Хроники Галактики. Глава 7

Уильям спрятал кристалл аккуратно во внутренний карман своего пиджака и вернулся в кабинет. Часы показывали 01:35.
- Пора спать. Сегодня произошло слишком много всего.
Уильям рухнул на диванчик и укрылся пледом, не обращая внимания на грязный след на одежде. Через две секунды он провалился в сон. Но даже во сне от него не отступала эта тема. Он уже понял, что погряз в борьбе за правду по уши и от этого ему никогда не отмыться. Хотя, возможно за это его и назовут великим, кто знает?
Внезапный поток мыслительного подсознательного процесса призвал резкий хлопок сзади Уильяма. Он вскочил, как ужаленный, и понял, что находится в каком-то саду. Вокруг лето. Солнце. Птички поют. Легкий ветерок. Небо практически безоблачное. Уильям обернулся в ту сторону, где, казалось, он услышал хлопок.
На скамейке сидел старик лет 60, который держал трость в руке. Уильям моментально узнал его благодаря родинке на щеке.
- Дядюшка Антанас! - взвизгнул Уильям, рухнув на колени в ноги к Антанасу. - Мне столько всего тебе нужно рассказать!
- Я знаю. - отрезал Антанас. - Встань, Уильям, - голос Антанаса сухой, как осенний лист. - Короли не падают в ноги. Даже другим королям. Даже бывшим.
Уильям поднимается, чувствуя себя ребёнком. Он хочет выложить всё: про кристалл, про Лукаса, про Уордов.
- Дядя, они... они лгали всё время! Отец, Уорды, все! Империя построена на...
- На дерьме и крови? - Антанас заканчивает за него, ударяя тростью о землю. - Открой для себя Америку, племянник. Так строятся все империи. Вопрос не в том, из чего они построены. Вопрос в том, что ты собираешься на этом фундаменте строить сейчас. Будешь ныть и падать в обморок от «ужасной правды»? Или возьмёшь лопату и начнёшь копать новый фундамент, зная, что под тобой - кости и враньё? Мой брат, твой отец, выбрал первый путь, - продолжает Антанас. - Он предпочёл притворяться, что фундамент чист. Украсил его мрамором, позолотил ложь, назвал её «государственной необходимостью». И знаешь что? Это работало. Силленд стоял тысячу лет без попыток восстания. Потому что иногда людям нужен красивый миф, а не кровавая правда. Но миф прогнил. И теперь ты здесь.
- Что мне делать? - вырывается у Уильяма.
- Снимать штаны и бегать! Как дал бы тебе тростью по голове, да нельзя! - рявкнул Антанас. - Прекрати искать правду в прошлом. Ее здесь нет. Поттадель пошел по другому пути. Еще не поздно попросить помощи. Иди! Меньше думай, больше работай! - Антанас осекся, почесав голову. - А, нет. Меньше слов, больше дела! Вот! Думать всегда надо. Ты - король. Не профукай то, что построил твой горе-отец. А я пошел.
Антанас с трудом поднялся и растворился, сделав несколько шагов в сторону восхода. Уильям смотрел ему вслед. Сад исчезал. Уильям проснулся. Рассвет. Он больше не чувствует усталости. Он чувствует холодную, ясную решимость. Уильям поднялся с дивана и посмотрел на портрет отца.
- Я жалею о том, что ты мой отец, папа. Никаких больше сюсюканий. Ты страну развалил.
Уильям поправил одежду и двинулся по направлению к темнице. Он спустился и подошел к нужной двери, повернувшись к стражнику с той же решимостью.
- Открой.
Стражник как будто бы очнулся.
- Ваше величество, а вдруг сбегут? - боязливо переспросил тот.
- Если сбегут, ты здесь больше не работаешь. Открой сказал! - рыкнул Уильям.
Стражник моментально распахнул дверь, сделав реверанс.
- Не паясничай! - рявкнул Уильям, войдя в камеру. Его гнев моментально сменился притворной улыбкой. - Какие люди в Голливуде! Здорово, бунтари!
Феликс и Дэниель подняли свои взгляды. Они ничего не ответили.
- Не хотите, значит, разговаривать? Ну, ваше дело… - Уильям сделал вид, что ему все равно, но сам шел по направлению к этим двум.
Феликс и Дэниель сидели, скрестив ноги. Руки были на скамейке. Уильям остановился и резко схватил обоих за воротник, приподняв и прижав к бетонной стене камеры. На его лицо упали солнечные лучи (в стене была  решетка).
- А теперь, господа хорошие, говорите, куда вы дели документы потомков Рикарда. И что случилось с теми, кого вы там почикали в 295-ом. Быстро. Как на духу! Я знаю, что вы, гады, знаете. Как «Отче наш» мне чтоб сказали сейчас! Быстро! - он сжал руки еще плотнее. - Ну?! Я слушаю, мать вашу тудысь-едрись!
Головы Уордов глухо стукнулись о бетон. Дэниель хрипел, пуская кровавые пузыри - тот самый сколотый зуб теперь нещадно резал десну. Феликс же просто мелко дрожал, его фарфоровая кожа стала серой, как тюремная пыль.
- Говорить... нечего... - выдавил Дэниель, пытаясь разжать железные пальцы Уильяма. - Всё было... по закону... мятеж...
Уильям оскалился.
- По какому закону, мой хороший? По методичке Лесли? - Уильям приблизил лицо к Дэниелю так близко, что тот почувствовал запах гнева. - Я видел твоего пращура. Я видел, как он подкладывал перо под руку Ксавьеру. Вы не просто мафия, вы - раковая опухоль, которая жрет Питтерсонов четыре тысячи лет.
Уильям чуть ослабил хватку на горле Феликса, давая тому возможность вдохнуть, но вжал Дэниеля в стену еще сильнее.
- Рассказывай про Комморхен, - прорычал Уильям. - Где записи Акакия? Где его останки? Где хроника событий 295-го? Если сейчас не скажешь, я пущу Феликсу в глаза столько песка, что он ослепнет на всю жизнь. Ты же любишь шаманить, Дэниель? Вот и посмотрим, как ты нашаманишь своему сыну новое зрение.
Феликс завыл, захлебываясь слезами.
- Папа! Папа, скажи ему! Он же сумасшедший! Он их и нас всех убьет! - визжал младший Уорд.
Дэниель посмотрел на сына, потом на Уильяма. В его взгляде на мгновение промелькнуло осознание: «Милый» король «закончился». Перед ними стоял инквизитор, который не остановится ни перед чем.
- Документы... - прохрипел Дэниель, сплевывая кровь на ботинок Уильяма. - В Комморхене... Старая вилла под северным утесом. Подвал... за вторым стеллажом с вином. Там не только про 295-ый. Там всё за последнюю тысячу лет.
Уильям медленно, по сантиметру, начал разжимать пальцы. Уорды мешками осели на пол, судорожно хватая ртом воздух.
- И про Акакия? - тихо спросил Уильям, поправляя манжеты. - Там есть правда о том, почему в его могиле пусто?
Дэниель поднял голову. На его лице проступила жуткая, окровавленная ухмылка.
- Про твоего любимого ученого там целая папка, Ваше Величество. Но советую тебе надеть перчатки, когда будешь её открывать. Иначе правда о том, что твой папаша Алессио сделал с ним в ту ночь на балконе, сожжет тебе руки до самых локтей.
Уильям замер. В камере стало так тихо, что было слышно, как бьется сердце перепуганного Феликса.
- Ты лжешь, - выдохнул Уильям.
- А ты проверь, - Дэниель зашелся в кашле, вытирая рот рукавом. - Полети в Комморхен. Посмотри на «истинную историю», которую мы так бережно хранили. Питтерсоны всегда были чудовищами, Уильям. Мы просто были их бухгалтерами.
Уильям развернулся и пошел к выходу. У самой двери он остановился.
- Стража! - крикнул он. - Этих двоих не кормить. А если Дэниель еще раз плюнет на пол - выбейте ему остальные зубы.
Он вышел из камеры. Ему нужно было в Комморхен. Ему нужно было в то самое гнездо пауков, где хранилась правда, от которой, возможно, не оправится ни он, ни вся эта проклятая империя.