Страшная сказка. По мотивам Н. В Гоголя

Сказка была дописана в 2024 году, благодаря горячему желанию Натальи Науменко. Она радовалась каждому новому катрену. И это был великий стимул.
В 2024 году в Кишиневе Наталья Науменко выпустила книгу "Страшная сказка".

Желаю всем вам интересного времени в этом приключении.

Страшная сказка (по мотивам Н.В. Гоголя "Вий")

Пролог
Глаза завязли в пьяном поле,
А может быть наоборот,
Но шли куда -то полем двое
Походкой с вывертом вперёд

* * *
Глава1
Стемнело небо, огоньками
Селенье манит издали,
И пыль, сбивая сапогами,
На них два друга побрели

Избушка в зарослях крапивы,
Забор условный в три тычка,
Да в стену желтую из глины,
Забитых ржавых два крючка.

-Ну что, Микола, чуешь печку?
Вот и надежда на причал,
И встав на низкое крылечко,
Фома тихонько постучал.

Скрипучий голос из-за двери:
-Кого там, на ночь, чёрт принёс?
Фома, как будто льёт елеем:
-Двух путников с ближайших вёрст.

-А что за люди, чай не злые?
-Да в мире не найти добрей.
Впусти, хозяйка… волки выли,
Да и тебе повеселей…

Минуту тишина висела,
Железом проскрипел запор.
А там… из черноты… без тела!
Глаза, смотрящие в упор.

Душа Фомы упала в пятки.
Душа Миколы камнем - вниз,
И тут же, оба, без оглядки
Помчались, обгоняя свист,

Который бил и резал плетью,
Колол, как остриё ножа
И гнал в объятье страшной смерти,
И бранью крыл в три этажа!

Казалось, что дышать им нечем,
И что полсвета позади,
И бег их длится словно вечность,
И сердце вырвут из груди!

Остановились и упали…
Лежали, приходя в себя.
И вдруг глаза опять узнали,
Что не узнать никак - нельзя!

Избушка в зарослях крапивы,
Забор условный в три тычка,
Да в стену желтую из глины,
Забитых ржавых два крючка.

Старушка в драном полушалке,
Стоит и терпеливо ждёт,
Когда растерянных и жалких
Судьба поближе подведёт.

-Ну что вi право так ретiво
Неслись як гiрские козлы,
Я ж это трохi пошутiла,
Заходьте хлопчiки сюды.

Друзей старушка разделила
И по чуланам развела,
Какой-то дрянью напоила
И на щеколду заперла.

Сон навалился липкой жабой,
Зелёной тяжестью болот,
И кто-то гладил, гладил, гладил
И грудь, и шею, и живот.

Фома и спит, и явно слышит,
Как голос девичий зовёт,
В лицо лесной фиалкой дышит
И нежно за руку берёт.

И в окружении нарядных,
Красивых, юных чаровниц,
Фому заводят в зал стеклянный
И улетают стаей птиц.

Тропою выложены розы,
Шипы кусают стопы ног
И гонят острые занозы
Фому, в открывшийся чертог,

Где звёзды нависают низко,
Не закрывает даль стена,
А всё запретное, так близко,
И если не спугнёт цена…

Одним глотком всё можно выпить,
И самому глотком тем стать,
И бестелесным духом выйти,
И от звезды к звезде летать.

На тонкой ножке гроб хрустальный,
Микола рядом с ним стоит,
А там, покрытая вуалью,
Старуха мертвая лежит.

Фома кричит, что мочи - другу:
-Микола не срывай вуаль!
Но все слова летят по кругу
И их уносит ветер вдаль.

А ноги, потеряв послушность,
Увязли в алых лепестках
И аромат их вязкий, душный
Кружил и превращался в страх!

Вуаль слетает паутиной,
Старуха на локтях встаёт
И слившись в поцелуй единый,
Одним глотком Миколу пьёт…

Раздался сумасшедший топот,
И жуткий, с переливом свист,
И выпитый, как сладкий соус,
Упал лицом Микола вниз

Седые волосы старухи
Темнее стали … и темней,
Покрылись мягкой кожей руки,
Стал стан - изящнее; стройней.

Фома стоял, как в пол прибитый
И лишь шептал молитву вслух,
И вдруг, задористо, сердито
Три раза прокричал петух.

Глава2
Всё закружилось каруселью.
И после страшных лиц и рыл…
В своей соломенной постели,
Фома, вздохнув, глаза открыл.

Всё тело из внутри гудело,
Как после тяжкого труда,
Душа тревогою немела,
А голова была пуста…

Старушка утром хлопотала,
Бодра собой и весела,
Под красным новым полушалком
Мелькала чёрная коса.

Микола молчалив был, бледен
И часто глубоко вздыхал,
Глаза опущены и плечи,
И тихо что – то бормотал

В обед хозяйка расстаралась
Была сметана, гусь, вино,
Всё елось, пилось–не кончалось,
А время, к вечеру текло.

Через копчёное окошко,
Через бока вечерних туч
По - виноватому немножко,
Блеснул последний солнца луч

Взошла звезда, затем другая
На небе звёздный хоровод
Луна печальница ночная
Свою печаль на Землю льёт.




Глаза хозяйки стали ярче,
Румянец на щеках взыграл
И чтоб гостям спалось послаще,
Шепнула каждому в бокал.

Вино связало мысли вязью,
Все думы улетели вон,
И пополам, ломая фразы,
Друзей свалил глубокий сон

Фома - в руке с гусиной ножкой…
Микола - всё успел доесть…
Заснули, не допив немножко,
В бокале дьявольскую смесь.


Петля дверная проскрипела,
Дым из щелей, как кровь из ран,
Вода в горшках ключом кипела,
Волной накатывал туман.

Мелькнули чьи – то тени, руки,
Хозяйка сбросила платок
И из волос исчёрно–жгучих
Пурпурный выпал лепесток.

-Пора, пора, - она шептала,
Сегодня самый главный день!
Друзей связала одеялом
Ей помогающая тень.

Как коконы Фому с Миколой
Снесли на жертвенный алтарь.
Смотрели тёмные иконы
Глазами цвета - киноварь,

Туда, где в середине зала,
В гробу хрустальном в полный рост,
Стояла стройная, нагая
Хозяйка длинных чёрных кос.

-Прошу гостей… Все! Заходите!
Раздался резкий голос - гонг
Лишь встанет лунный диск в зените,
И в силу вступит мой закон!

Из всех щелей, дверей и окон
Престранный повалил народ,
Один уродливей другого
Толкал, пропихивал вперёд.

-И тех двоих сюда ведите,
Поставим их на главный кон!
И чары с путами снимите,
Пусть видят – дело, а не сон.

Сегодня чёрная хохлатка
Клевала черное зерно,
Но гогель–могель, будет красным,
И терпким, вкусным, как вино.


Пусть плотский мир - любви, утехи
Весь без причин, веселья -для
По миру разольёт, как реки,
Но стянет всех на якоря

Мы перекроем всем дорогу
Душа не улетит с Земли,
А тех, кто так стремится к Богу,
Отправим в руки Сатаны!

Все за столом; у крышки гроба,
Расселись важно; развалясь,
Фома с Миколой, тихо - оба
Стояли рядышком, молясь

И тут! В порыве озаренья
Среди копыт, лохматых рук…
Фома, с отчаянным решеньем,
Гусиной костью - чертит круг!

И как стеной… загородились…

Раздался страшный, дикий визг:
-Они исчезли! Провалились!
Всё обыскать! И верх, и низ!

Засейте всё, здесь - вурдалаки!
Пусть из колючек будет лес!
Хочу, чтоб каждый листик ядом
До сердца нежного долез.

И началось, всё завертелось!
Уроды - кружатся гурьбой,
И каждому из них хотелось
Быть первым в этой посевной.

И бьют копыта пол скрипучий,
Летят с проклятием слова,
А из бород в репьях колючих
Слетают дробью семена.

И в пол, вонзаясь, прорастают
Колючим, яростным кустом,
Который, всех колоть и жалить
Готов безжалостным шипом

А от Луны большой, кровавой
Огромный чёрный, чёрный кот
В когтях протягивает лапу
И ночь, как вату в клочья рвёт!

И капли чёрные, густые,
Стекая, падают с когтей
И превращаются в живые
Клубки, шипящих грозно змей.

-Всем замолчать! – вдруг прогремело.
И наступила тишина…
Колдунья слушать всем велела,
То, что услышала она.

-Вы слышите, какое скерцо!?
А ну, не хрюкать, не визжать!
Так может только,...только сердце,
Боясь, по сладкому стучать.

Но, как, ни пыжились, ни дулись,
Пытаясь уловить, где звук
Пребольно лбами лишь столкнулись…
А эхо снова:- Тук, да тук…

-Найдите срочно Верлиоку!
Яйцо уже давно в гнезде.
Пусть всё обыщет своим оком,
Иначе быть большой беде!

Дрожат полы, трясутся стены,
Доносится зловонный дух…
И в это время, как спасенье,
Свой первый раз пропел петух!

Но!...входит страшный Верлиоко
И тычит пальцем на кольцо,
Рукой лохматой и жестокой
Он катит чёрное яйцо

И сердце жмут тиски испуга,
Свет яркий, вспыхнул и потух,
И лишь яйцо коснулось круга,
Как дважды прокричал петух!
Глава3

Глаза открыл и воздух долго
Глотками жадными вдыхал
Свой сон мучительно и больно
Фома с тревогой вспоминал

Вокруг мерцающие точки
На сердце давит пустота
Хозяйка тенью из той ночки
Мелькнула в отблеске окна.

-Послушай, добрая старушка,
Скажи мне правду, я живой?
-Открыть забыла на ночь вьюшку
Вот и приснился сон смешной.

Я баньку с мятой натопила
Пар мягкий, ласковый, як пух
И всё, что этой ночью было
Пусть упокоит травный дух.

Не хитрой печкой банька грела,
Пар тело нежно окружал
И мятой, дышащая пена,
Стекала медленно с кружал

-Микола, как тебе старушка?
Не слишком ль ласкова она?
Глазами лупит, как из пушки
И подозрительно стройна!

-В такое разве можно верить!
Взять ноги в руки и бежать,
Но что-то сердце сладко греет
Фома, теряюсь, что сказать.

Два дня живём в её избушке
Не открывала долго дверь,
Сейчас пирушка за пирушкой
И каждый день, ну каждый день!

Душою, словно, кто играет
И не кончается вино
То дрожь берёт, то в неге тает
Такого я не знал давно

Мне ничего сейчас не надо
Всё расплескалось, всё до дна
Кольнула б хоть одна зараза,
Но и зараза не видна.


Фома, а помнишь, как в трактире
Из серебра отняли крест
За то, что денег нет побили
Живых не оставляя мест.

А твой остался, не забрали
Полно железного добра!
Наверно, нам попы соврали,
Что он дороже серебра.

Ведь мы мечтали о пирушке,
А здесь еда и чудеса,
Бояться ль нам с тобой старушки!
Пусть здесь потешится душа.

И то, что мы сюда попали
Не глупый случай, а судьба
Ведь мы всегда с тобой мечтали
Увидеть то, что ниже дна!

А странный калик, Фомка, помнишь?
За нашу милость, что сказал:
"Упавший крест ты не уронишь,
Что сам себя он развязал,

Что память кружит над словами
Секрет простой для всех людей
Всё повторяется делами
Бери, что жжёт, плети и бей",


Я право здесь бы и остался
Сквозь сон сказал Микола вслух,
А сверху пар густой спускался
Свет лампы вспыхнул и потух.

Рисует время ночь в окошке
Луна, как страж на пост встаёт
И синий звездный хор горошин
Из неба черного поёт.

Слова Фома, сквозь дрёму слушал,
Прижав рукой к груди бокал.
Пар нити узелок разрушил
И крест в бокал с вином упал

Вино вулканом закипело,
В густой туман скрутился пар
Всё закружилось, завертелось,
Фома взлетел, как лёгкий шар.

Часы крутило против хода;
Закат, восход и вновь закат
И вот Фома стоит у входа
Где был два дня тому назад:

Избушка в зарослях крапивы,
Забор условный в три тычка,
Да в стену жёлтую из глины,
Забитых ржавых два крючка

И словно кто-то шепчет в ухо:
«Бери, что жжёт, плети и бей».
Фома, вздохнул, набравшись духа,
Шагнул в крапиву за плетень.

Крапива режет руки, колет
Фома её под корень рвёт.
И плеть сплелась змеёю злою
Двойным хвостом и бьёт, и жжёт.

А у Фомы, в руках прохладой
Покорно, ласково лежит
И от восхода до заката,
Вновь, время правильно бежит.

Капризом нота прозвучала
Секундой дрогнули часы
Фома, как прежде у начала,
Не знавшею конца черты.
Глава4

Всё удивительно смешалось;
Где явь, где сон, где сон, где явь?
Фоме одно лишь оставалось
Себя удаче доверять.

Открылась печь, обдав всё жаром,
Упала мягкая свеча
И потекла горячим салом,
В полу укрытия ища

Поплыл туман, окно кривилось
Волной согнулся потолок,
А дым: чем печка веселилась,
Бежал дорожкой за порог.

Вошли невидимые кто-то
Короткий шаг, глубокий вдох,
Оставив на полу из досок,
Следы копыт, когтей и ног.

Скрипят полы, скрипят ступени
За правдою крадётся ложь
Толпою входят тенью звери
С зубами острыми, как нож.

Бокал вином опять вскипает
И извергает тёплый пар,
Как гнёт зверьё он прижимает
И превращает в серый хлам.

-Фома! – толкал Микола друга
Всё тот же сон: прилип, пристал!
Фома, согнав следы испуга,
В бокале крест свой увидал.

- Смотри Микола, развязался.
Не уронил, а сам упал
На дне бокала оказался
Всё то, что калик нам сказал.

Какая всюду незадача!
Кругом пугают чудеса
Наверно, за грехи расплату
Нам посылают небеса.

А может быть всё та же вьюшка,
Так напугать опять смогла…
Захлопоталася старушка…
И видно спать на печь легла.

-«Фома, тревожно здесь и страшно!
Нас, словно, держит кто в узде
Едим и пьем мы очень сладко,
Но чует сердце -быть беде.

Бежать нам надо из избушки
Старушка странно к нам мила
Все эти сонные игрушки
В конце концов сведут с ума».

На лавке из одежды ворох
Под ним кольцом, свернувшись плеть,
Огнём безмолвного восторга
Фому заставила гореть.

«-Какая дивная работа!
Большого мастера рука!»
И плеть сама, с большой заботой
Фому обвила за бока.

Зудящий шепот за стеною,
Короткий крик и топот ног
Открылась дверь просветом тонким
И дым вокруг всё заволок.

Слабело тело и сознанье
Осталось где-то далеко
И всё: без воли и без знаний
Водою талой потекло.

Магнитом злая сила тянет,
Шелками выслан зыбкий путь,
Где ложь блеснёт, там правда вянет,
Нальют вина, а выпьешь -муть.

Петлёю алая дорожка
Друзей в зеркальный зал ведёт,
Где ворон злобный, голос громкий
Крылом о гроб хрустальный бьёт.

Всё, словно, в мрачном пантеоне
На стенах траурный наряд,
Капризною волною моря,
Все по шипяще говорят.

Рядком кикиморы старушки,
Как будто с одного резца
В таких подтяжках! Что татушки
К затылку стянуты с лица.

И пирсинг был, но очень мало.
Негласный властвовал закон
И на балах такого плана
Считался он за моветон.

Влетали злые шутки в ухо
И все про -Это и про -То,
Как к молодящимся старухам
Приходит ночью Конь в пальто.

Избрали Короля для зала
С каёмкой тёмною ногтей,
С зубами красного металла
Смешил икотою гостей.

Шумела нечисть голосами
«Король» излишне был горяч,
Не попадая в речь словами,
Пинал их, как дырявый мяч.

Невесть откуда музыканты
Торжественно дошли до -Ля…
Играли в ладушки на фанты;
Без правил, чести и ума.

Зал замолчал и легкий ветер
Взлетел крылами мотылька
Хотелось быть в тот вечер вечным,
Не видя, как летят века…

Вошла без всякого наряда.
Безумно ведьма хороша!
Глаза -вечерняя прохлада,
Уста -два нежных лепестка:

-Мир не умножим, а ужарим,
Перетасуем весь уклад.
А каждой твари, не по паре!
Но тварь лишь твари будет рад!

Душа заснёт под слоем сала
К пустяшным целям ляжет путь,
Как лист из мягкого металла
Земле тогда мы вскроем грудь.

Не ходят в море, как по броду
Ночной звездой не удивить
Бредут за ложною свободой,
Делясь, делимое делить.

Мне мир их; жалок, мелок, скуден
В нем нет достойного врага.
Как мыши спрятались за кругом,
Увидев острые рога.

Слова летят листом крапивным
Назойливой волною мук
И гнев внутри, огнём палимым,
Толкнул друзей покинуть круг.

-Мы здесь! - вскричал Фома молодке,
Мы жили, живы и живём!
В гробу хрустальном, как на лодке
С тобою в небо уплывём.

Фоме зло прелестью явилось,
Хмелит туманом красота.
-Летим к стенам Иерусалима
Просить целебные масла.

«Король» вскричал: -«Вы посмотрите
На этот говорящий плод
Сказать, без трёх минут Царице!
Такое может лишь урод!

Ты, без одной минуты-ужин!
Ты, наш вечерний антрекот!
И для того нам только нужен.
Чтобы порадовать живот.»

-Меня лечить! Ну, что за чудо!
Я всех давно лечу сама!
А вы всего лишь два сосуда
Два кубка красного вина.

Вас свяжет новая свобода,
Где чувства больше не нужны.
Всё для себя! Себе в угоду!
Без глупой тяжести вины.

Сверкнула молния огнями
Минута растянулась в год
Из черной тучи, в черной яме
Кричал ребенком черный кот.

И все вокруг в ответ завыли
Колдунья в пляске затряслась
Слетала с тела кожа пылью
Слоями падая, как грязь.

И снова на друзей смотрели
Глаза, как в памятную ночь
Смотрели так, как будто ели,
Вгрызаясь жадно; в душу, в плоть.

Так вот, что с красотой бывает,
Когда у тела нет души!
Вся прелесть тает и сползает,
Как блеск с дешёвой мишуры!


Глава5
Скрипит перо, бумага рвётся
В чернилах время потекло,
Но слово лёгкое не вьётся,
А бьётся мухой о стекло.

Друзей сковали злые чары
Нельзя рукой пошевелить
Не о таком они мечтали
Теперь мечтой их было -жить!

Не тело, а кусок гранита,
Не сердце, а кусочек льда
Краями острыми стучится
И тает, тает без следа,

Спина к спине... А что на деле?
Из страшных рыл вокруг стена
И входом манят вниз ступени
В прохладу илистого дна.

-Ну, что стоите у порога?
Мечту извольте исполнять.
Но перед дальнею дорогой
Желаю вас поцеловать.

У ведьмы губы - слизняками
Налился злостью страшный взгляд,
Из пасти с острыми клыками
Ручьём течёт змеиный яд.

Творят Иисусову молитву...
Фома с Миколой чуть дыша
-Сын Божий, Господи частицу,
Щепотку света и тепла...

Прожёг одежду яд змеиный
Попал на крест... и началось!
Друзей укутал жар крапивный
И тело силой налилось.

Полоской звонкого металла
В руке Фомы взметнулась плеть
И остриём стального жала
Нещадно стала нечисть сечь!

-На, получай король крысиный!
Не антрекот, а апперкот!
И плеть жужжит, как рой осиный,
Совсем не радуя живот.

Король усох в размеры гнома,
С зубов, звеня слетала медь,
И как пучок простой соломы
Огнём чадящем стал гореть.

Плеть нарезала воздух в струйки.
Всю нечисть в стадо согнала,
Потом построила по струнке
И по ступеням погнала;

Туда, где чад, где нет рассвета,
Секунда тянется, как год;
Где нет зимы, весны и лета,
И осень тоже не живёт.

В кругу отрылась крышка люка
Плеть гонит ведьму за черту
И как болотная гадюка
Вползла колдунья в черноту.

Не победив, зло замирает,
В змею свернувшись час свой ждёт,
А если час не наступает,
Тогда змея себя сожрёт.

Как только стало; чисто- чисто
И грудь заполнил свежий дух.
Друзья услышали солиста!
От всей души им пел петух.
. Эпилог . .

Глаза смотрели в чистом поле,
А может всё-наоборот,
Но шли куда-то полем двое
Походкой быстрою вперёд.

Идут, не смея обернуться.
Всему за всё своя цена,
Вдруг звёзды снова засмеются
И осветит опять Луна;

Избушку в зарослях крапивы,
Забор условный в три тычка,
Да в стену жёлтую из глины
Забитых ржавых два крючка.