Печенькин и команда по волейболу

Контент 18+ Если вам меньше,покиньте страницу



Печенькин и команда по волейболу

После событий с Асклипиодотом Лукьяновичем Печенькин чувствовал себя выжатым как лимон. Полмиллиона — деньгами хорошими, но задница до сих пор горела, а Оксана с Глафирой стали смотреть на него как-то странно, с прищуром, будто прикидывали, сколько ещё можно с него поиметь.

— Печенькин, — сказала Оксана за завтраком, — ты какой-то дерганый стал. Нервы, наверное.

— Какие нервы? — огрызнулся он. — У меня всё нормально.

— Не нормально, — вмешалась Глафира, жуя бутерброд. — Тебе отдохнуть надо. Вон, Аркаша рассказывал, в Беларуси санатории классные. Сосновый лес, речка, процедуры... И недорого.

— В Беларусь? — Печенькин поперхнулся чаем. — С чего бы это?

— А чего тут такого? — Оксана пододвинулась ближе. — Мы с Глашей как раз хотели к тёще съездить, в деревню. А ты бы проветрился. Мужику иногда полезно одному побыть.

Печенькин заподозрил неладное. Обычно Оксана его одного никуда не отпускала — боялась, что найдёт какую-нибудь дуру и уйдёт. А тут сама отправляет.

— Ты чего задумала? — спросил он подозрительно.

— Ничего, — Оксана невинно захлопала глазами. — Просто забочусь о твоём здоровье. И потом, у тебя же теперь деньги есть. Можешь позволить себе нормальный отдых.

Спорить с ней было бесполезно. Через неделю Печенькин уже сидел в поезде Москва — Брест, а ещё через несколько часов такси высадило его у ворот санатория "Надзея" .

Место и правда оказалось живописное. Сосновый бор, чистый воздух, огромная территория с аккуратными дорожками . Печенькин заселился в корпус №5, четырёхэтажный, с балконом, скинул вещи и вышел на прогулку.

— Красота, — пробормотал он, вдыхая смолистый воздух. — Отдохну по-человечески.

Первые три дня прошли благостно: процедуры, бассейн, который все хвалили , диетическое питание в столовой, прогулки по лесу. Печенькин даже начал забывать про Оксану, Глафиру и их вечные оргии. Но на четвёртый день случилось то, что перечеркнуло весь его покой.

Он сидел на лавочке у аквацентра, грелся на солнышке и читал газету, когда услышал женские голоса. Много женских голосов. Поднял голову — и обомлел.

По дорожке шла группа девушек. Много девушек. Штук пятнадцать-двадцать. Все в спортивных костюмах, с рюкзаками, громко смеялись, переговаривались, и каждая была — загляденье. Длинноногие, поджарые, с упругими попами, которые так и ходили ходуном под тонкой тканью. Некоторые были просто красавицы, некоторые — так себе, но фигуры у всех — будь здоров.

Печенькин выронил газету.

Девушки прошли мимо, даже не взглянув на него. Только одна, высокая блондинка с косичкой, мельком глянула и сразу отвернулась.

— Это кто? — спросил Печенькин у пробегавшего мимо санаторского аниматора.

— А, это? — парень остановился. — Это женская волейбольная команда из Барановичей, "Атлант" называется. У них тут сборы. На две недели приехали, тренироваться.

— "Атлант"? — переспросил Печенькин.

— Ну да. Крутая команда, между прочим. Шесть раз чемпионки Беларуси были . Сейчас в высшей лиге играют. Тренер у них суровый, между прочим, не дай бог к спортсменкам приставать — сразу выгонят.

— А я и не собирался, — буркнул Печенькин, но глаз от удаляющихся девичьих поп оторвать не мог.

Вечером в столовой он сел за свой обычный столик и вдруг обнаружил, что в зале яблоку негде упасть. Половину занимали волейболистки. Они сидели группами, ели с аппетитом, громко обсуждали свои спортивные дела и то и дело заливисто смеялись. Печенькин украдкой разглядывал их.

Вон та, брюнетка с короткой стрижкой, наверное, связующая. У неё такие умные глаза и длинные пальцы. А вон две доигровщицы — высокие, мощные, с широкими плечами и крепкими ногами. А вон та, маленькая, юркая, наверное, либеро — защитница. Печенькин даже не знал всех этих терминов, но интуитивно чувствовал, что каждая из них — особенная.

После ужина он вышел на крыльцо и закурил. Мимо проходила та самая блондинка с косичкой. Печенькин решился:

— Девушка, извините, а вы надолго к нам?

Блондинка остановилась, окинула его равнодушным взглядом.

— На две недели. А что?

— Да просто интересно, — замялся Печенькин. — Я вот тоже отдыхаю. Из Москвы. Печенькин меня зовут.

— Очень приятно, — сухо сказала блондинка и пошла дальше.

— А вас как? — крикнул вдогонку Печенькин.

— Катя, — бросила она, не оборачиваясь.

На следующий день Печенькин отправился к аквацентру. Знал, что после обеда у команды свободное время, и многие ходят в бассейн. Он устроился на лежаке, делая вид, что читает книгу, а сам посматривал поверх страниц.

И вот они зашли.

Печенькин чуть не поперхнулся слюной. Девушки были в купальниках — кто в раздельных, кто в слитных, но все такие... спортивные, подтянутые, что у него дыхание перехватило. Они ныряли, плавали, смеялись, брызгались водой. Одна, высокая брюнетка с длинными ногами, вылезла из воды и встала на бортик, отжимая волосы. Вода стекала по её телу, по упругой попке, по крепким бёдрам. Печенькин сглотнул.

— Мужик, слюни подбери, — раздалось над ухом.

Он вздрогнул. Рядом стоял тот самый аниматор, Серёга, и ухмылялся.

— Чего? — обиделся Печенькин.

— Да ничего, — Серёга сел рядом. — Я ж говорю, не советую. У них тренер — зверь. Если узнает, что кто-то из отдыхающих к его девочкам клеится, мало не покажется. Там у них дисциплина военная.

— А я и не клеюсь, — пробормотал Печенькин. — Я просто смотрю.

— Ну-ну, смотри. Только знай: эти девочки не для таких, как ты. У них там свои порядки.

Серёга ушёл, а Печенькин остался. Он смотрел, как волейболистки выходят из бассейна, как они загорают, как одна поправляет лямку купальника, обнажая бок, и чувствовал, что сходит с ума.

Три дня он ходил за ними хвостом. Смотрел, как они тренируются на открытой площадке (там такие классные прыжки, такие растяжки, что Печенькин чуть носом не шёл), подкарауливал в столовой, пытался заговорить. Но девушки держались своей компанией, почти не замечая его.

Только одна, Катя, иногда кивала ему в ответ на "здрасте". Да ещё либеро, маленькая шустрая Марина, однажды спросила, сколько времени.

Печенькин был на грани отчаяния. Он понимал, что для этих молодых, красивых, спортивных девчонок он — всего лишь немолодой мужик с пивным животом и плешью. Но ничего поделать с собой не мог.

На седьмой день случилось событие.

Вечером в клубе санатория была дискотека. Печенькин пришёл, надев единственную приличную рубашку, и уселся в углу с бокалом коньяка. Волейболистки тоже были здесь. Они танцевали все вместе, кружились, смеялись, и каждая их движение отдавалось у Печенькина где-то внизу живота.

Он уже собрался уходить, когда к нему подсела Марина — та самая маленькая либеро.

— Чего сидишь, как сыч? — спросила она. — Иди танцевать.

— Да я... не умею, — растерялся Печенькин.

— Научим, — Марина улыбнулась. У неё были ямочки на щеках и озорные глаза. — Пошли.

Она схватила его за руку и потащила в центр зала. Печенькин, чувствуя себя полным идиотом, начал дёргаться под музыку. Рядом танцевали другие девушки, и одна из них, высокая брюнетка, вдруг прижалась к нему спиной и начала вилять задом прямо у его паха.

У Печенькина встало мгновенно. Он попытался отодвинуться, но брюнетка — Леной её звали — только сильнее прижалась.

— Не дёргайся, — шепнула она через плечо. — Расслабься.

Печенькин расслабился. Через минуту к ним присоединилась ещё одна, потом ещё. Он оказался в центре кольца из волейболисток, которые тёрлись о него со всех сторон. Руки сами собой легли на чью-то талию, потом на чью-то попку, и никто не возражал.

Дискотека закончилась, когда Печенькин уже был готов кончить прямо в штаны. Девушки, смеясь, потащили его в бар.

— Ты ничего такой, дядь Печенькин, — сказала Катя, та самая неприступная блондинка. — Забавный.

— Я не дядька, — обиделся он. — Меня Пашей зовут.

— Хорошо, Паша, — улыбнулась она. — А выпьешь с нами?

Печенькин выпил. Потом ещё. И ещё. Девушки оказались весёлыми, раскованными, и постепенно он перестал чувствовать себя чужим.

— А расскажи, Паша, — спросила Марина, — а у тебя жена есть?

— Есть, — вздохнул Печенькин. — Оксана.

— И как она? Красивая?

— Красивая, — кивнул он. — Только... своеобразная.

— Это как?

Печенькин, разомлевший от коньяка и женского внимания, начал рассказывать. Про Оксану, про Глафиру, про бабушкиных подруг, про Аркашу, про старого Асклипиодота Лукьяновича. Девушки слушали, раскрыв рты, и то и дело прыскали со смеху.

— Ни фига себе у вас семейка! — восхитилась Лена. — Так ты, значит, у них там на все руки мастер?

— Вроде того, — смутился Печенькин.

— А с нами бы смог? — вдруг спросила Марина, и в её глазах заплясали чертики.

Печенькин поперхнулся коньяком.

— В смысле?

— В прямом, — Катя облизнула губы. — Мы тут на сборах уже вторую неделю. Устали, тренировки тяжёлые. Хочется расслабиться. А ты, похоже, мужик опытный. Оксана твоя, поди, научила.

Печенькин не верил своим ушам. Эти юные, стройные, красивые девушки предлагали ему... То, о чём он боялся даже мечтать.

— А как же тренер? — спросил он глупо.

— Тренер в девять спать ложится, — засмеялась Лена. — У него номер в другом корпусе. А у нас сегодня отбой в двенадцать. Часа три есть.

Они переглянулись, и Печенькин понял, что пропал.

Через полчаса они были в номере у Кати — большой двухкомнатный люкс на третьем этаже. Собрались все — Катя, Лена, Марина, ещё две девушки, Света и Оля, и ещё одна, высокая темнокожая — то ли легионерша какая, то ли из дальних регионов России.

— Раздевайся, Паша, — скомандовала Катя, закрывая дверь на ключ.

Печенькин, дрожащими руками стянул рубашку, джинсы, остался в трусах. Член стоял колом, распирая ткань.

— Ого, — присвистнула Лена. — А Паша-то не так прост!

Марина подошла, провела рукой по его животу, спустилась ниже.

— И правда, неплохой экземпляр, — сказала она. — Ну что, девочки, покажем дяде Паше спортивный массаж?

Что началось дальше, Печенькин запомнил урывками. Его уложили на кровать, и четыре пары рук принялись гладить его, массировать, ласкать. Девушки были везде — его член сосала сначала Катя, потом Лена, потом Света с Олей взяли его вдвоём — одна сверху, одна снизу. Марина села ему на лицо, и он послушно принялся лизать, чувствуя вкус молодого, спортивного тела.

Темнокожая девушка, которую звали просто Зара, оказалась особенно искусной. Она делала такие вещи языком, от которых Печенькин закатывал глаза. А когда Лена предложила "попробовать по-спортивному", и Катя оседлала его член, а Зара пристроилась сзади, Печенькин понял, что достиг дзена.

— Давай, Паша, — подбадривала Марина, дроча ему в такт. — Тренировка на выносливость!

Он кончал три раза. Девушки тоже не отставали — они стонали, кричали, извивались под ним и на нём, показывая чудеса акробатики. Когда всё закончилось, Печенькин лежал на кровати, окружённый шестью обнажёнными волейболистками, и чувствовал, что умер и попал в рай.

— Ну что, дядь Печенькин, — усмехнулась Катя, поглаживая его по груди. — Понравилось?

— Ещё бы, — выдохнул он.

— Тогда слушай условие, — сказала она, и в голосе появились металлические нотки. — Это было только начало. Мы тут ещё на неделю. Если хочешь продолжения, будешь нашим... как это... обслуживающим персоналом.

— Кем? — не понял Печенькин.

— Обслуживающим, — повторила Лена. — Будешь нам носить еду из столовой, таскать сумки, делать массаж ног после тренировок, бегать в магазин. И, главное, будешь молчать. Тренер не должен узнать. Идёт?

Печенькин задумался. Его превращают в мальчика на побегушках. С другой стороны — такой секс каждую ночь...

— Идёт, — сказал он.

— Отлично, — Катя чмокнула его в щёку. — А теперь иди к себе. Завтра после тренировки ждём тебя с апельсинами и шоколадом. И массажным маслом не забудь.

Остаток смены Печенькин провёл как в раю. Днём он таскал девушкам соки, фрукты, помогал сушить форму, делал массаж уставших ног. А ночью... Ночью происходило то, о чём он и мечтать не мог. Спортивные, гибкие, неутомимые волейболистки использовали его как могли. Иногда поодиночке, иногда группами, иногда он просто лежал, а они по очереди скакали на нём, сменяя друг друга.

Однажды они даже устроили соревнование: кто дольше продержится на его члене, не кончив. Выиграла Зара — темнокожая девушка оказалась чемпионкой по самообладанию. Печенькину вручили шуточную медаль из фольги.

— За заслуги перед женским волейболом, — объявила Катя под смех остальных.

Но всё хорошее когда-нибудь кончается.

В последний день сборов тренер — суровый мужик по фамилии Зеленко  — заметил подозрительное оживление в женском корпусе. А когда одна из девушек, Света, прокололась и оставила дверь номера открытой, он вошёл и застал сцену, от которой у него волосы встали дыбом.

Печенькин лежал на кровати голый, а на нём восседала Катя, двигаясь в бешеном ритме. Рядом Лена и Марина целовались, тиская друг друга, а Оля с Зарой отсасывали друг другу в позе "ножницы".

— Что здесь происходит?! — заорал тренер.

Катя замерла. Печенькин в ужасе попытался прикрыться. Девушки завизжали и заметались по комнате, хватая одежду.

— А ну, все вон! — рявкнул тренер. — Жду в холле через пять минут!

Девушки выскочили. Тренер остался наедине с Печенькиным, который трясся под простынёй.

— Ты кто такой? — спросил тренер ледяным голосом.

— П-печенькин я, — заикаясь, ответил тот. — Из Москвы. Отдыхающий.

— Отдыхающий, значит, — тренер усмехнулся. — А моих спортсменок портишь?

— Я не портил, — попытался оправдаться Печенькин. — Они сами...

— Сами? — тренер поднял бровь. — Ну, допустим, верю. У этих девчонок гормоны играют, тренировки тяжёлые. Но ты, мужик, должен был головой думать. Ладно, — он вздохнул. — Одевайся и вали отсюда. Чтобы завтра твоего духа здесь не было. А с ними я сам разберусь.

— А деньги за путёвку? — жалобно спросил Печенькин.

— Подавись ты своими деньгами, — махнул рукой тренер. — Считай, что легко отделался.

Печенькин оделся и вылетел из номера как ошпаренный. Наутро он уехал первым же автобусом.

Дома его ждала Оксана.

— Ну что, отдохнул? — спросила она, подозрительно оглядывая его с ног до головы.

— Отдохнул, — вяло ответил Печенькин.

— А чего такой помятый?

— Да что-то акклиматизация, — соврал он.

Оксана хмыкнула, но расспрашивать не стала. Видимо, у самой рыльце было в пушку — за время его отсутствия в доме успели побывать и Аркаша, и Асклипиодот Лукьянович, и даже бабушкины подруги заходили на огонёк.

Вечером пришёл Аркаша с коньяком.

— Ну, Печенькин, рассказывай, — сказал он, разливая по рюмкам. — Как Беларусь?

— Да нормально, — уклончиво ответил Печенькин.

— А я слышал, там женская волейбольная команда на сборах была, — Аркаша хитро прищурился. — Не пересекался?

Печенькин поперхнулся коньяком.

— С чего ты взял?

— Да так, — Аркаша ухмыльнулся. — Мне одна знакомая из Барановичей написала, что у них там мужик какой-то объявился, Печенькиным зовут. Говорят, сильно он им помогал... с тренировками.

Оксана, до этого читавшая журнал, подняла голову.

— Что? — спросила она. — Какие тренировки?

— Да так, Оксанушка, — Аркаша подмигнул Печенькину. — Сплетни всё. Не бери в голову.

Но Оксана уже почуяла неладное. Вечером, когда Аркаша ушёл, она устроила Печенькину допрос с пристрастием. Тот долго крепился, но под напором жены и подоспевшей Глафиры сдался и рассказал всё.

— Вот ты козёл, — резюмировала Оксана. — Мы тут с Глашей за тобой, можно сказать, следим, чтобы не потерялся, а ты там с волейболистками развлекаешься?

— Они сами, — попытался оправдаться Печенькин. — Им нужен был массаж...

— Массаж? — Глафира расхохоталась. — Ой, дядь Печенькин, ну ты даёшь! Массаж, говоришь?

Оксана тоже не выдержала и засмеялась.

— Ладно, — сказала она, вытирая слёзы. — Жить будешь. Но теперь ты нам должен.

— Что должен? — насторожился Печенькин.

— Во-первых, — Оксана загнула палец, — будешь нам с Глашей делать такой же массаж, как тем волейболисткам. Каждую ночь. Во-вторых, расскажешь подробно, кто что делал. И в-третьих, — она хитро улыбнулась, — мы тут подумали с девчонками... Надо бы пригласить эту команду к нам в гости. Пусть покажут, чему их в санатории научили.

— Ты с ума сошла? — заорал Печенькин. — Их тренер меня убьёт!

— А мы по-тихому, — сказала Глафира. — Тренеру не скажем. Устроим тут... как это... спортивные сборы.

Печенькин понял, что влип ещё сильнее. Но куда деваться? Пришлось соглашаться.

Через месяц, когда у волейболисток был перерыв между сборами, в квартире Печенькина собралась знатная компания. Катя, Лена, Марина, Света, Оля и Зара приехали в Москву "погостить". Оксана с Глафирой встретили их как родных. Аркаша притащил три бутылки коньяка и новые стихи. Даже бабушкины подруги заглянули на огонёк — проведать, что за молодёжь.

Оргия длилась двое суток.

Печенькин был в центре внимания, но теперь уже не только как объект, а как своеобразный дирижёр этого безумного оркестра. Его гоняли, как хотели, но он и сам был рад. Особенно когда Оксана и Катя вдвоём взяли его в оборот, а Глафира с Леной устроили шоу лесбийской любви прямо у него на глазах.

Аркаша, как всегда, разливался соловьём:

«Ода волейболу и Печенькину,
Или как Паша стал спортивным мужчиной.

В санаторий "Надзея" он поехал,
Думал, будет там один.
А попал в такую переделку —
Окружил его девичий стройбат.

Шесть волейболисток, как одна,
Разобрали Пашу на ура.
Кто-то в рот, кто-то в ****у,
Кто-то тренирует звезду.

А тренер их застукал, но не успел —
Печенькин наш уже всё преуспел.
Теперь в Москве, в квартире у Оксаны,
Спортивные идут вулканы.

Катя, Лена, Марина, Света,
Оля, Зара — вот это эстафета!
Оксана с Глашей не отстают,
Печенькину почёт и уют.

Так выпьем же, друзья, за спорт,
За то, что Паша наш не прост,
За то, что женщины России и Беларуси
В своих мужчинах не сидят, как в гусе,
А берут от жизни всё сполна,
Чтоб не сохнуть у окна!»

Утром третьего дня, когда все разошлись по углам и заснули, Печенькин лежал на полу в гостиной, обложенный со всех сторон спящими голыми телами, и смотрел в потолок.

— Ну что, Печенькин, — прошептала Оксана, прижимаясь к нему с одной стороны. — Доволен?

— Ага, — выдохнул он.

— А ничего, что ты теперь, считай, собственность женской волейбольной команды?

— Ничего, — улыбнулся он. — Главное, чтобы мяч был в игре.

Оксана хихикнула и чмокнула его в плечо.

Так и зажили. Теперь по выходным у Печенькина собирался настоящий интернационал: московские бабушки, белорусские волейболистки, Аркаша с коньяком и Асклипиодот Лукьянович с розгами. Квартира превратилась в проходной двор, но всем было весело.

И только рыжий кот на печи у бабушки Клавдии презрительно щурился и думал: «Ну и жизнь у людей. Сплошной волейбол, никакого покоя». Но никому своего мнения не высказывал, потому что волейболистки кормили его сосисками и чесали за ухом.

А Печенькин иногда вспоминал сосновый бор, чистый воздух санатория "Надзея"  и думал: хорошо, что Оксана отправила его в этот отпуск. Кто знает, как бы сложилась жизнь, если бы не те девушки, не тот бассейн  и не та дискотека. Жизнь, она, она штука непредсказуемая. Главное — уметь принимать подачу.