Рекомендуясь не собой...

Воробей извертелся перед суженой, как курьер перед чиновным, от которого может перемениться к лучшему его будущность.

Кланяется и так, и эдак. Заискивает, не таясь, отбросив понятие об своём уничижении и не стесняясь в выражениях приязни, невзирая на столпотворение с сутолокой собратьев по перу.
Втянув живот и поворотившись правым боком, отвёл воробей в сторону крылышко, словно готовый вот-вот запеть, да махнул, будто побоялся пустить петуха. Но немедля, не дозволяя предмету усомниться в себе, выставив левую ножку, отстранил правое же крылышко склонившись низко... после чего пустился наутёк, опасаясь быть поднятым на смех.
Ибо не дама то была, не девица, не воробьиха и даже вовсе не птица, а виноградный листок свернулся похожим на воробыша манером.

Листва горазда делать вид и представляться. Рекомендуясь не собой она отыскивает причины манкости чужого под солнцем места и право всякому занять его на короткое время, покуда воображение, что всяко любит подшутить, уверяет в небыли того, кто потакает ему в том.
 
Узкие листья пролесков спрятаны закладками зелёного атласа на поляне, промеж страниц травы, что листает ветерок, смачивая росой указательный палец. Того гляди застудит, так как замирая перечитывает одно и тоже помногу раз.

Пригорок переплетён тесно норами земляных пчёл. Будто прошитый шилом, крепко притянут он к весне, к теплу, которое сбудется вскоре. Да и как ему не бывать, ибо март уже истончился льдинкой, сошёл на нет вместе со снегом, а апрель, сколь бы ни был высокомерен и холоден, а и оттает когда-нибудь, всё равно.

Невзирая на снег, коим сослепу сорили небеса, и озябшие под холодной ватой из мёрзлой воды пролески, то, всё одно, - уже весна.
А снежинки, которым всё равно уж пропадать, кидаются в лицо, без страха растаять, отчего их делается жаль, но прижать к себе, без того, чтобы не погубить, как бы совершенно невозможно.

Вот так всегда. Отдаляясь от чего либо, мы подчас сберегаем куда больше, чем если держим его при себе.