Депутат

Как же его звали? Вова…Сергей…может, Игорь?
Не помню, хоть убей, хотя и сейчас, тридцать лет спустя, все у меня по местам и по именам. А его не припомню, чтоб кто-то называл по имени. Просто Макушкин или прапорщик Макушкин.
И в каком отделении работал, и чем занимался, начисто из головы вылетело.
Я даже не удивлюсь, если он никогда и не числился в штате, а просто регулярно забредал откуда-то с улицы – форму ведь можно купить в любом магазине.
Был он весь прянично кругленький, с румяными кукольными щёчками и выцветшими голубыми глазками, сверкающей розовой лысинкой и редкими желтоватыми зубками мелкого хищника. Упругий целлулоидный пупс средних лет.
Постом Макушкина был вестибюль военкомата, где на перекрёстке основных магистралей он и вылавливал свои жертвы, мучая новостями из жёлтой прессы.
Ему было без разницы, слушают его или нет, и, упустив по недогляду одну жертву, он тут же вцеплялся в следующего коридорного проходимца, продолжая с неослабевающим энтузиазмом досказывать начатую полчаса назад историю сомнительной достоверности.
Чужаки наивно надеялись вежливо раскланяться и улизнуть в паузе – они ещё не знали, что пауз в болтовне Кукушкин избегает мастерски, стреляя словесными очередями до полного выдоха воздуха из лёгких – а лёгкие у Макушкина были отменной мощности. На вдохе же, кратком и судорожном, как всхлип, от безудержно распирающей изнутри информации, он хищно удерживал пойманного за пуговицу, рукав или шарф своими цепкими пальчиками с чистыми детскими ногтями.
Особенно доставалось посетителям, которых болтун бесцеремонно припирал к стенке и пичкал бесконечными байками, как рьяная мамаша пичкает кашей малоежку. В поисках спасения те робко ёрзали по стене и выглядывали поверх макушкинова плеча, но все стыдливо отводили глаза, радуясь собственному   избавлению.
Переговорить, остановить и тем более заткнуть Кукушкина не удавалось никому, включая военкома: он просто понижал уровень громкости, продолжая тараторить шёпотом.
Нейтрализовать Макушкина могло одно: сбор денег на чей-нибудь день рождения. Здесь поймать прапорщика было так же трудно, как избавиться от него в мирное время - он мгновенно растворялся в коридорах, вспомнив о каком-нибудь безотлагательном деле государственной важности.
Однажды на совещании военком озвучил боевую задачу: нужно было предоставить в городскую Думу депутата от нашего коллектива.
Коллектив настороженно замер, втянув головы в плечи. Только я, со своим юным возрастом и стажем, не втянула. И правильно сделала – никто обо мне и не вспомнил.
- Ну что, предлагайте кандидатуры, - буркнул военком.
- Ирина Николаевна, вы как? – спросили секретаря.
- Спасибо, конечно, за честь, - поднялась пунцовая от нежданной радости счастливица, - но я никак не могу - у меня картотека не расчищена и внука из садика забирать.
- Так. Антонина, а ты?
- Да что вы, Иван Платонович! Я же одна двух детей воспитываю, мне когда?
- Майор Локтев?
- Я бы рад, да не могу – у меня жена беременная, - ловко отмазался весёлый одноглазый майор.
Так и пошло: все были горды и счастливы, но в депутаты не спешили - у кого дети, у кого родители, рассада и кошка, а кто и вовсе живёт в соседнем городе и таскается каждое утро и вечер на перекладных до военкомата и обратно. Не нашлось никого ненужного.
И тут Аня из транспортного отдела робко выдохнула:
- Макушкин? Может, его?
- Точно, Макушкин! Макушкина в депутаты! – радостно подхватили все, найдя, наконец-то, самого бесполезного. – Он и болтает складно! Вот ему и в Думу! Отдохнём хоть без него. Часто они там заседают, что ли?
Оказалось, что не так и часто – всего раз в месяц.
- Эх, - огорчился коллектив, но решил, что раз в месяц без Макушкина - тоже неплохо.
- Да он же тупой, как пробка, - шепнул возмущенно кто-то самый умный. – Тупой старый ****абол. Какой на хрен из него депутат??
На умника зашикали сразу со всех сторон – может, тебя и выбрать, раз самый умный? Без четверти семь уже, сколько можно!
Под давлением большинства и угрозой депутатства шептун покорно умолк.
Проголосовали единогласно, включая самого умного, и облегчённо разбежались по домам.
 
От том, что его принесли в жертву демократии, Макушкин узнал наутро. Прямо на входе его встретила делегация коллег и мстительно объявила торжественную новость.
Вопреки ожиданиям, известие о народном доверии Макушкин встретил радостно и даже растроганно всплакнул. Потрясение его было так велико, что стал он сдержаннее, молчаливее, а вскоре и вовсе пропал с радаров.
Болтают, что через несколько лет встречали бывшего прапорщика в коридорах администрации, мол, был он в штатском, с портфелем дорогой кожи и дверь кабинета отпирал собственным ключиком. Но чего не видела, того врать не стану.
 
***

Много лет спустя мы переехали в другой квартал и во дворе дочь познакомилась с одним стариком.
Когда-то у дяди Вани случился инфаркт, и доктор велел ему больше двигаться, не то сдохнет.
Хоть и жил дядя Ваня одиноко и скучно, но сдохнуть не торопился, поэтому рекомендации эскулапа строго соблюдал: его сутуловатую фигуру то в клетчатой кепке, то в тёмной шапочке-пидорке по сезону можно было наблюдать и в дождь, и в снег, и пургу.
Дядя Ваня упорно и с виду бесцельно утюжил двор в любое время года. Однако цель у него была: он ловил замешкавшихся прохожих, приставая с расспросами о работе, семье, детях – свободный радикал в попытках разжиться электронами человеческих душ.
Прохожие разбегались в стороны, а долго преследовать их болтун не мог по состоянию здоровья – засовывал руки обратно в бездонные карманы до самых колен и терпеливо выжидал, нападая на нового путника, как паук из засады.
Не сразу догадавшись, с кем имею дело, я по неосторожности ввязалась с ним в дискуссию, автоматически попав в зону риска: теперь, завидев меня издалека, старик резко менял траекторию и бодрой трусцой бросался навстречу.
Разговоры наши были в высшей степени малосодержательными:
 
- Что, цветочки сажаете?
- Сажаю, дядь Вань.
- Молодец, красиво будет!
- Надеюсь. Хотите, и вам дам – под окном себе посадите. У меня пионы остались.
- Нее, не надо мне, спасибо.
 
- Здравствуйте!
- Здравствуйте.
- Вон, совсем качели разломали, хулиганы.
- Дядь Вань, да там только доску обратно прибить. Прибили бы, а?
- А чё я-то? У меня детей нет, путь ихние родители и прибивают.

Однажды он настиг меня у самых дверей:
- Марин, у меня телевизор не показывает.
- Какая жалость! – откликнулась я, делая безнадёжный тактически бросок к подъезду. – А чем же я могу помочь?
- Так ты же на радио работаешь!
- Ну так радио же у вас работает?
- Радио работает, а телевизор – нет, - не отставал преследователь.
- Ну я же не на телевидении работаю, это вам к ним, - бросила я через плечо, цепко хватаясь за дверную ручку.
В другой раз он потребовал, чтобы я позвонила, кому надо, потому что ему мешает поток машин на дороге – окна его квартиры на первом этаже выходили на проезжую часть.
Как-то я очищала автомобиль от снега, когда подкрался дядя Ваня. Потоптавшись с минуту, он важно сказал:
- А я тебе не рассказывал, что был народным депутатом от нашего завода?
- Да ну?! – изумилась я.
- Да-да, два созыва подряд! - похвастал экс-депутат.
И прищурился:
- Не веришь?
- Ну почему же, охотно верю, - искренне ответила я.
 И вспомнила Макушкина.