
— Хорошо! Работаем тихо и без крови. Надеюсь, меня все поняли?
— Есть, шеф! — раздалось несколько голосов.
— Так точно!
— Так точно! — повторили остальные бойцы, будто отзвуки в пустом коридоре.
Майор с прищуром посмотрел на Тиму, выжидая.
— Не слышу?
Тима помедлил на долю секунды, не скрывая раздражения.
— Так точно! — ответил он недовольным тоном, словно слово застряло у него в горле.
Майор задержал на нем взгляд, но спорить не стал.
— Работаем нашей группой. Остальные — по периметру, — четко отдал он распоряжение, делая знак бойцам к действию.
К забору вплотную подошли два бойца, по которым быстро вскарабкались еще двое и Тима. Следом раздался один короткий лай, потом визг и тишина. От услышанного шума проснулась женщина. Не включая свет, она начала спускаться вниз по лестнице. Бойцы отмычками быстро вскрыли входную дверь. Услышав, что в дом кто-то проник, она укрылась за стеной, возле входной двери на кухне, держа в руках самую длинную скалку. В полнейшей тишине один из бойцов крадущейся походкой попытался пересечь порог, но получил удар по переносице и упал на пол. Следом зажегся свет и на кухню залетел Тима, держа в руках пистолет с глушителем.
Майор отдал приказ обследовать первый этаж, а сам пошел на второй. Тима медленно пытался подойти к жене Давида, державшей в руках скалку: «Давай просто поговорим, тебя пальцем никто не тронет, я обещаю»!
В этот момент она ударила скалкой по пистолету, тот вылетел из рук Тимы. И только она хотела нанести второй удар, как он, набросившись, обхватил ее, и они оба приземлились на стол, который от тяжести рухнул. Тима два раза ударил ее кулаком по лицу, та перестала оказывать сопротивление. А когда он хотел поднятся на ноги, она нащупала перечницу и бросила ему в лицо. Жгучая, невыносимая боль, он схватился за лицо руками, а она, воспользовавшись моментом, подняла лежащий на полу пистолет и направила на него. Следом прозвучал приглушенный выстрел, алая кровь окропила белый кухонный пол, она сделала пару шагов назад, уперлась в стену и медленно сползла по ней. Боец, которого она ударила по переносице, еще несколько секунд держал пистолет, направив на нее, потом поднялся, шатаясь пошел к Тиме и повел его к раковине, чтобы тот мог вымыть глаза от жгучего перца.
Майор тем временем осматривал комнату за комнатой на втором этаже. Распахнув очередную дверь, он увидел силуэт ребенка, сидящего в пижаме на кровати. Он зажег свет и убрал пистолет.
Майор склонился к мальчику и заговорил с фальшивой лаской:
— Привет, малыш.
Ребенок прищурился, протер глазки кулачком и спросил сонным, но недоверчивым голосом:
— А где мама?
— С мамой все в порядке, она рядом, — спокойно ответил майор и, немного неуклюже, взял ребенка на руки.
Мальчик уставился на него с изучающим выражением, явно просыпаясь быстрее, чем хотелось бы майору.
— А вы кто?
— Я друг твоего папы, — ответил тот, чуть скривив губы в странной полуулыбке.
Но малыш лишь нахмурился и, все еще глядя прямо ему в глаза, сказал с неожиданной твердостью:
— Мой папа не дружит с людьми в погонах.
Майор растерялся. Он не привык разговаривать с детьми, да и вообще не знал, что такие мелкие человечки могут быть столь сообразительными.
На секунду в комнате воцарилось молчание. Затем он все же нашелся с ответом и, решив взять инициативу в свои руки, грубо бросил:
— Ты прав, малыш, я не дружу с такими, как твой отец!
Чтобы подкрепить слова, он скорчил страшную гримасу, надеясь напугать мальчишку. Но ребенок даже не моргнул. Он лишь хлопал ресницами и продолжал смотреть на него своими смелыми, яркими голубыми глазами.
В этот момент из-за спины донесся отчетливый голос бойца:
— Пусто.
Майор кивнул, принимая информацию, и тут же отдал приказ, не оставляющий места для обсуждений:
— На, забери его, поедет с нами.
Боец без церемоний взял мальчонку на руки и направился к выходу. Но как только они поравнялись с открытой дверью спальни, ребенок резко начал вырываться, его личико исказилось страхом.
— Мама... Мама... — отчаянно закричал он, барахтаясь.
Боец раздраженно стиснул зубы и грубо прижал малыша к себе, пробормотав сквозь злость:
— Заткнись!
Ребенок продолжал плакать, но сопротивление его становилось слабее. Майор лишь равнодушно наблюдал.
Глаза малыша наполнились слезами, но ни одна слезинка не покатилась.
Майор молча смотрел на картинку: пол в крови, стол вдребезги, боец, вправляющий себе раздробленный нос, Тима с головой окунувшийся в раковину и мертвая жена того, кого не может никак найти одна из самых влиятельных спецслужб страны. Прозревший Тима мутными глазами поймал недовольный взгляд шефа и не стал оправдываться, лишь склонил голову, дав понять, что нет ему оправдания.
Майор понимал, что время играет против них и было бы неплохо сорвать всю свою злость на этих двух неудачниках, но нельзя, сейчас необходимо действовать.
Майор окинул собравшихся тяжелым, холодным взглядом и, сжав кулаки, выдал ледяным голосом:
— Я с вами позже разберусь, а пока я даю вам шанс все исправить.
Неудачники мгновенно встрепенулись. Надежда вспыхнула в их глазах, словно огонек, едва тлеющий на ветру. Шанс проявить себя, шанс избежать гнева своего командира.
Майор выдержал короткую паузу, а затем, перейдя на командный, чеканный тон, громко отдал приказ:
— Обыскать дом, проверить всех друзей - подруг, родственников, знакомых! Проверить все звонки, отследить места, где он бывает и где обитает. Дать ориентировку патрульным службам! Задействовать все доступные ресурсы!
Он перевел дыхание, прищурился, затем процедил сквозь зубы:
— Из-под земли достаньте мне этого наркомана!
Эти слова ударили по воздуху, как плеть, вызывая у подчиненных нервное напряжение. Никто не осмелился даже кашлянуть.
Майор окинул собравшихся тяжелым, пронзительным взглядом. Этот взгляд не повышал голос — он отменял возражения. Майор сделал короткую паузу, затем голос его понизился, стал холодным и опасным:
— Выполнять!
Жест головы сопровождал приказ, и люди мгновенно сорвались с места.
Когда все пришло в движение, он резко повернулся к Тиме, остановил его взглядом и сказал:
— Тима, постой.
Тот вопросительно приподнял бровь, но молчал.
— Оставь здесь двух самых лучших бойцов. Вдруг он появится.
Тима кивнул, понимая, что обсуждению это не подлежит. Майор еще раз оглядел своих людей, словно запоминая каждого, а затем, не говоря больше ни слова, повернулся и вышел.

А тем временем мотоцикл выдавал все, что мог, двигатель работал на пределе. Стекла домов вибрировали, а на припаркованных машинах срабатывала сигнализация. Давид знал с кем имеет дело и потому торопился домой, чтоб защитить семью. И вот тот самый мост, где лоб в лоб мог столкнуться Тима и Давид. Однако разошлись пути, один проехал по мосту, другой под ним. К тому же, он уже был близок к дому.
Элитный район, расположенный на холмистой местности. Давид заглушил двигатель мотоцикла и с возвышенности смотрел на темные окна своего дома. На участке он увидел преданного, но мертвого друга по кличке «Шанс». Вниз по склону, вдоль домов, шла старая лестница с маленькими ступеньками. Спустившись по ней и преодолев маленький квартал частного сектора. Давид подошел к высокому забору, из-под фундамента вытащил что-то похожее на гвоздодер, с крючком на конце. Он подошел к колодцу теплоцентрали и крючком подцепил тяжелый чугунный люк. Давид с детства дружил с криминалом, он был неотъемлемой частью его образа жизни. И с кем бы он ни жил, с женой или с родителями, у него всегда был потайной ход, так как в любой момент его могли навестить, если не менты, то бандиты.
Уже находясь в гараже, он снял с себя рюкзак, полный денег и положил его на водительское сиденье, опустил стекло и проверил, горят ли фары. Давид не знал, сколько человек в доме, как они вооружены и на что способны. Одно он точно знал: Семья в опасности и медлить нельзя.
Отключив на щитовой подачу электроэнергии, он беззвучной походкой прошел по узкому коридору, ведущему из гаража в дом. Укрывшись за барной стойкой, он бросил в сторону входной двери рюмку, разбившуюся с легким звоном. Сам замер и наблюдал за происходящим. Но к его удивлению царила полнейшая тишина. Никаких шорохов или движений не наблюдалось. «Не может быть», подумал он. И уже хотел сделать первые шаги, как увидел тень человека с автоматом в руках. Он прекрасно знал, что межкомнатные двери дома очень тонкие. Прицелившись, он произвел два выстрела, и сразу на него обрушился ответный огонь. Он сидел за баром, прикрыв голову руками, а на него падали осколки битой посуды. Все вокруг него искрилось и сверкало. Выждав момент, он вытащил из-за бара руку и наугад стал палить в ответ, за что на него с большей силой посыпались осколки. Секундная пауза на перезарядку, чего и ждал Давид, тот самый момент, когда надо действовать. Он встал во весь рост и сделал несколько выстрелов в их сторону. После чего бросился бежать в сторону гаража. Следом, буквально впритирку, летели пули, но он чудом успел добежать до машины и ослепил их ксеноновыми лучами фар. Они были у него как на ладони, тогда, прицелившись, Давид открыл ответный огонь. Один упал бездыханным, второй был ранен.
И только он попытался направить оружие в сторону светящих фар, как Давид сделал предупредительный выстрел и крикнул: «Брось ствол»! — боец посмотрел на мертвого товарища и резким движением отбросил оружие от себя. «Встань! Встань, сука»! — с бешеными глазами повторял Давид: «Медленно иди на меня». Волоча ногу за собой, тот с трудом доковылял до машины. «Развернись! Теперь руки за голову и на колени. На колени»! Не успел тот опуститься до конца, как Давид подскочил к нему и ударил рукояткой пистолета по затылку, перевернул его на живот и обыскав нашел пристегнутый к ноге пистолет. Давид застегнул пластиковые хомуты на запястье рук и волоком, как мешок, подтащил к лебедке и подвесил.
А сам, взяв автомат в руки, бегом рванул в дом. «Кристина! Богдан»! — кричал он, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Сердце билось так, как никогда, волнение зашкаливало, самое дорогое, что у него было, стояло на кону. Спальная пустая, детская тоже, Давид схватился за голову, ударил кулаком по стене и побежал вниз…

Он замер так же, как замерло его сердце, остановилось дыхание, неописуемое чувство пустоты. Разум отказывался верить в то, что видели его глаза, ноги стали ватными, он практически не ощущал их. Медленные шаги отчаяния, непонятно как в руках оказалось спиртное. Чтобы не упасть, он облокотился о стену, медленно сполз по ней и обнял бездыханную Кристину. Его убивали мысли, разрывавшие его душу в клочья, никотин и алкоголь не облегчали ему боль. Он смотрел на пистолет и видел в нем избавление, сделав еще глоток водки, он поднес пистолет к виску. Палец коснулся курка, напряжение возрастало и тут он вспомнил о сыне: «Богдан», крикнул он и побежал в сторону гаража. Подвешенный боец уже приходил в сознание, когда Давид дополнительно окатил его холодной водой, чтобы тот пришел в чувство. Он опустил его на пол и приставил пистолет к его горлу.
Давид навис над окровавленным пленником, его голос был холодным как сталь:
— Слушай сюда, сука! У тебя есть два варианта: первый — рассказать, где найти сына, второй — умереть. А третьего тебе не дано…
Раненый мужчина поднял голову, его лицо исказилось от боли, но в глазах вспыхнул вызов. Он сплюнул кровавыми слюнями, грязно усмехнулся и хрипло прохрипел:
— Пошел ты...
Давид, исполненный гнева, склонил голову над жертвой, секундная пауза, будто взведённый курок перед выстрелом.
— Пойдешь ты! — резко выкрикнул Давид.
Прозвучал выстрел.
Тишину разорвал дикий, нечеловеческий вопль. Мужчина вздрогнул, с силой вцепился в свою простреленную ногу, его тело корчилось в судорогах от боли.
— Аа-а-а...
— Заткнись, тварь! — с ненавистью бросил Давид.
В его глазах пылала холодная решимость. Он опустился перед жертвой на корточки, приставил пистолет к его паху и продолжил с ненавистью в голосе:
— Следующим я отстрелю твои яйца. Я не дам тебе сдохнуть, ты будешь жить! Но ты, сука, останешься без твоих пяти конечностей. Ты не нужен будешь никому — ни друзьям, ни женщинам, а тем более братьям по оружию... Ну, как тебе мое предложение?
Тот вздрогнул, но продолжал смотреть на Давида с прежней ненавистью. Он усмехнулся, из его рта потекла кровь.
— Ты не понимаешь, с кем ты связался! Тебе не удастся спасти сына. И даже если ты отдашь то, что им принадлежит, они все равно тебя убьют!
Давид сильнее надавил дулом пистолета.
— Хорошо, успокойся, я все скажу... — едва дыша, прохрипел раненый. — В «Беркуте» найдешь его... Но учти... туда боятся залетать даже комары…
Его голос ослаб, глаза начали закатываться. Кровь пропитала пол.
— О-о-у. подожди, не уходи... — Давид встряхнул его, похлопал по лицу. — Кто убил мою жену?
Тот едва слышно выдохнул последнее слово:
— Тима...
И потерял сознание.
Давид выдохнул, обдумывая дальнейшие действия. В этот момент в доме послышался шум. Кто-то вломился, и, судя по топоту, их было несколько.
— Наверное, менты, — пронеслось в голове.
Он схватил рюкзак, выскользнул в тень и ушел той же тропой, которой пришел.

Майор, освещенный первыми лучами солнца, ознакамливался с подробным досье на Давида, которое накопали его спецы. Он проглотил пятьдесят четыре страницы за полчаса и только тогда понял, с кем имеет дело. Больше всего его удивило то, что он случайно оказался в той машине и что ему удалось ускользнуть из рук спецназа. Не успел он закончить, как ему доложили о том, что двое его бойцов мертвы, и что наркоман испарился так же, как и появился.
Следом ему позвонили и он услышал недовольный голос: его начальник был полностью осведомлен о всех деталях провала. Так же он сообщил о том, что вылетает из Астаны в Алмату, и дал ряд поручений: обязательно привлечь средства массовой информации, чтоб официально обвинить наркомана в убийстве своей жены и похищении сына. Между тем, в ходе обыска дома должна быть найдена религиозная литература экстремисткого содержания, большое количество оружия, а также взрывчатые вещества для подготовки теракта. По стране объявить красный уровень террористической опасности.
Кроме того, на тот момент уже шла масштабная зачистка: совершались облавы на наркодиллеров, допрашивали друзей, знакомых, с кем сидел, с кем созванивался, где бывал и т. д…

В предрассветной мгле район светился сине-красными огнями. Давид закурил сигарету и наблюдал за тем, как к его дому стягиваются службы быстрого реагирования. Впервые в жизни он возненавидел самого себя, да так, как ненавидел злейшего врага. Он не искал себе оправданий, поскульку во всем случившемся был виноват он сам. Ему казалось, что он слышит голоса, призывающие покарать Тиму и спасти сына. Бросив со склона окурок, он завел мотоцикл и тронулся. Давид ехал так медленно, словно шел пешком, в голове творился хаос, а мысли о случившемся не позволяли ему навести порядок. Но в один миг, взяв себя в руки, резко выжав до отказа газ, он, словно пуля, полетел навстречу восходящему солнцу.

Пролог

Три гуся с липовыми прутиками.

Советский Союз — железный занавес: выехать за границу было практически невозможно. Но в то же время, были и программы, по которым студенты-очники, либо государственные служащие выезжали из союза для обмена опытом. Были и люди, которые мечтали хоть краем глаза взглянуть на то, как там живут за бугром. А еще были такие, что даже боялись думать об этом! И был такой Айдарбеков Мурат по кличке «Мурка» который был безумно влюблен в свою подругу детства Салтанат. Да так, что каждый день дарил ей цветы, искал повод для встречи и просто хотел находиться с ней рядом. Но она в нем видела только друга или даже подругу... Ведь Мурка был маленького роста, худенький, прыщавый и слабохарактерный подросток.
И вот однажды теплым мартовским вечером 1988 года он нарвал подснежников, взял два билета в кино на вечерний сеанс и под аркой между домов поджидал свою возлюбленную, чтобы пригласить ее в кино. Но первыми к нему подошли три друга: так их называли, Вагиф, Витя и Дамир — «В.Д.В», им не было равных на районе, их боялись, уважали и просто избегали.
— Мурка, а ты че такой нарядный? — поинтересовался Витек и натянул ему кепку на глаза. Следом Вага выхватил из рук букет с подснежниками и, вдыхая аромат, моргая глазами, с ухмылкой промолвил:
— Это мне? Как мило!
Дамир самодовольно улыбнулся и с притворной скромностью забрал билеты:
Но едва Мурат потянулся за ними, Дамир коротким ударом кулака в грудь отправил его на землю. Не сильный, но вполне достаточный, чтобы сбить дыхание.
— Я смотрю, ты заблатовал, Мурка, стал забывать про друзей? В кино собирался?
Мурат, скрипнув зубами, попытался встать, но тут же получил новый удар в грудь, от которого снова рухнул вниз.
— Отдай билеты! — выкрикнул он, но голос его прозвучал беспомощно.
Витек с Вагифом тем временем с дружелюбной вежливостью приподняли головные уборы:
— Привет, Салта!
— А мы тут Мурата встретили, — с усмешкой заметил Дамир, помогая тому подняться. — Парни, проводите его домой.
Витек с Вагифом без лишних слов подхватили его под руки и повели прочь. Дамир же, лукаво улыбаясь, выхватил у Вагифа подснежники и протянул их Салтанат. Она приняла цветы, но ее взгляд оставался настороженным.
— Что с Муратом? Может, ему помочь?
Дамир махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.
— Да не переживай, у него просто голова закружилась. Друзья своих в беде не бросают.
Салтанат вскинула брови:
— Не знала, что вы дружите.
— Я сам это недавно узнал, — хмыкнул Дамир. — Мурка классный парень.
— Да, он мой лучший друг, — с гордостью сказала она.
— Слушай, Салта, а давай сегодня в кино сходим, а? Я даже билеты взял — на 19:30.
— Не-не, я не могу, — немного покраснев, ответила она. — Что я маме скажу?
— А скажи, что к подружке в гости пойдешь.
— Я не стану никого обманывать, даже не мечтай.
— Почему?
— Во-первых, я не вру. А во-вторых, мы мало знакомы.
Сказав это, она развернулась и направилась к подъезду. Но Дамир не собирался так просто сдаваться.
— Если ты мне откажешь, то я умру!
— Ну и умри!
— Как хочешь, — сказал он с легким вызовом в голосе.
И вдруг, прежде чем она успела сообразить, он ловко взобрался на пожарную лестницу и повис вниз головой.
Она услышала его голос, громкий, вызывающий:
— Ты этого хочешь?!
Салтанат обернулась и увидела его висящим вниз головой на металлической конструкции. Ее сердце сжалось от страха.
— Ты с ума сошел?! А ну-ка спускайся!
— Скажи “да”, и я спущусь.
— Не дождешься!
— Кровь приливает к голове, я начинаю терять сознание... Если я умру, тебе придется жить с этим.
В этот момент за ее спиной раздались шаги. Витек с Вагифом, наблюдавшие за сценой с нескрываемым интересом, подошли ближе.
— Он не отступит, — заметил Вагиф, пожимая плечами.
— Ну скажите ему…
— Бесполезно!
Салтанат огляделась в поисках помощи, но понимала — выхода у нее нет. Она раздраженно выдохнула:
— Хорошо, я согласна! Спускайся.
Дамир, удовлетворенный победой, ловко перевернулся и спрыгнул на землю.
— Встретимся на фонтанах, возле кинотеатра «Алатау», сегодня в 19:30.
В его улыбке читалась абсолютная победа.

Так Мурка навсегда потерял Салтанат и ему ничего не оставалось, как только наблюдать за ними издалека. Ему было тяжело видеть их улыбки, их поцелуи, прогулки по парку и смех, который до него доносился. Все это его убивало, глаза заплывали ненавистью, мысли были коварными, а мечты ужасными. Так продолжалось день за днем, до тех пор, пока к нему в руки не попали три глянцевых купона, на которых был изображен золотой гусь, а поверх него полукругом выделялась сумма $100 000 (сто тысяч долларов). Были и другие надписи на английском, но он их не понимал. Ему просто нравился внешний вид. Красивые, блестящие, таких не найти в СССР.
Тот, кого он ненавидел больше всего, шел ему навстречу. А следом за ним, несли ящик жигулевского пива, два друга Витя и Вагиф. Увидев их, он развернулся, но Дамир крикнул ему в спину:
— Стоять — бояться!
Мурка замер, сжав скулы от ненависти, он стоял неподвижно, до тех пор, пока Дамир не положил руку ему на плечо.
— Оглох что ли?! Или в упор не видишь?
 Мурка молчал, следом подошли два друга.
— Вот кто нам пиво потащит! — сказал Витек и натянул ему кепку на глаза.
— Нет, он нам закусон к пиву сообразит! — утвердил Дамир.
— Но у меня нет денег... — с грустью ответил Мурка.
— А кого это волнует? — добавил Вагиф и начал его шмонать. — Ты говоришь, денег нет? - Усмехнулся он, держа в руках портмоне, которое передал Дамиру.
— Ха, и вправду нет! А это что? — разглядывая купоны, поинтересовался он у Мурки.
Пацаны тоже взяли себе по одному купону и с восхищением стали разглядывать. Однако их любознательность прервал Дамир, забрав у них купоны.
— Слышишь, Гусь, это что?
Мурка молчал.
— Я тебя спрашиваю?!
И тут Мурку посетила безумная мысль.
— Хорошо, я скажу тебе, но при одном условии...
— Не тебе мне условия диктовать! — пригрозил Дамир. — Так что рассказывай.
— Сегодня меня вызвали в «ГОРОНО», и так как я хорошо учился, мне дали три пригласительных билета в Швейцарию для обмена опытом...
— Каким опытом? — уточнил Дамир и попросил пацанов открыть всем пива, и даже Мурке.
— Ну, то есть животными. Мы им своих гусей, а они нам своих...
Прокатилась волна смеха.
— Тихо! — перебил Дамир своих дружков. — И что дальше?
— Так вот, — продолжил Мурка, делая мелкие глотки пива. — Я должен найти трех студентов и в понедельник к 10:00 привести их в «ГОРОНО».
— Считай, что ты нашел трех студентов.
— Я не могу, я обещал Ивану Зыкову, еще я обещал...
— Какой Иван в баню? ты че, Гусь, не догоняешь, что я тебя здесь закопаю?!
— Догоняю, но это все КГБ контролирует, а с ними шутки плохи.
— Ты только что сказал, что тебе поручили найти трех студентов? Ведь так?!
— Так, — ответил он, выпучив глаза.
— Ты нашел?
— Да нашел, но есть условия...
— Какие условия?
— Необходимо оплатить сто рублей, чтобы принять участие в лотерее.
— Какой лотерее?
— Видите, на билете сумму сто тысяч долларов? Так вот, эту сумму будут разыгрывать между вами.
— А швейцарцы, че, не будут принимать участие в лотерее? — сообразил Вагиф.
Мурка на секунду растерялся, но тут же выкрутился.
— Да, но только у нас в СССР для них будет разыгрываться сумма сто тысяч рублей. Они же тоже к нам своих гусей погонят.
— Хорошо, будет тебе триста рублей, — задумчиво подытожил Дамир.
И, может быть, на этом можно было поставить точку, но осмелевший Мурка, напившийся пива, этим не ограничился....
— Это еще не все, вам необходимо взять с собой по липовому прутику.
Пацаны опять засмеялись.
— Тихо! — с недовольной мимикой, приструнил их Дамир.
— Это необходимо, чтоб не нарушить их популяцию.
— Это как?
— Ну вам придется гнать их прутиками. Вдобавок, вас будет провожать вся страна, приедет телевидение, вас будут снимать на камеру, интервью возьмут.
— Да, да, он правильно говорит, — добавил Вагиф. — Я жил в ауле, мы там гусей прутами гоняли.
— Хорошо, тогда до встречи в понедельник, в десять, возле «ГОРОНО» ( городской отдел народного образования).
— Не забудьте взять с собой паспорта, деньги и прутики. Да и купоны отдай, пожалуйста.
— Купоны будут у меня.
— А если ко мне КГБ с проверкой зайдет, тогда вместо Швейцарии нас всех на Колыму отправят.
— Хорошо, так уж и быть, держи, но если обманешь, то я тебя живьем закопаю!
— Не переживай, ты же знаешь, я от вас никуда не денусь, — заверил Мурка и впервые улыбнулся.

В понедельник утром три друга, одетые с иголочки, пришли на час раньше и, мучаясь сомнениями, прождали Мурку больше часа. Тот пришел немного с опозданием, сославшись, что был на комсомольском собрании, где все единогласно проголосовали за их кандидатуры, после чего дал им три форматных листа, чтобы они заполнили их в виде анкеты. Только после того, как он убедился, что они взяли с собой липовые прутики, немного помахав ими, он взял паспорта и деньги, после чего зашел в «ГОРОНО». На проходной, дал вахтеру червонец, показал на трех “гусей” с липовыми прутиками, которые ждали его с наружи, и сказал:
— Рано или поздно они к тебе подойдут и начнут задавать глупые вопросы. Ты просто отдай им паспорта и пошли на... Да, кстати, подскажи, где у вас здесь служебный выход?
Так Мурка отомстил Дамиру и нашел свое призванье. Он понял, что у него есть уникальный талант — обманывать и не быть обманутым. Он глобально увлекся изучением психологии, так, что погрузился в нее целиком. Он изучал уголовные дела самых легендарных мошенников в истории. Вдобавок он овладел искуством иллюзиониста и даже выступал на маленьких сценах.

Спустя три года Советский Союз распался, и он вплотную занялся мошенничеством: активно помогал распродавать страну, открывая фирмы-однодневки, чтоб выводить деньги на «офшоры». В то время в стране творился хаос, безработица порождала преступность, формировались бригады — повсюду правил рэкет. Бизнес “крышевали” бандиты, и Мурка не остался без внимания. Одни крышу обеспечат, их постреляют, другие придут - их перебьют, появится еще кто-то...
И как-то раз, по заезженному сценарию, к нему в офис наведались двое крепких парней в кожаных куртках. Они начали с погрома. Один сел на его место, ноги на стол, ствол туда же: «Давай знакомиться, мы твоя новая крыша, будешь платить нам»! Да, он был бы и рад заплатить, ведь, по сути, нет разницы кому отмечаться, лишь бы тихо было. Однако на тот момент у него не оказалось денег. Соответственно, ему не поверили и начали его избивать. На шум в кабинет зашел курьер, который и увидел, что его шефа избивают. Не раздумывая, он вступился за своего начальника, потратив не более 30 секунд на то, чтоб усмирить агрессоров.
Так и познакомились Мурка с Давидом. Пятнадцатилетний подросток, чемпион Азии по кикбоксингу среди юниоров, был вынужден работать за копейки, чтобы помочь отцу, бывшему инженеру, ныне официально безработному, прокормить семью. Глаза Мурки заиграли, он сразу разглядел в нем потенциал и большую перспективу. После чего он начал вкладывать в него все свои знания и ездить с ним на все соревнования.
Но и без работы они тоже не сидели. По всей стране открывались финансовые пирамиды, строительные компании, они даже являлись основателями MLM-индустрии на территории Республики Казахстан, то есть праотцами сетевого маркетинга. Давид все схватывал на лету и даже превосходил Мурку. Вдобавок он был бесстрашным и в конфликтных ситуациях всегда шел на опережение, чего бы это ему ни стоило. К тому же, он примкнул к городскому криминалитету, ездил на стрелки. В преступном мире с ним стали считаться, к его мнению прислушивались на сходняках. А менты были бессильны, так как, помимо бандитов, за ними стояли влиятельные политики.
Но всему приходит конец: время идет, и страна поднимается с колен... Власть перешла в руки государственной системы, которой ни к чему были конкуренты, и она начала проводить масштабную зачистку. Под эту волну и попали наши герои...
Летним жарким днем СОБР, они же «маски-шоу», поджидали, когда же из крытого паркинга выедет черный «BMW», Они перекрыли движение. Сам Давид не помнит задержания, ему ударили прикладом по переносице, он потерял сознание и фрагмент памяти. Мурке досталось больше: когда он отдыхал в сауне, ворвались те же «маски-шоу». Он стоял на коленях с поднятыми руками, ему дали команду лечь мордой в пол, которую он с перепугу то ли проигнорировал, то ли не расслышал. За что ему ударили по спине прикладом от автомата. После чего он самостоятельно больше так и не поднялся, ему сломали позвоночник.
Начались допросы, и Мурка стал сотрудничать со следствием, загрузив своего друга по полной программе, затем бесследно пропал. Давид получил срок и подсел на наркотики. Ближе к концу срока бросил, и, освободившись, женился.
Но, как говорится, бывших наркоманов не бывает...

Глава 5

Хрустальный дворец

Тянь-Шанские горы... Большое Алмаатинское ущелье, пик «Туюк-су», расположенный на высоте 4 100 метров над уровнем моря. Сейсмологическая станция Т1, добраться до которой можно либо пешком, либо на вертолете. А если бы пришлось ехать по прямой до пика, то дорога заняла бы полчаса времени от черты города. Пешком от точки высадки с машины, либо автобусом ушел бы день. Но необъяснимо как Давид оказался на станции в 8 часов 30 минут утра, и на дорогу от города до пика он потратил всего полтора часа времени.
Входная дверь на станцию оказалась открытой. Зайдя внутрь, Давид прошел прямо по коридору и попал в комнату, обставленную компьютерами. Свет был выключен, но десятки мониторов освещали ее так, что создавалось ощущение уюта, которое нарушил треск карабинного затвора и неуверенное:
— Руки вверх!
— Не делай этого! — ответил убитый горем Давид, у которого только начиналась ломка. Его пальцы дрожали, а во взгляде застыла боль загнанного в угол человека.
— Пришел отомстить? — спросил человек с карабином, пристально наблюдая за ним.
— Хотел бы отомстить, отомстил бы лет семь назад.
— Не ври! — крикнул хозяин и выстрелил в потолок. Раздался глухой удар, и на голову Давида посыпалась штукатурка. Он моргнул, но не пошевелился.
Опустив руки, он медленно обернулся. Глядя на человека в инвалидной коляске.
— Ну давай, стреляй! Чего ты ждешь?
Но тот не двигался, не произносил ни слова. Лишь его глаза, наполненные слезами, говорили больше, чем любые объяснения. Внезапно его плечи дрогнули, и, не выдержав, он бросил карабин на пол. Голос прозвучал сдавленно, надрывно:
— Прости...
Давид без колебаний протянул руку, и он, словно закрепляя это мгновение, положил вторую сверху. Было бы проще, легче заплакать, но в нём не осталось слёз — они давно высохли.
— В моём сердце нет обиды, брат! Я сам хотел тогда загрузится, лишь бы тебя не посадили, да и зла на тебя я уже не держу, что было, то было.
— Все равно прости, — тихо повторил Мурка.
— Об этом позже, сейчас других проблем хватает.
— Я знаю о всех твоих проблемах.
— Откуда?
— Да вон по новостям, только о тебе и говорят.
 Мурка вывел на экран все телеканалы страны, по которым транслировали одну и ту же новость. Будто все передачи вел один и тот же репортер. Давид с ужасом смотрел на своего соседа, с которым был в дружеских отношениях. Как он наглым образом наговаривал на него всякие небылицы. Столько голосов обвиняли его в убийстве жены, похищении сына и подготовке к теракту. В глазах стало темнеть, все смешалось в однообразное бормотание, давившее на барабанные перепонки так, что вот-вот разорвет голову. Но тут Мурка положил руку ему на плечо, Давид сделал глубокий вдох и вернулся в реальность.
— Соболезную! Правда, не знаю, чем могу помочь тебе. Ну, если хочешь, можешь у меня укрыться на какое-то время. — сказал он осторожно, будто проверяя, осталась ли между ними еще хоть капля доверия. — Ну чего ты хочешь от меня? — вспылил он, пряча взгляд, словно опасался услышать то, чего не хотел знать.
— Мой сын Богдан у них в заложниках, теперь догоняешь? —  резко бросил Давид, как будто дал пощёчину, чтоб встряхнуть.
— Я не пойму, чем я могу помочь тебе? Посмотри на меня, я к инвалидной коляске прикован. — ответил он с горечью, не скрывая собственного бессилия, которое теперь казалось ему почти позорным.
— Мозги-то у тебя еще работают или тоже отказали? Забыл, как мы с тобой полстраны обманули? Забыл?! — зарычал Давид, вскипая воспоминаниями.
— Успокойся, ты прав, в этот раз я пойду с тобой до конца. Прости, если сможешь, я и вправду одичал за десять лет одиночества. Бывает редко какой альпинист забредет, а так есть еще несколько человек, которые мои поручения выполняют и все. — признался Мурка с неожиданной покорностью, будто решив наконец вернуться из изгнания.
— На пробей ее и сопоставь с этими бумагами. А пока дай аптечку и подскажи, где у тебя уборная? — сказал Давид деловито, будто между ними снова возникло общее дело.
— Ты ранен? — в его голосе проскользнула тревога.
— Ага, на всю голову... — усмехнулся Давид, с ноткой сарказма.
— Это точно! — поддакнул Мурка, впервые за долгое время позволяя себе шутку. — Туалет, кстати, на улице.
— Как на улице? Там же сильный ветер, да и холодно. — удивился Давид, немного растерявшись от неожиданной бытовой жестокости.
— Я шучу... Прямо по коридору и направо. — сказал Мурка.
Темные тона: Боб Марлей, выложенный мелкой мозаикой и дорогой джакузи в виде утенка, фиолетовый унитаз, повернутый в сторону большого витража с видом на ледник, мимо которого лениво проплывают облака. Но сейчас не время любоваться...
Давид достал пакетик с белым порошком, доставшийся ему в наследство от Баура. Он бы хотел раз и навсегда разорвать связь с наркотиками, которые возненавидел, как самого себя. Но сейчас нельзя: это единственное лекарство, которое может поддерживать его в тонусе. После инъекции он еще какое-то время смотрел на ледник, покуривая сигарету и размышляя о том, что было и чего не стало... Ему уж не вернуть обратно.
Но жизнь борьба; и такова судьба того, кто с Богом не в ладах...
Когда он собрался мыслями, Мурка уже заварил чай.
— Что скажешь? — поинтересовался Давид, размешивая сахар. — Он пытался говорить буднично, но в голосе ощущалось напряжение.
— Слушай внимательно! На этой флэш-карте информация о закупе вооружения в нашу страну из Российской Федерации. Видишь таблицы? Так вот, слева — это наименование товара: танки, самолёты, ПВО. Дальше идут серийные номера и модели. «А вот последние два столбца...» — Мурка говорил возбуждённо, глаза его блестели, как у игрока, впервые получившего туз козырную масть.
— Ну-ка, ну-ка, — глядя на цифры, сказал Давид и положил руку на мышку. — Так это же суммы! Левый столбец — это себестоимость. — Его голос стал внимательным, сосредоточенным.
— То есть сумма, за которую они приобретали вооружение в России. — подтвердил Мурка, слегка кивнув, будто сам был поражён масштабом увиденного.
— Верно! А правый столбец... — начал он, но в словах уже сквозило понимание, что дальше будет только интереснее.
— Это сумма, которую они предоставили нашему правительству, накрутив на неё свой процент. А внизу обозначенные три итоговые суммы. — объяснил Мурка с нажимом, будто выстраивал шахматные фигуры.
— Ну всё ясно: закуп, отчёт и разница. — сухо резюмировал Давид, прищурив глаза.
— Обрати внимание, разница составляет почти миллиард, — промолвил Мурка с тихим восхищением.
— Круто! Значит бумаги, которые у меня на руках, это реальные договора, за которые и было куплено вооружение. — Давид не скрывал удивления — пазл начал складываться слишком точно.
— Да! А отчитались они перед правительством левыми договорами.
— Это значит... — начал Давид, с тревогой в голосе, как перед грозой.
— Это значит, что у нас на руках компромат на заместителя министра обороны...
— Нет, Мурка! Это значит, что против нас армия страны. — сказал Давид, глядя ему прямо в глаза.
— Как против нас? Не, не! Ты же знаешь, что я не при делах. — попытался отступить Мурка.
— Как не при делах? Ты же сам только что сказал, что у нас на руках... а это значит, что мы вместе! — сказал Давид, хлопая его по плечу.
— Ну я же... — начал Мурка, но запнулся, не найдя слов, способных стереть сказанное.
— Да ладно, не заморачивайся, я же знаю, что ты меня не бросишь. — подбодрил Давид с лёгкой усмешкой.
— Лучше выведи мне на экран информацию на этого замминистра. — попросил Давид.
Мурка, как опытный хакер, менее чем за минуту предоставил ему досье на него. А сам пересел на другой компьютер и продолжил что-то искать, потом прервался и сказал:
— То, что ты видишь, это официальная информация, доступная любому человеку, что выглядит как сказка. То есть его карьера, какой он герой, образцовый семьянин и так далее. Но есть и неофициальная информация, правда, мало чего удалось накопать, многое подчистили. Но паутина есть паутина, все не утаишь.
— Ага... Полковник Алдабергенов Еркебулан Ахметович 1960 года рождения, диверсант, ветеран Афганистана... В двадцать один год командир разведывательной роты, а потом и командующий целым гарнизоном. Далее идут заслуги - ордена, медали... М-м-м... Так он же неоднократно судим военным трибуналом! Первая судимость за дедовщину, далее избиение подчиненных и пытки военнопленных с особой жестокостью. Но, как всегда, оправдательные приговоры.
— Так это неинтересно, — добавил Мурка.
— Наоборот, так даже интереснее, а вот взгляни — армейское фото, узнаешь? — сказал Давид, подвигая монитор.
— Ну так это же он в молодости... —прищурился Мурка, пристально разглядывая фото.
— А рядом? — Давид кивнул на вторую фигуру как бы невзначай.
— Знакомое лицо, где-то я его видел... — пробормотал Мурка, уставившись в экран, словно память играла с ним в прятки.
— Это же действующий премьер-министр Российской Федерации, — найдя новый факт сообщил Давид.
— Точно! — воскликнул Мурка. — Так вот с кем они всё это провернули!
— Возможно, но не факт. Лучше попробуй раскопать что-нибудь о его ближайшем окружении.
У Давида, горели глаза как у охотника.
— А что именно? — переспросил Мурка, уже готовый нырнуть в информационную бездну.
— Ну-у-у... Меня интересует нереально широкоплечий майор с квадратным лицом, слегка пузатый, и его подчинённый, молодой славянин по имени Тима, — перечислял Давид, вспоминая события.
— Хорошо, только не торопи, а лучше не мешай. Поднимись на второй этаж, успокой нервы, — ответил Мурка, задавая компьютеру поисковый алгоритм.
— Как скажешь. Заодно подумаю, как будем спасать сына, — кивнул Давид, и пошел на верх.
Давид поднялся на второй этаж, который был полностью прозрачным. Даже потолок в виде купола был сделан из высокопрочного стекла. Это был один сплошной зимний сад, украшенный цветами со всех уголков земли. И все это на фоне необычно красивого пейзажа: высокогорных пиков, ледников, покрытых снегом. Давид ходил туда-сюда, скрестив руки за спиной, его накрывало чувство страха, даже легкое волнение, которое отдавало в живот. Он сел на топчан, устеленный подушками, и закинул руки за голову, как вдруг услышал Муркин голос:
— Давид, взгляни на эти фота...
Столик, стоящий возле топчана, вдруг засверкал и на крышке появилось изображение, где были размещены фотографии и говорящий Мурка, маячивший в правом углу экрана.
— Ну что, он - не он?
— Слушай, а откуда у тебя такая техника? Ты что, швейцарский банк ограбил?
— Если хочешь знать, я миллиардер!
— А я нефтяной магнат!
— Да нет, Давид, ты обычный воришка, наркоман и аферист. Мне даже стыдно за тебя.
— Ну-ка, ну-ка, поподробнее, откуда у тебя такая информация?
— Я всегда за тобой следил, ведь ты мне как братишка.
— Это хорошо, а как ты, находясь здесь, стал миллиардером.
— Я являюсь владельцем сети самых рентабельных онлайн-казино в мире, плюс онлайн-реклама и «Форекс».
— Что?!
— Долго объяснять, не бери в голову. Так ты узнал?
— Узнал, это они.
— Я сейчас поднимусь, — сказал Мурка и исчез с экрана.
Давид разглядывал фотографии, открылись двери лифта, и он увидел Мурку, который подъехал к нему, и начал комментировать:
— Майор этот непростой человек, а целая легенда...
— Давай поподробней.
— Танирбергенов Махабат — Маха, по прозвищу Аю-медведь.
— Ну, а почему ты говоришь, что он легенда?
— Во-первых! Он десантник, а прославился тем, что едва ему исполнилось 18 лет, как он попал под осенний призыв срочной службы в армию. И по распределению попал в десантно-штурмовую бригаду. Ну, а времена, сам помнишь, какие были, в частях в те годы творился беспредел. Деды избивали новобранцев, проводя тем самым естественный отбор...
— Давай ближе к делу: время сегодня играет против нас.
— Так вот крепкий, как танк, деревенский парень решил дать отпор дедам и пошел на них врукопашную и в одиночку перебил около пятнадцати человек, но проиграл битву. Деды видя его напор, богатырское здоровье, забили его дубинами и табуретками до полусмерти. Да так, что думали он и не выживет. Но не тут-то было... уже на третьи сутки Маха, до конца не окрепнув, вышел на тропу возмездия. Вырвавшись из лазарета, он выкашивал всех, кто попадался ему под горячую руку. Так он построил всю часть, где ему не было равных. Он был первым во всем, без исключения: стрельба, теория, практика... Шел вперед, проявлял инициативу, а за его крепкое телосложение и бесстрашие его прозвали Аю-медведь.
— А как он познакомился с зам министром?
— Ну, тогда он еще не был зам министром, а был главнокомандующим целого гарнизона, до которого дошли слухи, что появился Медведь, который построил всю часть. Ну тот, соответственно, заинтересовался им, и лично прибыл в расположение части для знакомства. Так он стал его приемником и соратником в его “кровавой” компании.
— Ты можешь дальше ничего не рассказывать про их “кровавую” компанию, там и так все ясно...
— Страшно представить даже, — с ужасом добавил Мурка. — Два отморозка, у которых есть власть и сила!
— Да там и заказные убийства, и зачистки, ну а сколько крови было пролито...
— Они вдобавок львиную долю бизнеса на рынке, под себя подмяли.
— Да-а-а, не говори. А что с этим Тимой?
— Это приемник Аю. Бесконтрольный, жестокий, кровожадный и изворотливый отморозок.
— Почему изворотливый? — решил уточнить Давид, испытывая к нему неизмеримую жажду мести.
— Точно не могу сказать, но, судя по информации, он, как и ты, не раз бывал на грани и чудом выживал, либо выкручивался из форс-мажорных ситуаций.
— Я с ним рано или поздно встречусь, и тогда он точно не выкрутится, —  с чувством ненависти промолвил Давид, вспомнив Кристину.
— А взгляни на этого, — сказал Мурка и указал на фотографию, от которой исходил холод. — Узнаешь его?
— Где-то я, его видел, но не припомню... — ответил Давид, глядя на азиатское лицо с пустым и холодным взглядом.
— Его настоящего имени никто не знает, да и информации на него практически нет.
— Ну, а зачем ты тогда мне его показываешь?
— Он тоже из их шайки, профессиональный киллер, один на миллион. Работает всегда в одиночку, в редких случаях под прикрытием. Его навки уникальны, он один стоит целой армии.
— У него хоть прозвище есть какое-нибудь?
— Да есть, Спартак.
Но Давида это не напугало. Отнюдь. Он слушал Мурку и параллельно строил планы ценою в жизнь. Между тем, он, как всегда, красиво и непринужденно прокрутил сигарету через каждый палец и прикурил. Набрав полные легкиие дыма, на выдохе, задумчиво произнес:
— Что мы покупаем? И что продаем? — Это были мысли вслух, которые прокомментировал Мурка:
— Эта фантастическая четверка с целой армией за спиной. Это то, что мы покупаем, а что мы продаем?
Этот вопрос, он задал сам себе и не знал на него ответа.
— А продаем мы дружбу и план под названием «Шок».
Мурка засмеялся и добавил:
— Мне нравится название, только давай назовем его не план, а «Миссия в шоке».
— Давай. — Ответил Давид, и через силу улыбнулся.
— Ну тогда начнём! — заявил Мурка с отчаянной решимостью. — Только с чего?
— Для начала выведи мне на экран гостинично-развлекательный комплекс «Беркут».
— Я могу показать его в реальном времени, со спутника.
— Показывай, но меня больше интересует технический план и коммуникации.
— И это можно, — согласился Мурка, щелкая по клавиатуре, установленной на коляске.
Они оба смотрели на комплекс, выведенный на экран в реальном времени.
— Как ты думаешь, где они могут держать твоего сына?
— Ну смотри, центральное здание в два этажа, с подвалом: это ночной клуб, караоке-бар, ресторан и банкетный зал, я по себе знаю, я там отдыхал.
— Да, но там его вряд ли будут держать.
— Согласен! Дальше идет двор с фонтанами - летник, слева открытый бассейн и сауна, а прямо пятиэтажная гостиница.
— Вот там его и могут держать.
— Да, возможно, но его кому-то надо охранять.
— В том-то все и дело, что с охраной у них проблем нет.
— А что мы имеем справа?
— Двухэтажное широкое здание.
— Давай-ка посмотрим на его планировку.
Мурка, вывел на экран, подробный план помещений.
— Точно! Здесь его и держат. Смотри, Мурка есть большое помещение, судя по всему, это спортзал, где они тренируются.
— Да, точно! У них и тир есть в подвале.
— А с чего ты взял, что это тир?
— Ну видишь, продолговатое помещение с толстыми стенами, уплотнителями и изоляцией, а это значит, что его там нет.
Но Давид будто не слушал Мурку, у него в голове уже созрел поэтапный план миссии.
— Мурка, обрати внимание: парковка тоже расположена в подвальном помещении.
— Ну и?...
— Заезд на парковку осуществляется с фасадной части здания, которое смотрит на тихий переулок...
— Ты посмотри, они такие уверенные, что у них всего один охранник с травматом на въезде стоит.
— Зря ты так, у них на каждом шагу стоят камеры видеонаблюдения. Вдобавок профессиональная служба безопасности и их спецназ, который срабатывает как детонатор на любой сигнал тревоги.
— Тогда получается, что это непреступная крепость.
Давид положил руку на подбородок, прищурил глаза, глядя вдаль сквозь Мурку. И вдохновленный своей идеей решил переубедить его.
— Никак нет, друг мой! Все намного проще. Обрати внимание на планировку...
— Да, интересная планировка, — заметил тот.
— Кажется, я начинаю понимать ход твоих мыслей.
— Ну...и?
— Она сделана так, чтобы бойцы с любой части здания могли попасть на парковку очень быстро.
— Верно! — воскликнул Давид. — Это значит, что и мы сможем так же быстро попасть в любую часть здания!
— Но они ведь окажут сопротивление! Нет, только не говори, что ты хочешь примерить на себя роль Рэмбо?!
— Я тебя умоляю, какой Рэмбо? Какое сопротивление? Все будет чисто, быстро и без крови, а они будут в шоке.
Мурка будто опьянел от этой новости. Лицо его изменилось, довольный взгляд преследовал Давида, который встал с топчана и начал расхаживать туда-сюда, делясь с ним своей идеей.
— Но для начала, скажи мне, если я выйду на связь с Аю, то они, соответственно, будут отслеживать вызов. Ведь так?
— Конечно! Они обнаружат тебя меньше чем за минуту.
— А твои хакерские навыки и технология позволят тебе переадресовать вызов?
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу их выманить: подъехать к их логову и сделать звонок, а когда они будут пеленговать меня, то обнаружится, что звонок исходит из другой части города. Соответственно, они безумно обрадуются, и, не задумываясь, рванут туда, чтобы поставить жирную точку, не оставив запятой.
— Ну ты даешь! — обрадовался Мурка. — Я, между прочим, борюсь с терроризмом, прослушиваю телефонные звонки, веду видеонаблюдение со спутника, дронами и всякими примочками, ну и скидываю проверенную информацию специальным ведомствам. Так вот, у меня есть один адресок, где формируется вооруженная группа радикалов...
— Мне нравится твоя идея.
— Ну вот, пусть ребята постреляют, а ты тем временем сына спасешь. Правда, останется основная охрана... Ты придумал, что с ними будешь делать?
— Конечно, придумал...
— И какая же их участь постигнет?
— О-о-о, это будет бой без правил, я думаю, десяти человек мне вполне хватит. Четверо пойдут со мною, трое в гостиницу и трое в ресторан. Еще мне надо, чтобы ты блокировал полностью связь в комплексе.
— Внешнюю связь я с легкостью блокирую, но не забывай, что у них есть еще и рации.
— Так неужели ты не сможешь ничего придумать?
Мурка задумался и открыл подлокотник коляски: достал оттуда папиросу, слегка разгладил ее перетрамбовывая, а затем небрежно, как подросток, прикурил и набрал полные легкие дыма, который с трудом сдерживал, чтоб не прокашляться. Зажав рот и нос ладонью, выкатил глаза, и не выпускал дым до тех пор, пока не побледнел.
— Мурка, это анаша что ли? А ну-ка дай сюда... — сказал Давид и забрал «косяк».
— Ты в своем уме! Нам сейчас необходимо трезво мыслить! — выразив свое недовольство, Давид сделал пару затяжек и потушил папиросу. А Мурка не поняв, что произошло, только успел издать, заикаясь, странные звуки в виде возмущения.
— Так ты придумал или нет?
— Да... Есть один вариант: может, ты знаешь, есть такие микроавтобусы — они используются для сопровождения VIP-персон. Так вот, они оборудованы аппаратурой, которая глушит связь в радиусе километра.
— А где мы такое возьмём?
— Купим... Пусть в десять раз дороже, зато всё будет сделано в лучшем виде. Я, кстати, уже отправляю поручение своему помощнику, — заявил Мурка, щёлкая по клавиатуре.
— Ну, в общем-то, вроде бы всё...
— Да нет, не всё! Ну заберешь ты сына, а дальше что? — сказал он с ноткой отчаяния, словно предчувствуя, что план спасения — это только пролог к куда более опасной главе.
— Дальше на две недели к старому приятелю в аул. Брошу там наркотики и рвану в Европу.
— Зачем в Европу?
— Во-первых, там в международном суде заправляет мой надежный и проверенный человек, который поможет мне обнародовать эту информацию. И там уж я с ними поквитаюсь за смерть Кристины. А пока давай отправим одно сообщение.
— Кому?
— Зарине. Помнишь ее?
— Конечно, помню, она была безумна влюблена в тебя. Да так, что ходила в тот же зал на кикбоксинг, училась стрелять, дралась со всеми и даже носила короткую стрижку. Эдакий гадкий утенок.
— Зря ты так, она теперь белый лебедь и по красоте ей нет равных. А насчет того, что влюблена была, ты серьезно?
— Да-а-а... Тяжелый случай, — положив руку на голову, рассудил Мурка. — И какое сообщение ты хочешь ей отправить?
— Пиши: «У меня проблемы, вопрос жизни и смерти; сегодня, на закате дня, на том же месте, где мы с тобой когда-то помогли Чену». Все, точка, без подписи, она поймет...
— Теперь я понял, как ты хочешь выбраться из города и обойти все блокпосты.
— Да ты прав: так же, как мы помогли китайцу выбраться из страны, когда бандиты Каскыра хотели порубить его на мелкие кусочки.
— Я сейчас... — сказал Мурка и уехал.
Измученный Давид лег на топчан, положив под голову подушку, сложил руки на груди, левая нога была согнута в колене, а правая лежала прямо. Он хотел закрыть глаза и подетально прокрутить предстоящую операцию, но не понял сам, как уснул.
Он стоял на красной дорожке, покрытой тонким слоем крови, текшей в сторону ослепительно белой двери. В ужасе он побежал в сторону выхода. Но не мог к нему приблизиться, будто кто-то сильно держал его за пояс двумя руками. И только когда он прилагал неимоверные усилия, то медленно приближался к двери. А силы ему придавала картина, которая вырисовывалась по обе стороны дорожки. С двух сторон, горели жаркие костры. Бесы и демоны, объятые пламенем, перелопачивали кучи белого порошка, и бросали его в огонь. Более того, они обсмеивали Давида, прилагавшего неимоверные усилия, чтоб добраться до двери. А он, весь покрытый потом, начал задыхаться от запаха серы. Плюс ко всему, его со всех сторон обжигал бушующий огонь. Вдруг распахнулась дверь, оттуда ударил яркий свет и повеяло прохладой, а на пороге, вся в слезах, стояла Кристина и подбадривала его:
— Ну давай, давай... Не сдавайся! — отчаянно повторяла она, протягивая ему руку. Но едва он касался кончиков ее пальцев, как невидимая сила оттаскивала его на шаг назад. Это была истерика, наполненная болью и пропитанная слезами. Кристина молила, просила, повторяла:
— Не вздумай... Не вздумай останавливаться!
 Но сил больше не было, и он сдался. Как будто сразу дали волю огню, он подступил к нему и начал беспощадно пожирать его. Бесы смеялись и подбрасывали порошок в огонь. Кристина, умытая слезами, вцепилась в дверь, но невидимая сила тянула ее обратно, к свету, но тут, дверь захлопнулась. Объятый огнем Давид что есть силы закричал:
— За что?!
 Но огонь объял его еще сильнее. Тогда он понял, что есть за что и все справедливо, распростер руки и с болью в сердце и искренним раскаянием, произнес:
— Прости меня, Господи, прости!
В тот же миг пошел дождь, крови под ногами, как и не было, бесы исчезли. Давид обратил свой взгляд к небу и с улыбкой на лице начал кричать:
— Прости... прости... прости!
А дождь лил все сильнее и сильнее. Как вдруг он открыл глаза и увидел, как Мурка брызгалкой для цветов пытается освежить его.
— Это ты меня прости, — повторял он, продолжая брызгать ему на лицо.
Его начал передразнивать огромный попугай, сидящий на краю стола.
— Прости... прости...
— Заткнись! — резко приказал Давид.
— Заткнись... — назойливо передразнивал пернатый.
— Все хватит, — сказал он и достал из кармана платок и вытер лицо.
— Все хватит.
— Я его убью сейчас.
— Я его убью сейчас.
— Билли, ты же видишь, не до тебя сейчас, полетал бы пока, развеялся.
— Пошел ты! — ответил тот и улетел.
Мурка смотрел в квадратные глаза Давида, в которых отражался прежде никогда невиданный им страх и ужас. Отчего ему самому стало не по себе.
— Ты был весь покрытый потом, — сказал Мурка. — От тебя исходил жар, он чувствовался на расстоянии.
Но Давид молча смотрел вдаль, его мимика выражала неопределенную озадаченность.
— Еще ты громко кричал: прости, прости! Ты что-то увидел во сне? Кристину?
Давид еще мгновение помолчал, потом попытался найти хоть, каплю влаги в пересохшем горле и с трудом прохрипел:
— Ты в Бога веришь?
— Конечно, нет. Ты посмотри вокруг: люди сами выбирают свой путь. Каждый сам является творцом своей судьбы.
— Да нет, не все так просто... — задумчиво ответил Давид.
— Просто — не просто, не знаю, но то, что, я ходить никогда не смогу, это факт! И даже Бог мне не поможет. Хотя было время, я в слезах молил его, чтоб он помог мне встать на ноги.
— И что, утратил надежду?
— Утратил, — со вздохом и грустью ответил Мурка.
— Нельзя терять веру в победу, но это твое личное, а что там по поводу нашего общего?
— Нам необходимо быть с тобой постоянно на связи. В этом нам поможет высокотехнологичный передатчик, работающий в двух диапазонах связи GSM и CDMA. Подойди ко мне и повернись.
Мурка прикрепил ему на пояс квадратную коробочку со шкалой и горящими красным и зеленым индикаторами.
— А это устройство вставь в ухо. Да, вот-так. Наклонись, я поправлю. Теперь отойди подальше, давай проверим.
Давид направился в сторону необычного бара, сделанного из бревен, покрытых лаком, где вся посуда и утварь были в экзотическом стиле «Джунгли».
— Прием... прием, — послышалось Давиду. — Как слышишь? Ответь что-нибудь.
— Слышу нормально, а ты?
— Тоже слышу тебя.
— Свари мне кофе, будь человеком, я не могу понять, где у тебя здесь кофеварка?
Мурка подъехал к бару, подставил стакан под клюв совы и нажал на коготь.
— Сколько я проспал времени? — поинтересовался Давид, поставив локти на бар, запустив пальцы в волосы и дуя при этом на кофе, чтобы остудить.
— Полчаса максимум. За это время я успел все организовать. Через час на катке Медео тебя встретит мой человек.
От этой новости Давид чуть не захлебнулся.
— Но как я за час туда доберусь?!
— Долетишь. Ведь нам нельзя терять времени. Не забывай, что Зарина будет ждать тебя на закате в условленном месте.
— Да-а-а... А от нее был какой-нибудь ответ?
— Я отправил ей сообщение без обратного адреса, тебе остается только надеяться на то, что она тебя любит по-прежнему.
— Да мы с ней друзья, не более...
— Где-то ты гений, а где-то олень. Ты вспомни, на какие шаги она решалась, чтоб идти за тобой. А потом сам себе ответь: ради чего? Во имя любви или дружбы?
— Ладно, кровь не пей, мне лететь пора, а то мне через пятьдесят девять минут надо быть на Медео. Так, где там твой вертолет?
— Долетишь ты туда за десять — пятнадцать минут, время позволяет. Пойдем я тебя слегка экипирую.
Они спустились на лифте в подвал и зашли в комнату, уставленную вдоль стен пустыми металлическими ящиками.
— Открывай дверцы! — скомандовал Мурка, приказным тоном, почувствовав себя впервые в жизни командиром.
Одну за другой Давид начал распахивать дверцы пустых шкафов, потом остановился и в недоумении поинтересовался:
— Что дальше?
Мурка набрал на клавиатуре команду, свет в помещении потускнел. В открытые шкафы из-под пола стали подыматься лифты, освещенные неоновыми лампами. Он подъехал к центральному шкафу, нафаршированному огнестрельным оружием.
— Что скажешь? — поинтересовался Мурка в надежде удивить его.
— Дружище, мне из всего этого нужен только Макаров и пару обойм.
— Возьми что-нибудь посерьезнее, вот, к примеру, последняя модель Беретты...
— Ты же знаешь, что у меня смолоду рука “пристрелена” к ПМ. Тем более, что я Родине не изменяю.
— Хорошо, тогда возьми новую модель, она на восемьдесят граммов тяжелее, но зато скорострельнее и бьет точнее. Вон, справа вверху.
Давид взял в руки пистолет, быстро разобрал и собрал его.
— Ну, сойдет, почти такой же, — согласился он и убрал его за пояс.
Мурка подъехал к другому шкафу со спецсредствами: “жучки”, дроны разных размеров, GSM, управляемые гранаты, от снотворных до дымовых, леска, перепиливающая любой металл и многое другое.
— Что-нибудь возьмешь с собой? - поинтересовался он.
— Нет!
— Что-то мне с тобой скучно становится.
— Поверь, тебе не придется скучать...
Тогда он подъехал к третьему шкафу, наполненному наличкой: доллары, евро, юани.
— Бери сколько надо! — гордо сказал он, сопроводив слова жестом руки.
— Спасибо, но с наличкой тоже проблем нет. Вон целый рюкзак с собой принес, — у Мурки от обиды на лице нарисовался кисляк.
— Ну тогда возьми карточки, — сказал он с легким оттенком обиды, почувствовав себя немного униженным. — На одну я закину доллары, а на другую евро.
Затем он показал на угловой шкаф, в котором одиноко стояли спортивная сумка и рюкзак.
— Бери их и следуй за мной.

Они стояли на парапете, который опоясывал второй этаж. А под ним была бездонная пропасть. Давид подошел к барьеру и краем глаза глянул вниз, и ему стало плохо. Бездна, которой нет предела, сковывала дыхание и останавливала сердце. Испугавшись, он сделал шаг назад:
— Зачем ты меня сюда привел?
— Открой спортивную сумку! — вновь скомандовал Мурка, сделав наглое выражение лица.
— Что это? — переспросил Давид, держа в руках странный костюм.
— Это плащ-крылья.
— Нет, нет, только не это...
Напуганный Давид переводил взгляд то в сторону бездны, то на Мурку.
 — Да, друг мой, да! — ехидно ухмыляясь, Мурка подталкивал друга к обрыву.
— А где... а где вертолет? Ну ты же говорил...
— Нет, это ты предположил, не подумав, что по стране объявлен красный уровень террористической угрозы. Ты поди хотел, чтоб я вызвал вертолет сюда и нас здесь накрыли?
Давид открыл рот, но так и не нашел что ответить, а Мурка, видя его растерянность, скомандовал:
— Ну давай, шевелись...
Растерянный Давид впервые в жизни молча повиновался и начал быстро надевать костюм.
— Рюкзак надень сверху, это парашют, как пролетишь плотину, дерни за кольцо и приземлишься на высокогорный каток Медео.
Следом он подал ему планшет.
— Это маршрут, по которому тебе следует лететь. Влево, вправо уйдешь - умрешь.
Давид прикурил сигарету и внимательно изучал карту, когда Мурка поинтересовался:
— А как ты так быстро до меня добрался?
— На мотоцикле, — не отвлекаясь, ответил тот.
— Но это невозможно!
— Как видишь возможно.
— И где он?
— В пропасть упал на последнем подъеме, там много камней было, мотоцикл подбросило, и я едва успел спрыгнуть с него, — ответил Давид и передал ему планшет. — Ну, в принципе, все. — Надев очки, скромно под итожил он.
К тому моменту у него пропало чувство страха. Он прекрасно понимал, что сын - это единственное сокровище, которое у него осталось, и, чтобы его спасти, необходимы были смелые и уверенные шаги.
— Сосредоточься и слушай внимательно, — продолжал инструктаж Мурка. — Погода на твоей стороне, так как ветра нет. Встанешь на бортик, руки по швам. Далее: одновременно сильно отталкиваешься носочками, распределив нагрузку на обе ноги равномерно, после толчка где-то три секунды свободного падения ловишь поток воздуха и паришь. Ну, а дальше ты знаешь, на катке тебя встретят. Вопросы, пожелания?
— Я у тебя внизу оставил ноутбук, в нем запечатлена вся моя прошлая жизнь: семейные фото, видео, кое-какие файлы... Никуда не девай его, я еще за ним вернусь, — сказал он обняв Мурку.
Не церемонясь, он встал на бортик и всем телом начал производить наклон в сторону пропасти. Достигнув почти горизонтального положения, он сделал толчок и начал падение. Эти три секунды были вечностью, противостоянием жизни и смерти: И именно ей он смотрел в глаза, сжав челюсти с такой силой, словно вцепился смерти в горло и отпустил ее только тогда - когда начал парить.
Мурка, проводив друга взглядом, на радостях достал папиросу и хотел, как Давид, прокрутить ее через каждый палец, но чуть было не уронил и тут же чудом поймал дрожащими руками, обслюнявил ее языком и прикурил. Набрал полные легкие дыма, он задержал дыхание, выпучив глаза, в своей шапке-ушанке. Зажав рот и нос ладонью, он смотрел на парящего Давида и выпуская дым, пьяным голосом произнес:
 — Поле-е-е-тел...

Полет подарил Давиду свободу и легкость, позволил пережить незабываемые ощущения, их невозможно описать. Он пролетел горнолыжную базу «Шымбулак», и повернув голову вправо, увидел беспилотник, летящий наравне с ним. В этот же миг ему послышался Муркин голос: Я решил тебя проводить!
Почти сразу Давид пересек плотину и дернул кольцо парашюта, чтобы приземлиться на каток, который был закрыт на реставрацию. Не успел он коснуться земли, как к нему подбежал худощавый блондин, с виду лет двадцати. Он быстро начал собирать парашют, затем протянул руку и представился:
— Василий.
— Давид.
— Рад знакомству.
— Взаимно.
Он взял плащ-крылья, скатал вместе с парашютом в один комок и, облив бензином, поджег его. Но не успели они сделать первые шаги, как прямо перед ними упал рюкзак, и он услышал знакомый и противный голос: Забери свои баксы! — гордо заявил Мурка.
Давид поднял голову и показал кулак беспилотнику. Они подошли к припаркованной карете скорой помощи. Давид открыл переднюю пассажирскую дверь и увидел рыжеволосую девушку в веснушках. На ней был надет белый медицинский халат с полуоткрытой грудью. Длинные и стройные ноги украшали сексуальные чулочки, а ее ярко-красные губы обсасывали чупа-чупс.
— Приветик, — поздоровалась она.
Взгляд Давида неосознанно пробежался по ее достопримечательностям. Он захлопнул дверь сказав:
— Извините, — и сел назад.
— Познакомьтесь, это моя девушка, зовут Алина. Это мистер Икс.
Девушка мило улыбнулась, ни слова не сказав, так как заранее была проинструктирована держать язык за зубами. Она посмотрела на Василия влюбленным взглядом и нежно поцеловала его.
— Куда едем?
— Подожди секунду... — попросил Давид. - Мурка, ты меня слышишь?
— Конечно! И слышу, и вижу.
— Что там по поводу микроавтобуса?
— Все готово, он в вашем распоряжении!
— Тогда отправь его на Тимирязева, угол Маркова. Василий, трогай по тому же адресу.

Глава 6

Если вы в шоке, то это только начало

Тем временем в элитном офисном здании «Нурлы тау» начинался рабочий день: распахнулись двери и хлынул поток офисных работников. Почти каждый держал мобильный телефон в руках. Кто-то только его включал, другие разговаривали друг с другом, обсуждая что-то между собой. Одним словом жизнь в офисе была в самом разгаре.
А в пустом кабинете, после совещания, на месте руководителя сидела девушка, среднего роста, спортивного телосложения, белокурая казашка неописуемой красоты. Она покусывала карандаш, глядя в экран ноутбука, как вдруг ее взгляд изменился: она прочитала короткое сообщение и, немного разгневавшись, захлопнула ноутбук.
Тот, о ком она почти забыла, вновь появился в ее жизни. Она постучала несколько раз карандашом по столу, затем воткнула его в заплетенные волосы. Пытаясь себя чем-то занять. Она включила мобильный телефон и опять наткнулась на то же самое сообщение: «У меня проблемы, вопрос жизни и смерти. Сегодня на закате дня, на том же месте, где мы с тобой помогли Чену». Прочитав сообщение, Зарина положила руку на лоб и кончиками пальцев массировала виски. «Ну нет», подумала она, и кинула телефон на стол переговоров. Он прокатился по столешнице и остановился на самом краю. А она откинулась на спинку большого кресла и включила огромный телевизор.
В утреннем выпуске новостей показывали фотографию Давида. Она не верила в то, что слышала и видела, так как знала его лучше, чем себя. Не досмотрев до конца новости, она выключила телевизор и нажала на кнопку служебного телефона: «Вика, меня пару дней не будет, отмени все встречи», после чего поспешила к выходу.

Жизнь в штабе кипела. Прослушивались телефонные звонки, просматривалось видео с камер наружного наблюдения, хакеры шерстили паутину, кто-то копался в архивах. А на фоне шумящего муравейника Аю ел донер и запивал его Айраном — Кефиром. В помещение зашел Тима в сопровождении двух бойцов.
— Я тебя внимательно слушаю, — невнятно промолвил Аю, смачно разжевывая донер.
— Шеф, его нигде нет. Мы проверили всех: друзей, знакомых, кого пытали, кого просто допрашивали, даже прошли места, где он бывал, отдыхал за последние три года, везде тишина! Ни одной зацепки.
— Так ты хочешь сказать, что бесполезно провел время?
— Никак нет! Мы полностью почистили город от наркоторговцев...
— Идиот! Ты что и наших барыг по закрывал?
— Ну да... Ты же сам приказал, чтоб мы город зачистили, не оставив ни одного наркокурьера.
— Разве? Тогда скажи: пусть наших отпустят! Но обязательно проинструктируй их, что, если вдруг он объявится, то пусть сообщат.
Аю вытер салфеткой рот и положил ее в нагрудной карман к одному из бойцов и похлопал его по тому же карману.
— Да, и приведите мне ребенка. Хочу с ним потолковать.
Ровно через минуту, тот босиком и в пижаме стоял перед ним. А сам он сидел в небольшом офисном кресле, с просевшими до предела амортизаторами. Тима стоял рядом и копался в смартфоне.
— Как тебя зовут малыш? — поинтересовался Аю.
— Богдан, а Вас?
— Махабат, но ты можешь называть меня Аю.
— Медведь что ли?
— А что, похож?
— Похож.
— Богдан, я смотрю ты смышленый малый. У меня есть к тебе предложение...
— Какое?
— Ты помогаешь нам найти твоего отца: мы забираем у него то, что принадлежит нам, и я обещаю тебе, что никто тебя не тронет.
— А маму, а папу?
— Ну, за маму ты уже можешь не переживать! А насчёт папы — не обещаю... — Последние слова он произнёс холодно, без тени сожаления.
—  А я Вам не верю и помогать не буду!
Тут Тима, вспылив, схватил его за лицо рукой.
— Слушай сюда, щенок! Если ты сейчас не скажешь, где твой отец, я сотру тебя в порошок! — прокричал он и оттолкнул его так, что он упал.
Тима схватил его за ухо и поднял на ноги, немного потеребил и перехватив за пижаму, поднял над собой. С безумными глазами психопата, заорал ему в лицо:
— Молчать вздумал?! Ты пожалеешь об этом!
У Богдана потекли слезы. Он пытался их сдерживать, но у него не получалось. Отец с малых лет жизни прививал ему такие качества, как ни шагу назад, мужчины не плачут и так далее. Но он был еще ребенком, и ему была еще неподвластна мужская выдержка.
Но тут за него вступился Аю.
— Оставь его! Малыш, подойди ко мне. Так, значит, ты не хочешь спасти своего отца?
— Это Вам надо спасаться! ; предупреждал их Богдан, утирая слезы. ; Вы можете его не искать, он сам вас найдет.
— Твой отец наркоман, он забыл про тебя! — выкрикнул Тима.
Богдан покраснел.
— Он не наркоман! — возразил он.
— Наркоман... — продолжал досаждать Тима.
Тогда Богдан, в порыве гнева, кинулся на него с кулаками,получил пощечину и вновь упал. Его лицо изменилось, но в глазах больше не было слез. Его взгляд был решительным, он готов был подняться и снова нанести ответный удар.
— Довольно! — крикнул Аю и встал с кресла. — Ты начинаешь меня бесить.
Он ударил Тиму кулаком в грудь, тот согнулся. Аю протянул руку Богдану и одобрительно сказал:
— Молодец, малыш, мужчиной растёшь! Заприте его в комнату пыток, пусть посмотрит, что с непокорными бывает. — Его голос звучал как приговор, но в нём теплился отблеск уважения.
Его заперли в комнату, где в подвешенном состоянии находился мужчина, истекающий кровью. Богдан был бы рад ему помочь освободиться, но в пустой комнате не было никаких подручных средств для этого. Тогда он сел в углу и, глядя на мужчину с завязанным ртом, начал его подбадривать:
— Ты потерпи, дядя, нас скоро спасет мой папа. Я обязательно попрошу, чтоб он тебя освободил. Ты только не плачь, нам мужчинам нельзя, ты должен это понимать...

Резкий запах пота, хлесткие удары кулаков... В разных частях зала проводят серии тренировочных боев. Три ринга задействованы одновременно, полным ходом идут бойцовские поединки. Это место, где воспитывают бойцов смешанных единоборств и это «Панкратион».
Давид мелькнул перед глазами крупного и мускулистого кавказца, который держал «лапы» подростку. Он прошел мимо и зашел в раздевалку. Следом за ним зашел кавказец, они крепко обнялись. Муса сразу начал с вопросов:
— Давид, скажи, правда ли то, что о тебе говорят в новостях?
— А ты как считаешь?
— Думаю нет! Я тебя слишком хорошо знаю. Это против твоих правил.
— Так и есть...
— Чем могу помочь тебе, брат?
— Мне нужны десять крепких парней, которые могут постоять за себя и не только. Работа непыльная: в одном заведении нужно обезвредить охрану, а я тем временем забираю сына и исчезаю. Кроме того, плачу каждому по 10 000 долларов.
— Денег не надо, не все в наше время продается. Я сам пойду за тобой, а пацаны за мной.
Но Давид все равно достал из рюкзака деньги и положил их на лавочку.
— Возьми! А то слишком тяжелый рюкзак. Тебе не нужны деньги, зато пацанам будет стимул.
— Хорошо, я возьму деньги, но ты задел мое самолюбие!
— Все исходит от души, так что бери! Я тебя буду ждать на улице.
Давид вышел из спортзала и увидел большой белый микроавтобус со специальными сигналами и маркировкой «Тайфун».
— То что надо, — подумал он и услышал Муркин голос:
— Видишь его?
— Вижу. Слушай, а ты можешь подключить меня на конференц-связь с Василием?
— Могу, пожалуйста, он в эфире.
— Вася, прием, ты меня слышишь? Ответь!
— Я Вас слышу...
— Все. Никаких поцелуев в губы, только в щечку.
— Да я...
— Слушай внимательно, ты теперь будешь моей тенью. Видишь белый микроавтобус, через дорогу, с маркировкой «Тайфун»?
— Вижу.
— Следуй за ним, но так, чтоб тебя не было видно. Мурка! На всякий случай отметь меня на GPS-навигаторе, чтоб Вася нас не потерял.
— У тебя на дисплее загорелась красная точка? — уточнил Мурка.
— Да, вижу.
— Все. Теперь он вас не потеряет.
— Вася, твоя задача заключается в том, чтобы я смог в нужный момент быстро пересесть к тебе в машину.
— Ясность полная.
— Так держать!
Следом к нему подошел Муса с девятью парнями, как из стали. Они были этнической радугой — объединенным созвездием, с громким именем «Спорт и сила». Давид встретил их радушно, ностальгия ударила прямо в сердце. Крепкие рукопожатия и боевой настрой.
— Ну что, волки, добыча ждет! — голос Давида звенел предвкушением схватки, а глаза сверкали азартом.
— Кто из вас, сядет за руль спросил Давид, протянув ключи.
— Давай я! — крепкий, невысокий казах шагнул вперед и без лишних слов принял ключи.
— Ну, тогда в дорогу, — Давид кивнул и, ловко распахнув дверь, дав старт операции.
Один за другим они сели в машину, в салоне которой было очень много электроники и не было окон.
— Трогай в сторону аэропорта, там неподалеку находится их штаб, — сказал он спокойно, но с жёсткой уверенностью, как хирург перед сложной — кропотливой операцией.
— Теперь прошу вашего внимания... Мурка, выведи на экран тех план помещений.
— Одну секунду... — ответил тот, с ноткой азарта.
На большом мониторе появилось изображение.
— Это гостинично-развлекательный комплекс «Беркут», — Давид говорил чётко, словно преподавал анатомию врага, каждый его жест был сдержан, точен и отточен. — Здесь же сформирована преступная группа из бывших и действующих военных различных ведомств, от ДШБ до спецназа.
— Серьезный ты нам вызов бросаешь! — Муса выпрямился, в его голосе прозвучала насторожённость.
— Все намного проще, на момент налета военного контингента там не будет.
— А куда они денутся? — прозвучал вопрос.
— Скажем так, они будут бороться с экстремизмом. А мы столкнемся с охраной, у которых в арсенале травмат, дубинки и слезоточивый баллончик. — Теперь внимание на экран: мы останавливаемся возле центрального входа. Нужны две группы, по три человека. Одна под видом клиентов направляется в сторону гостиницы, а вторая группа работает в ресторане, Муса ты с ними. А мы впятером направляемся в штаб. — продолжал инструктаж Давид чётко, слажено и поэтапно.
— А вдруг они вызовут подмогу? — один из бойцов поднял бровь, в голосе — разумная осторожность.
— Внешней связи не будет, а внутреннюю блокирует этот микроавтобус, он заглушит все радиосигналы в радиусе километра. Теперь о деталях: Первая и вторая группы, всем дается ровно пять минут с момента высадки, чтобы дойти до цели и оглядеться. По истечении указанного времени, секунда в секунду, все начинаем одновременно действовать.
— Ну, нейтрализуем мы охрану, а дальше что? — уточнял один из бойцов. С горящими глазами и готовностью к бою.
— Терпение, обо всем по порядку; ты, кстати, идешь со мной в группе. Да, и прошу обратить внимание на отдельно стоящее здание, расположенное справа от комплекса. Нам необходимо попасть на паркинг с этого маленького переулка. Твоя задача: блокировать охранника на въезде, после чего догоняешь нас и работаешь по второму этажу, вместе с ним. Водитель берет на себя паркинг, а вы двое идете со мной на первый этаж, он самый сложный, в том плане, что там находится около двадцати человек.
— А что из себя представляют эти люди? — прозвучал своевременный вопрос.
— Я предполагаю, что это хакеры и разведчики. В общем, все те, кто занимается сидячей работой. Но не расслабляйтесь, все они военные, а значит, обученные и непредсказуемые люди.
— Еще могу добавить, что у нашей миссии есть название... — его голос замер в точке кульминации, но экран опередил его.
На мониторе появилась картинка, где был изображён смеющийся шут, лицо было разукрашено, как шахматная доска, в черно-белую клеточку. А над ним надпись: «Миссия», под ним «в шоке».
— Так, в принципе, наша миссия и называется, о целях расскажет Муса. — улыбка мелькнула в уголке его губ, но глаза оставались серьёзными, словно не позволяли себе слабости.
— Я вас сразу и не представил, познакомьтесь: это мой друг Давид. В прошлом спортсмен, мастер спорта, чемпион Азии по кик боксингу. Мы с ним начинали заниматься еще во Дворце пионеров, вышли на профессиональный уровень и перешли в Динамо». Росли в те годы, когда ежедневно приходилось отстаивать свое “я” на кулаках, биться плечом к плечу и даже проливать кровь друг за друга. А сегодня вышло так, что у моего брата убили жену и похитили сына. Я не могу закрыть глаза на его горе и пойду с ним до конца. Зная то, как я вас воспитал, какие ценности привил: защищать страну, семью, слабых, поступать справедливо и не быть равнодушными к чужому горю. И сегодня вам выпал шанс проявить все эти качества. — его речь звучала, как клятва перед боем, наполненная жаждой справедливости.
Он вытянул кулак. Так бы поступил каждый, скрестив «братский кулак» воедино! — это был искренний жест, проверенный временем и уличной пылью.
— Так что, основной нашей задачей является обезвредить охрану и отыскать моего сына, продолжил Давид. — Начинаем одновременно и через семь минут встречаемся на паркинге, после чего бесследно исчезаем. Работаем без огнестрельного оружия, в основном руками и ногами. Но каждый возьмет с собой по стволу, чтобы держать их на мушке, а там смотрите по обстановке. — инструкции прозвучали как присяга: без лишнего пафоса, но с железной решимостью.
— Давид, мы подъезжаем, — предупредил водитель.
— Это хорошо, останови машину. Прошу тишины, мы начинаем. Ну дружище, соединяй, — сказал он Мурке.

В штабе, где все по-прежнему были озадачены поиском наркомана, к Аю подошел мужчина лет пятидесяти и со страхом поинтересовался:

— Шеф, простите... Нам поступил звонок, спрашивают плюшевого мишку. Я сказал, что у нас нет такого, но он заявил, что я ошибаюсь и добавил, что мишка такой здоровый, с майорскими погонами. Ну... я и подумал, что это может быть Вас? — заикаясь с трудом промолвил он.
Аю выхватил у него трубку:
— Дай сюда! — сказал он, перекрыв ее рукой и дал команду, чтоб отследили вызов.
— Я слушаю! — с трудом взяв себя в руки ответил Аю.
— Мишка, привет! Не ожидал меня услышать?
— Не смей меня так называть! Меня зовут Маха, а для друзей Аю! — повысив тон в голосе предупредил он.
— Ладно, ладно, не кипишуй... Но для начала ответь на один вопрос...
— Какой?
— Ты в шоке от того, что происходит вокруг тебя?
Аю прекрасно понимал, что ему нужно держать себя в руках и только поэтому ответил ему корректно.
— Нет, я удивлен, не более...
— Ничего, не удивляйся, Мишка, у тебя еще все впереди, ты еще будешь в шоке, это только начало!
И тут Аю не сдержался:
— Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?!
— Знаю! — перебил его Давид. — Ты долго будешь меня мучить, а потом убьешь, но сперва я пожалею о том, что родился на свет. Ведь так?
Не зная, что ему на это ответить, Аю так сильно сжал телефонную трубку, что та начала хрустеть. Но вовремя опомнился, осознав свою ошибку, расслабился, чтоб потянуть время.
— Ладно, Мишка, не напрягайся, давай лучше о делах поговорим?
— Какие дела у меня могут быть с тобою?
— Ну как какие? У меня есть то, что принадлежит тебе. А у тебя мой сын. Кстати, я бы очень хотел услышать его голос.
Аю маякнули, что вызов отслежен.
— Приведите малыша! — приказал он, а сам жестами показал чтобы все бойцы готовились выезжать на ликвидацию.
— Папа — папа, забери меня отсюда! — кричал Богдан, в чьем голосе одновременно звучали радость и страх.
— Хорошо сынок! Можешь потихоньку собираться, я скоро буду...
Но тут Аю выхватил у него телефон.
— Ну что, услышал?
— Услышал. — ответил Давид и бросил трубку.
По всем лестницам в сторону парковки бежали бойцы. Там же был и тир, где они быстро экипировались. А спустя три минуты мимо Давида и его людей проехали три огромных черных джипа.
— Клюнули! — радостно воскликнул Давид, предвкушая вкус победы. — Ну все дальше работаем по плану. — Добавил он и услышал Муркин голос:
— Удачи тебе, но учти, что эти тринадцать минут мы будем без связи.
— Спасибо тебе за все! Я обязательно это учту.

Возле парадного входа в гостинично-развлекательный комплекс «Беркут» остановился белый микроавтобус, вышло шесть человек. Трое вошли внутрь, а трое выждали минуту и направились следом. Водитель отсчитал три минуты и тронулся, а Давид нажал на кнопку, чтобы заглушить все сигналы. Следом резкое торможение, секундная остановка, с машины выскочил один из спортсменов и с одного удара уложил охранника, открыл шлагбаум и догнал машину, остановившуюся на парковке. В это же время в гостинице и в ресторане одновременно раздались грохот и стук: это были бои без правил, удары кулаками и ногами, борцовские захваты и броски. Летели зубы, хрустели кости, ломались ребра. Молодые спортсмены застали охрану врасплох. Мусе и его группе пришлось тяжелей, они бились против пятерых охранников, когда к тем на подмогу поспели еще двое и открыли по нападавшим огонь из травматов.
Давид и двое парней поднялись на первый этаж и остановились возле входной двери в штаб. Каждый передернул затвор пистолета, пинок в дверь и громкий крик: «Руки вверх! Всем оставаться на своих местах»!
В помещении, где кипела работа и трудилось около двадцати человек, возникла секундная пауза, а затем последовала незамедлительная реакция на их налет. Откуда-то находящиеся в зале начали доставать оружие, слышался массовый треск затворов. Нападавшие не успели сделать первые шаги, как по ним открыли огонь. Давид, едва успел вытолкнуть наружу своих парней, а сам спрятался за колонной. Он замер, держа в руках пистолет, боясь даже пошевелиться. Пули отскакивали от колонны. Один из его группы высовывал руку из-за дверного проема и отстреливался наугад. Другой лежал под разбитым окном в коридоре и тоже стрелял наугад.
По сути, эта была безнадежная перестрелка: Если бы не подоспел водитель, который должен был находиться на парковке. Однако он услышал выстрелы и поспешил к ним на помощь, прихватив из тира каждому по автомату Калашникова. Один сразу катнул по полу Давиду, другой парню, лежащему под окном. Вместе с третьим из нападавших они встали по обе стороны дверного проема, так же держа в руках, по автомату.
Отсчет на пальцах, глядя друг на друга: «Три, два, один...». И они открыли ответный огонь по штабу. Короткие очереди, и человек пять полегло, снова короткие очереди. К ним на подмогу подоспели еще двое, которые должны были зачистить второй этаж. С ними был окровавленный мужчина в черном костюме. Резким движением он выхватил у одного из них пистолет, кувырком ушел в дверной проем и оказался в штабе. Он тенью проскочил мимо Давида, и передвигаясь по залу, то кувырками, то прыжками, то скользя по столам, вел прицельный огонь, поражая цели с первого выстрела. В промежутках огонь открывали Давид и его команда.
Спустя минуту, остался лишь один живой из тех, кто оказывал сопротивление. Он забился в углу комнаты, возле металлического сейфа, и был так напуган, что даже обделался. Упершись в стену, он дергал ногами и скулил как щенок: «Не убивайте, прошу вас» — Повторял он, глядя на человека в черном костюме, который последним патроном произвел выстрел ему в сердце.
Он стоял, не оборачиваясь назад. А вокруг валялись трупы, летали листки бумаги и искрила пробитая электропроводка. Один из спортсменов подошел к Давиду и сообщил:
— Они забрали твоего сына с собой.
— Откуда у тебя такая информация?
— Он сказал, — ответил парень, показав на человека в черном костюме.
— Кто ты? — решил уточнить Давид.
Но нежданный союзник стоял молча.
— Я тебя спрашиваю?
Наконец неизвестный медленно обернулся и поднял голову, ничего не отвечая. Его холодный и пустой взгляд оббежал стоявших перед ним спортсменов так, что тем стало не по себе. От неожиданности, Давид крикнул:
— Это Спартак! — и нацелил на него автомат.
Стоявшие рядом с ним так же направили оружие на незнакомца. В помещение вошел раненый Муса с двумя группами.
— Опустите стволы, — спокойным тоном сказал неизвестный. — У нас с вами один общий враг.
— Почему я должен тебе верить?
— Потому что нас с Богданом держали вместе, взаперти, и он мне говорил, что мужчины не плачут.
Давид посмотрел на его окровавленное лицо, на синие кисти и расцарапанные запястья. Немного поразмыслив, он дал команду опустить оружие.
Спустя минуту они стояли на парковке. Давид достал из машины свой рюкзак и начал говорить:
— Я искренне благодарен вам за ваше мужество и понимание. Но не всегда получается так, как было запланировано, и я рад тому, что никто из вас не пострадал. И возможно, что наши пути разойдутся, каждый пойдет своей дорогой, вернется к прежнему образу жизни. Но у меня, к сожалению, нет такой дороги. Я лишился всего того, что у меня было, кроме моего маленького единственного сына, ради которого я пойду до конца. В руках я держу рюкзак, в нем чуть меньше одного миллиона долларов: это ваши деньги! - сказал он и бросил его в центр круга. Независимо от того, пойдете ли вы со мной или нет. Так как деньги для меня не имеют ценности, для меня намного дороже было то, что вы сделали сегодня. Я не буду никого из вас осуждать, если кто из вас пойдет своей дорогой, а только с пониманием отнесусь к вашему решению, поскольку в предстоящей битве будут и раненные, и потери. Я знаю, что люди в большинстве случаев принимают решения в первые же секунды, считая, что медлить нельзя, я скажу так: кто принял решение, прошу за мной...
И только он хотел сделать первый шаг, как его остановил Муса.
— Постой, — сказал он. — Я с тобой пойду.
Следом, один за другим, стоящие вокруг, начали повторять:
— Я пойду...
— Я пойду...
— Я тоже пойду...
Муса вытянул руку, сжав кулак и каждый из его бойцов коснулся его своим, объединив «братский кулак» воедино. Послышался незнакомый голос: все обернулись и увидели Спартака, принесшего со склада целый арсенал оружия:
— Я тоже пойду с вами, они мне за все заплатят.
Давид задумался и ответил:
— С нами так с нами, я только за...
— У тебя есть план? — поинтересовался Муса.
— Пока только основа.
— С чего начнем?
— Одну минуту, — сказал Давид, сопроводив жестом указательного пальца и достал из микроавтобуса устройство для связи. — На, надень его. И выбери себе любую из машин на этом паркинге.
— Мне нравится эта агрессивная малышка, — сказал Муса, запрыгивая в красный кабриолет Феррари.
— Леха, ты со мной? — поинтересовался он у своего любимого ученика.
— Конечно! — ответил крепкий рыжебородый славянин и сел в машину.

А тем временем бойцы спецназа, оцепив трехэтажный элитный коттедж, вели по нему интенсивный огонь, а экстремисты отчаянно оказывали сопротивление. Сюда же были стянуты все службы быстрого реагирования. Аю же успел вступить в спор с командиром специального отряда быстрого реагирования СОБР, в котором каждый отстаивал свое видение дальнейшего развития ситуации. Он не мог допустить того, чтобы в дом первыми попали люди «СОБР а», хотя прекрасно понимал, что это их работа. Отряд спецназа уже штурмом взял входную дверь в дом. И как только бойцы попали внутрь, прозвучал мощный взрыв и прокатилась ударная волна. Это один раненый экстремист, обняв бойца спецназа, подорвал себя и унес с собой жизни штурмовиков. К Аю подошел Тима и доложил о том, что их штаб обстреляли. Убиты все, кроме охраны комплекса. Он отказывался верить в то, что слышит, так как прекрасно понимал, что остался без глаз и ушей. Жестокая реальность заставляла его принимать любые обстоятельства и идти дальше.
— Ладно! — сказал он командующему «СОБР а.» — Если это ваша работа, то не смею вам больше мешать. — Уходим! А ты остаешься здесь, — приказал он Тиме.

— Ты не представляешь, что там творится... Они развернули целую военную операцию, экстремисты не хотят сдаваться живыми... — сообщил Мурка, с чувством ликования поскольку он сам являлся автором этой безжалостной провокации.
— Послушай, Мурка, — перебил его Давид. — Богдана не было в комплексе, они взяли его с собой вместо заложника.
— Как с собой? — удивился тот. — Что будем делать?! — соображал Мурка, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Во-первых, подключи Мусу к конференцсвязи. Я дал ему устройство с серийным номером CR 210.
— Всё, можешь говорить с ним, он на связи. Через мгновение ответил Мурка. — Игра продолжается.
— Муса, приём! Ты меня слышишь? — Давид проверил канал, зная, что от ответа зависит ход всей операции.
— Да! И слышу, и вижу! — ответил тот, на позитивной ноте.
— Держись за мной. Василий, приём! Ты на связи? Василий, ответь!
— Да, да, я вас слышу! — ответил тот, вытирая губы.
— Опять с Алиной целовался? — подколол его Давида.
— Ну я же... — начал оправдываться Василий.
— Не оправдывайся, просто будь моей тенью. — короткий приказ, за которым стояло надежное прикрытие.
— Мурка, где сейчас Мишка и его компания? — голос снова стал резким — нужно было действовать быстро и слажено.
— Они выехали с Алгабаса и, судя по всему, направляются в сторону штаба.
— Это хорошо. А ты можешь определить, в какой из трёх машин едет Богдан?
— Секундочку, беспилотник уже в пути. Да, еще пару секунд. Все, вижу, он в последнем джипе. — напряженная тишина сменилась коротким, но мощным вздохом облегчения.
— Обозначь их на наших GPS-навигаторах и рассчитай, где мы пересечёмся, если будем двигаться навстречу друг другу.
— На Райымбека — Сейфуллина. Что ты задумал? — решил уточнить Мурка.
— Это значит, что на Саяхате мы окажемся раньше и у нас будет минут пять в запасе... — пробормотал вслух Давид. — мысли вырвались наружу, как часть неожиданного откровения.
— Я не понял, что ты сказал? — Мурка не успевал за ходом мыслей.
— Я говорю, что на Саяхате есть большая развязка с подземным тоннелем.
— Всё. Я начинаю тебя понимать, — вмешался в разговор Муса. — Ты хочешь их там заблокировать?
— Именно!
— Мне нравится твоя идея.
— Да, кстати, именно ты сыграешь ключевую роль. — И вот началась та часть плана, где на кону стояло всё.
— О нет...
— О да...! Ты на своём «Феррари» перекроешь тоннель.
— Хорошо, как скажешь, — коротко ответил Муса, с ноткой твердой решимости.
— Останови машину, — сказал Давид водителю. — Спартак, ты поедешь со мной. Вася, подбери нас. — короткая серия приказов — последний аккорд перед началом атаки.
Они вышли из машины, следом остановилась карета скорой помощи. Алина, увидев рваные раны на лице Спартака, аккуратно поинтересовалась:
— Может Вам помочь?
Но в ответ увидела злой холодный взгляд, и испугавшись, молча отвернулась. Давид, как всегда, непринужденно и красиво прокрутил сигарету через каждый палец и прикурил.
— Всем внимание! Проверка связи. — объявил Давид.
— Мурка?
— На связи!
— Муса?
— На связи!
— Василий?
— Я здесь, — улыбнувшись, ответил он.
— Тьфу ты, Тайфун?
Пацаны ответили в один голос:
— На связи!
— Теперь всем внимание! Мишка и его бойцы на трех машинах движутся по Раимбека в восточном направлении. На Саяхате, по развязке, они уйдут в подземный тоннель и выйдут по нему на проспект Суюнбая. Четверо человек выходят и ждут начала операции, они будут прикрывать нас сверху. Остальные ждут Муркиного сигнала, который просчитает время и даст вам сигнал “На старт”. Кроме того, отметки машин противника обозначены у вас на GPS- навигаторах, и вы точно не ошибетесь, когда начать операцию. После сигнала Муса стартует первым, за ним вторая группа. Так как там будет мало места, чтобы развернуться микроавтобусу, «Тайфун» едет задним ходом, одновременно включает заглушку, блокируя связь. Муса блокирует тонель, я и Спартак заходим с другой стороны и выкрадываем моего сына, пока вы отвлекаете внимание. Так как связи не будет, я обозначу время: вам необходимо продержаться ровно три минуты, а потом можете уходить.
— А куда нам уходить? — расспрашивали парни, чтоб не упустить ни одной детали.
— Кто куда. Так как основные силы полиции стянуты на борьбу с экстремистами в другой части города, уйти будет несложно. Вдобавок, все сигналы в округе будут заглушены, и никто ничего, никуда не сможет сообщить.
— А как же камеры наружного наблюдения? — уточняли спортсмены.
— Да, я не учел этот момент... — Ответил Давид и призадумался.
— Зато я учел, — вмешался в разговор Мурка. — Я им включу разминку с Аружан Саин.
— А почему именно разминку? — уточнил Муса.
— А потому что полезно, — ответил за Мурку Давид.
— Да кстати, хотел сказать...
— Я слушаю тебя, Муса.
— Сколько я тебя помню, ты всегда успешно просчитывал ходы перед тем, как нам идти на разборки. И мы всегда возвращались победителями, сколько бы против нас ни было противников. Так и сейчас, я верю в победу.
— Я тоже! — ответил Давид — «Ведь без веры не бывает победы!».
— Это твои слова, Мурка, помнишь, чему ты меня учил?
— Как не помнить? Помню! Ты все впитывал как губка.
Но тут их воспоминания перебил Василий:
— Давид, мы подъезжаем, где мне остановиться?
— Да прямо здесь тормози. Мы сойдем, а ты на развязке сделай круг и заезжай на гостиный двор Мерей. Ну, а там, паркуйся возле пиццерии «Венеция». Остальные занимайте свои позиции. Четыре минуты, сорок секунд до начала очередного этапа, операции: «Миссия в шоке».

По проспекту Раимбека на большой скорости, с включенными спец сигналами мчались три черных джипа. Аю и бойцы ехали молча. Настроение было подавлено, как у побежденных воинов, возвращавшихся с поля брани. Аю переполняла обида. Его душа не могла вместить одновременно столько злости, ненависти и унижения. Он не знал как быть, с чего начать, и куда все это выплеснуть.
А тем временем трем группам Мурка объявил меморандум:
— Так, всем внимание! Я начинаю отсчет: Десять, девять, восемь...
Водители обеих машин крепко сжимали руль, у всех нарастало напряжение. Давид, стоявший по ту сторону тоннеля, крикнул;
— Я их вижу!
 А Мурка вел отсчет дальше:
— Три, два, один... — и громко скомандовал, — Задайте им жару!
Двигатель Феррари взвыл. Крутой вираж и выезд на встречную полосу движения, вниз по спуску, ведущему к тоннелю. Летел Муса на красном спорткаре, обходя встречные машины. Следом за ним задним ходом ехал Тайфун. Муса смотрел на дисплей GPS-навигатора, корректируя скорость, а затем резко передернул рычаг роботизированной коробки передач. Феррари взыграл, как резвый конь, перед тем как пуститься галопом. Натянутый ручник, клуб дыма и скользящий дрифт до выезда из тоннеля. Рыжебородый Леха открыл огонь в момент остановки по несущемуся ему на встречу джипу. Тот резко затормозил, пойдя юзом, а два других джипа, не успев нажать на тормоз, ударились друг об друга с такой силой, что влепились во впереди идущую машину и дотолкали ее до Феррари.
К этому моменту открылись двери микроавтобуса, оттуда один за другим выпрыгивали ребята, прикрывая Мусу и Леху. Они обстреливали джипы из шести стволов одновременно. Водитель первой машины был мертв, остальные боялись поднять голову. Муса дал команду, и парни перегруппировались за Тайфуном. Водитель медленно тронулся и начал не спеша подниматься вверх по склону плавного спуска. Аю отдал приказ:
— В атаку!
Но только как кто-нибудь из его бойцов высовывался из тоннеля, тут же падал замертво от пуль прикрывающей четверки. Они стояли на верхних стенах, по обе стороны спуска и стреляли сверху вниз. К последнему джипу подошел Спартак, кулаком разбил стекло, вырубив одним ударом водителя и вышвырнул его наружу.
 Давид открыл заднюю дверь и крикнул:
— Богдан!
Радостный ребенок незамедлительно бросился ему на шею крикнув:
— Папа!
— Все! Уходим! — поторопил он Спартака.
— Я догоню, — ответил тот. — Только должок верну...
Аю обернулся назад и увидел уходящего Давида с ребенком на руках. Он пришел в бешенство и схватил одного из бойцов, усердно отстреливающегося от нападавших.
— Тва-а-а-а-рь! — заорал он прямо ему в лицо. — Ты почему оставил ребенка одного?!
 И только он хотел его оттолкнуть, как в него попала пуля Спартака. Он шел уверенной походкой по тоннелю, в направлении своих врагов.
— Огонь на шесть часов! — оглушительным басом заорал Аю.
В ту же секунду все его бойцы открыли огонь по новой мишени. Спартак продолжал наступать, то скрываясь за остановившимися машинами, то неожиданно появляясь из-за других, стреляя по ненавистному врагу.
Аю кинулся ему навстречу, его прикрывали трое бойцов. У Спартака заканчивались патроны, и ему не оставалось другого выбора, как отступить. Он выбежал из тоннеля и направился в сторону гостиного двора, где сейчас в панике металась огромная толпа напуганных выстрелами людей. Аю подбежал к машине, вышвырнул из нее водителя и сел за руль.
Осознание того, что его провели и разрушили все планы, довело его до безумия, он перестал здраво рассуждать. Машина резко сорвалась с места, только два бойца едва успели запрыгнуть в нее на ходу, а третий побежал вслед за ними.
Спартак выкинул пистолет, в котором не было патронов. Нашел взглядом скорую помощь, из окна высунулся Давид и крикнул: «Я здесь»! Давай быстрее». Раздался удар: минивэн на полном ходу рванул через разделительную полосу, подлетел на бордюре, снес чугунные ограждения и уже был близок к цели.
Давид пытался выйти с Муркой на связь, но были слышны помехи. Бойцы уже взяли его на прицел, Аю скомандовал: «Огонь»! Пальцы коснулись курков, следом посыпались выстрелы. Вот только Аю, не справившись с управлением, снес гранитную клумбу в виде огромной вазы с цветами, которая вместе с землей разлетелась в разные стороны и даже присыпала лобовое стекло. От удара машину чуть не перевернуло, выстрелы пришлось принять на себя прохожим. Следом на минивен спикировал беспилотник, ударившись об капот; машина подлетела в воздух, а Спартака отбросило ударной волной на землю. Едва он успел обернуться, как увидел медленно пролетающий над ним минивен. Он с грохотом приземлился и сделал пару кувырков. Давид подбежал к нему и протянул руку, чтоб помочь подняться, в этот момент он услышал позади себя голос:
— Ни с места! — скомандовал боец, который не успел сесть в минивен. — Медленно подними руки и повернись ко мне!
Спартак, державший Давида за запястье, случайно нащупал метательный нож и незаметно его отстегнул.
— Как скажешь! — ответил он, подняв руки вверх.
— Успокойся, дружище, ты напуган... — сказал ему Давид и попытался сделать шаг навстречу, чтобы привлечь к себе внимание.
И только боец хотел сказать ему: «Ни с места», однако не успел, нож воткнулся ему в горло. И едва они сели в карету скорой помощи, как услышали до боли знакомый голос:
— Кажется, я спас Спартаку жизнь, — хвастался Мурка, предавая себе значимости.
— Да, он тебе благодарен, ты красавчик и твой беспилотник — герой, правда, посмертно. Давай трогай, Вася трогай, — торопил Давид, заметив в окно раненого Аю, выбравшегося из горящей машины и пытающегося поймать равновесие.
— Поторопись, Василий, — подгонял его Мурка. — Тебе необходимо быстро проскочить четыре квартала и остановиться на точке, которую я тебе обозначил на GPS- навигаторе. На вас дали ориентировку и объявили план — перехват.
Счастливый Богдан обнимал папу, глядя голубенькими глазами на Спартака:
— Я же говорил тебе, дядя, что папа нас обязательно спасет. Ты настоящий мужик, даже не заплакал, — похвалил его Богдан и подмигнул.
А он в ответ кивнул ему головой и, наверное, впервые в жизни улыбнулся.
Вася включил специальные сигналы и на полном ходу летел вверх по Фурманова, торопясь попасть на точку, которую обозначили ему на GPS-навигаторе. «Жми»! Кричал ему Мурка, глядя на карту и с ужасом покусывал пальцы». Ведь он видел в реальном времени, как со всех сторон их окружает полиция: «Здесь налево», подсказывал он. «Только бы успели». И вот еще один поворот, и вновь Мурка закричал: «Тормози! А теперь на метр сдай назад, все стой».
От сильного напряжения Вася покрылся потом. Алина уже не облизывала чупа-чупс, а сидела молча, с выпученными глазами, держа его за щекой. Напряжение возрастало. Вася взглянул в зеркало заднего вида и увидел, как мелькают сине-красные огни, которые с каждой секундой становились все ярче и ближе. Нервы натянуты, он сжимал руль с нечеловеческой силой, поглядывая то вперед, то в зеркало заднего вида. Они были уже так близко, что пора было бы закричать «Сдаюсь!». Но вдруг он услышал команду от Мурки:
— Трогай, Вася, трогай!
Бедная скорая помощь… Ее двигатель никогда раньше не знал таких оборотов. Она неслась вверх по улице Пушкина, впереди ее ждал Т-образный перекресток, перекрытый с двух сторон полицией, а тупиком был Парк 28 Панфиловцев. Василий жал на газ до последнего, но у него не было выбора и ему пришлось остановиться. Машину окружили со всех сторон и направили на нее как минимум пятьдесят стволов. Василий ударил кулаком по рулю и услышал Муркин голос: «Я отключаюсь». Сказал он и следом задымился GPS-навигатор.
Снаружи прозвучала команда по громкоговорителю: «Вы окружены, сопротивление бесполезно, выходите с поднятыми руками!»
Стиснув зубы, герои смотрели в лицо неизбежному поражению. Каждое мгновение казался приближением к пропасти, каждый вздох - последним глотком свободы. Перед ними тупик, вокруг — беспощадный враг. Отчаяние леденило кровь, но где-то в глубине души теплилась последняя искра надежды. Которая угасала с каждой секундой. Момент истины и последнее предупреждение.
Алина, целует Васю и начинает расстегивать свой сексуальный халатик. Она включила медленную музыку на всю громкость и открыла дверь. Грациозно выйдя из автомобиля, она сексуально облизывает “чупа-чупс”. Медицинский халат скользнул по ее белокурым плечам и коснулся асфальта, обнажая стройный силуэт. Вокруг воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только плавной музыкой. Её неотразимая походка завораживала и сводила с ума. Изящество линий фигуры, элегантность белья и чулок создавали впечатляющий образ женственности и соблазна. Алая обувь на каблуках подчеркивала каждое движение Цветок лотоса, который всех парализовал… Бойцы замерли с открытыми ртами, будто сдались без боя.
Однако пауза длилась недолго, кнопку «старт» нажал истерический крик командира: приступить к задержанию! — кричал словно он истеричка.
«Маски-шоу», прикрывая друг друга, уложили ее на асфальт. Следом они вытащили Василия из машины, надев ему черный мешок на голову и повели в сторону, в согнутом положении. Затем они всем отрядом окружили скорую помощь. И один смельчак, прикрываясь щитом, открыл дверь в салон. Следом полнейшая тишина. Командир не выдержал и крикнул:
— Ну, что замерли?!
— Здесь никого нет… — ответил дрожащим голосом один из бойцов.

В этот момент, подъехал Аю, он был весь в ссадинах, со слегка закопченным лицом. Он шел, как танк напролом, сбивая всех, кто не успевал отойти в сторону. Он сел в салон скорой помощи и не мог понять, куда они могли испариться? Измученный своими неудачами, он облокотился на спину сиденья, и тут его взгляд упал на резиновый коврик, который лежал криво. Незамедлительно он приподнял его и увидел большую дырку в днище. Это была последняя капля. Он заревел нечеловеческим голосом, так, что пошатнул всех окружающих.

Посреди «Зеленого базара» открылся канализационный люк, откуда выбрались не очень чистые, зато по-своему счастливые Богдан, Давид и Спартак.
— Ну ты, Мурка, даешь! Как ты мог все это просчитать? — удивлялся Давид.
— Да не просчитывал я ничего... — комментировал тот. — Когда я связался с Васей, то сказал: “Бросай все дела, нужна твоя помощь. А он мне отвечает: Я на ремонте делаю кузов. Вчера вез экстренного пациента и решил сократить по бездорожью, а в результате пропорол днище. Ну, я ему и говорю: ничего страшного, прикрой чем-нибудь, все равно тебе больше не понадобится эта машина”. А то, что я подземный ход нашел, так это я копался в архивах столетней давности еще тогдашнего города Верный и наткнулся на тайный ход, по которому купец Пугасов попадал на рынок. Между прочим, я спустил вас в колодец наугад. Ведь потайной ход мог быть замурован...
— Да-а-а, Мурка, сегодня нам крупно повезло.
Они уже подходили к кондитерской фабрике, где их ждала фура, груженная кондитерскими изделиями.
— Давид…
— Да, Мурка.
— Я знаю, что меня обязательно найдут в течение суток.
— И что ты собираешься делать?
— Для начала я им подготовлю сюрприз, а потом исчезну.
— В каком направлении?
— На Украину, в Киев поеду.
— И что ты там потерял?
— Ты не представляешь, как там сейчас интересно: революция, Майдан намечается... смена власти. Вот я и думаю, может какого казаха к власти поставить, пока хохлы Украину американцам не продали…
— Тоже, верно, лучше пусть свои будут у власти, чем чужие.
— Так и будет!
— Ну, тогда давай прощаться? Береги себя! Конец связи, — с чувством благодарности сказал Давид и снял устройство связи.

Догорал закат, последние лучи солнца игриво касались лениво набегающих волн Капчагайского водохранилища. На горизонте виднелась плотина и мост, по которому машины на малой скорости подъезжали к блокпосту. Виднелись силуэты патрульных с собаками.
А на берегу тихой заводи на теплом песке сидел и латал раны Спартак. Давид в подавленном состоянии учил Богдана метать камушки по воде. У него начиналась наркотическая ломка, и организм требовал очередной дозы героина. А тем временем в мыслях шло противоборство: два голоса вели спор между собой. Злой и противный голос пытался его переубедить, что она давным-давно забыла тебя. Он утверждал, что ей не дошло сообщение, а если дошло, то она его не прочитала. Тихий голос скромно пытался возразить оппоненту: «Она должна прийти, ведь мы же дружили сколько лет...». Давид поднял глаза и увидел, как догорел последний луч солнца, он сел на корточки и обнял сына.
— Папа, а кого мы здесь ждем?
— С моря погоды… — печально ответил Давид.
Он глядел вдаль, словно пытаясь разглядеть там нечто большее, чем просто горизонт — может, надежду, может, спасение.
— Погода же хорошая, — недоумевал Богдан. — правда, кушать хочется.
— Да, погода и впрямь хорошая, но та погода, которую мы ждём, ещё бы и накормила нас.
— Ого! — с восхищением воскликнул Богдан. — Смотри, вот это да-а-а!
Мальчик вдруг замер, словно увидел чудо. Его глаза заблестели, а голос зазвенел, наполненный детским восторгом.
Давид резко обернулся, душа в один миг была обогрета теплом, кровь закипала. Он посмотрел назад и увидел большую белую яхту, с пиратским флагом, она медленно выплывала из-за скал. Их переполняла радость. Давид поднял Богдана на руки, и они в один голос закричали:
— Ура!
Яхта уткнулась носом в песок, Давид ловко поднялся на борт, а Спартак подал ему сына. Едва Давид обернулся, как увидел пред собой Зарину, которую он помнил совсем девчонкой. Ну, а сейчас это была совсем другая женщина. Их взгляды пересеклись и в один голос они произнесли:
— Привет!
Глаза в глаза зажглись светом, и снова тишина, которую нарушил Богдан.
— Привет, погода! — поздоровался с ней малыш. — Есть что-нибудь покушать?
— Пойдемте, я вас накормлю, — Улыбнувшись ответила Зарина и взяла его за руку.
А полная луна только взошла и прокладывала им дорогу по водной глади, навстречу новым приключениям…

Тем временем в спортзале штаба на полу, скрестив руки за голову, лежали избитые до полусмерти Муса и трое спортсменов. Тима безжалостно вел допрос, пытаясь выбить из них хоть какую-нибудь информацию о Давиде. В зал зашел высокий солидный мужчина крепкого телосложения в сопровождении двух телохранителей. Это прибыл из Астаны полковник Алдабергенов Еркебулан, действующий замминистра обороны, по вопросам обеспечения вооружения. Телохранитель отдал приказ построиться. Хотя и строиться было некому. Как каменные истуканы, перед ним стояли Аю, Тима, два бойца, начальник охраны комплекса и пара его помощников, а также те из спортсменов, кто еще мог стоять на ногах.
— Где остальные? — поинтересовался полковник.
— Мертвы… — ответил Аю, склонив голову.
— Как так вышло?
— Мы его недооценили…
Его лицо исказилось от боли и досады.
Ошибка обошлась слишком дорого.
— Ты читал его досье?
— Читал, но ведь это было в прошлом, я думал, что он обычный наркоман…
— А ты разве не знал, что наркоманы — хитрый и изворотливый контингент и что наркота увеличивает работоспособность мозга, притупляет боль и делает человека выносливей?
— Нет, я об этом не знал, я только видел наркоманов, готовых за дозу отсосать и продать мать родную, — с ненавистью и презрением высказал он.
— Как видишь, этот наркоман еще не опустился до такого уровня. И ты не должен был расслабляться.
— А я и не расслаблялся…
— Ты себя считаешь правым?
— Никак нет!
— А это что за клоуны? — поинтересовался полковник, глядя на спортсменов.
— Это бойцы смешанных единоборств. Это они вместе с наркоманом совершили налет на штаб и заблокировали нас в тоннеле. И это только те, кого удалось задержать. Вон тот слева их тренер.
— Поднимите его! — приказал он.
Тима незамедлительно схватил Мусу и грубо помог ему подняться на ноги. Полковник молча посмотрел ему в глаза, покачал головой и поинтересовался:
— Узнаешь меня?
— Да, — ответил Муса, спокойным тоном, однако глаза отражали презрение.
— Есть что сказать?
— Все, что можно было, я сказал, — ответил Муса в той же манере, едва держась на ногах.
Тогда он задал ему последний вопрос:
— Вам заплатили?
Муса стоял молча, ничего не отвечая. Тогда Тима поднял рюкзак с пола и продемонстрировал содержимое:
— Это деньги, которые мы у них забрали, судя по всему, это их доля за налет, — заявил Тима и ударил его кулаком в челюсть. Муса потерял равновесие и упал.
— Аю, ответь мне, пожалуйста, тебе знакомо имя Кристина Фишер?
— Конечно! — немного взволновано ответил он.
— Кто из вас виновен в ее смерти?
— Я не совсем пойму вас?
— Я повторяю; кто из вас, убил жену наркомана?!
Аю от злости набрал полные легкие воздуха.
— Когда я вошел на кухню, она уже была мертва. На пороге лежал Тахоня с разбитым носом, а передо мной стоял Тима с красными глазами...
— Я не убивал! — вдруг запаниковал тот. — Это Тахоня!
— И где же твой Тахоня?
— Он мертв, но я Вам клянусь, это не я… — оправдывался он, подойдя вплотную к полковнику.
Но тому было неинтересно слушать его оправдания. Жестом он подал знак телохранителю, и он ударил Тиму кулаком в грудь. Тот сделал три шага назад и сел на жопу, а затем резко поднялся и молча встал в строй.
Полковник посмотрел на дорогие часы и легким движением руки отряхнул рукав дорогого костюма. Следом ему подали телефон.
— Слушай меня внимательно, Даулет! — сказал он человеку на том конце провода. — Твоя задача заключается в том, чтобы быстро подобрать мне новый контингент в штаб. Нужны лучшие из лучших, подними досье на худших из худших. Пусть стягиваются в Талдыкорган, там сформируй отряд. О проделанной работе докладывай каждый час!
Положив трубку, он вплотную подошел к Аю и сказал:
— Ты меня расстроил! Я знал тебя совсем другим, я доверил тебе все свои дела и что я получил взамен? Ты разрушил все, что я построил и поставил на кон, мою судьбу и наше общее дело. Я тебя воспитал, как собственного сына... — продолжал он, давить на своего подчиненного.
Аю становилось плохо, а его слова пульсировали в висках, в глазах темнело. Он плавно переходил в другое измерение и не заметил, как взял полковника за руку, а другой вложил ему пистолет, крепко сжал и приставил к своей голове.
— Ну застрели меня тогда! — измученным голосом промолвил он.
Полковник вспылил и влепил ему пощечину.
— Захотел легкой дорогой уйти? — вспылил полковник. — Кинуть меня решил? Избавиться от проблем? Не получится! «Будешь кровью отвечать за свои поступки», — сказал он и положил руку ему на затылок, прижал его голову к своему плечу.
— Возьми себя в руки! Я даю тебе шанс, какой прежде никому не давал. Я не знаю, совпадение это или…— продолжал он расхаживать по залу. — Но я не пойму эту необъяснимую череду событий…. Получается так: сначала нас обкрадывает преступный авторитет, мелкокалиберного значения Бауржан, который хочет завязать с преступностью и отмыть наши деньги через Давида. Потом у вас из-под носа какой-то наркоман уводит наши деньги и договора. Идем дальше... Этот дебил Тима убивает жену наркомана, которая была нашим черным финансистом, она же отмывала все наши деньги и выводила их на оффшоры. Вот и пристрели этого щенка за то, что он оставил нас без денег.
Незамедлительно Аю приставил пистолет к виску Тимы, тот напряг скулы, дыхание его участилось, он выпрямил спину и расправил плечи. Его смелый взгляд заставил сделать паузу.
— Чего ты ждешь? — поинтересовался полковник безэмоционально, будто вопрос касался не человеческой жизни, а отработанной детали.
— Я в любом случае выполню Ваш приказ, — ответил Аю. — Но я хочу, чтобы Вы так же, как и мне, дали ему шанс кровью заплатить за свои ошибки. Хоть он и оступился, духом не упал! Его преданность непоколебима...
Аю замер в ожидании ответа.
Полковник оглядел их недовольным взглядом и нехотя, немного поразмыслив, решил:
— Так уж и быть, я дам ему шанс, но за его ошибки будешь платить ты! Надеюсь, ты меня понял?
— Так точно! — ответил Аю и убрал пистолет.
Тима облегченно вздохнул и решил что в этот день будет праздновать свой второй день рождения.
— Так на чем я остановился? — задумчиво уточнял полковник. — Так вот, дальше еще хуже. На наши же деньги этот Давид нанимает спортсменов из нашего же бойцовского клуба, которые обстреляли наш штаб и добили наших людей в подземке. А потом он уходит на скорой помощи и бесследно исчезает. А та шлюха показывает на всю страну стриптиз. И кто, мать вашу, объяснит что вообще здесь происходит?!
Но им было нечего сказать. Полнейшая тишина и никаких оправданий. Полковник обернулся и вгляделся в их потерянные лица и тут увидел за их спинами надпись, оставленную на огромном зеркале, установленном на всю стену:
— А ну-ка расступитесь, — сказал он вплотную подойдя к зеркалу.
Тогда Тима начал читать надпись вслух: «Если вы в шоке, то это только начало».
P.S. Мишка, лишний раз не напрягайся! С наилучшими пожеланиями, Давид!

Продолжение читайте на Ridero