кто подкрадывается незаметно?

 Знаете, очень трудно жить, когда ты не замечаешь, что стареешь. А ещё труднее — когда замечают другие. Обычно это происходит в тот момент, когда кассирша в супермаркете перестает спрашивать у тебя паспорт и начинает спрашивать Ту самую скидочную карту... что на корвалол.
 Сначала ты думаешь: «Я просто стал мудрее». Потом: «Просто опытнее». А потом врач смотрит на твои анализы и говорит: «Ну, для вашего возраста — всё неплохо». И ты такой: «Какого, простите, возраста? Я пришел сюда за пластырем, а не за вердиктом исторической реконструкции!»
 Старость подкрадывается незаметно. Сначала ты не можешь прочитать мелкий шрифт без очков. Потом не можешь найти очки. Потом находишь очки — а мелкий шрифт уже не видишь. Это не старость, это тонкий британский юмор от создателя вашего ДНК: «Смотри внимательно, парень, ты всё равно ничего не разглядишь».
 Ты не замечаешь старения, пока не начинаешь объяснять молодёжи, как было «в наше время». А они вежливо кивают, думая: «Боже, это в другом веке…» Для них мой рассказ о жизни без интернета звучит так же правдоподобно, как байки о том, как я лично помогал строить Хам ВАСИЛИЯ бЛАЖЕННОГО и таскал камни на спор.
 А «экстрим» — это поход в супермаркет в час пик. Теперь мой прыжок с парашютом — это попытка встать с дивана, не издав при этом звука, будто из меня выходит весь воздух, накопленный с восьмидесятых.
Когда ты не замечаешь старения, то в 40 лет идёшь на молодёжную вечеринку и искренне удивляешься, почему все танцуют не под те песни, которые ты помнишь. А потом понимаешь: это не они странные, это плейлист обновился без тебя. Я стою в центре танцпола и выгляжу как заблудившийся учитель географии, который пытается найти выход к кофейному аппарату.
 Ты не замечаешь старения, пока не осознаёшь, что «пойти потусить» для тебя теперь означает «лечь спать в 22:00». А если удаётся посмотреть фильм до конца — это уже подвиг, достойный упоминания во всех новостях.
Раньше я писал письма и ждал ответа месяцами. Теперь я пишу пост в соцсетях, и если через пять секунд мне не поставили лайк, я впадаю в экзистенциальный кризис. Моя бабушка хранила письма в шкатулке, а я храню свои мысли в облаке, которое, скорее всего, испарится быстрее, чем я допью свой чай с ромашкой.
 Мы обменяли почтовые марки на смайлики. Раньше министр подписывал бумаги полгода, и это казалось вечностью. Теперь мне отвечают «Лол» через секунду, и я начинаю скучать по тем временам, когда бюрократия хотя бы делала вид, что у неё есть чувство собственного достоинства.
Старость — это когда ты понимаешь, что «лайки» не греют, а от «просмотров» не прибавляется волос на голове. Я всё еще пишу всем: и бабушке, и министру, и в пустоту интернета. Но теперь я делаю это сидя в удобном кресле, потому что мои колени объявили мне бойкот еще три абзаца назад.