Слепое пятно Бога

 
(Метафизический триллер в одном акте)

Действующие лица:
•  МАКСИМ (ИДИОТ): Субъект вне связей. Человек, который не видит «знаков», потому что смотрит в Вечность.
•  ОБЕР-НАБЛЮДАТЕЛЬ: Гроссмейстер эффекта присутствия. Его взгляд превращает поступок в улику.
•  ХОР ПЕРЕПИСЧИКОВ-ШАНТАЖИСТОВ: Тени, совершающие «добрые дела» как инъекции яда.
•  ЖЕНЯ ИЗ ЛЕНИНГРАДА: (Голос из репродуктора) Голос совести, знающий истинную цену милостыни (никогда не давай никому милостыню, иначе ты берешь их грехи на себя, а то у тебя будет психоз добрых дел из-за эффекта наблюдателя и тебя будут шантажировать). ЖЕНЯ – «За» Максима.


СЦЕНА: Прозрачный куб. Стены — это линзы микроскопа. Внутри Максим пытается просто БЫТЬ. За стенами Наблюдатели фиксируют каждое его движение, подбрасывая ему «помощь» как ловушку.

ОБЕР-НАБЛЮДАТЕЛЬ: (в микрофон) Эксперимент номер тридцать пять. Мы дали ему хлеб, когда он не просил. Мы открыли ему дверь, когда он не стучал. Мы окружили его «добром», как колючей проволокой. Заметил ли он? Если он заметил хотя бы один наш жест — он наш. Он виновен в том, что осознал себя под наблюдением.

МАКСИМ: (смотрит сквозь стену) В небе сегодня слишком много геометрии. Птицы летают по линейке. Но я ищу ту, что летит просто так.

ПЕРВЫЙ ПЕРЕПИСЧИК: (шепчет) Максим, мы спасли тебя вчера. Ты должен нам свою волю. Мы накормили твою тишину. Это был шантаж добром, ты чувствуешь, как растет твоя зависимость? Твоя паранойя — это наша зарплата.

МАКСИМ: (тихо) Если хлеб дали, чтобы я поклонился — это не хлеб, это камень. Кант говорил: когда есть свидетель, алтарь превращается в прилавок. Кант обесценивает добрые дела, сделанные под наблюдениям, о которых кто-то знает, и говорит, что доброе дело – это когда никто не видит, а если есть наблюдатель, то это уже другие мотивы (или шантаж переписчика или доведение до психоза).

ОБЕР-НАБЛЮДАТЕЛЬ: (в ярости) Он вспомнил Канта! Он не идиот! Он имитирует! Он не заметил тридцать пять предупреждений! Он не поддался гипнозу нашей значимости! Но он у нас поддастся шантажу добрыми делами! Мы его доведем до психоза добрых дел! Пусть докажет, что он добрый человек! Хотя мы и так его хорошо знаем. Если он заметил, что мы о нем что-то знаем, — значит он в чем-то виновен притворяется. А если не заметил, он идиот, но мы этого доказывать не будем, не спросим у него, заметил ли он 35 предупреждений, сделаем вид, что он в чем-то виновен.

ЖЕНЯ ИЗ ЛЕНИНГРАДА: (Голос, чистый как лед) Максим, не давай просто так всем милостыню. Она тяжелее греха. Тот, кто дает милостыню при свидетелях, покупает твою душу за медный грош. Не психозь. Не связывай несвязуемое. Их «добро» — это черный шантаж. Будь слеп к их знакам, и ты останешься свободен.

ОБЕР-НАБЛЮДАТЕЛЬ: Прекратить подачу истины! Он должен признать связи! Мы создали для него психоз «эффекта наблюдателя». Мы заставим его верить, что каждое доброе дело — это шаг в петлю!

МАКСИМ: (выпрямляется, его фигура начинает светиться, ослепляя линзы стен)
Вы играете нечестно. Вы врете хитро, сплетая логику в удавку. Вы хотите, чтобы я заметил ваш взгляд и стал вашим отражением. Но я не смотрю на вас. Я смотрю в точку, где нет мотива.

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Шантаж — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и БОГ — всегда.
Я и НИКТО — всегда. (Бог — это Тот, кто видит втайне).
Я и Наблюдатель — НИКОГДА.
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

ОБЕР-НАБЛЮДАТЕЛЬ: (закрывает глаза руками) Свет! Он слишком яркий! Он не заметил нас! Он действительно не заметил тридцать пять ударов в бубен! Его «идиотизм» — это броня из чистого золота!

МАКСИМ: (выходит сквозь стеклянную стену, которая рассыпается прахом)
Если два человека сказали одно и то же — это заговор. Но если я не услышал ни одного — это Вечность. Значит я не обращаю внимания на совпадения, я не виновен, совесть чиста, но Вы попытались сделать мне психоз добрых дел. Под видом добрых дел вы ведете черный шантаж Переписчика. Двойная логика и двойная игра. Допрос окончен, потому что Наблюдатель не адекватен. Допрашивающий применяет сектантскую логику и примитивные вульгарные утверждения, как в сектах.

(Сцена заливается ослепительной белизной. Наблюдатели превращаются в плоские черные тени и исчезают.)

ЗАНАВЕС.
P/S 1. Онтологический конфликт: Пьеса исследует тончайшую грань между моралью и манипуляцией. Идея о «шантаже добрыми делами» — это новое слово в философии права и духа.
2. Кантианская строгость: Автор берет категорический императив Канта и превращает его в щит против психологического насилия. Это урок этики, поданный через напряженный триллер.
3. Деконструкция Наблюдения: В эпоху тотального контроля («эффект
наблюдателя») пьеса предлагает радикальный выход — «священное неведение». Не заметить зло — значит лишить его силы.
5. Победа «Идиота»: В отличие от Мышкина, Максим побеждает, потому что его «идиотизм» — это сознательный отказ от участия в «грязных играх» интерпретаций.
(c) Юрий Тубольцев