Анатолий Дядечкин

Анатолий Дядечкин сидел на веранде своей старой дачи, щурясь на заходящее солнце, которое в этот вечер было подозрительно похоже на пережаренную яичницу. Всю свою жизнь Анатолий прожил так, будто он — главный герой книги, которую забыли дописать.
Его фамилия всегда играла с ним злую шутку. В школе его звали просто «Дядя», в институте — «Дядечка», а на заводе, где он проработал сорок лет, уважительно именовали Анатолием Ивановичем, но за спиной всё равно шептались: «Смотри, Дядечкин опять чертежи перепутал».
Анатолий не обижался. У него был редкий дар — он умел находить уют в абсурдности бытия. Например, когда у него сломался телевизор, он не понес его в ремонт, а начал смотреть в выключенный экран, утверждая, что там показывают «черный квадрат» Малевича в прямом эфире.
— Толя, ты опять за своё? — раздался голос жены, Валентины, из кухни. — Чай стынет, а ты всё на закат медитируешь.
— Валя, это не просто чай, — отозвался он, не оборачиваясь. — Это ритуал прощания с сегодняшним днем. Завтра я стану другим человеком.
— Опять фамилию менять собрался? — усмехнулась Валентина. — В прошлый раз ты хотел стать Аристократовым, а в позапрошлом — Космонавтовым.
— Нет, — серьезно сказал Анатолий, наконец встав с кресла. — Завтра я выхожу на пенсию. И теперь я буду просто Анатолием. Без суффиксов и приставок.
Он зашел в дом, где пахло мятой и свежим хлебом. На столе стояла его любимая кружка с надписью «Лучшему в мире Дядечкину». Он посмотрел на неё, улыбнулся и понял: менять ничего не нужно. Быть Дядечкиным — это не фамилия, это звание. Звание человека, который умеет видеть в обычном дне маленькое, но очень важное чудо.
Этой ночью Анатолию снились огромные чертежи, на которых вместо деталей машин были нарисованы облака. И он, Анатолий Дядечкин, подписывал их размашистым почерком: «К эксплуатации допущено. Срочно в небо».