Неугомонная

Шустрая, веселая,  заводная.
Вечно смеющаяся, вечно нас всех тормошащая.

Нинелла Леонидовна  не была ни начальником, ни главным врачом. Ни второстепенным даже. Простым  рядовым.  Можно сказать, памятником работала. Отдала  нашей клинике уйму  лет. Уже сменилось не одно поколение врачей и не два, а она все  ходила на работу и ходила.

Кто моложе  — а это, считай, все — были для нее, как дети, опытные коллеги  ее уважали больше чем своих начальников, менявшиеся быстрее осенней листвы. Все  любили ее. Так бывает - 
за вечную легкость, круглосуточную доступность контакту и негаснущее желание помочь. И дипломатичность, куда ж без нее. 

Пока на каком-то из приемов  ей не стало  плохо.
-Реанимацию в стопятьдесят седьмую!

Бригада прилетела за  три минуты. У них тайминг, время прибытия  пара минут. Четыре -   уже штраф. Штрафов в нашей клинике не было последние лет пятьдесят. Да, меняемся. Потихоньку — к лучшему.
Разложили приборы,   датчики подсоединили: к запястью, к виску, к пальцу.   Через две секунды считали основные показатели: давление, глюкоза, оксигенация.  Зрачки.   Цвет кожных покровов. Сознание.
Параллельно ЭКГ, тут же  — аудио-расшифровка, чтобы времени не терять. Все быстро, четко. Все оказалось в норме.
Нинелла Леонидовна  взмахнула ресницами,  облизала пересохшие губы,   улыбнулась. Только потом открыла глаза.

-А мы думали — к больному,-  заулыбался  реаниматолог выученной улыбкой, маскирующей беспокойство и сосредоточенность.
-А  вот — к врачу, -   подмигнула  ему  пострадавшая.
-Что случилось?
-Да что-то … плоховато стало, -  поднялась та, присела, -  не слушая запрещающих  возгласов. - Уже хорошо.- закивала. - Можете идти.
Реаниматологи похихикали,   но дела делать не перестали.
Прием закрыли, конечно,  решили перестраховаться. Отвезли    в палату, уложили, приголубили. Цветочки поставили, телевизор включили.  Активировали  робота — наблюдателя. 
-С ним и поговорить можно? - ахнула Ниннелла.
-С ним и  потанцевать можно. -  кивнул реаниматолог, — и выпить и закусить. И анекдоты потравить... - только не здесь.

*
В ординаторской он оторвался от  историй болезни.
-Ты знаешь, сколько лет нашей Нинелле?
-Сколько? -не отрываясь от истории  отозвалась Анна, так, чисто поддержать разговор.

Возраст — скрытая  конфигурация. Конфиденциальная информация, разглашается только по желанию  работающего. Так давно повелось. С тех еще старинных времен, когда он служил   причиной  буллинга и хейтинга, особенно  для женщин. Средняя продолжительность жизни с тех пор перевалила за двухсотку.  Пятидесятилетние были  юнцами, только-только начинающими активно  и осознанно жить. Столетние — в самом соку. Все эти устаревшие понятия, что те, кому за 50  дремучая пенсия постепенно стали темой анекдотов и частушек.
 Во избежание дискриминации   во всех доступных источниках информации  указывается только стаж.
После 30 лет работы  указывался в формате 30+.
Все привыкли, всех все вполне устраивает, никаких проблем. 
Ну а возраст... Возраст стал  цифрой, которую неприлично озвучивать в слух. Что-то из разряда «вы жалуетесь или хвастуетесь».

Время вообще очень изменилось. Увеличилась продолжительность жизни, преумножились возможности самореализации. 
Отпал вопрос выгорания. Устал, надоело, не пошло — развернулся,  переквалифицировался,   пошел искать себя в другом месте. Можно  вообще не работать. Можно  заниматься чем угодно.
В медицине, конечно, старожилов оставалось мало.  Выматывающая работа. Испепеляющая. Робототехника страхует людей, автоматический контроль делает ошибки минимальными. Тем не менее,   в медицине сложно продержаться всю жизнь. Слишком эмоционально, слишком  взрывоопасно. Истощает и эндокринку вечным стрессом и ментал.
Да и  всю  жизнь, ставшую такой длинной, жалко терять  на что-то одно по-любому.
Реаниматологи   переглянулись.
- Угадай.
Все-таки возраст — интересная цифра.
Много что к нему можно привязать, много чему подивиться. И слишком ранней внутренней зрелости, например. И  непробиваемой глупости,  не  способной набраться хотя бы жизненного опыта. И  несоответствию  физического возраста биологическому -  в обе стороны. 
В историях болезни  это еще и информационный   пункт.
По старинке, доктор должен видеть истинную цифру: много чего от нее зависит. Замены органов, регламенты профосмотров — все завязано на возрасте,  некоторые манипуляции обязательны. Информация о цифре строго конфиденциальна.   Но   внутри бригады можно поделиться, конечно.
 - Угадай.
Анна задумалась, сделала вид, что задумалась:
 — Пятьдесят?
-Сто четырнадцать.
-Да ну!

Ну.. да, в общем всем известно, что   современные технологии, репликация и омоложение тканей,  делают чудеса. Да и физкультуру еще никто не отменял.  С ее помощью,   с помощью правильного питания, мониторирования  здоровья, своевременной смены того, что вышло из строя, некоторые индивиды живут и по двести лет. Теоретически. Ну и практически — на пациентах. 
А вот чтобы кто-то рядом с тобой  перевалил за сотню лет, да еще и выглядел  вполовину этого срока -  с этим поди встреться.
-Черт...- Анна замерла. То ли от зависти: кому не хочется в сто с лишним выглядеть на пятьдесят?  То ли от восхищения: она при этих  своих годах еще и ментально    в превосходной форме! Но единственное, что вырвалось у Ани:
-  И ей еще не надоело в  медицине? У меня   через десять лет работы голова кругом. Через двадцать я уже присматриваю себе другую специализацию для пенсии. — рассмеялась она, сглаживая неловкость.
-А я бы хотел так  выглядеть в  сто четырнадцать, представляешь!
-А я бы хотела, чтобы у меня голова так соображала в сто четырнадцать, Сань!
Александра цифра  не  выбила из седла. Он   углубился в историю болезни.
 - Анализы крови, биохимия,  минералы, витамины, молочная кислота,  мочевая... -  тихо дублируя  бубнежом заголовки, он листал   файлы,  сверяя их с обязательным графиком осмотров и тестов. -Узи, МРТ, ЭЭГ. Функциональные тесты. Онкотесты. Замена хрусталика, замена тазобедренного... О!- подскочил вдруг.
-Что? - Аня оторвалась от своего экрана.
-А  гормональный профиль эстрогеновый ей зачем?
-По ошибке?
-В сто четырнадцать лет? По ошибке?
-А когда сделан?
-Неделю назад.
Реаниматологи переглянулись.

Электронная история болезни — чудо человеческой мысли. Гениальное изобретение,  персональный архив  личности, где отражено все, от первой  капли крови беременной им женщины, до  последней аутопсии.

Единственный минус у этой вавилонской  бездны: иногда  сокровища  закопаны так глубоко, что ни один миноискатель их не найдет.
Саша рыл, как мог. Листал по годам, по папкам, по специальностям врачей. По методам исследований и  протоколам  оперативных вмешательств. По планам обследований на ближайший год.
Ничего. Один только анализ. Повисший в воздухе, совсем не по возрасту — какой там уже, черт побери эстрогеновый профиль в сто четырнадцать?
Кто и зачем назначил? С какой целью сделали?  Что  хотели увидеть?  Для чего?  Ни к чему этот анализ не пришьешь.

-Что это может быть? Где это может быть? И, главное — зачем?
-В гинекологии, может? В онкологии?  - предположила Анна.

На разведку решили выпустить Анну. Как женщина — женщине у нее  больше шансов узнать правду, если вдруг там какие-то секреты. Ну и просто интересно же, как та сохранила такую прекрасную форму в свои... /может быть расценено, как дискриминация- мерзко запикало в ушах предупреждение, активированных  чипы-корректоры поведения, вшитых  за ухом/.

Нинеллы в палате не оказалось.
-Пациент в зале лечебной физкультуры.- доложил робот. - Вернется предположительно через  час сорок минут.

Зал лечебной физкультуры  пустует, начиная с восьми вечера. Самое время   отдать его на это время сотрудникам.
Анна  просунула голову в щель.
Отлично:
Перед зеркалом Нинелла Леонидовна,за ней, простите, свиньей, пяток человек: пара пациентов и местный персонал. Машут всеми частями тела под  восточную музыку.
Увидела реаниматолога,   снизила темп, махнула рукой фолловерам,  подскочила  к  лечащему доктору.

-Вы что делаете? -Аня  по сравнению с ней — девочка. Выглядит все так, словно дочка мать отчитывает.
-Все нормально, все хорошо,  Анна Иванна, не беспокойтесь.
-Быстро в палату!   

В палате та же семейная сцена.
-Давай по кофе!- Нинелла вытирает капли пота со лба и залихватски бросает  полотенце на кровать.
-Какой кофе, Нинелла Леонидовна! - смеется   Аня — Мы не поняли, что случилось сегодня, даже диагноза нет. Зачем вы провоцируете?
-Так специально — тест провокация. Много где используется. И для лечения и для диагностики. -  подыгрывает ей  Нинелла.
Села  напротив, пододвинула к себе крошечную кофейную чашечку.  Настоящую, турецкую, с  голубыми тюльпанами, извивающимися  по всему полю. Поднесла  к губам,  вдохнула аромат, зажмурившись от удовольствия,  сделала пол глотка. Посерьезнела.
- Анечка,  никаких проблем со мной нет, детка,   мой обморок сегодня — часть побочек.
-Каких побочек? У вас даже хронических болезней нет!
- Болезней нет,  а побочки есть — от лекарств.
-  Каких лекарств?
- Я в эко — протоколе.
Аня  замерла удивленно.
-Шутите?
-Ань, я в эко-протоколе.
-А почему в истории ничего?
-Экспериментальный потому что.
-В сто четырнадцать?
-Вот потому и экспериментальный. Много ли у нас желающих в таком возрасте? Все уже отстрелялись и забыли. Или не забыли — поэтому ни за какие... плюшки не повторят. Или  с кучей болячек. А я подошла по всему. По возрасту -раз. По здоровью — два. И детей у меня нет — три.
-А вам... зачем? -вырвалось почти случайно, вновь активировав дурацкий писк- предупреждение  в ушах  «может быть расценено, как дискриминация!» - Аня почесала висок, незаметно отключив  чип.
-А я- хочу! - просто заявила она, взглянув  в глаза молодой девочке. Очень молодой, такой, которая еще и сама родить может,  но не хочет — потому что карьера-то важнее.
-Знаешь... -  выдохнула она, прерывая бесконечную паузу, потому что на обдумывание  всего Анне явно не хватало времени, - Я столько всего помню...  я такой динозавр, оказывается.  -Она рассмеялась. -Даже  Брежнева помню, представляешь. Я пару эпох пережила. И старое время, и новое. И безвременье.  И эту их аферу с ковидом. И кровавую Мэри  по всему миру.
Задумалась, уставясь в окно:
-Самое лучшее время было  потом. Когда все это отбушевало, утихло,   когда они, как стая змей сами себя  покусали и... закончились. Словно котел кипел-кипел, и  выкипел весь.... выплеснул с пеной всякую дрянь. А всех микробов  к чертям сварил. 
Она покивала головой,  подтверждая свои же собственные слова:
-Самое лучшее время — это время после бури.
Уже никому не важно, что дом снесен и город  в клочья разметало,  важно, что  жив, что земля под ногами есть,   и кое-что осталось. Вот из этого кое-чего    мы и начали выстраивать новый мир.

Робот   привычным жестом поднял полотенце с кровати, расправил, свернул красиво рулончиком, положил на полочку. Развернулся, покатался тихо жужжа по своим делам туда-сюда, доехал до холодильника, взял бутыль с водой,  налил стакан, нагрел до нужной температуры,  подкатил к  людям, элегантно держа на  подносике. Тут же,  рядом со стаканом лежали препараты в специальной ячейке. На экране - название лекарства, доза, график приема.  Прикольная картинка,  надпись, поднимающая настроение.
-Глянь! — Нинелла захохотала, -  вот чего боялись  весь прошлый век. Что некому будет стакан воды...
Взглянула в глаза Анне,  продолжила рассказ: 
-А я вот никогда не боялась! - она   пощекотала у робота под подбородком. Тот замигал лампочками. - Как будто  предвидела. Знаешь, я неуёмной всегда была. Задорной. Жить хотела, творить хотела, все сразу,  все   во всех направлениях. И  знаменитой хотела быть, и в кино играть. И  научные труды двигать, и  кафедрой заведовать. И рисовать хотела, и танцевать.  И сценарии писать, и ставить перфомансы. Модельером еще хотела быть  и показы устраивать.  - она махнула рукой. - Сразу вовсюда хотела бежать, жаль, что тельце одно, а рук с ногами по две штуки. И, знаешь, не просто хотела. Я все это пробовала.
Анна, слушая, улыбалась сочувственно. -И самое  страшное- что у меня все это получалось...
Анна вскинула брови.
-Страшное, детка, конечно страшное, потому что, когда получается — хочется еще больше это делать, находишь в этом удовольствие,  радость, неистребимое желание жить и творить.. бесконечно...
-Так это прекрасно...- робко вставила Аня.
-Прекрасно — да. Но кушать что-то надо .
-Так -  а базовое пособие... - заикнулась  юная, плохо знающая историю девочка.
-О-о! -   улыбнулась Нинелла. - это сейчас оно у всех. Хочешь — работай, хочешь книжки читай, тебе  на карту ляжет прожиточный минимум. Тогда этого не было.
-Как не было?
-Так. Не было. Ты должен был работать.
Аня опять вскинула  брови.
-Так это круто.
-Это круто, когда в удовольствие. А когда должен — уже не так радостно. Тут знаешь, какая ерунда получается. Или работать — или все остальное. И на все остальное времени не хватит вообще. Совсем. - она развела руками. -И, кстати, не каждая работа тебя могла прокормить и одеть. В общем...   во все стороны невозможно бежать — тельце-то одно. Пришлось выбрать одно. То, что кормило.
Нинель  вновь поднесла чашечку кофе к губам, снова вдохнула аромат.
-В принципе, конечно, знай я, что как минимум 110 лет проживу, наверное, я бы  рассредоточила свои хотелки на каждое десятилетие и покуражилась. И каждое десятилетие посвятила бы чему-то одному. Но кто ж знал?
В общем... вот так я работала и работала и как-то...  пропустила все эти   темы с деторождением.

- Как их можно пропустить? -  недоверчиво уставилась на нее Анна. - А ЭКО?
-А я динозавр -   помним?   Не было тогда ЭКО.
-Как не было?
-Вот так.  - пожала плечами Нинелла. - При мне появилось, но я всегда опаздывала. Сначала — было только для миллионеров, потом стоило    меньше, но у меня и этого не было. Потом  можно было заморозить,  но у меня не было  средств хранить...Потом уже не   брали  твои клетки, если ты старше 45. Потому уже вообще не брали ни с какими. В общем, я опоздала по всем фронтам. Не успела ничего.- она подумала и добавила, - и никого...

-И вы работаете от одиночества?  От того, что   бы хотя бы одну миссию выполнить?
-Не, — Нинелла  поерзала, соображая, говорить правду или нет, - Я  когда поняла, что   представление продлевается, я  в разнос пошла. Попробовала себя и модельером, и дизайнером, и певицей. И актрисой, и моделью. В общем, оторвалась вовсю. Но уже, не отрываясь от родных пенат. А отсюда не уходила, чтобы быть в гуще медицинских событий. Чтобы первой узнать.
-Что узнать?
- Когда  репродуктологи победят возраст. Когда смогут преобразовать обычные, соматические клетки в половые.  Много же таких людей, у которых или время вышло, или собственные клетки неполноценны, последствия травм,  болезней.  Я всегда верила, что будут пробовать запустить процесс подготовки этих... способных к оплодотворению из обычных.  В общем, я ждала, пользуясь случаем. Я ж... неугомонная натура.  Все попробовала — вот  осталось это. Упущенное в свое время. Необходимо наверстать.
 Эксперименты шли, я знала. Я должна была  дожить до результата. И должна была быть в эпицентре событий, чтобы не опоздать на этот раз. 
Многим  людям дадут надежду такие  опыты. Многим, кто уже отчаялся иметь детей со своим геномом, потому что ему сказали : все,  нет у вас нормальных яйцеклеток. Или сперматозоидов. И сделать — никак. Но я верила, что рано или поздно они найдут способ, как.
-А может...  это, как его... судьба там... как бога дал... - прошептала Анна.
В тридцать первом веке живем. Какая судьба? Какой бог? Может, еще в лаптях ходить? Знаешь, ничего не жаль. Вот ничего. Ни  себя, ни времени, ни результатов. Все что могла - сделала, везде где могла - засветилась, все чего могла - добилась. Не бог весть чего, конечно, но видно,   не настолько талантлива, как мне кажется. Но задатки-то есть!  Гены-то — есть! Это ж надо, всем — заниматься, и в половине, между прочим, преуспеть! И голова! - она  подняла  палец вверх. И  возраст!  И здоровье.  Жалко мне такие гены. Просто жалко, что пропадут. 
У меня никого нет. Не осталось — черт знает почему. Ни братьев ни сестер.  Ни детей - ни у кого. Я одна за всех в ответе. Мне обязательно нужно дожить до этого  часа, и чтобы   у меня  взяли  и  гены сохранили. Тогда и умирать можно будет.
- Есть мнение, что не очень это этично -  детки у возрастных родителей.  — почти шепотом, не поднимая глаз,  пролепетала Анна. Хорошо, что отключен чип, сейчас бы завопил. -    Могут даже не дожить до    совершеннолетия. Да и  мнение коллектива...
-Знаешь что, умница. У меня мама умерла, мне было пять лет. Ага.
 А у нас до скольки сейчас доживают с коэффициентом здоровья  135?  А?- она обратилась к роботу. Тот  принял вопрос,  завис, посчитал. Через секунду выдал:
-Теоретически до 200.  По вашим конкретным параметрам предположительная длительность жизни возможна  минимум до 190 лет.
-Ну … нормально.  - выдохнула она - Если протокол сработает,    то у меня 85 лет на   выращивание дитятки.  Тут не только его одного до совершеннолетия. Тут целый клан   можно  зачать.
Нионелла   протянула ему руку. 
- Какой протокол? - Ахнула Анна
-Нормальный такой протокол. С подготовкой меня для подготовки  соматических клеток для  преобразования  и использовании в альтернативном ЭКО-сегменте. Я -   в группе исследований.
Аня   не знала радоваться или расстраиваться.
А  довольная Нинелла  закатала рукав,  протянула роботу руку:
 — Поэтому давай,  измеряй все, что нужно измерять.  Я еще повоюю тут у вас. И там  у них, -   она кивнула  в сторону  соседнего крыла здания, где размещался роддом  и  клиника ЭКО и лаборатории по    исследованию генома, продолжительности жизни,  и коррекции наследственных заболеваний, талантов и предрасположенностей.