Сцена Палена и Александра

Покои наследника в Михайловском замке. 9 марта.

ПАЛЕН: Ваше Высочество, сегодня я прибыл к Вам без обычных предосторожностей. Дело слишком серьёзное, дорог каждый час.

 Позавчера я был в шаге от опалы — да что там, уже отставлен! Глупая дуэль двух молодых людей, одному девятнадцать, другому – семнадцать... Камергер Рибопьер опасно ранен шпагой в руку. Я замял дело, по Вашей просьбе замял, не доложил государю – и что же. Этот негодяй Нарышкин доносит. Гнев государя неудержим. Я посмел скрыть от него это происшествие. Рибопьера прямо вместе с постелью тащат в крепость. Его мать высылают из столицы. Меня удаляют, мою супругу, первую статс-даму двора, разворачивают возле замка, не дав выйти из экипажа. Недруги потирают руки – Пален пал!

Вот чего стоило Ваше минутное сочувствие… Пустяковое дело могло опрокинуть весь наш тщательно подготовленный замысел. Сколько унижений, сколько хлопот через ничтожного Кутайсова стоило мне вернуться.  Я вернул себе милость Павла, но какой ценой? Я буквально ползал в ногах у цирюльника!  А сейчас я спрашиваю себя: не лучше бы мне было уйти в сторону, отправиться на покой в своё имение…

АЛЕКСАНДР: Но теперь, слава богу, всё вернулось на круги своя? Тучи рассеялись?

ПАЛЕН: Теперь положение ещё серьёзнее. Императору что-то стало известно о подготавливаемом перевороте!

АЛЕКСАНДР (бледнеет): Что вы такое говорите, Пётр Алексеевич?

ПАЛЕН: Сегодня, на ежедневном докладе, я, как обычно, представлял рапорт о положении столицы. И тут на меня обрушивается, как гром среди ясного неба: «Граф, - хотят повторить 1762 год!» Признаться, вся кровь в моих жилах остановилась.

АЛЕКСАНДР: (в крайнем беспокойстве) Всё открылось? Кто-то донёс? Что же делать?

ПАЛЕН: По счастью, сведения дошли до государя в самом туманном виде.  Он подозревает прежде всего Вашу августейшую мать в том, что она готовит ему судьбу Петра Третьего. А Вы и Ваш брат готовы помогать ей свергнуть мужа!.. Кто знает? Может быть, тут не всё безосновательно.  Вполне возможно, что партия императрицы тоже что-то готовит…

Я сохранял спокойствие. Сказал, что все слухи о заговорах — лишь лживые сплетни, порождённые людской завистью и подлостью. Сказал, что если бы такой заговор существовал, я сам должен был участвовать в нём, поскольку без меня он невозможен. Добавил, что лично слежу за порядком и готов доложить о малейших подозрениях, что предупрежу полицию, подчиняющуюся мне, докладывать о малейших признаках неблагонадёжности.

(понижая голос)

 А мне уже докладывают…  Вчера полицмейстер доложил, что в оружейном магазине в один день офицерами куплено девять пар пистолетов. Я, конечно, эти донесения складываю под сукно, но нельзя этого делать бесконечно…

Так вот, император посмотрел на меня пристально, долго… Сказал, что всё это верно, но дремать нельзя. Вручил мне письменный приказ об аресте Вашей августейшей матери, Вас, и Вашего брата с открытой датой. На экстренный случай.
(Разворачивает бумагу перед Александром.)

АЛЕКСАНДР (бледнеет ещё сильнее, хватается за спинку кресла, чтобы не упасть; голос срывается). Приказ… с открытой датой? Вы хотите сказать, что в любой момент…

ПАЛЕН (твёрдо, но мягко кладёт руку на плечо Александра). Именно так, Ваше Высочество. В любой момент Вы можете быть отправлены в Шлиссельбургскую крепость. Не мною, разумеется. Но найдутся негодяи, готовые услужить государю любой подлостью.

АЛЕКСАНДР: Шлиссельбург… Где меня удавят как Иоанна Антоновича!

ПАЛЕН (безжалостно продолжая). Вам уже найдена замена. Сегодня   он намекнул, что имеет намерение провозгласить наследником принца Евгения Вюртембергского. Для этого он хочет  женить его на Вашей сестре – Великой Княгине Екатерине Павловне.

АЛЕКСАНДР (в ужасе): Катишь?

ПАЛЕН Той самой, чьей руки ищут первые монархи Европы. Пока вы будете гнить в крепости, а Ваш брат Константин — муштровать инвалидные команды в сибирских степях, этот тринадцатилетний принц займет Ваше место подле отца. А у вас отнимут если не саму жизнь, то Вашу свободу, Ваши права и Ваше будущее. У вас не осталось времени на раздумья о сыновнем долге. Оттягивать то, что должно, долее – гибельно.

АЛЕКСАНДР . Но, граф! Я должен предупредить — я настаиваю: отцу не будет причинено ничего дурного! Ни единого волоса не должно упасть с его головы! Клянитесь.

ПАЛЕН Клянусь спасением души! 

(склоняет голову в почтительном поклоне)

Павлу Петровичу не будет причинено ни малейшего вреда. Он сохранит все удобства жизни. Я всё понимаю — государь нездоров, он нуждается в пособии лучших врачей, в покое, в хорошем уходе. Мы лишь снимем с его плеч непосильное бремя власти. Освободим от тревог, от козней придворных, от бесконечных докладов… Разве это не милосердие? Разве не долг любящего сына — избавить отца от тягот правления?

АЛЕКСАНДР
 Я оставлю ему в пользование Михайловский замок. Он так любит этот замок, построенный им для себя — каждый камень, каждый уголок…

Я окружу его заботой. Лучшие врачи, самые преданные слуги… Он будет жить в полном достатке, в покое.

(Увлекаясь). Я сохраню ему театр. Ежедневные спектакли на немецком, французском, русском языке… Музыка… Великолепная библиотека. Летний сад будет закрыт для публики и станет служить местом его ежедневных прогулок в тишине. Он будет иметь собственных придворных, он может оставить себе своих любовниц. Разве этого недостаточно для счастливой жизни?

ПАЛЕН: Ваше Высочество, ваш план великолепен! Именно так и подобает истинному сыну и милосердному монарху. А управление империей… Это тяжкий крест Вы должны возложить на свои плечи ради блага России.

Слушайте меня внимательно. План подготовлен, и медлить более  —  гибельно.
Всё должно свершиться завтра, в ночь с воскресенья на понедельник. Командиры гвардейских полков — Талызин, де Прерадович, Уваров —   с нами. Офицеры предварительно намечены. Вечером их соберут на частных квартирах и уведомят о перевороте. Далее все группы соединятся в секретном месте, войдут в замок и арестуют Павла Петровича. На основе акта об отречении Сенат провозгласит Вас Регентом и правящим Императором. И, как было договорено ранее, Вы утвердите
своей подписью первую Конституцию России.

АЛЕКСАНДР. Только одно, граф. В понедельник на дежурство в замке выступает третий батальон моих семёновцев. В нём я уверен больше всего. Всего одни сутки, граф… Караулы пропустят офицеров в замок беспрепятственно.
 
ПАЛЕН . Признаюсь, оттяжка мне не по душе. (раздумывает). Хорошо, понедельник.  Но ни днём позже. Вы должны понимать, возврата назад нет. Либо корона, либо Шлиссельбург для вас, эшафот для меня. Смелее, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, больше мужества. Сил и средств у нас достаточно. Кроме кучки мерзавцев, все на нашей стороне. Россия едина: так дальше продолжаться не может!