Сказка о терпение долгом

Орёт будильник надрывается. Встаёт мужичок спозаранку, чуть заря алая по окошкам заиграла. Мужичка того Борисом кличут. В квартире тихо;тихо, только часы;ходики мерно тикают да за окном воробей чирикает — день новый встречает.
Поднялся добрый молодец с кровати широкой, потянулся сладко, косточки размял. Окошко приоткрыл — а оттуда свежесть утренняя в комнату вливается, будто сама матушка;природа дыханием прохладным лица коснулась.
Побрёл он в ванную, плеснул в лицо водицы студёной — разом сон прочь унесло. В зеркале отразился: глаза ещё сонные, борода чуть взъерошена, зубы от пасты с отбеливающим эффектом блестят. А на кухне чайник электрический уже пыхтит, паром играет, будто сказочный дракон, только добрый да гостеприимный. Зашуршали спички, вспыхнул огонёк в конфорке — скоро и чай душистый заварится, с мятой да листом смородиновым, а то и с бергамотом заморским.
Позавтракал мужик яичницей глазунью, надел рубаху чистую, порты крепкие, штиблеты начищенные приладил. Глянул в окно — а там солнышко уже краешек золотой из;за домов выкатило, будто подмигивает: «В путь, добрый человек, дела ждут, работа торопит!» Собрал сумку нехитрую, положил лоток с едой дабы подкрепиться в обед и денег в столовой не тратить.
Ровно в шесть часов пробило на главной башне колокольной завода индустриального — не простой, а с циферблатом мудреным, со стрелками стальными. Прозвучал глас его медный, зычный — и по всему заводу прошла перекличка: гудки трубные отозвались в ответ, один за другим, будто богатыри перекликаются перед ратным делом.
В воротах широких, кованых, замелькали силуэты рабочие. Идут мастера умелые, инженеры мудрые, слесари искусные — народ крепкий, духом твёрдый. Кто с сумкой, кто с термосом пузатым, кто просто с улыбкой широкой да с песней в сердце.
А у проходной — страж добрый, вахтёр почтенный, сединами убеленный. Знает он всех в лицо, каждому кивнёт приветливо, пропуск проверит да словечко какое-нибудь скажет.
За воротами первыми оживают станки: заурчали моторы могучие, замигали огоньки разноцветные, задвигались рычаги да шестерни — будто великаны просыпаются, потягиваются после сна ночного. Воздух наполняется запахом металла свежего, масла машинного да чего-то неуловимо заводского — родного, привычного.
В цехах просторных, под сводами высокими, уже закипает работа. У конвейера первого бригада дружная встала — руки ловкие детали подхватывают, соединяют, проверяют. В кузнице жаркой молот тяжёлый застучал — раз-два, раз-два! — металл послушный под ним гнётся, форму принимает. В лаборатории светлой химики в халатах белых колбы да пробирки расставляют, формулы мудрые сверяют.
А над всем этим — гул рабочий, ровный, спокойный: где-то мотор гудит басовито, где-то лента транспортерная шуршит, где-то голос мастера раздаётся — чёткий, уверенный. И чувствуется: началось дело великое, нужное — завод, словно живой организм, набрал полную силу и готов творить чудеса техники да мастерства.
Берёт Борис заготовку — брусок стальной, грубый да непокорный, будто леший в глухом лесу. Осмотрит её внимательно, глазом метким прикинет: где срезать, где сгладить, где резьбу нарезать тончайшую, словно узор на кокошнике.
Запускает станок — и пошла работа! Заготовка крутится, резец к ней подбирается, стружка золотая вьётся, кольцами ложится у ног мастера. Точит Борис деталь — не просто железку, а частицу великую для машины могучей: то вал для турбины, то шестерню для механизма хитроумного.
Рука у Бориса твёрдая, глаз — орлиный, ум — сметливый. Знает он все секреты металла: где он гнётся, где ломается, где закалку любит, где от жара плавится. По звуку гула станка угадывает — всё ли ладно идёт, по цвету искр определяет — не перегрел ли деталь ненароком.
А вокруг него — другие мастера трудятся: кузнецы молотами бьют, сварщики огнём играют, слесари гайки крутят. И каждый знает: без деталей от Бориса вся работа встанет, как конь без подков, как печь без заслонок.
И вот трудиться Борис, а к нему бригадир подходит, смотрит как он работает, а потом разговор заводит.
- Понимаешь, - говорит, - Боря, тут дело такое, что трест наш, будь он оконные задачи такие поставил, и теперь придётся не разгибаясь, но не по восемь часов в день, как прежде, а девять. На часок побольше всего.
— Это же на цельный час меньше семью видеть придётся, с дитятками меньше играть, жену меньше любить или спать меньше
- Ну, нужно потерпеть Боря, нужно потерпеть.
- Плата то двойная? - вопрошает токарь.
- Окстись милай, откуда у нашего треста такие деньги, - отвечает бригадир, - за ту же зарплату.
- Да как так?
- Нужно потерпеть Боря, скоро всё хорошо пройдет.
Так и работает Боря, по девять часов, за ту же зарплату весь месяц, а в день зарплаты получает даже чуть меньше, чем раньше получал. И сразу бежит к бухгалтеру. Старшему!
- Енто почему же я получил меньше в этом месяце, коли работал больше?
А старший бухгалтер Эсмеральда Ибрагимовна ему и толкует ласковым голосом.
- Понимаешь, касатик, казначей царя-баюшки-ампиратора налоги поднял, вот твоя выработка теперь и не покрывает налогов, отчего меньше и стал получать. Но это временно, обещают, что скоро наладиться в е и заживём, а пока потерпи маленько касатик.
И Борис знамо дело терпит. Не всю же зарплату отнимают, так, не большую часть. Ну подумаешь, не купишь детям пару раз конфет к чаю, можно и потерпеть.
Вот только цены в последнее время аки птицы летят, но не горизонтально, как хотелось, а стремятся с каждым днём всё выше и выше, слово спортсмены пытаются воплотить ими в жизнь закон Олимпиады: выше, быстрее, сильнее. В нашем случае и быстрее и выше. Экономические новости смотрятся, как прогноз погоды: инфляция пять процентов, ощущается, как тридцать. Если раньше Боря на пару золотых на ярмарке торговой пакета четыре продуктов покупал, потом три, потом два, а теперь вот всего один. А зарплата как мы помним не увеличилась, а совокупно и даже уменьшилась. Вот такая сказка не очень весёлая выходит. И что тут поделаешь? Правильно. Времена тяжёлые, инфляция большая, нужно потерпеть до светлого будущего. Как говориться: не жили богато, и нечего начинать.
А чего делать то? По телевизору и в интернет-блогах гутарят, что зарабатывать нужно больше. А как на этот его самом заводе больше зарабатывать? Тут нужно расти по карьерной лестнице, но не получиться, так как даже чтоб стать бригадиром, нужно очень сильно дружить с мастером или быть ему хотя бы далёким родственником. А о более высоких должностях и говорить не приходится. Там кум сватом погоняет, и сыну премию даёт. А если такой коленкор тебе не нравиться, и зарплата перестала устраивать, так увольняйся. И всё равно, что желающих на его должность было немного, а специалистов его уровня и нет совсем, и, наверное, не будет. Но ответ всегда был один и тот же: увольняйся! И что приходилось делать? Терпеть. Вот Боря и терпел всю жизнь, прямо до самого смертного одра.
И вот именно на смертном одре Боря выдохнул, понимая, что пришёл его час, и теперь терпеть не надо.
Но в Чистилище, ему указали на некоторые не хорошие случаи в его жизни.
- Вам придется не много повариться в наших котлах, перед отправкой в рай. Но не расстраивайтесь, это ненадолго, потерпеть придётся совсем немного….