Другой-Счастливый мир

Мы все мертвы
Пускай не телом
Но душой уж точно все.
Кто-то больше
Кто-то меньше
Но мы все горим в огне.
Кто с любовью повидался
Умер раза два уже.
Кто-то видел смерть глазами
Хороня её в земле.
Кто-то умер специально
Чтобы полной мразью быть
И детей без раны в сердце
От беды огородить.
Кто-то умер от болезни
О которой он узнал,
Пусть не телом но душою
Резко в пустоту упал.
Кто то умер от побоев
От родных своих людей
И простить их будет сложно
До погибели своей.
Кто-то умер по приколу
Чтобы всем известным стать
И незаметно для себя в рекомендации попасть.
Кто-то умирать не хочет
Но ведь мир жесток порой
Как получишь удар в спину,
Не почувствуешь покой.
          
Пролог.
Пустота — идеальное чувство, ведь в ней нет места любви, злости, страданиям. Есть только ты и белый шум, который помогает заглушать голоса в голове. Если кто;то говорит, что будет светлая полоса, то он нагло врёт. Хорошего меньше, чем плохого. По;настоящему хорошее видят только дети — до того момента, пока не окрепнут и не увидят что;то по;настоящему плохое.               
   Глава 1
  "Доброе утро"

Как хорошо быть ребёнком: видеть только хорошее, никогда не получать за шалости, даже если родителей это сильно злит. Ведь пока ты маленький, они тебя любят, лелеют, заботятся. Но каждому свойственно расти. И в один момент жизнь становится адом.
— Ада! Сколько можно тебя будить, чёрт возьми?! Вставай! Если ты пропустишь хоть один урок, будешь месяц без телефона! — обычное утро: мама орёт как сумасшедшая. На часах 8:05.
Я лениво поднимаюсь с кровати, потирая глаза руками. Как же не хочется туда идти, но ноги сами несут меня на кухню.
— Что у нас на завтрак?
— У нас с папой омлет, а у тебя — не знаю, — эта женщина, которая является мне матерью, ставит тарелку перед папиным лицом.
— Круто. Спасибо, мам.
— Не смей так разговаривать с матерью! — папа наконец;то подал голос. Его рубашка идеально выглажена, запонки блестят на рукавах. — Малая ещё, чтобы так со взрослыми говорить.
Моя комната — моё укрытие. Я плетусь туда. Ежедневные стычки с родителями уже стали привычкой. Странно, ведь в шесть лет я даже не знала, что мои родители умеют кричать. Но после поступления в образцовую гимназию жизнь кардинально изменилась. Мягкая кровать так и манит лечь обратно, но, если я прогуляю школу, мама точно выполнит своё обещание.
Я действую на автомате, как запрограммированный робот: умылась, причесалась, надела форму. Ежедневная рутина поглощает с головой — я уже не думаю, я делаю. Мне плевать, как я выгляжу, потому что сегодня будет то же самое, что и вчера, и позавчера — всё будет точно так же, как последние восемь лет.
Я выхожу из дома, достаю пачку любимых сигарет и оглядываюсь по сторонам — нет ли рядом людей, которые могут рассказать родителям, — и только потом закуриваю и наслаждаюсь вишней, смешанной с табаком. Сегодня будет сложный день.

Глава 2
     "Образцовая гимназия"-Ад
Как только я захожу в школу, в нос ударяет отвратительный запах этого места и краски, которой недавно покрасили стены. Я незаметно прошмыгиваю в раздевалку.
Внезапно куртку выхватывают из рук. Я уже знаю, кто стоит передо мной, поэтому не поднимаю глаза с пола. Моя куртка падает на пол, и на неё наступают грязным ботинком. В голове лишь одна мысль: «После уроков надо отстирать, а то мама убьёт».
— О;о;о, посмотрите: наша мисс тупость язык проглотила. Бирюльчук, надо уметь смотреть в глаза людям! — Ник, человек, который задирает меня начиная со второго класса, резко хватает меня за подбородок и заставляет поднять на него взгляд.
— Дай пройти.
Он отпустил мой подбородок. Я медленно подняла куртку с грязной отметины на подошве и повесила её на крючок. А потом — резкий толчок в спину, из;за которого я теряю равновесие и падаю.
— Ха;ха;ха! Бирюльчук в естественной среде — на полу перед нормальными людьми! — Он громко рассмеялся; его смех напоминает шакала — такой же мерзкий и громкий. Затем — пинок по спине.
Я не чувствую ничего: такое обращение уже вошло в привычку. Я лежу до того момента, пока не звенит звонок и Ник не уходит.
«Мразь, просто мразь… Ну конечно, он же сын богатеньких родителей, он считает себя богом по сравнению со мной. За человека он принимает только свою любимую Эмили, все остальные для него — просто мусор».
Я встаю и иду в класс. Из;за падения порвались колготки — на это мне сегодня обязательно кто;нибудь укажет. Я захожу в класс и сажусь за парту. Училка уже проговаривает оценки за прошедшую контрольную.
— Би;рюльчук, как обычно, — два, — говорит Таисия Валерьевна и смотрит на меня через опущенные на нос очки.
— Во;первых, я Бирюльчу;к. Во;вторых, почему опять два? Я правильно всё написала.
— Закрой свой рот и не спорь с учителем. Иначе пойдёшь к директору.
Класс заливается громким смехом. У меня здесь нет друзей. Они все считают меня тупой и убогой. И так, чёрт возьми, 8 лет. Я ненавижу свою жизнь. Просто ненавижу.
Остаток дня проходит в наушниках, чтобы не слышать ни одноклассников, ни учителей. Задрало всё. Просто задрало. Все эти люди — просто гнилые твари, которые ставят себя выше и умнее других.
Дом — место, которое должно пахнуть и веять уютом, но тут я чувствую себя как пустое место. Родителей нет. Кайф: можно послушать музыку и расслабиться. В комнате на мою кровать положено чистое постельное бельё — видимо, мама положила перед уходом на работу. Поверх белья — записка со списком дел, которые надо сделать до прихода родителей. Зашибись: опять времени сделать уроки вечером не будет.
Я переодеваюсь, ставлю в наушниках любимую музыку на полную громкость и начинаю заниматься домашними делами — до того момента, пока не приходит мама.
— Ада, какого чёрта мне опять звонила твоя учительница?! Господи, как ты задолбала приносить одни двойки! Не ребёнок, а чёрт знает что! Как я вообще такую родила!
— Могла не рожать, если так не нравится, или сдай меня наконец;то уже в детдом, — в моём голосе нет эмоций, только пустота. Слова сами льются изо рта: я опять не думаю, просто говорю.
Секунда — мама уже стоит возле меня, а затем — громкий, уже привычный звук пощёчины.

Глава 3
   Может и правда тупая?
Щека болит, но на лице нет слёз, их просто не осталось. Папа приехал с работы и сразу же начал спиливать дверь моей комнаты. Дверь единственного места, которое я по-настоящему считала безопасным, теперь стала такой же, как и остальные.
Время уже час ночи, я сижу над чёртовой физикой и уже час не могу решить одну задачу. Телефон забрали, дверь спилили — я что, в тюрьме? Правильный ответ: да, я в тюрьме, которую я раньше считала самым любимым местом. Когда я была маленькая, я всегда с радостью возвращалась сюда из садика; по вечерам мы всей семьёй ужинали за просмотром какой;нибудь комедии, а перед сном папа читал мне сказки. Но я выросла: для родителей я теперь просто трудный подросток, в сказки я уже давно не верю, да и во что;то хорошее — тоже. Раньше мама всегда говорила, что после чёрной полосы наступает светлая… Но это ложь. Если бы наступала белая полоса, я бы не хотела сейчас сдохнуть. Меня всё равно никто не ждёт, всё равно никто не вспомнит. Но страх сильнее желаний, поэтому я продолжаю жить хотя бы телом, но не душой.
Я ложусь в мягкую кровать, обнимаю любимую игрушку и засыпаю с мыслью о том, что завтра будет всё то же самое.
Сон… Для обычных людей сон — это переработка эмоций за прошедший день, но для меня сон — это мир, в котором я могу жить, могу жить по;настоящему. Во сне у меня есть друзья, нормальные родители, хорошие одноклассники… Но это всего лишь сон.
Сегодня мне приснился парень. Это что;то новенькое. Красивый, высокий, с нереально красивыми зелёными глазами. В этом сне я была счастлива. Ян… Так звали этого парня. Это имя и эти глаза ещё надолго останутся у меня в памяти.
— Ян… Не уходи, я хочу побыть с тобой ещё… Пожалуйста, не уходи!..
— Тебе пора, солнце, мы ещё встретимся, — перед тем как я проснулась, Ян поцеловал меня в больную щёку. Это было настолько реалистичное ощущение, что я даже на секунду задумалась: сон это или нет? Но потом проснулась от громкого грохота на кухне.
Начался новый день.
Как обычно: сборы, стычка с родителями, утренняя сигарета. Ежедневно одно и то же.
В дверях школы я с кем;то столкнулась. Чёрт! Главное, чтобы это был не Ник.
Я медленно поднимаю глаза — передо мной он… Ян, такой же красивый, как и во сне, с такими же яркими зелёными глазами и невероятно красивыми волосами.
— Ой, прости, не заметил. Ты не ушиблась?
— Не;нет…
Он пропустил меня вперёд, придержав дверь. Он точно такой же, как во сне… Такой же красивый, такой же галантный… Он новенький? Я его раньше тут не видела… Но во сне он был прав: мы ещё встретимся…
Я, как обычно, проскальзываю в раздевалку, вешаю куртку. В плечо что;то прилетело. Главное правило выживания в школе: не обращать внимания и не провоцировать. Я медленно поворачиваюсь. Передо мной стоит Ник и нагло улыбается, а рядом с ним — он, Ян. Он ухмыляется точно так же, как Ник. Только не это, только не парень, который мне снился. Этого не может быть.
— Можешь хотя бы сегодня меня не трогать?
— Не трогать? — он громко засмеялся. — Я не буду. А вот мой брат…
Брат?! Ян — брат Ника?! Ада, ты, блин, самая везучая из всех!
— Ник, иди в класс. Я пока развлекусь немного..

 Глава 4
      Не все сны правдивы
— Ну что, мелочь, развлечёмся?
— Что ты имеешь в виду?..
Ян усмехается, но даже такая злая ухмылка выглядит на нём идеально. Он подходит ближе и хватает меня за волосы.
— Слушай меня внимательно. Теперь я тут главный, даже не Ник. И ты будешь жить по моим правилам. Если я скажу тебе вылизывать мне кроссы, то ты будешь вылизывать мне кроссы. Ты поняла меня?
— Да…
День пролетел незаметно. Последний урок — физкультура. Физрук, как обычно, бухает, поэтому он выдал мячи и отпустил детей в «свободное плавание» на задний двор школы. Ада стоит в стороне от всех, стараясь не светиться лишний раз. Но в неё прилетает мяч, а затем одноклассники окружают её.
— Пора тебе показать, где твоё настоящее место.
Ник первый кинул мяч прямо в живот. После этого все одноклассники стали закидывать её мячами до того момента, пока она не упала на землю. Когда она упала, они будто бы озверели: пинали, швыряли камни, делали всё для того, чтобы она окончательно сдалась.
В конце урока все ушли, лишь Ада осталась лежать на земле, не в силах подняться. До того момента, пока к ней кто;то не подошёл.
— Встать можешь?
— Нет… — Она не открывала глаза, но по голосу поняла, кто это.
Ян подошёл и подхватил её с земли, как будто Ада ничего не весила. Она застонала от боли, когда он поставил её на ноги.
— Стоишь?
— Вроде…
— Хорошо… Очень хорошо. Пойдём.
Ян повёл её к дому, по пути наблюдая, как она курит, как дрожащей рукой подносит сигарету к губам, как выпускает дым — всё это ему почему;то нравилось. Он молча довёл её до подъезда дома, в котором она жила, и дождался, пока она зайдёт, и только потом ушёл.
Она зашла домой и сразу повалилась на кровать. Всё тело безумно ломило. А из глаз впервые за долгое время полились слёзы. Ручейки слёз катились по щекам, но она не замечала. Боль охватывала всё тело и распространялась даже по местам, куда не били. Сон быстро охватил разум, и она снова окунулась в счастливый мир.
Ян. В этом сне опять был Ян. Они сидели в обнимку и смотрели, как падают звёзды, и именно в этот момент она была счастлива.

Глава 5
Сколько можно?!
Над городом стоит мрак. А Ада бежит, не зная куда, не зная зачем, не зная от кого. Просто бежит. Ноги уже стёрты в кровь, но она не чувствует этого, пока не падает на ближайшую скамейку, глотая воду большими глотками. Постепенно начинает рассветать. Она сидит где;то на окраине города и смотрит на лужу перед скамейкой.
Она проснулась от солнечного света, бьющего по глазам из окна. Сегодня наконец;то суббота. Родители с самого утра уехали к маминой подруге, тёте Свете. Можно расслабиться, но всё хорошее обязательно кто;нибудь испортит. Ада собралась и вышла на улицу покурить, и перед её носом выросли две высокие мужские фигуры: Ник и Ян. Боже, как не вовремя. Она выпустила дым через нос и подняла взгляд.
— Кто это тут у нас, мисс тупость? Вы ещё и курите… Вот именно так и выглядит низший слой населения, да, бро? — Ник посмотрел на брата.
— Уйдите оба.
— А если нет? — нахальная улыбка Ника становится шире.
В этот момент Ада внезапно почувствовала силу, поэтому встала с лавочки и дала Нику звонкую пощёчину. У Ника расширились глаза, а Ян ухмыльнулся.
— У тряпки появился характер.
— Заткнись, Ян! Ты… — Ник хватает Аду за волосы, выхватывает сигарету из её губ и резко тушит её о щёку Ады.
Слёзы наворачиваются, крик срывается с её уст. Ожог теперь останется надолго. Ник отпускает Аду и даёт ей пощёчину по той же щеке.
— Приятно, мразь?! — Он бьёт ещё раз. — Я спрашиваю, тебе приятно?!
Ян отталкивает брата от девушки.
— Не перегибай.
Ник повернулся на брата. В его глазах горела ярость. Он толкнул брата и ушёл, сплюнув на асфальт.
— Ш;ш;ш… — Ян аккуратно поднял подбородок Ады, чтобы лучше рассмотреть ожог. — М;да… Заживать долго будет. Хочешь, я помогу тебе опрокинуть его так, что тебя больше никогда не будут травить?
— Я не собираюсь опускаться до его уровня.
— А ты и не будешь. Просто чуток опустишь его в глазах других, ну и сама останешься в плюсе.
— Как? Как ты хочешь, чтобы я это сделала?! Я тупая и слабая.
— Зато очень красивая и привлекательная. Ну что, сделаем грязь? — Уголки его губ немного приподнялись, и он вытянул руку, ожидая её рукопожатия.
Ада задумалась, но протянула руку в ответ.
— Отлично, тогда до ночи, мелкая. — Ада вопросительно посмотрела на него, но он просто ушёл, не сказав больше ни слова.

Глава 6
Сон или связь?
Ада зашла обратно домой и сразу стала обрабатывать ожог, а потом села смотреть фильм. Она не заметила, как пролетело время, и наступил вечер. Родители уже вернулись. Ада легла в кровать и задумалась: «Что значит „до ночи“?» — и не заметила, как уснула.
Сон начался с того, чем закончился в прошлый раз: они всё так же сидели с Яном в обнимку и смотрели на рассвет.
— Я уже думал, ты не вернёшься.
— Что?..
— Нет… Ничего, — он нежно поцеловал её в висок. — Пойдём.
— Куда? Ян, что с тобой сегодня?
— Просто идём.
Ян поднял её со скамейки, и они за ручку побежали на крышу девятиэтажки.
— А теперь смотри вперёд.
— Облака розовеют от рассвета…
— Дальше.
— Люди начинают выходить на работу…
— Так.
— Парк… Он будто бы розовый.
Ян обхватил Аду сзади за талию.
— А днём этот парк каким выглядит?
— Тёмным и грозным…
— Представь, что мой брат — это этот парк.Он тоже бывает не такой крутой, как кажется. Эмили даже не знает, что он кого;то может обижать.
— Ян, я не понимаю… К чему всё это?
— Проснешься — поймёшь. Пора.
Аду будто бы подбросило с кровати, и она проснулась в холодном поту.
— Нужно, чтобы Эмили узнала, что Ник меня травит!
Ада сказала это настолько громко, что из соседней комнаты раздался голос папы:
— Ада, прекрати орать!
Ада быстро собралась и выбежала на улицу, захватив с собой сигареты. На часах 8:50 — она никогда не просыпалась так рано в выходные.
Она сидела на лавочке, куря сигарету за сигаретой, пока на часах не стукнуло двенадцать часов: именно в это время Ник всегда встречается с Эмили около дома Ады. И сегодня не исключение: Ник пришёл первым и сразу же увидел Аду.
— Слышь, тупорылая, уйди по;хорошему, не до тебя сейчас.
— Я тебе не мешаю.
— Ты меня не поняла?! — Он схватил Аду за волосы, и в этот момент Эмили подошла к месту встречи.
Она смотрела на эту картину с нечитаемым выражением.
— Милый, что происходит?
Ник отпустил Аду и что;то прошипел под нос. Сегодняшняя попытка не удалась. Но у Ады в голове уже зрел новый план.

Глава 7
Пустота
Дни летели, всё было точно так же, как и раньше, только сны сниться перестали. Травля продолжалась, но она стала ещё более жестокой. Ежедневные избиения, гадости в сторону Ады… Любой план был просто пустым местом. Может, и правда тупая? Раз даже травлю прекратить не может. Ян больше не снится, ничего больше не снится. Лучший мир пропал, будто бы его и не было.

Сегодня обычный школьный день. Ада, как обычно, пришла в школу. Надежда окончательно покинула её. Осталась только пустота и белый шум. Ада решила: сегодня всё будет кончено. И не останется ни пустоты, ни шума.

 *Ян*

Я, как обычно, шёл в школу. В голове — только эта маленькая девчонка с янтарными глазами и веснушками. Солнце… Перед глазами появился образ матери: яркие янтарные глаза гладили маленького темноволосого мальчика по голове. Её голос эхом отдавался в ушах. Она пела его любимую колыбельную, а Ник спал рядом. Он понимал, почему Ник так относится к Аде: потому что она напоминает ему мать. Ник её ненавидел, а Ян обожал. Мама всегда была более строга к младшему сыну, а Яна любила до безумия. Образ пропал, как только я вошёл в школу: запах краски вызывал головокружение, но это стало уже привычным. Я думал только о том, почему могу общаться с Солнцем через сны, почему меня так тянет к ней, почему так хочется её оберегать. Предчувствие в этот день было ужасное: будто бы что;то плохое должно произойти. Поэтому я принял решение после школы провожать Аду домой.
Глава 8
Предчувствия реальны
Как только уроки закончились, Ада направилась домой. Мысли были чернее, чем когда;либо. Желание закончить всё это сегодня горело в груди огнём, пока за спиной не раздался голос:
— Мелочь, можно тебя проводить?
— Нет, у меня планы есть.
— Ага, знаю я твои планы. Пойдём.
Ян взял её за руку и пошёл с ней к её дому. Молчание было слишком напряжённым, будто бы они не молчали, а обсуждали, какие же планы были у Ады после школы.
— Хорошего вечера, мелкая. Увидимся ночью.
Ян подмигнул и ушёл. Ада стояла и смотрела ему вслед, а потом зашла в подъезд.
Дома всё, как обычно: всё так же холодно и будто бы пусто. Ада надела наушники и включила «Папин Олимпос», чтобы хоть как;то поднять настроение, сделала уроки и улеглась спать, пока не пришли родители.
Хоть Ян и сказал, что ночью они встретятся, сны Аде больше не снились, поэтому ночь прошла быстрее обычного. И опять новый день, и опять всё те же события. Эти люди, эти шутки, эти оскорбления — она просто не могла больше это слушать. Ник снова в неё чем;то кидался, ей было плевать; когда одноклассники смеялись, ей тоже было плевать. Но когда она вошла в класс и её облили холодной водой, терпение лопнуло. Слёзы потекли по щекам, и она побежала прочь из школы — прямо на крышу.

*Ян*

Я почувствовал что;то не то: беспокойство ни с того ни с сего заполонило голову. Было предчувствие, что сейчас будет что;то плохое. Когда уроки закончились и я не увидел в коридоре Аду, предчувствие усилилось. Я пошёл к её дому. Всё как в тумане: дверь школы, знакомый двор, подъезд, лестница, крыша. Ада сидела на краю и рыдала навзрыд. Сердце сжалось от беспокойства и… вида её трясущихся плеч.
— Мелочь… — Я не узнал свой голос: он стал более хриплым и грубым, это был уже не мой голос.
Когда Ада не ответила, я медленно подошёл и присел рядом с ней.
— Ну чего ты рыдаешь?
Она продолжала рыдать вместо ответа. Я не выдержал и притянул её к себе, обхватив её хрупкие дрожащие плечи и прижав её голову к своей груди. Почти час мы просидели в таком положении, пока она не успокоилась.
— Меня всё это задолбало! — Слёзы ещё катились по её щекам. Янтарные глаза стали ярче на фоне красного белка глаз. Захотелось прижать её ещё ближе к себе и успокоить, сказать, что скоро это кончится, но я не мог: я не знал, что на самом деле будет дальше, что ещё мой брат может придумать. Поэтому я молчал.

Глава 9
    Зачем тебе все это?
Они просидели так почти до вечера. Ян крепко прижимал Аду к себе.
— Зачем ты хотела это сделать?
— Не твоё дело.
— Ты же понимаешь, что это не выход?
Ада посмотрела на Яна:
— А что — выход? Перевод в другую школу — это выход? А уход из дома? Что из этого для тебя выход?
— Ада…
— Зачем ты пришёл?! Зачем ты вообще мне помогаешь?! Зачем приходишь в мои сны?! Зачем тебе всё это?! Ты хоть представляешь, каково жить, когда тебе нигде нет места?! Когда дома за любую провинность тебя готовы лишить всего! Или, может быть, ты знаешь, как ощущается жизнь, в которой тебя почти девять лет травят, а ты об этом даже рассказать никому не можешь?!
— Пойдём. Я отведу тебя доквартиры.
— Не уходи от темы!
Ада стукнула Яна по груди маленьким кулачком — это было почти неощутимо, но всё равно неприятно. Он подхватил её под локоть и повёл к лестнице с крыши. Ада пыталась вырваться, но сил уже не было, и она наконец поддалась.
— Я устала, Ян… Я больше не могу так жить. Ощущение, что всё хорошее просто убрали из моей жизни и оставили только черноту.
— У всех нас жизнь не сахар, но мы должны быть сильными, как бы тяжело это ни было. И ты сильная, я это знаю. Просто ты не хочешь видеть и показывать, что ты такая, а всё потому, что ты спряталась в своём мире и, кроме него, не видишь ничего хорошего. Если хочешь, чтобы всё наладилось, сначала покажи себя, а не прячься в воображении.
Ян довёл её до квартиры, убедился, что она зашла домой, а потом ушёл, оставив её с этими мыслями.

Глава 10
  Смерть это страшно?
Новый день. Мысли всё те же. Единственное, что чувствует Ада, — это боль в животе, знак того, что надо поесть. Но она плюёт на это чувство, собирается и идёт в школу. Сигареты с утра уже не успокаивают, а, наоборот, ещё больше тревожат её.
Ада подходит к калитке школы, где её впервые ждёт Ян.
— Живая… — Он вздохнул с облегчением и взял её за руку. Ему было уже всё равно, что подумают её и его одноклассники, — он просто хотел убедиться, что она правда стоит перед ним.
— Таблетки дома все кончились, — Ада выдавила подобие улыбки и пошла к дверям школы.
День проходит обычно: уроки, оценки, смешки. Ян ждал её у кабинета после каждого урока, отговариваясь тем, что хочет убедиться, что брат не делает ничего плохого.
— Я тебя сегодня провожу, и это не обсуждается.
— Ладно… У нас последняя физкультура, так что встретимся у заднего двора.
За всё это время её голос окончательно поменялся: он стал хриплым, глухим, безжизненным.
Физкультура. Физрук заболел — по крайней мере, так сказала завуч. Дети же считают, что он слёг с белой горячкой. Им выдали мячи. Дежавю не покидало голову Ады. Она помнила боль после того, как её закидали мячами несколько недель назад, и это её пугало.
— Бирюльчук, какая-то ты кислая. Давай я нарисую тебе улыбку, — Ник макнул палец в грязь и приблизился к Аде.
— Ник, я тебя прошу…
Нику было всё равно. Его друзья схватили её за руки и ждали, пока Ник нарисует ей улыбку грязью. Это выглядело отвратительно: кривые линии, отходящие от уголков её губ. Аду уронили на землю, из;за чего её ладони покрылись мелкими ссадинами.
— Так-то лучше, — на лице Ника появилась злобная ухмылка.
— Ты бездушный урод, — слова вырвались сами.
Ник схватил её за подбородок:
— Что ты сказала, мразь?
— Я сказала, что ты бездушный урод, который самоутверждается за счёт слабых.
После этих слов всё было как в тумане: сначала пощёчина, потом удар в живот, потом мяч прямо в голову. Это продолжалось, пока Ада не упала на землю. После этого Ник озверел и начал избивать Аду ногами. Одноклассники отшатывались от этого зрелища. Кровь текла с губ и носа Ады. Парни пытались оттащить Ника, но всё было бесполезно — он продолжал. Одноклассницы уже вопили от ужаса, и только тогда Ник нанёс последний удар.
Картина была ужасной. Глаза Ады были открыты, но в них уже не было жизни. Последний вздох сорвался с её губ. Глаза Ника были широко раскрыты — он смотрел на бездыханное тело.
— Все — к чёрту отсюда! Ни слова о том, что случилось! Вы меня поняли?! — Тревога и страх — единственные чувства, которые теперь переполняли Ника. Он попятился от тела.
Одноклассники были в шоке, никто не решался сделать ни шагу. А затем все быстро побежали по домам. Ник остался смотреть на тело и решился пощупать пульс. Пульса не было.
*Ян*
После уроков я ждал Аду за углом от заднего двора. Проходит пять минут, десять, двадцать — терпение лопнуло. Я зашёл на задний двор школы: там уже никого не было, только Ада лежала на земле.
— Что, опять избили?.. На что в этот раз мой брат… — Слова застряли в горле, когда я подошёл ближе, а дыхание перехватило. Ада не двигается, не дышит, только смотрит куда;то вдаль пустыми, стеклянными глазами.
*Автор*
Ян упал на колени рядом с Адой. Он не верил, не мог поверить. Его руки обхватили её плечи.
— Ада! Ада, вставай! Ада, это не смешно! Солнышко! Солнце! — Он немного потряс её в надежде, что она проснётся. Его руки легли на её лицо. — Солнце, пожалуйста! Не уходи! Я хочу побыть с тобой ещё немного! Пожалуйста… — Он начал целовать её лицо. Кровь оставалась на его губах, но ему было всё равно. Он целовал её щёки, лоб, губы — всё, чтобы она проснулась. Но этого так и не произошло.
Ян лёг рядом с ней на землю. Слёзы текли по щекам, а руки прижимали её хрупкое тело к его груди. Все остальные события размывались перед глазами: скорая, больница, её родители и то, как её увозят в морг на чёрной машине.
А Аде было хорошо, ей было легко. Она будто бы парила, не чувствуя больше ни тяжести, ни пустоты, и даже шум в голове пропал. Больно было только поначалу, а потом… А потом стало хорошо. Спокойно, тихо. Она попала в собственный сон, из которого больше никуда не уйдёт.

Глава 11
  Я ненавижу этот сон.
Что может быть хуже похорон человека, которого полюбил? Правильный ответ — ничего.
Похороны Ады состоялись через три дня после её смерти. Смерть от разрыва внутренних органов и черепно;мозговой травмы. Ян не слышал ничего. Чувствовал только запах ладана, который бил в нос, и смотрел на лицо своего Солнца — Солнца, которое больше не светит и больше никогда не будет светить.
Дальше всё как в тумане. Он помнит только, как её закапывали и как рыдали её родители. На надгробии дата: 01.05.2010–28.04.2026. Она умерла за три дня до своего дня рождения.
— С шестнадцатилетием, солнце… Спи спокойно.
Следующую неделю своей жизни Ян не помнит вообще: он не ходил в школу, не общался с братом, он даже не помнит, ел ли он что;нибудь за всё это время или нет.
*Ян*
Прошёл уже месяц после смерти моего Солнца. Все вокруг заняты выпускным, а я не могу забыть ни её голос, ни её руки. Я не мог забыть, как она курила в первые дни нашей встречи. Я ежедневно приходил на кладбище к ней и сидел до темноты, иногда о чём;то рассказывая, а иногда просто молча.
Я думал о том, как мы отпраздновали бы её день рождения, о том, как гуляли бы всё лето, и о том, что наговорил ей, когда она хотела прыгнуть. Во всём этом я винил себя: не уберёг, не досмотрел, не остановил брата после того, как узнал, что он её травит. Я не могу без неё. Сны с ней перестали сниться, а если она и снится, то перед глазами — только её бездыханное тело и пустые глаза. Эта вселенная загнала меня в тупик, из которого я не знаю, как выбираться. Ведь выход только один.

  Глава 12
   Счастье в снах
Прошло два месяца. Два, мать его, месяца с того момента, как умерла Ада. Ян стал выглядеть почти как она: он не ел, не спал, у него вечно болела голова. Синяки под глазами с каждым днём становились всё ярче, конечности теряли силы. Он медленно угасал, даже не чувствуя этого из;за внутренней боли.
Раз в неделю он заходил к родителям Ады и старался их как;нибудь подбодрить, но они постоянно спрашивали об одном: «Кто довёл нашу девочку?..» Не то чтобы он покрывал брата — он просто не хотел говорить о нём. Для Яна брата больше не было.
Каждый день — на автомате: школа, двор, крыша дома, в котором жила Ада. Он просто сидел и думал. Он очень много думал, каждый божий день.
«Была бы Ада счастлива, когда выпустилась бы из школы? А была бы она счастлива со мной? Сделал бы я ей предложение?» — ежедневно его одолевали идентичные мысли. Он перестал приезжать на кладбище — там ему было хуже.
Очередной день. Четверг. Надо зайти к родителям Ады.
— Здравствуйте, Ева, — мама Ады заключила его в крепкие объятия, как и каждую прошлую неделю.
— Милый, тебе лучше больше не приходить… Прости, но ты очень сильно ранишь Адама. Мне жаль… Для меня всё, что ты делал, очень ценно.
— А… Да, я вас понял. Простите, что побеспокоил.
Когда дверь квартиры закрылась перед лицом Яна, он медленно пошёл на крышу. Его только что лишили единственного социума: родители Ады больше не хотят его видеть. Это была единственная связь с Адой.
— Ада, не подскажешь, за что мне всё это? — Ян подошёл к краю и посмотрел вниз, а затем — на розовый закат, такой же, как в одном из снов. Он чувствовал её рядом, чувствовал, что она смотрит, и знал, что она не хотела бы этого. Он быстро отошёл от края крыши и побрёл домой.
В наушниках на полную громкость играет ЛСП «Канат». Он не видит ничего перед собой, в глазах будто бы туман, и только музыка в наушниках заставляет его идти вперёд. Вдруг из;за угла выезжает машина — Ян её не видит и не слышит. Удар. Тёмные волосы рассыпаются по асфальту, а под головой образуется алая лужа. Он не может ничего сказать, кроме одной фразы:
— Я тебя люблю, Солнце.
Земля приняла Яна довольно мягко и окутала его вечным, спокойным сном.
— Ян…
— Солнце… Я тебя вижу…
— А я тебя слышу… — Ада выглядела более здоровой и счастливой. Они вместе оказались на крыше, где Ян сразу же прижал Аду к себе в крепком объятии. А потом поцеловал — нежно, мягко, будто бы боясь, что она исчезнет. Но она стояла перед ним. И она была жива.
— Я с тобой, Ада, я снова с тобой…
— Ты не должен здесь быть…
— Но я здесь. И я безумно хочу сказать, что люблю тебя, — он снова прижал Аду к себе.
Похороны Яна. Из;за этого впервые в жизни собралась вся оставшаяся семья, и даже отец приехал. Ник стоял перед гробом брата, его лицо было белым, как лист бумаги. Ник не выходил из дома с того момента, как похоронили Аду. Он не мог выйти.
Он стоял перед могилой. Пришла его очередь бросить горсть земли на гроб брата, но он оступился. Ник упал прямо на гроб. Он начал задыхаться, глаза слезились — это была паническая атака. Он пытался выбраться, но ничего не получалось: земля сыпалась, засыпая гроб и его. Его вытащил отец. Паническая атака была настолько сильной, что без скорой помощи он не успокоился.
— Это из;за меня всё! Это всё из;за меня! Я убил Аду! Я не знал… Я не думал!.. Ян, если ты меня слышишь, прости! Умоляю, прости меня! Ты умер тоже по моей вине!
После такого признания его отвезли в психиатрическую клинику. Диагноз: депрессия и неконтролируемая агрессия.
  Эпилог
Смерть не всегда заканчивается плохо. Кого;то смерть делает счастливым впервые за всю его жизнь. Ведь после смерти, и только после смерти, можно увидеть что;то по;настоящему светлое, по;настоящему счастливое. После смерти наступает настоящая жизнь.
Ада и Ян каждый вечер сидели на крыше в обнимку. Их никто не видел, их никто не слышал. Говорят, смерть разлучает людей, но она, наоборот, делает их ближе. Она помогает не чувствовать себя одиноким и брошенным в полной тьме. Она позволяет жить дальше — только уже без лишних людей и проблем.