Взвейтесь кострами

      Детство - самое счастливое, но и ответственное время, когда формируется личность и закладывается фундамент будущего мира. Только понимаем мы это тогда, когда взрослеем и с  годами детство становится нам дороже в прямом и переносном смысле, особенно после развала Советского Союза. Нежизнеспособная экономическая система в условиях планового распределения ресурсов и регулирования цен сменилась на рыночную систему саморегуляции, но от этого простым людям становилось не легче. Старшее поколение россиян сожалеет о распаде СССР и ностальгирует о былом могуществе советского государства, стабильной жизни, пионерском детстве и других ценностях, входящих в конструкцию позитивного образа прошлого. Основными источниками этой ностальгии являются воспоминания, которые помогают справляться с трудностями настоящего, а также чувство гордости за свою страну и вера в будущее.
       Рождённые в Советском Союзе хорошо помнят время красных галстуков и девиза «Всегда готов», пионерские лагеря с торжественными линейками, походами и песнями у костра, ощущение себя частью чего-то большего. Оказавшись в лагере без родительской опеки, дети приобретали опыт общения в незнакомом коллективе, где статус каждого определялся только личными качествами. Высоко ценились коммуникабельность, способность находить общий язык, самостоятельность и уверенность в себе, готовность помочь, доброта, честность и отзывчивость. Всем были предоставлены равные возможности для самореализации, обучения в команде на многочисленных спортивных и культурных мероприятиях, включая соревнования, конкурсы, концерты, маскарады, вечера у костра, праздники. В лагере можно было научиться всему понемногу: собирать модели самолётов, рисовать и лепить из глины, вышивать, играть в шахматы, танцевать и ещё были уроки выживания в лесу. Лагеря были разного уровня комфортности и оснащения, но проблемы детского воспитания оставались одинаковыми везде и особую напряжённость привносили дети из неблагополучных семей, как данность реальной действительности.
       Первые пятьдесят лет моей жизни прошли в советское время и на заре туманной юности довелось трижды испытать «прелести» пионерских лагерей в разных её ипостасях.

                Будь готов!

       Ранние занятия физическими упражнениями были только частью увлечений, которые способствовали моему  развитию, но они значительно укрепили мускулатуру, что позволило мне по выходным дням и во время школьных каникул  подрабатывать грузчиком, а  рисование, музыка и танцы заполняли всё свободное время и я был загружен по полной программе. Много времени поглощала учёба в школе; на остальные дела уже не хватало светового дня и только ночью удавалось прочитать интересную книгу. Мои родители были рады любой копеечке, которую я приносил в дом и одобряли все увлечения, но их беспокоила моя неуёмная активность и они приобрели путёвку в пионерский лагерь, надеясь, что смена обстановки поубавит мне прыти. Так я попал в большой пионерский лагерь от Воронежского авиационного завода, где меня ожидали новые открытия и приключения.
       В отряде имени Павлика Морозова бывалые пионеры научили  меня заправлять кровать и помогли адаптироваться к внутреннему распорядку. С первого дня пребывания в лагере мы усваивали навыки самообслуживания, включающие личную гигиену, уход за  вещами и постелью, поддержание чистоты и порядка. Благодаря новым товарищам я избежал одиночества и развернулся на полную катушку своих возможностей.   
       Стать барабанщиком или горнистом мечтал каждый пионер, но всем недоставало умения. Лишь один мальчик был настоящим горнистом и каждый день подавал сигналы, оповещая лагерь о подъёме, сборе, обеде, отбое и других мероприятиях, да так здорово, как - будто горн выговаривал слова речёвки «Бери ложку, бери бак, нету ложки - хлебай так!» на обед или «Спать, спать по палатам, пионерам и вожатым!» для отбоя. Многие пытались подудеть, но только мне удалось извлечь чистый звук, после чего горнист  научил меня брать другие ноты и я стал часто замещать его к нашему обоюдному удовольствию и зависти мальчишек, но на этом не остановился. На соревнованиях по сдаче норм ГТО я побил рекорд лагеря по прыжкам в высоту, три раза подтянулся на одной руке и пять раз подряд вышел в силовую стойку на перекладине. Мною стали гордится все младшие отряды лагеря. Однако я не считал себя вундеркиндом, потому что всё, чем я занимался, происходило не по моей воле, а под влиянием извне и воздействием обстоятельств, которые постоянно возникали ниоткуда, что до сих пор является предметом отдельных размышлений.
       Заниматься прыжками в высоту я стал по предписанию хирурга, который снимал гипс с моей ноги и сказал, что без прыжков я останусь калекой на всю жизнь. Подтягиваться и гнуть пятаки я начал под влиянием книг В.А.Гиляровского, президента первого гимнастического клуба России, журналиста и писателя. После окончания гимназии он начал работать портовым грузчиком (амбалом) и бурлаком на Волге, а мне досталось разгружать вагоны в Воронеже задолго до получения аттестата зрелости. Драться научился не для нападения, а в процессе защиты от чужих кулаков и опять же, не от хорошей жизни. Сейчас я понимаю, что оздоровительная и лечебная физкультура полезнее спорта, а тогда изо всех сил  издевался над своим организмом, ничуть не заботясь о последствиях и было неизвестно, чем дело кончится. 
       В первую неделю я успел позаниматься в кружке ИЗО, досрочно сдал необходимые рисунки и был отпущен на все четыре стороны, но связь с инструктором не потерял. Он пригласил меня участвовать в конкурсе на лучший маскарадный костюм и снова принял в свою команду. Многие изготовили из папье-маше маски, в основном, сказочных зверей, а у меня получился усатый и одноглазый пират. К маске я добавил шляпу из плотной бумаги, деревянную саблю и мой костюм получил первую премию, в виде грамоты, которую мне торжественно вручили на вечерней линейке. Я не стремился к первенству, а просто делал что умел, как получится и достаточно было признания меня равным, что было важнее всего.
Но не долго музыка играла и конец подкрался незаметно.
       Кроме участия в общих мероприятиях, наш отряд уходил на лесную поляну, где мы пели песни, гоняли мяч, лакомились земляникой, но больше всего любили играть в индейцев, когда коварные гуроны прятались в лесных зарослях, а благородные делавары их находили и брали в плен. Вождём краснокожих всегда был вожатый и в отряде называли его не иначе, как Чингачгук- Большой Змей, но чаще просто Змей. Вообразив себя отважными следопытами, мы с товарищем «на слабо» вечером отправились в лес и тупо заблудились. Натерпевшись страхов, мы проплутали всю ночь и только к утру вышли в расположение другого пионерского лагеря, где нас накормили и отправили восвояси, а наш Змей получил строгий выговор. В отряде нас встретили как героев, но сморённые усталостью, мы уснули без задних ног и только в середине дня были разбужены громкими голосами и плачем. В нашей палате трое юных гопников в красных галстуках отнимали домашнее печенье у худенького мальчика в очках и, судя по разбитому носу, ему была нужна скорая помощь. Не раздумывая, я бросился на защиту очкарика и сделал гопникам физическое замечание, на что «трое на одного» они постарались доходчиво объяснить,что это не моё «собачье дело», а я продолжал настаивать на своём.  Мои аргументы оказались убедительнее и гопники поспешно ретировались, бросая трофеи, но обещали вернуться в большем количестве. И вернулись… В первую же ночь обчистили все тумбочки, подбросили чужие сандалии под мою кровать, а утром обвинили меня во всех злодеяниях. Не простив строгий выговор, наш Змей не стал особо разбираться и представил меня к отчислению из лагеря. Против такой несправедливости выступил весь отряд и я остался, но остались и гопники, которые распоясались ещё больше. «Стучать западло», а жаловаться вожатому и бесполезно, но стало известно родителям потерпевших ребят и, со скандалом, гопников убрали из лагеря. Прекратились случаи воровства, издевательства и вымогательства, но обстановка в отряде сохранялась экстремальной, в связи с наслоением возрастных, социальных психологических проблем, неизбежных при адаптации к новым условиям и требованиям. Идеальных родителей не бывает и все издержки воспитания перекочевали в лагерь, где выстраивались зависимые отношения по ролевой модели «Жертва, - агрессор - спасатель (наблюдатель)». Психологический дискомфорт обострил внутренние противоречия и вызвал необходимость в эмоциональной разрядке, для чего пригодились детские забавы, представленные в широком ассортименте подросткового варианта. Если шалости, озорство и проказы в раннем детстве воспринимались, как естественное поведение, то в подростковом возрасте считались аномалией, а всего лишь являлись защитной реакцией на длительный стресс. Главное действо свершалось в «тихий час» и ночное время. Девочки устраивали скачки на  кроватях, бросались подушками, спящих раскрашивали зубной пастой и пришивали к постели нитками, а мальчики шутили уже по-взрослому: переливали воду из кружек над ухом спящего, чтобы он вспомнил «детство золотое» или поджигали туалетную бумагу, заложенную между пальцев ног. Редко у кого простыня оставалась сухой, да и «велосипедик» действовал безотказно. Происходило немало забавных историй, ставших атрибутом летнего отдыха и пионерский лагерь вспоминается со светлой грустью. С тех пор много воды утекло, изменился мир представлений и детство уже не кажется подготовкой к жизни, а самой жизнью. Маленькой, но своей.

                Я - вожатый.

       «Не ухом ни рылом» в педагогике, «ни сном ни духом» о работе с детьми, но городу позарез были нужны вожатые и я получил направление в пионерский лагерь завода «Воронежсельмаш». Из-за нехватки вожатых, группы укрупнили и меня назначили вожатым первого отряда, состоящим из сорока 13-14-летних и четырёх 15-летних подростков. Вечером зажгли «Большой костёр» в честь окончания первой смены, вокруг которого собрались и пионеры, остающиеся на вторую смену, в том числе мои будущие подопечные. Во время праздничного концерта из темноты леса доносились посторонние голоса и я пошёл на разведку. В отблесках костра двадцатилетний паренёк интеллигентного вида по очереди катал на своих плечах четырёх крепких подростков, которые пришпоривали его пятками и громко хохотали. Заметив меня, взмыленный интеллигент, задыхаясь объяснил, что проиграл подросткам пари и теперь изображает верховую лошадь, а вожак лихих джигитов, на полголовы выше меня, нагло заявил, что таким образом они прощаются со своим бывшим вожатым. Так состоялась первая встреча с пионерами моего отряда, которая развеяла надежды на авось и тогда я понял, что вляпался в скверную историю, из которой надо было как-то выбираться, а смена ещё и не начиналась. Опасения меня не обманули и не успел я приступить к своим обязанностям, как четвёрка наездников избила директора лагеря, который оказался болезненным, но добрейшей души человеком и великим гуманистом. Он не  стал сразу отчислять хулиганов из лагеря и заявлять в милицию, жалея их родителей, а окончательное решение возложил на меня. Эти ребята переживали кризис переходного возраста в крайнем его проявлении. Они рано почувствовали себя большими и c ровесниками им становилось скучно, а опека взрослых воспринималась, как насилие над личностью, потому сбились в стаю, ощетинившись против всего взрослого мира. Значительное влияние оказала уголовная среда, где доброта и жалость считались слабостью и юные борцы за свободу становились всё агрессивнее, в результате чего у них возникли конфликты в школе и дома, в пионерском лагере, но взрослые терпеливо пытались направить их энергию в мирное русло и я не был исключением.
       Вторая встреча, как и первая в лесу, не сулила ничего хорошего и проходила в лучших традициях уличных разборок («с понтами и по понятиям»). Не забывая о своём новом положении, я старался «по фене не ботать», а разговаривать нормально, но не избежал «красивых» выражений богатого  русского языка. В ритме вальса, я изложил всё, что о них думал, призвал к благоразумию и настоятельно рекомендовал попросить прощения у директора. Дружная четвёрка упрямо твердила, что виноваты все, только не они: директор не по делу придрался, бывший вожатый был просто «ботаник», все взрослые «козлы», но они «обламывали рога» не таким как я и сейчас это докажут. Слабину давать было никак нельзя, а двое уже заходили со спины и назревала драка. Однако и я был не лыком шит, имел опыт кулачных поединков, не раз побеждал и двоих и троих, приходилось сражаться с четырьмя противниками сразу, но счёт был не всегда в мою пользу, как я не старайся. Ребята были слаженной командой и совсем лишены тормозов, а конфликт с ними не входил в мои планы, но выход из этой дурацкой ситуации не находился. Ах, как я желал, чтобы они остановились, но никто не мог мне помочь, да и А.С.Макаренко никогда не стоял рядом, как вдруг, у меня прорезался командный голос, от которого ребята мгновенно замерли в оцепенении. Не давая им  опомниться, я превёл драку на борьбу, а кто победит, тот и будет диктовать свои условия. Целый час ребята пытались меня побороть по двое и все вместе, но успеха не достигли. В завершение я показал пару приёмов, которым меня научил отец, бывший фронтовой разведчик и высокие стороны пришли к консенсусу, заключив мирный договор на условиях победителя. Юные хулиганы попросили прощения у директора и признали во мне, если не криминального «авторитета», то старшего брата (по крайней мере). Любопытно было от них узнать, что я изрядно переборщил с децибелами и, когда рявкнул:- «Стоять!» - у вожака задёргались большие пальцы на ногах, а  остальные дружно сели на пятую точку и в штанах ощутили двойной сюрприз детской неожиданности (во всяком случае, так они рассказали). Видимо, тряхануло их здорово, что до конца смены они были тише воды, ниже травы, даже помогая мне управляться с отрядом. Мог ли Аркадий Гайдар представить, что в команду Тимура вольётся шайка Мишки Квакина, а ведь это такие же дети и стране было важно, чтобы они все, без исключения, подрастали хорошими людьми и такими патриотами, как Мальчиш-Кибальчиш. Мне же доверили целый отряд, состоящий не только из одних тимуровцев и за жизнь, физическое и психическое здоровье каждого я 24/7 отвечал перед Законом, родителями  и своей совестью. Невозможно было обмануть эти детские беззащитные глаза, которые смотрели на меня с доверием и надеждой. Как и всякому дилетанту, мне пришлось постигать азы профессии на ходу, руководствуясь общепринятыми нормами морали, опираясь на опыт своих наставников. Для меня всегда были примером: отец Павел Васильевич, первая учительница Н.И.Кадовбенко, директор школы В М.Муратов, тренер, доктор наук Д.А.Плещеев, и педагог-новатор М.Я.Свиридов, который сухую математику превратил в  любимый предмет школьников. Но прежде всего, я старался не повторять ошибок некоторых учителей и вожатых: не создавать любимчиков, не быть злопамятным и любить детей, но не быть добреньким и не позволять большим деткам садиться тебе на шею. Закончилось моё привольное житьё, когда я отвечал только за себя любимого, а теперь нас стало много и окружающий мир представился в другом измерении. Каждый день был экзаменом на готовность к любым неожиданностям; понадобилась мобилизация всех внутренних резервов, всего, что было за душой, помимо комсомольского билета, а главное - терпения и упорства, которых у меня хватало с избытком, а трудности только повышали адреналин.   
       По странному совпадению, мой новый отряд тоже носил имя несчастного Павлика Морозова и на меня пахнуло детством, когда я увидел знакомую надпись, выложенную на линейке из сосновых шишек и вспомнилось всё хорошее, только теперь оно зависело от меня самого.
       При опросе пионеров отряда выяснилось, что кроме уроков физкультуры в школе, никто из них не занимается в спортивных секциях, не делают утреннюю гимнастику и не имеют  медицинских ограничений в физических упражнениях Большинство не испытывало особой любви к спорту, но укреплять своё здоровье согласились все поголовно. Как раз, в этом году во Всесоюзный физкультурный комплекс ГТО была введена ступень «Спортивная смена» для подростков 14-15 лет и слова «Будь готов к труду и обороне» прозвучали как призыв, на который весь отряд дружно ответил пионерским салютом - «Всегда готов!» (иного я не ожидал).
       Утро начиналось с пробежки вокруг лагеря и основательной гимнастики, а после завтрака отряд приступал к тренировкам по лёгкой атлетике и упражнениям по общефизической подготовке. Вторая половина дня посвящалась соревнованиям между звеньями отряда по бегу, прыжкам, метаниям, подтягиваниям, отжиманиям, приседаниям, волейболу и футболу. Своими силами оборудовали беговую дорожку на 100 метров и сектора для прыжков в длину и высоту, благодаря которым наш отряд выиграл призовое место на межлагерных соревнованиях по комплексу ГТО. Ежедневные легкоатлетические кроссы в лесной зоне мы совмещали со спортивным ориентированием на местности. По просьбе мальчиков пришлось показать им приёмы самообороны, а за ними потянулись девочки и мой скудный арсенал знаний затрещал по швам, но «нашему полку прибыло». Водные процедуры в виде обливания холодной водой и контрастного душа, как рукой снимали усталость, что помогало выдерживать значительные нагрузки и даже получать удовольствие. 
       С каждым днём  график занятий уплотнялся и, если бы не пионерские ритуалы, то отдых нашего отряда превратился бы в сугубо спортивные сборы. Всё-таки мы находились в пионерском лагере, поэтому вместе со всеми участвовали в патриотических мероприятиях. В паузах между тренировками и на «родительских субботах» хором пели пионерский гимн «Взвейтесь кострами» на стихи А.Жарова, отрядную «Песню о Павлике Морозове» - С.Михалкова, а также «Орлёнок» - Я.Шведова, «Гренада» и «Моленький барабанщик» - М.Светлова, «Весёлый барабанщик» - Б.Окуджавы, «Нас водила молодость» - Э.Багрицкого и «Там вдали за рекой» - Н.Кооля,  но чаще всего душевно распевали их у отрядного костра под гитару, с которой я никогда не расставался.
       Жизнь в лагере била ключом, но ребятам всегда не хватало дня и они долго не могли заснуть после отбоя от перевозбуждения; стоило больших усилий, чтобы их угомонить. Неожиданно, у одного мальчика обнаружился дар декламатора и под волшебные рифмы ребята тихо погружались в сон. Диапазон репертуара юного артиста, от трагикомедий Шекспира  и до стихов собственного сочинения, говорил о его незаурядных способностях, но в школе он был двоечником по литературе и оставалось надеяться, что когда-нибудь талант пробьёт себе дорогу.
       Девочки размещались в отдельном корпусе, где находились под крылом опытной воспитательницы из школьных учителей, но  внезапно она заболела и почти всю смену я остался един в двух лицах. Такой поворот судьбы был для вчерашнего школьника серьёзным испытанием, но я воспринял его как должное и выкручивался изо всех сил (откуда только что бралось). 
       Пока я увещевал мальчиков на сон грядущий, у девочек вспыхнули бои местного значения на летающих подушках, которые сменились танцами народов Индии, а сари из простыней и бинди на лбу преобразили воинственных амазонок в девадаси и баядерок. Чтобы отвлечь индийские грации от шумных танцев, я рассказал им о компрачикосах, звонаре Нотр-Дам-де-Пари горбуне Квазимодо, о его любви к прекрасной Эсмеральде и в палате наступила обманчивая тишина, упорно не переходящая в крепкий сон. Шестое чувство подсказало, что заснуть детям мешают бодрящие интонации моего голоса и, стоило изменить их на мягкое звучание, как Морфей  гостеприимно распростёр свои объятия. В этом ключе до конца смены я пересказал содержание романов В. Гюго, А. Дюма, Ж. Верна, Ф.Купера, М.Твена, Д.Лондона, Р.Стивенсона, М.Рида, Д.Дефо и литературные путешествия переносили девочек в мир сладких грёз и сновидений. За это время не скучали мальчишки, у которых «то понос, то золотуха»: пятеро ребят залезли ночью в столовую за хлебом для лагерного пса Бобика; двое пытались запустить огнетушитель в космос, а один мальчик привёз из дома сигареты и т. д. , и т. п. На отрядных линейках подводились итоги за прошедшие сутки, где не оставались без внимания все нравственные и дисциплинарные поступки с  оценкой по пятибалльной системе: «отличники» ставились в пример и получали в столовой добавочный компот, а «двоечники» направлялись на спортплощадку для своей реабилитации. За нарушения дисциплины полагалось отжимание в упоре лёжа, а за попытку обидеть девочек - подтягивание на турнике -  по 50 раз. Строго и непедагогично, но отряду понравился спартанский образ жизни, а родители наперебой благодарили за чудесную метаморфозу с их непослушными детками. Восторгов родителей не разделяла старшая вожатая и даже была против моих методов, но охотно принимала благодарности на счёт своего мудрого руководства. Но кто, как не она оставила более сорока подростков на желторотого  вожатого и ей был глубоко безразличен мой отряд и весь лагерь с дисциплиной впридачу, лишь бы её не будили от летаргического сна.  Не случайно, вожатые и воспитатели других отрядов успевали потанцевать на местном «пятачке», искупаться в реке, пообщаться между собой в «звёздных походах», оставляя детей ночью без присмотра, а я же не имел ни одной свободной минуты и завидовал железным нервам своих коллег. Однако они получили благодарность в приказе и почётные грамоты от администрации лагеря, а мне оставались «спасибо» от родителей и виртуальная грамота с круглыми печатями... под оба глаза избитого директора. На прощанье, старшая вожатая прочитала мне нравоучительную лекцию о вреде инициативы.
       Пока я витал в эмпиреях критицизма и сдавал подотчётное имущество, в лагере началась реорганизация. Удачное месторасположение, компактность построек и бытовые условия идеально подходили для детского отдыха и на базе нашего лагеря создали элитный Артек местного розлива. Сохранялся лишь технический персонал, а остальной штат обновлялся полностью.
       Первый заезд состоял из отличников учёбы, победителей конкурсов и  олимпиад,; пионерских активистов, которые прибывали в красных галстуках, с горнами и барабанами.
Вызывал восхищение высокий уровень организации и дисциплины в отрядах под уверенным управлением вожатых и я ощутил себя «гадким утёнком» по сравнению с ними.
       Командовала «парадом» секретарь обкома комсомола по работе с пионерскими организациями и я был приятно удивлён, когда она предложила мне возглавить первый (старший) отряд в новом лагере (неисповедимы пути твои Господи), что не вязалось с негативной оценкой моей деятельности старшей вожатой, о чём я честно сообщил и предупредил о возможной ошибке. Оказалось, что из других источников на меня поступила превосходная характеристика и моя кандидатура утверждена заранее. Физически я мог  выдержать ещё месяц бессонных ночей, но морально не был готов продолжить работу с  такими одарёнными детьми. Совершенно случайно, первый опыт закончился благополучно, но показал, что на интуиции далеко не уедешь и когда-нибудь она подведёт; надобны и знания, которых у меня недоставало, а дети не игрушки и ошибок не прощают.
Инстинкт самосохранения пытался оградить мою неокрепшую психику от неоправданного риска и, под благовидным предлогом, я отказался от лестного предложения, но от себе не ушёл. Работа вожатым оказалась роковой  случайностью, а риск и ответственность стали фатальными, неизбежными спутниками моей дальнейшей жизни. Риск - дело благородное, но не всегда благодарное и… кто его знает…

                Физрук и другие.

       Мир тесен и я оказался в знакомом пионерском лагере авиазавода, в котором 7 лет назад отдыхал  пионером, а сейчас приехал работать физруком. За эти годы лагерь увеличился в несколько раз и по штатному расписанию полагалось четыре физрука, но нашли только нас двоих. Старшим физруком был учитель физкультуры на пенсии и уже не первый год работал в этом лагере. Несмотря на свой большой живот, Василий Иванович сохранил удивительную подвижность, что выдавало в нём бывшего спортсмена и в молодости он был отличным гимнастом. Страдая дефектом речи, он произносил своё имя как Бацилий, за что получил прозвище «Бацилла», а попросту - «Баца». В последние годы спортивная работа в лагере оставляла желать лучшего и сводилась к утренней физзарядке, показательным выступлениям группы пионеров с живыми пирамидами на «родительских субботах» и перед приезжим начальством, а в отрядах пущена на самотёк. Все надежды возлагались на мою молодую энергию, а я не знал с чего начать. Измученный непосильным трудом, «Баца» сунул мне брошюру с  рекомендациями по организации спортивной работы в пионерских лагерях, которая явились для меня спасительным кругом. На базе этих рекомендаций я разработал проект  приказа о соревновании за звание «Лучший спортивный отряд» с программой спартакиады лагеря. Вожатые одобрили, а директор утвердил проект без изменения и изыскал средства для поощрения победителей.
       Начинать пришлось с утренней физзарядки, которая давно стала «притчей во языцех».  Комплексы упражнений для разных возрастных групп значительно отличались по интенсивности, нагрузке и сложности выполнения, но младшие и старшие отряды продолжали собираться вместе, пытаясь доказать обратное. В силу многочисленного состава лагеря, продолжительность сборов и построения превышала время, отведённое на зарядку, что привело к хроническому нарушению распорядка дня. Решение лежало на поверхности, и  юные гимнасты, ученики «Бацы», которые выступали на показательных представлениях, после небольшой подготовки, стали отрядными физоргами и теперь каждый отряд получал заряд бодрости, не отходя от своих спальных корпусов. Для отличия, физоргов одели в красные спортивные костюмы, без дела хранившиеся на складе, а вожатые приобрели себе верных помошников. Освобождённый от непосильного труда, «Баца» подключился к спартакиаде, а  к нему присоединились руководители многочисленных кружков и праздник спорта получился на славу. Спортивная лихорадка захватила даже технический персонал и весь лагерь собирался на финальные соревнования, особенно футбольные матчи.
       Для хозяйственных нужд лагеря понадобились брёвна, заготовку которых директор поручил мне, выделив в помощь электрика, киномеханика, фотографа и ещё пару крепких сотрудников. Вооружившись топорами и пилами, на конной подводе мы отравились в сосновый бор, а по прибытии к месту вырубки выяснилось, что кроме пожилого возницы, никто из нас ранее не занимался лесоповалом и под руководством бывалого старичка спилили две сосны, а остальные деревья валили уже самостоятельно.. с криками «Ура!» и «Поберегись!».
        «Под занавес» летнего сезона старшие отряды отправлялись в турпоход по родным просторам. И снова - навстречу неизвестности; на этот раз, с биноклем, компасом и картой Воронежской области я оказался в авангарде походной дружины.
Наш маршрут пролегал в стороне от шоссейных дорог, крупных населённых пунктов и  приходилось уходить вперёд на разведку местности, а потом возвращаться и вести отряды по более удобному пути. Палатки, спальные мешки и запасы продуктов мы несли с собой в рюкзаках, а воду брали из естественных водоёмов, возле которых располагались на ночлег и на кострах готовили пищу. По степени своего воздействия, поход имел огромное воспитательное, познавательное и оздоровительное значение. Он способствовал физическому закаливанию, развитию выносливости, изучению природы и истории родного края, а также приобретению навыков и умений нахождения вне городской среды.
       Весело и с песнями мы прошагали до запрятанной в лесной глуши маленькой железнодорожной станции и на рабочем поезде должны были вернуться в родной лагерь.
В ожидании поезда, который прибывал в два часа ночи и только один раз в сутки, мы нанесли прощальный визит родной природе недалеко от станции. Напоследок, отряды вдоволь наплескались в речке, а после ужина собрались возле большого костра в походной готовности.
        Сменяя друг друга, вожатые отрядов  выступали с интересными рассказами, а коронный выход предоставили мне. Свой рассказ я начал с поиска призвания, выбора профессии, определения своего места в этом сложном мире и, неожиданно, эта тема вызвала неподдельный интерес и бурную дискуссию…. Под звёздным куполом ночи дышалось легко и свободно; дым костра уносил прочь все обиды и печали, а в тиши изумрудных ветвей звенели серебряные колокольчики детских голосов. Ночное бдение продолжалось шесть часов подряд, когда гудок паровоза возвестил о прибытии поезда… и о нашей маленькой победе.
       Усталые, но довольные, мы благополучно вернулись домой, переполненные впечатлениями от похода, а память об этом костре осталась навсегда.
      
      
       Долго три языка пламени олицетворяли единство трёх поколений -  коммунистов, комсомольцев и пионеров, пока страна не принялась за поиски новой национальной идентичности. Пионерский костёр, как символ советской эпохи и массового воспитания, перестал существовать, уступив место современным формам социализации молодёжи. Взамен пришли российские движения детей и молодёжи (такие, как «Движение Первых», «Орлята России»), цифровая культура, активный отдых и лагеря, ориентированные на развитие личностных навыков, без обязательной идеологии. Медленно, но верно, молодая смена страны превращается в аморфную (нейтральную) массу, становясь питательной средой для оппозиции и лёгкой мишенью в информационных войнах.
       Всё дальше и дальше уходит в историю пионерское детство, но оно продолжает объединять поколения, выросшие в СССР. В России активно обсуждается возрождение пионерской организации, при этом 78% граждан, включая молодёжь, положительно относится к этой идее. Современное молодёжное движение в стране ещё не достигло своих целей, однако имеется желание восстановить пионерскую организацию с гражданским и патриотическим воспитанием подрастающего поколением.
       С романтикой, но без фанатизма.