Прионежский Район

«И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам... Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».

Эта цитата из «Повести временных лет» — пожалуй, один из самых цитируемых и одновременно самых мифологизированных фрагментов нашей истории. В ней, как в тугом узелке, завязана сложная природа русской государственности, изначально сотканной из множества этнических нитей.

Сегодня Российская Федерация — дом для более чем 190 народов, и каждый из них, большой или малый, внёс свою лепту в создание того великого целого, что мы называем российской культурой. Но если мы ведём речь о самом моменте зарождения Руси, о летописном отсчёте её бытия, то перед нами встают имена конкретных племён. И среди славянских кривичей и чуди, в том же ряду, стоит загадочное имя — весь. Кто же они, эти люди, чьи предки стояли у истоков призвания Рюрика? Что осталось от племени, подавшего голос при рождении нации? Ответ на этот вопрос я отправился искать в Прионежский район Карелии, в Вепсский этнопарк.

Как выяснилось, этот этнографический уголок расположен на берегу Онежского озера, меж двух населённых пунктов с удивительной топонимической логикой. Есть Рыбрека, а сразу за ней — деревня с названием Другая Река. Видимо, фантазия у предков была сугубо прагматичной: в одной реке ловилась рыба, в другой — видимо, нет. Так и живут: Рыбная река и просто Другая. Этот незамысловатый юмор географических названий сразу располагает к чему-то искреннему, непарадному.

Сам этнопарк встречает тишиной и спокойствием. Главное здание — добротный деревянный дом, собранный без единого гвоздя, — хранит прохладу и запах сухого дерева. Всё дышит суровой простотой жизни на границе воды и леса. Рядом с домом, под открытым небом, обустроено кострище с деревянными скамьями вокруг. Это сердце парка, место для неторопливых бесед, для тех самых фестивалей, что оживляют древнюю культуру. Ведь именно здесь, на берегу Онежского озера (того самого, которое карелы называют просто и величественно — Онего-батюшка), ежегодно проводятся праздники вепсской культуры, такие как «Каларанд» — День рыбака. Должно быть, в эти дни воздух здесь дрожит от гортанной речи, запаха ухи и звуков кантеле.

Мне не повезло подгадать поездку под фестиваль. Я лишился возможности увидеть праздник, но судьба подарила мне встречу с другой, более сложной реальностью. В тот день на берегу Онеги, прямо напротив этнопарка, двое мужчин сосредоточенно возились с лодками, готовя их к спуску на воду. Обычные рыбаки, загорелые, с тяжёлыми, натруженными руками. Любопытство взяло верх, и я подошёл, надеясь услышать истории о древнем народе, прикоснуться к чему-то подлинному.

— Скажите, а вы сами вепсы? — спросил я, уже предвкушая рассказ о дедах и прадедах.

— Да кто ж его разберёт, — ответил один, даже не обернувшись от лодки. — Мать из этих мест, вся родня по её линии тут жили веками, отец из Новгородчины. По паспорту русский я. А так-то мы тут все перемешаны.

Этот короткий диалог стал для меня гораздо более ценным открытием, чем любой музейный экспонат. Вот он, парадокс истории. Летописная весь, призвавшая варягов, чьи воины ходили с князем Олегом на Царьград, исчезла. Но не в результате войн или эпидемий — она растворилась, переплавилась с более многочисленными соседями. Рыбак на берегу Онеги — её прямой потомок, но он уже не помнит языка предков и считает себя русским.

И тут возникает та самая глубокая, горькая и красивая мысль, которую я искал. Вепсы — это удивительный народ, чей вклад в историю оказался обратно пропорционален их нынешней заметности. Они вошли в большую историю, чтобы в ней... исчезнуть. Соль земли, растворившаяся в водах времени. Их миссия была выполнена в тот самый момент, когда они вместе с другими племенами произнесли сакраментальную фразу: «Земля наша велика и обильна...» Они отдали свой голос, свою кровь, свою землю для строительства огромной страны, а когда здание было возведено, они скромно отошли в тень, уступив место более громким наследникам.

Вепсы не исчезли бесследно. Они растворились в том самом русском народе, который сами же помогли призвать к жизни. Сегодня, глядя на гладь Онежского озера, я понял: найти вепса можно, но не в анкетах и паспортах. Чтобы увидеть его, нужно смотреть не на лица, а на саму эту землю — на заливные луга, на манеру ставить избы, на названия рек и озёр. Вепсы — это не столько этническая группа, сколько особое, северное состояние русской души. Они есть везде, где шумит лес и плещет волна Онеги, и именно поэтому их так трудно найти по отдельности. Они стали частью того самого «порядка», который когда-то так искали для своей великой и обильной земли.

С творческим вдохновением, Ваш Сергей Бурыкин