Геолог по прозвищу Лютый

                Глава 1.
                Меткий выстрел.

        Главный геолог артели Валерий Иванович слыл человеком крайне спокойным и молчаливым. Не смотря на тихий нрав, у него было странное прозвище Лютый. Только единицы посвящённых, работавшие с ним ещё во времена существования министерства геологии, знали, чем была обусловлена эта серьёзная кличка. У Валерия Ивановича была редкая, особенная привычка лечить похмелье горячей рисовой кашей, сваренной на молоке. Нет, он, конечно, мог подлечиться и алкогольными напитками, но, когда, к примеру, надобно было после бурной субботы идти в понедельник на работу, воскресное утро геолог начинал с рисовой каши.

        В то уже далёкое от нас памятное утро достопочтенная Полина Поликарповна, супруга молодого геолога, учитель географии, зная этот странный молочный каприз мужа, пошла в магазин потребительской кооперации, так как молоко продавали только там. Банку c молоком она поместила в обычную сетчатую из льняных нитей авоську. По пути к дому заботливой жене, повстречалась соседка, с которой Полине Поликарповне не удавалось пообщаться целую неделю. Стоял солнечный, с лёгким морозцем октябрьский денёк, разговаривать в такую погоду на улице было одно удовольствие.

         Вчера Валерий Иванович купил у рыночной торговки три бутылки самогона по причине отсутствия вино-водочной продукции на полках магазинов - в стране в это время бушевала антиалкогольная компания. После вчерашнего приятного ужина с Дмитричем-старшим-техником геологом Южно-якутской геологоразведочной экспедиции наутро голова, поэтому, у него болела изрядно. Похмеляться, по-настоящему, было нежелательно. Завтра с утра был запланирован вылет в Якутск на защиту проекта важного участка с абсолютно не пьющим главным инженером. Тот, вообще, не переносил запах перегара, не говоря, уже, об аромате свежего выхлопа недавно выпитого самогона. А, главный инженер - это тебе, отнюдь, не пустяк, это-второй человек в экспедиции после начальника. Поэтому, Валерий Иванович с большим нетерпением ожидал прихода любимой супруги. Уже прошло полчаса, как она ушла за молоком. Случайно брошенный взгляд из окна, позволил геологу определить её местонахождение. Следующие полчаса прошли в напряжённом, молчаливом ожидании, в непрерывной ходьбе по кухне. Конечно, можно было через форточку крикнуть жене, или, даже, спуститься со второго этажа геологической семейной общаги, забрать банку с молоком и, в  конце концов, сварить заветную кашу, но мужская гордость не позволяла сделать это. С бодуна без ароматно пахнувшей молочной рисовой каши становилось всё хуже. Полина Поликарповна всё так же увлечённо продолжала с соседкой обсуждать бесконечные школьные и поселковые новости.

       На исходе второго часа ожидания прихода жены Валерий Иванович не выдержал и, поддавшись внутреннему порыву, достал из шифоньера свою малокалиберную винтовку марки ТОЗ. Последовавший вслед за этим выстрел в открытую форточку на расстояние где-то в районе восьмидесяти метров, был тщательно скорректирован и безукоризненно точен. Слабый хлопок маломощной винтовки на таком удалении фактически слышен не был. Полина Поликарповна, увидев брызнувшее на её унты молоко из лопнувшей банки, изумлённо сказала соседке:

    -Ну, надо же, кто бы мог подумать, банка от мороза треснула.
    -Мой Лерочка же ждёт от меня рисовую кашку,- наконец, вспомнила она о своём священном долге.
     Зная, что молоко в кооперативном магазине уже давно разобрали, а в других магазинах его не купить, она быстро засеменила домой, по пути прикидывая, у кого бы из соседей занять молока.
     -Где молоко?  - угрюмо спросил, успевший немного поостыть после снайперского выстрела, Валерий Иванович.
     -Ты знаешь, Лерочка,- начала было объяснять смущённая Полина Поликарповна. - Банка неожиданно лопнула от мороза, и, всё молоко пролилось. Но, я займу его у соседей и сварю тебе кашку.
     -Дура,- впервые в жизни таким обидным словом обозвал он жену.

      Грозный супруг молча одел овчинный полушубок и вышел из двухэтажного деревянного барака экспедиции, хлопнув напоследок дверью так, что у соседей по общежитию со стенных полок и столов послетали самые разнообразные предметы. Оставшуюся половину дня он провёл в гостях у техника-геолога Дмитрича, купив перед этой встречей у той же торговки двухлитровку самогона. Старший техник-геолог, услышавший историю о разбитой, недонесённой до места назначения банки с молоком, только и сказал коллеге:

       -Ну, ты, и прям, блин, в натуре лютый.

        Дело в том, что почти вся новая родня по мужской линии недавно женившегося техника-геолога отсидела или продолжала коротать время в казённых учреждениях по восхитительному букету статей Уголовного кодекса. Поэтому, за месяцы неформального общения с новыми родственниками, словарный запас молодожёна значительно пополнился, обогатившись неожиданно яркими, не всегда понятными геологической интеллигенции словечками и фразами.

      После первого литра выпитого самогона Дмитричу, похоже, стало казаться, что Валерий Иванович в состоянии необычайного аффекта, стрелял не в банку с молоком, а в свою жену, но промазал и случайно попал в стеклянную тару. Жену друга старший техник-геолог не любил и побаивался, потому что, она всегда, как обычно, не вовремя, распускала их тёплую компанию после двух, максимум трёх выпитых бутылок алкоголя. Разгоняла их дружный мужской коллектив именно тогда, когда прожитая за этот день жизнь для пытливого ума геолога только начинала приобретать важный смысл и стройные очертания.

     -Так ей еврейке и надо, жаль, только, что ты её насовсем не завалил, - тихо и пьяно бубнил старший техник-геолог себе под нос, сидя за столом на кухне, почти уронив голову в пустую тарелку.

     Валерий Иванович слов, произнесённых приятелем, не слышал, так как отлучился в это время на веранду за очередной партией замороженных пельменей. За такие слова Дмитрич безотлагательно и непременно получил бы в физиономию. Полину Поликарповну муж любил искренне и беззаветно.

       Уже поздним вечером, потеряв где-то в сложном, извилистом маршруте кроличью шапку, ворошиловский стрелок благополучно дошёл до дома. Полина Поликарповна, проплакавшая почти весь день по причине первого в жизни оскорбительного обзывания мужем, только всплеснула руками, увидев суженого в таком состоянии.

     -К-к-козочка, л-л-ласточка моя любимая,- пьяно улыбаясь, лишь вымолвил тот, с трудом пытаясь сохранить равновесие в их крохотной прихожей.
     -П-п-прости меня, д-д-урака пьяного. Это я, р-разбил банку.
     -Что ты, зайка мой. Это моя вина, заболталась с соседкой.

       Бурная и страстная близость молодых тел, последовавшая вскоре после благополучного возвращения домой грозного геолога, примирила супругов и залечила их душевные раны. Завтрашний рейс в Якутск, к счастью, был отменён из-за нелётной погоды. От Дмитрича, рассказавшего в курилке камералки о несостоявшемся убийстве жены двадцатипятилетним Валерием Ивановичем, и, пошла по экспедиционным весям вся эта история о разбитой выстрелом банке молока. Кличка Лютый после этого случая, к огромному, миролюбивому Валерию Ивановичу, прилипла навсегда.

        Через несколько лет в стране начались небывалые реформы. Одним из первых указов младореформаторов было упразднение министерства геологии самой большой страны мира. Началась долгая агония всей многоуровневой геологической структуры. Мудрая еврейская жена Валерия Ивановича, видя бардак, начавшийся во всех сферах народного хозяйства, уговорила мужа уволиться из экспедиции и устроиться хоть кем в какое-нибудь золотодобывающее предприятие. Подспудная тысячелетняя разумность много чего пережившего еврейского народа подсказала ей, что злато в эти начавшиеся неспокойные времена будет только расти в цене пропорционально катастрофически падающему курсу рубля. Так оно и вышло. Оставшаяся без финансирования геология постепенно ушла в воспоминания, рассказы и анекдоты обывателей. А миллион её работников растворился в таких же мириадах ненужных людей новой общественно-экономической формации огромной страны.

                Глава 2.

                Чрезвычайное происшествие в территориальных водах.

        Первая в жизни поездка на море семьи участкового геолога золотодобывающей артели и учителя географии с двумя появившимися на свет наследниками пришлась аккурат на середину девяностых годов. Ставшая к тому времени самым молодым завучем в системе школьного районного образования, Полина Поликарповна помогла пристроить в престижную, недавно открывшуюся гимназию, безнадёжного двоечника, сына председателя артели. Эти хлопоты позволили ей уговорить начальника золотодобывающего предприятия отпустить Валерия Ивановича в летний отпуск на море в разгар добычного сезона, что у старателей считалось невозможным.

        Дебютная часть отпуска, проводимого в Сочи, была радостной и беззаботной. На исходе месяца заслуженного отдыха Валерий Иванович решил устроить любимой жене Поле с наследниками-короедами незабываемый день отдыха. Для этого он решил зафрахтовать целый экскурсионный теплоходик.

       В качестве важного элемента взаимодействия между договаривающимися сторонами, участковый геолог купил два пятилитровых бутыля местной чачи и большую корзину снеди. После схода на бетонную твердыню пирса последнего пассажира экскурсионного теплоходика, Валерий Иванович, одетый для этого особого случая в солидный костюм, в котором он по настоянию жены полетел в отпуск, поднялся на борт черноморского лайнера. Переговоры начались непосредственно в капитанской рубке, куда постепенно подтянулся весь экипаж. Штат экскурсионного отдела находился здесь же. Посчитав, что протокольная часть мероприятия будет соблюдена не в должной мере, командир судна, старейший капитан Новороссийского морского пароходства, ветеран Великой Отечественной войны, предложил договаривающимся сторонам переместиться в основной обзорный зал своего корабля. Там были столики, за которыми туристов угощали едой и напитками во время морских экскурсий. Тут в неформальной обстановке можно было заключить выгодное для высоких договаривающихся сторон соглашение о будущем круизе.

      Разложенная амброзия и налитый нектар потенциальным работодателем впечатлили моряков и расположили давно спитую команду к конструктивному диалогу. Опытный переговорщик Валерий Иванович в своём первом тосте дипломатично упомянул тех, кто в данный момент находился на ответственной вахте в море. Против этого никто из корабельной команды, естественно, не возражал. Напротив, дружный экскурсионный экипаж проникся большой симпатией и уважением к оратору и щедрому коммерсанту. На протяжении нескольких часов после начала мероприятия история российской протокольной службы пополнилась новыми нормами этикета и важными элементами культуры общения. Деловую часть программы визита после длительных конструктивных переговоров решили перенести непосредственно на водную гладь будущего экскурсионного тура, для чего туда после разрешения начальника морпорта, к немалому его удивлению, и направилось экскурсионное судёнышко.

     Оно, поначалу, не спеша шло вдоль черноморского побережья. Вскоре за штурвал корвета встал тридцатипятилетний матрос срочной службы Валерий Иванович. К этому времени большая часть команды уже отдыхала, кто, где, в разных позах после напряжённого трудового дня. Лишь опытнейший капитан пароходства, с честью прошедший суровую проверку на верность и крепость узам морского братства пока ещё только девятью литрами шестидесятиградусной чачи, продолжал обучение невероятно талантливого, не очень юного моряка.

       Вечерело… Поднятый по боевой тревоге дивизион малых ракетных кораблей Военно-морского черноморского флота страны, максимальным ходом двигался к международным нейтральным водам Чёрного моря. К ним из глубины территориальных вод России коварно прорывался корабль-нарушитель. В случае его успешного прорыва, театр военных действий обещал перекинуться в зону ближнего Средиземноморья, туда, где орудовал шестой флот ВМС США. Из совсем недавно расшифрованных данных со спутников, стало известно, что в этот район направляется ударная авианосная группировка империалистического супостата во главе с атомным авианосцем «Нимиц».

     -Маневрирует, гад, хочет со следа сбить, - сказал командир дивизиона, капитан-лейтенант своему помощнику, наблюдая по новейшему локатору хаотичные перемещения нарушителя.
     -Не спроста, ох, не спроста, прорывается это судно, - озаботился он показаниями приборов.
     - Как бы Третья Мировая война не началась с этого прорыва, - крайне встревоженно сказал каплей и отдал приказ привести в боевое положение немалое вооружение дивизиона.

       Седой боевой капитан экскурсионного линкора, как, оказалось - самый стойкий из команды, наконец, был смертельно ранен очередной лошадиной порцией чачи. Ранение командира оказалось настолько серьёзным, что он, не успев передать командование судна следующему по званию офицеру, рухнул на пол возле штурвала, сражённый крайней рюмкой. Последний из оставшихся в живых героев-краснофлотцев, тоже весь израненный, совсем недавно повышенный в звании до главного корабельного старшины, Валерий Иванович, наконец-то, догадался включить, ранее обесточенную им же, радиосвязь.

      На истошные крики начальника морпорта по рации и на приказание командира дивизиона малых ракетных кораблей немедленно остановиться, отпускник ответил что-то нечленораздельное. На просьбу повторить ответ, он опять промычал что-то непонятное шпионское. В его ответном спитче отчётливо было слышно лишь одно слово - Турция. После этого связь с кораблём-нарушителем прервалась окончательно.
 
      Получив приказ на открытие огня, каплей подошёл к зоне гарантированного огневого поражения. В этот момент судно-нарушитель неожиданно прекратило движение. Выждав некоторое время, командир дивизиона, не стал запускать секретнейшие сверхзвуковые противокорабельные ракеты по неподвижной цели. От начальника морпорта он только что узнал, что преследуемый катер является уже много лет сугубо экскурсионным и, возможно, был захвачен террористами с заложниками на борту для прорыва в страну-члена НАТО.

      Тем временем, корабль-нарушитель оставался лежать в дрейфе. Подошедшая к судну абордажная команда с ракетного катера, следов какой-либо жизнедеятельности на нём не обнаружила. Вооружённый до зубов морской спецназ осторожно высадился на «Летучий голландец». Открывшееся им зрелище было, воистину, ужасным. Всюду, во внутренних отсеках корабля были разбросаны тела людей, не подающие признаков жизни.

       -Обездвижены, похоже, каким-то неизвестным газом, - доложился по рации командир досмотровой команды, заглянув снаружи в иллюминатор кают-компании.

       В этот момент, один из заложников пошевелился. К нему на помощь, пренебрегая смертельной опасностью быть отравленными, отважно бросилась элита Военно-морского флота. Густой тяжёлый запах ещё не кислого перегара, едва не умертвил бывших без противогазов морпехов.

        -В-вы, к-кто? -  спросил, с трудом поднявшийся на ноги, Валерий Иванович.
 
         Вооружённые автоматами спеназовцы показались ему представителями экскурсионной фирмы, решившими по собственной инициативе творчески разнообразить программу завтрашней экскурсии. Он даже потянулся к автомату, висевшему у вояки на шее:
        -К-как настоящий. П-пос-стрелять моим п-пацанам дадите?

    Через пару секунд опасный государственный преступник был скручен и брошен на пол. Потерявшее ход по причине полного использования топлива, судно-нарушитель под напором северного ветра, действительно, сносило в территориальные воды чужого государства. С ракетного катера был заведён трос и экскурсионную посудину потянули в родную гавань.

     К ночи она была пришвартована к штрафной пристани, а вся экскурсионная бригада, бесстрашно продегустировавшая чачу, была в полном составе доставлена в пограничный Сизо.

       Потом начались долгие и сложные разбирательства в пограничном и пароходном ведомствах. Повезло, что жена начальника погранзаставы, была когда-то на курсах повышения квалификации учителей вместе с Полиной Поликарповной. Это и спасло участкового геолога от более сурового наказания. Тем не менее, пришлось занимать значительные денежные средства у друзей и знакомых, чтобы «отмазаться» у пограничников и портовского руководства ящиками коньяка и другой добровольной данью, скорее всего, от реального срока заключения. Дело представили, как внезапное проведение антитеррористических учений, благо, не было ни одного выстрела, и, никто не пострадал. Самой проигравшей стороной оказался капитан экскурсионного судна, учитель-наставник по сложной дисциплине кораблевождения юнги Валерия Ивановича. После этого незапланированного выхода к государственной границе старого капитана с честью отправили на уже давно заслуженную им пенсию.

     Была середина лихих девяностых годов, времени, когда подобные серьёзные происшествия ещё можно было спустить таким почти невинным образом на тормозах.


                Глава 3.
           Заграничный отпуск с риском для жизни.

       Стремительно пролетевшие яркие на события девяностые годы для семьи главного геолога артели и директора гуманитарного колледжа были наполнены обычными житейскими хлопотами, рабочими буднями, редкими днями отдыха. Страна уверенной поступью шла к сытому капиталистическому будущему, совсем отдалившись от карточных очередей, видимо, не до конца построенного развитого социализма. Впрочем, капиталистический рай, вскоре, оказался достижимым мизерной прослойке населения, коммунистическое же изобилие для большей её части осталось в программах партийных съездов.

      Полина Поликарповна в конце концов прознала у родственников Валерия Ивановича, что того, ещё в отрочестве тянуло в море. Высокого и жилистого мальчонку в четвёртом классе определили в секцию для плавания, где он вскоре стал показывать неплохие результаты. Где-то в середине семидесятых годов долговязого парнишку отправили по путёвке в пионерский лагерь имени «Юного ленинца» в Евпатории. Здесь десятилетнему пловцу интересно было многое, но для перспективного спортсмена не было самого главного - нормального бассейна, и, вообще, никакого бассейна не было. Было лишь ласковое море, именуемое Чёрным. Плавать в нём было почти невозможно, потому что загоны для окунания в море номерных пионерских отрядов, размеченные и отделённые поплавками, доходили до глубин, приходящихся юному спортсмену, буквально, по пояс. Наслушавшись от пацанов рассказов о далёкой загадочной Турции, он решил начать подготовку к побегу в неё, точнее, к уплытию.  В это были посвящены лишь пионеры из комнаты для совместного проживания. Для осуществления этого дерзкого плана он подныривал под оранжевые буйки ограждения зоны купания и проплыв под водой десятки метров, выныривал невидимый пионервожатыми на соседнем диком пляже. На этом пустом взморье почти никогда не было людей, и, можно было потренироваться всласть. В одну из таких тренировок, наплававшись до усталости, он вышел на безлюдный берег и уснул под дикими маслинами, росшими на песчаной перемычке между морем и солёным озером-лиманом Мойнаки.

     Вернувшись через три часа незамеченным, он обнаружил, что в расположении его седьмого отряда царит серьёзная кутерьма. При очередной перекличке пионервожатая не досчиталась одного из питомцев. Юные сокоешники спортсмена, посвящённые в план побега в Турцию, тут же рассказали о преступном намерении коварно затесавшегося в их ряды пионера Валеры. Он, дескать, подло, переплыв через всё Чёрное море хотел покинуть социалистическую родину, преодолев кролем по водной глади пятьсот километров. О пропаже пионера седьмого отряда в известность был поставлен начальник лагеря. Поверхностные поиски беглеца в помещениях положительного результата не дали. По пути возможного побега, на всякий случай, была отправлена моторная лодка со спасателями. Всё время этой суеты потенциальный предатель социалистической Родины сидел под лестницей административного корпуса среди завалов строительного мусора. Начавшаяся, было, истерика с пионервожатой седьмого отряда прекратилась только с выходом «утонувшего» пионера на очередной ужин. Молодое тренированное тело юного пловца безусловно и остро нуждалось в килокалориях пищи. С этого дня любое посещение моря для него стало под запретом, как, и почти все другие массовые мероприятия. Оставшиеся дни смены в летнем оздоровительном лагере были проведены наказанным пионером в душной комнате седьмого отряда. Поэтому, манящая, загадочная Турция, до которой не было никакой возможности доплыть в пионерской молодости, отодвинулась на далёкий девяносто пятый год, когда на уже зафрахтованном экскурсионном кораблике так некстати закончилось топливо.

      Мудрая Полина Поликарповна после того памятного, несостоявшегося экскурсионного семейного тура на теплоходе по Чёрному морю, поэтому, предпочитала поездки в отпуск в чисто земные места, находящиеся далеко от моря. Шли годы. Муж, занявший к этому времени должность главного геолога артели, вроде бы остепенился, редкие его попытки к алкогольной независимости тут же на корню пресекались властной рукой недавно назначенного директора гуманитарного колледжа. Она, закалённая бесконечными интригами в системе государственного образования, сплотила вокруг себя коллектив преданных, покорных её воле коллег-педагогов, сурово и безжалостно пресекая попытки любого вольнодумства и инакомыслия. В это время, как-то незаметно, открылась капиталистическая заграница. Загодя, предусмотрительной супругой были оформлены и получены заграничные паспорта.

        В один из дней командировки в столицу Родины, Валерий Иванович вернулся с завершающего конференцию золотодобытчиков страны фуршета слегка подшофе. Эта его командировка совпала с выездом Полины Поликарповны в стольный град на очередные курсы повышения квалификации.

      Войдя в дверь гостиничного номера, главный геолог артели застал директора гуманитарного колледжа в хорошем, приподнятом настроении.

      -Завтра вылетаем в Пунта-Кану, - с гордостью бросила она на стол два красивых разноцветных конверта.

      -Красиво-то как звучит. Это ж, где такое место? Что-то я не слышал раньше такого города. В Хабаровском крае? – начал гадать подвыпивший Валерий Иванович.

      -В Доминиканской Республике, в Карибском море, дурачок ты мой, любимый, всего двенадцать часов лёта, - снисходительно ответила Полина Поликарповна, демонстрируя знание географии.
      -Ничего себе, - лишь присвистнул главный геолог. – А, как же работа, дети?
      -Не бойся, всё уже улажено. Я позвонила председателю артели, он тебя отпускает, -Полина Поликарповна покровительственно посмотрела на мужа. - А за детьми присмотрит соседка. Мальчикам уже пора становиться самостоятельными.
      -Путёвки я взяла «горящие», всего по 999 долларов на каждого в пятизвёздочный отель первой линии, где «Всё включено».
      - Правда? – заметно оживился Валерий Иванович. Он уже слышал от коллег по работе, успевших побывать на отдыхе за границей, как замечательно отдыхать в пятизвёздочном отеле с опцией: «Всё включено».

        Завтрашнее раннее утро началось со стояния в бесконечной очереди регистрации на самолёт, вылетающий в экзотическую Доминикану. Каково же было удивление главного геолога, когда девушка на стойке регистрации сказала, что у них, в соответствие с билетами бизнес-класс и, их место не общей в очереди, а в зале для ВИП-клиентов. Оказывается, что богатая пара, вернувшая день назад в турагентство путёвки, купила билеты в бизнес-класс самолёта и, теперь, эти билеты шли бонусом новым экскурсантам.

      Валерий Иванович чувствовал себя не очень после выпитого вчера на фуршете фирменного армянского коньяка. Стоя в очереди на регистрацию, он лишь меланхолично мечтал о рисовой каше на молоке. Узнав новость про то, что они случайно оказались ВИП-клиентами, посетовал супруге, что бестолково простояли целый час в очереди и молча поплёлся на посадку. В самом верху горбатого Боинга, где у заслуженных пассажиров были места, согласно купленным билетам, ослепительная стюардесса с восхитительной улыбкой приняла из рук Валерия Ивановича крайне поношенную китайскую ветровку, которую он позаимствовал на время поездки у племянника, живущего в общаге столицы. На конференцию в Москву будущий интурист приехал из Якутии в разгар зимы в овчинном зипуне, с которым в знойную Доминикану было ехать не совсем прилично. Стюардесса с каменной улыбкой на лице щёткой для чистки одежды прошлась по китайскому ширпотребу и на вытянутых тонких пальчиках повесила куртку в гардероб бизнес-класса. После этого начались необычно сказочные моменты для пассажира с места высшего разряда на самом верху «горбатого» «Боинга». Валерию Ивановичу до отлёта удалось бесплатно перепробовать все алкогольные напитки, полагающиеся летающему самолётом бизнесмену его уровня. Поэтому, двенадцатичасовой перелёт в Доминикану пролетел незаметно и сказочно, почти, как виток вокруг земли на борту МКС.

         Отпуск в далёкой стране начался для Валерия Ивановича с приятной неожиданности. Вновь прибывших постояльцев на ресепшене отеля бесплатно, в виде приветствия, угостили ромом. Пока Полина Поликарповна заполняла регистрационные документы, Валерий Иванович незаметно для неё успел угоститься ещё парой стаканчиков замечательного местного напитка. После этого он с хорошим настроением покатил чемоданы к вилле, в которой им предстояло прожить двенадцать дней. Обед, вообще, превзошёл все ожидания. Полина Поликарповна, пребывающая в прекрасном расположении духа, великодушно разрешила мужу выпить три рюмки. Она и сама дёрнула вместе с ним рома, что было крайне необычно, так как крепкие напитки директор гуманитарного колледжа практически не употребляла.

        По возвращении в номер супругов должны были ждать жаркие постельные объятия, и, кое-что ещё, о чём мужу вполне однозначно «воздушными» поцелуями сигнализировала сидевшая напротив расшалившаяся жена. К тому же во время обеда она изредка игриво задевала своей изящной ножкой длинную волосатую ногу главного геолога. В ожидавшую их широкую отельную кровать трепетные сорокапятилетние молодожёны попасть сразу не смогли, так как что-то случилось с магнитным пропуском. Хоть их было и два, но они оба, заразы, к огромному разочарованию распалившегося постельными перспективами Валерия Ивановича, никак не срабатывали.
      Наконец, видя безуспешные попытки супругов открыть номер, к ним подошла незнакомая туристка, и, на чисто русском языке объяснила, что надо идти на ресепшен и там просить перемагнитить карточки. Валерий Иванович в сердцах пнул бамбуковое кресло, стоящее в холле и двинулся на стойку регистрации, до которой было около километра. Горечь от несостоявшейся близости значительно смягчили попавшиеся на пути три бара, где геологу без проблем наливали. Вскоре, он стал считать, что порция наливаемого ему рома недостаточно велика, и стал показывать официантам пальцами цифру два. После того, как два пластиковых стаканчика оказывались перед ним, он переливал содержимое одного из них в другой к удивлению барменов, и, только после этого отправлял двойную норму напитка в высушенные тропическим зноем недра организма. Только за день до отъезда, от какого-то туриста, пожелавшего выпить двойную норму рома, он услышал волшебное нерусское слово «дабл», после которого в тару наливалась двойная порция вожделенного напитка.

      На стойке регистрации отеля геологу никак не удавалось объяснить, что надо сделать с карточками. В конце концов, их намагнитили по-новому и, Валерий Иванович отправился в обратный путь. Он также был не близок. Любознательный турист делал многочисленные отвороты в сторону от главного маршрута и находил всё новые и новые бары, в которых ему всё также безотказно наливали.

     - Живут, же, люди, - с блаженной улыбкой на лице думал он, допивая в общей сложности, первый литр отпускного доминиканского рома.

       Наконец, долгий тернистый путь вывел геолога на побережье. Вроде бы, это место было таким же, как и то, где четыре часа назад он обедал с милой жёнушкой, но, что-то, всё равно, было не таким, чужим. Он постоял некоторое время в задумчивости на берегу и решил впервые окунуться в Карибское море. После заплыва к геологу пришло понимание того, что первый рекогносцировочный маршрут в незнакомой стране надо как-то заканчивать. В ближайшем баре, в связи с этим, он «принял на грудь» ещё несколько двойных стаканчиков.

       Ночь в тропики пришла неожиданно быстро. Сибирский следопыт в своём первом, как оказалось, очень сложном маршруте устало брёл по побережью через ряды бесконечных, ярко освещённых отелей. Он никак не мог разглядеть очертания оплаченной виллы, видимой им всего лишь раз в жизни. Геолог пытался ориентироваться по звёздам, но не видел знакомых созвездий. Чужая, неизведанная страна показалась ему такой же опасной, как и пятьсот лет тому назад испанским конкистадорам, высадившимся на это суровое побережье. К тому же он обнаружил, что потерял где-то в пути шлёпанцы.

      -Неужели заблудился? - с неприятным чувством досады, думал главный геолог, шаркая босыми пятками по коралловому песку, - В тайге ни разу не блудил, а здесь - пожалуйста, берите меня четверо.

      Он отошёл в сторону от пути главного маршрута под пальму и стал расстёгивать пуговицы на шортах. Вдруг чья-то невидимая рука схватила его за запястье. От неожиданности Валерий Иванович вздрогнул и даже испугался так, как он никогда и в тайге не боялся, хотя бы медведей.

      -Ноу, сэр-было сказано ему на незнакомом языке.

       Прямо перед ним возникла в воздухе ослепительно белая, словно парящая в воздухе, рубашка. Он попытался вырваться, но абсолютно невидимая в темноте рука только сильнее сжала его за кисть. Оставшейся свободной рукой Валерий Иванович неожиданно для себя перекрестился. Только сейчас он увидел, точнее, догадался, что его запястье держит рука абсолютно чёрного человека, настолько чёрного, что в темноте почти не было видно его лица.

      - Ноу, сэр, - на этот раз с улыбкой, вновь было отказано ему в естественном желании.

      В ослепительной улыбке блеснули белые зубы человека, примерно такого же высокого роста, как и он сам. Чёрный человек сделал небольшой шажок в сторону, где его осветили фонари и на рубашке стала видна надпись: «SECURITY».

      «Охранник, свой», - отлегло от сердца человека, носящего прозвище Лютый. 
     -Ты, друг, мне, как раз, и нужен.

      На ломанном английском языке, отчаянно жестикулируя, русский турист бросился объяснять этому ставшему ему таким родным негру, что он заблудился, и, никак не может найти свой отель. Охранник поднёс к своему лицу руку отважного первопроходца, посмотрел на браслет, которым утром был окольцован туриста на ресепшене. Немного подумав, он махнул рукой в противоположенную сторону, откуда пришёл белый миссионер.

      -Тэн хотель, сказал он и показал цифру десять открытыми розовыми ладошками.
     - Файв киломитез, - пятерня охранника открылась розовыми  пальцами.
      -Ни хрена себе, вот это я ушёл, - всё-таки понял сказанное и показанное ему геолог.
       -Спасибо, брат, ты настоящий друг, в следующий раз я, пожалуй, возьму тебя с собой в экспедицию, в тайгу, - расчувствовался до слёз Валерий Иванович, и, неожиданно приобнял за плечи обалдевшего охранника.

       Потом он взял руку служивого в свою, крепко пожал её и сказал:

      -Спасибо, товарищ, э-э…камарадэ.   
      «Камрад», видимо, всё-таки понял, что его приглашают работать охранником на высокооплачиваемую сезонную работу в тайгу, на что с большой благодарностью ответил:
      -Ок, сэр.

        Окрылённый перспективой окончания затянувшегося маршрута заблудившийся турист бодро зашагал на запад по пути, освещаемому тёплыми тропическими звёздами. Это шлях указал ему самый чёрный из когда-либо видимых им на свете людей. Все бары всех отелей к этому времени уже давно были закрыты. Наверное, благодаря этому, Валерий Иванович далеко за полночь, всё-таки, дошёл до своего отеля из тяжелейшего рекогносцировочного маршрута. 
 
        Удивительно, но милейшая Полина Поликарповна ещё не спала. Она всего лишь одиннадцатый час продолжала беседу со своей новой знакомой в садике напротив их виллы на уютном диванчике. На столе стояла бутылка коньяка, купленная главным геологом в зоне «дьюти фри» аэропорта вылета. Новая подружка, неплохо владеющая местным языком, так и не дождавшись прихода Валерия Ивановича, вместе с Полиной Поликарповной сходила на ресепшен и выпросила там новую магнитную карту. На удивление благосклонным взглядом супруга одарила совсем недавно ушедшего на задание мужа:

       - Зайка, ну что ты так долго, я уже соскучилась.

        По её кокетливому, с капризными нотками тону муж, изрядно протрезвевший и, даже слегка продрогший, после двадцатикилометрового марш-броска понял, что отпускница несколько пьяна и, что разбора полётов сегодня точно не будет. Он, даже, махнул рюмку коньяка с девочками и обессиленно рухнул во влажные, кондиционированные объятия постели.

       Следующее после прилёта утро, точнее, обед, начались с утомительных поисков в огромной столовой пятизвёздочного отеля рисовой каши на молоке. Ничего другого, типа рюмки рома после вчерашнего маршрута, как был уверен Валерий Иванович, ему не светило. Так и не найдя рисовой каши, он взял какого-то местного чесночного супчика и, сидел скучный, вяло помешивая ложкой в тарелке. Полина Поликарповна, оказывается, тоже была не так свежа, как студентки её колледжа наутро после успешно сданного экзамена. Поэтому, она благосклонно разрешила мужу принести ей коктейль, а ему, взять одну, только одну порцию рома.

       Главный геолог услужливо кинулся к ближайшему бару.  Он вынул, припасённый заранее, зелёный бумажный «американский рубль» и подал его бармену. Тот тут же вытащил из-под барной стойки новые бутылки, раскупорил их и намешал коктейль. Поклоннику рисовой каши он налил какого-то необыкновенно тёмного рома. Новый напиток был с такими новыми, совершенно неповторимыми сивушными оттенками, что настроенный на одну рюмку, геологический сомелье не выдержал и три раза подряд продегустировал этот нектар. К столу, где сидела любимая, он подошёл с хмурым, озабоченным лицом недолеченного алкоголика, держа в руках большой коллинз с коктейлем и маленький стаканчик рома.

        -Хм-м-м, - оценила качество напитка интуристка. –А вчера мы пили этот коктейль с совсем другим вкусом. Теперь, зая, только ты будешь ходить за коктейлями, - властно распорядилась директриса колледжа.
 
        Это решение абсолютно устраивало алкогольного абстинентиста Валерия Ивановича, ибо теперь на вполне законных основаниях он имел право культурно проводить время в отпуске.

        Полноценный обед, ожидаемо, закончился в апартаментах виллы тем, до чего вчера так и не довела не совсем юных супругов так не вовремя размагнитившаяся карта. Долгий послеобеденный сон влюблённых прервал громкий, требовательный стук в дверь новой приятельницы.

       Вечер, впрочем, закончился вполне интеллигентно. Валерий Иванович, оставив десять долларов мелкими купюрами в разных барах отеля, в виде поощрений барменам, напился только к полуночи. Этого, однако, приятельницы не заметили, так как семь или восемь выпитых бокалов более качественных, чем вчера, коктейлей, не позволили им усомниться в алкогольном беспристрастии шустрого сорокапятилетнего «гарсона», получившего когда-то высшее геологическое образование.

       Последующие после этого пять дней отдыха в отеле были наполнены отдыхом в шезлонгах возле бассейнов, а также тремя небольшими экскурсиями в аквапарк, на плантацию сахарного тростника и небольшую частную фабрику, производящую ром. Последняя экскурсия особенно понравилась впечатлительному Валерию Ивановичу, ставшему за это время истинным знатоком и ценителем крепких алкогольных напитков. Работники фабрики по достоинству оценили труд сомелье из далёкой России. В этой сложной, но творческой работе он перепробовал около литра разновидностей крепкого спиртного напитка, изготовленного на их производстве путём сбраживания и перегонки побочных продуктов сахарно-тростникового производства. Как настоящий российский меценат в завершение экскурсии он купил три литровых бутылки рома.

        Отпуск уверенно катился к завершению, как случилось беда. После обеда группа товарищей, в которую входили Валерий Иванович с супругой, её приятельница с очередным очаровательным бой - френдом пятидесяти восьми лет от роду, отправилась в дальний поход за пределы территории отеля. Путь пролегал по побережью моря к роще диких кокосовых пальм, которую геолог случайно обнаружил во время своего первого маршрута. Женщины шли впереди, позади них – мужчины, крепко сдружившиеся друг с другом за три последних дня на почве исключительно важной для острова Гаити традиции. Дело в том, что ещё со времён флибустьеров воду на кораблях, чтобы она не тухла во время хранения в жарком, влажном климате, разбавляли ромом. Новый приятель утверждал, что отельные официанты разбавляют ром водой до тридцати градусов, геолог- менее двадцати. Поэтому, на протяжении всего светового дня в чисто познавательных целях эмпирическим методом, эти двое проверяли пропорции алкогольных промилле в барах отеля.

      В роще диких кокосовых пальм, до которой они вскоре дошли, был разбит табор. Валерий Иванович, увидев бамбуковый шест, прислонённый к пальме, догадался, что им местные сбивают кокосы. Он решил попробовать сделать это сам. Присмотрев подходящее дерево с созревшими плодами, начал пробовать сбить орех.
 
      Резкая и острая боль вдруг пронзила подошву босой ноги интуриста. Взглянув на нижнюю часть ступни, Валерий Иванович обомлел. Половину подошвы рассекал глубокий порез, из которого нешуточно лилась кровь. Высохший затвердевший лист кокосовой пальмы, на который его угораздило неловко наступить при попытке сбить с пальмы косточковый плод отдела покрытосеменных, класса однодольных, порядка пальмоцветных, семейства пальмовых, легко как ножом разрезал толстую кожу его подошвы. Бедолага рванул прыжками на одной ноге к морю промывать рану солёной водой. Увлечённая разговором с подружкой, Полина Поликарповна не видела момент ранения мужа и его бегства в море. Через несколько минут она подошла к нему, чтобы скупнуться вместе. С ужасом увидев Валерия Ивановича  в облаке розового цвета, она догадалась, что того в море тяпнула акула и сейчас он сидит в воде, возможно, без ноги, не имея сил выбраться на сушу. Морской сиреной из отряда растениеядных дюгоней кинулась она в воду, намереваясь спасти супруга. Но он, пока ещё живой, крепкой рукой мягко отодвинул любимую в сторону, сказав слабеющим голосом:

      - Готовь ром для дезинфекции.

       Верной голубкой сизокрылой супруга метнулась к сумке, где лежала литровая бутылка рома, купленная во время экскурсии на ромовую фабрику.

      Раненый самостоятельно вышел из воды и доковылял до берега. Склонившиеся над ним родственники и друзья, его состояние оценили, как критическое. На всякий случай спросили умирающего о последнем желании. Тотчас оно было поднесено к его устам. Слегка порозовевший калека разорвал свою майку и, перемотав ногу, сказал:

      -Надо возвращаться в отель, ужин пропускать нельзя.

       Траурная процессия двинулась назад. Лекарства хватило в самый раз, как раз до отеля. В номере нога была промыта технической водой из водопровода. На рану была наложена ватная гигиеническая прокладка, обильно смоченная мочой пострадавшего. На этом настоял он сам приученный ещё с детства бабушкой небольшие ранки дезинфицировать собственной мочой. Место ранения было аккуратно замотано рулоном отельной туалетной бумаги и засунуто в пляжную тапочку. Повеселевший больной похромал к пятизвёздочной столовой. После ужина Полина Поликарповна, всё-таки, настояла сходить на консультацию к местному эскулапу - больно уж покраснела и разбухла ступня у мужа. Дверь вагончика доктора была украшена большим красным крестом на белом фоне.  После долгих ударов раненого оставшейся целой ногой по двери, она, наконец, распахнулась и оттуда выскочила в медицинском халатике высоченная мулатка. За ней вышел слегка смущённый щуплый, худенький испанский доктор.

     -  Мари, о-о, Мари- проговорил он, с сожалением глядя на упорхнувшую куда-то в темноту медсестру.

      По тяжёлому взгляду эскулапа Полина Поликарповна поняла, что пора заводить раненого внутрь.
      В первой комнате фельдшерского пункта был кабинет доктора, совмещённый с приёмным покоем, вторая комната представляла собой крохотную операционную, сияющую чистотой и блеском. Взошедший на операционный стол Валерий Иванович начал разматывать туалетную бумагу с ноги. Слегка обалдевший от такого зрелища доктор изумился ещё больше, обнаружив дальше женский гигиенический тампон, пропитанный естественными человеческими выделениями. С крайне брезгливым видом он снял его пинцетом и отправил в урну. Открывшаяся доктору картина была удручающе печальна с точки зрения операбельности, так края раны были обильно усыпаны прилипшим коралловым песком. Вызванный по телефону отельный русскоговорящий гид, недолго переговоривший с доктором по-испански, озвучил суровый вердикт. Глубокий порез зашивать надо обязательно. Желательно, также, лечь в местный госпиталь на несколько дней. Тут же гид высказал мнение, что в лазарет он бы не посоветовал ложиться, так как сутки нахождения в нём обойдутся русскому пациенту минимум в тысячу американских долларов.

     После этих слов, раненому, действительно, стало плохо и он, целый час, просидевший в неудобной позе на операционном столе в ожидании прибытия с вечеринки пьяного переводчика, вытянулся на нём в полный рост и закрыл глаза. Руки его были сложены на груди, как полагается покойнику. Вдруг он ожил, подскочил на операционном столе и, произнёс самую длинную за всё время пребывания на острове Гаити английскую фразу:

       -Сри дэй флай ин Москау, ноу операсьон.

       В переводе на русский язык это означало, что он отказывается от операционного вмешательства и через три дня вылетает в столицу России на стационарное лечение. На что лечащий испанский врач ответил, эмоционально жестикулируя и перечисляя латинские медицинские термины. Даже без услуг гида Валерий Иванович понял почти всё:

       -Какая, на хрен, Москва. Через два дня ты здесь загнёшься от столбняка, если не зашить рану и не проколоться антибиотиками.

      Всё-таки, операция, в необходимости которой сильно сомневался русский геолог, прошла вполне успешно. Когда прооперированному, сидящему с забинтованной ногой в приёмном покое, доктор протянул счёт на оплату, ему, в очередной раз, стало плохо. Больше всего его поразила не общая сумма за оперативное лечение, хотя она оказалась равной месячной зарплате главного геолога золотодобывающей артели в почти полторы тысячи американских рублей(долларов), а, то, что все детали операции и материалов к ней были расписаны отдельно и состояли из 26 пунктов. Так, например, за фрагмент метровой нейлоновой нитки, которой зашили порез, был выставлен платёж в двадцать долларов. Побледневшая Полина Поликарповна с благодарностью приняла этот счёт к оплате. Она дальновидно, когда обрабатывали и зашивали рану мужа, созвонилась с проснувшимся, или, ещё не заснувшим офисом московской страховой компании. На оперативно отправленный факсом счёт ей сказали, что их крутая страховка полностью покрывает данный очень необычный страховой случай, так как он произошёл на территории отеля (в пяти километрах по побережью от него, на опушке рощи диких кокосовых пальм).

       Первая половина следующего дня прошла на удивление тихо и спокойно. Полина Поликарповна, всё- таки, заметив алкогольную зависимость супруга, стала жёстко пресекать его изощрённые попытки не то, чтобы просто напиться, а хотя бы выпить бокал пива. В связи с этим идти на перевязку раненый категорически отказался. Этот открытый демарш был его практически единственной возможностью опротестовать введённые против него супругой алкогольные ограничения. Видя крайнюю угрюмость супруга, зная, что депрессия может отрицательно сказаться на процессе выздоровления, она милостиво разрешила ему выпить бокал пива.

    Валерий Иванович, доковыляв до знакомого бармена, прирученного ежедневными чаевыми, показал ему глазами на бокал для пива. Бармен, знающий, что турист из России пьёт исключительно ром, наполнил этим местным напитком полный сосуд. Находящийся под непрерывным, визуальным контролем супруги больной улучил момент и на мгновение повернулся к ней спиной. Этого короткого мига ему хватило, чтобы в один глоток опрокинуть в себя полулитровый бокал. Тем самым был побит давний мировой рекорд скорости пития рома семнадцатого века, принадлежавший соратнику достопочтимого пирата сэра Генри Моргана, преданного рыцаря английской королевы, губернатора соседней Ямайки. Об этом, впрочем, новый рекордсмен цифровой эпохи, не знал.

        Незадолго до обеда, выполняя обещание, данное супруге, Валерий Иванович покорно поковылял на перевязку. В приёмном покое фельдшерского пункта отеля был, оказывается, другой посетитель.

       Толстый бюргер из Мюнхена несколько дней назад при посещении аквапарка решил сфотографироваться на память с морским львом. Во время фотосессии он полез к животному целоваться. Гроза антарктических пингвинов был крайне возмущён тем, что от рыхлого двуного пахло не рыбой, а перегаром. Улучив момент, морской хищник тяпнул зубами бюргера за большой палец руки, едва не откусив его. Немец, поэтому, сейчас пришёл на очередную перевязку. Российский пациент смиренно дожидался своей очереди. Не смотря, на то, что перед посещением доктора он выпил бокал обезболивающего, русский понял, что немецкий оккупант намного пьянее его. Жизнерадостному бюргеру, только что получившему из рук доктора рецепт на лекарства, вдруг неожиданно стало плохо. Было видно, что больного начало тошнить. Зажав рукой рот, он заметался по маленькой приёмной доктора, ища, куда бы извергнуть накопившиеся в организме токсины. Случайно его мечущийся взгляд упал на приоткрытую дверь операционной. Огромная туша бюргера метнулась туда. Почти сразу оттуда раздались жуткие звуки опорожняющегося желудка больного. Через некоторое время - кишечника, похоже, тоже… Вскоре больной вышел оттуда с очень довольным видом, видимо, окончательно освобождённый от того, что приносило ему невыносимые физические и ментальные страдания. Крайне встревоженный доктор заглянул в свою стерильную операционную. Увиденное там потрясло его настолько, что он долго стоял в ступоре, потом начал бредить наяву, повторяя одну и ту же фразу:

        -О-о-о, Мари, Мари, о-о-о, Мари.

        На стоны и возгласы любимого начальника прибежала длинноногая Мари.
 
      Заглянув в операционную, она всплеснула руками и что-то затараторила быстро и страстно. В её гневной речи была слышна одна и та же часто повторяющаяся фраза:
     -Сердо алеман, дойчлянд швайн.

      Полиглот из Сибири догадался, что милого немецкого пациента медсестра очень тактично сравнивает с добродушным Пятачком из любимого детского мультфильма.

     Тем временем, выздоровевший немецкий оккупант громко икнул на прощание и вышел от доктора в прекрасном настроении. Приём на сегодня для других пациентов был закончен.

        После обеда, зная, что в фельдшерском пункте весь оставшийся день будут идти ремонтные и восстановительные работы, Валерий Иванович снял повязку с ноги. Опухоль на ране немного спала и для быстрейшего её заживления, он решил ногу больше не бинтовать, а оставить открытой на солнышке. Печальный геолог сидел в шезлонге возле бассейна недалеко от бара. Третий час он, безуспешно, дожидался хотя бы минутной отлучки любимой Полины, чтобы наведаться в бар. Та же, прекрасно зная, чем это может закончиться, терпеливо загорала.

       В это время мимо проходили две молодые темнокожие туристки в купальниках с такими формами и абрисами тел, что Валерий Иванович застыл, позабыв обо всех проблемах и перипетиях дня. Девушки, тем временем, взяв по бокалу коктейля, пошли к бассейну, минуя раненого.
 
        Нужно сказать, что по приезду в эту страну, славный главный геолог, видя небывалое количество статных, ладно скроенных тел местных аборигенок, воспылал страстным желанием погладить, или просто пощупать эту невероятно шелковистую, бархатистую шагрень их кожи.

     Такой случай сейчас, похоже, представился. Он повернул свою зашитую подошву так, чтобы операционный шов с шестнадцатью узлами чёрной нейлоновой нити, был максимально выгодно виден своей страшной выразительностью проходящим красоткам. Это подействовало. Помогли также крохи знаний английского языка, полученные в школе и университете.

      -Ди сиз шарк, - небрежно промолвил раненый интурист.

       С расширенными от ужаса глазами мулатки тут же подошли к чудом спасшемуся от акульих челюстей ныряльщику.
 
           - Это там, там, - уже по-русски сказал он и указал пальцем на побережье Карибского моря.

      Девушки были потрясены и даже присели на соседний пластиковый топчан. Одна из них, даже, потрогала пухленькими пальчиками ужасный шов мужественного дайвера. Валерий Иванович, тем временем, осмелел и приобнял рукой сердобольную сестру милосердия. Та, лишь, покосилась на его руку, но промолчала. Геолога поразила упругость и прохлада её кожи. Его рука случайно соскользнула вниз на ягодицу девицы. Темнокожая богиня сидела так, что руку дайвера не было видно издали поглядывающей на мужа Полине Поликарповне. Девушка внимательно через солнцезащитные очки посмотрела на влюбчивого туриста, усмехнулась и сказала отчётливо по-английски:

       -Вилэ ориндж. Рум намбер илэвн. Ван хандред долэз. Сэвн оклок ин зэ ивнинг.

       Познаний английского языка Валерия Ивановича вполне хватило, чтобы понять, что за сто долларов на вилле с названием Апельсин в номере одиннадцать, в семь часов вечера его будет ждать эта невероятная красотка.

       В это время, заподозрив что-то неладное, к примерному мужу уже подходила бдительная супруга.

       - Чего это американским шлюхам от тебя надо было? - ещё издали противным педагогическим голосом с интонациями, не обещающим незнакомкам ничего хорошего, громко спросила она.

      Сострадательные девушки тут же удалились прочь. Валерий Иванович был поражён, ведь своим вопросом супруга попала почти, что, в яблочко.

       -Чего, я спрашиваю, этим проституткам от тебя было надо? – новый вопрос был задан с таким же грозным видом.

       -Эти девушки - пловчихи из колледжа в Санта-Барбаре. Приехали сюда готовиться к соревнованиям, у них, же, в Калифорнии сейчас зима, холодно, -неожиданно нашёлся, что ответить интурист.

        -Знаю я, этих пловчих, - промолвила угрожающе директор гуманитарного колледжа.

       Она, похоже, вспомнила и провела аналогию со своими студентками, некоторые из которых, поступив в колледж и вырвавшись из-под родительской квартирной опёки, пускались во все тяжкие прегрешения молодости в общаге её учебного заведения.

       -Девушки просто поинтересовались, где и каким образом я получил свою травму, - смиренно отвечал Валерий Иванович.

        -К тому же меня удивляют твои познания английского. Прямо-таки, ты всё понял про колледж, Калифорнию и плавание, - сухо добавила педагог.
 
      - Кое-что помню, - скромно потупив бесстыжие глаза, ответил Валерий Иванович.

        Позагорав возле бассейна ещё какое-то время, чета русских туристов переместилась в кондиционированную прохладу апартаментов. Слабую, но весьма грозную половинку семьи радовало то, что глава семейства сегодня после обеда не делал никаких попыток выпить. В этом их первом заграничном отпуске она не могла понять, каким образом, её благоверный, находящийся практически под её постоянным визуальным контролем, всё равно, к концу каждого вечера, умудрялся набраться. Хотя, положа руку на сердце, в этом она уже начала винить и себя, расслабившуюся в неге шикарного отдыха на побережье Карибов и выпустившую из-под должного контроля мужа.

      Остаток дня для интуриста прошёл в мучительных раздумьях. Заначка в виде ста долларов имелась, она была спрятана под тканевой подкладкой футляра электробритвы. Хотелось, очень хотелось погладить шелковистую шагрень сексапильной мулатки, а, может и…попробовать попасть куда-нибудь под покровы роскошного тела, в бархатистые недра… От этих сладостных мечтаний Валерия Ивановича, похоже, стало лихорадить.

       Выход из этой почти безнадёжной ситуации с таким желанным, но, похоже, срывающимся свиданием, пришёл с той стороны, откуда его ждать, казалось, было совершенно невозможно.

    Полина Поликарповна заметила перемену, происшедшую с мужем.

       -Да ты, зая, весь горишь, - заботливо сказала она, прикоснувшись ладонью ко лбу мужа.

      - Вот что. На ужин тебе с такой температурой идти не надо, оставайся лежать в номере, смотри свой любимый футбол. Я сама зайду к доктору, возьму что-нибудь жаропонижающее. Смотри, не напейся тут без меня. С ужина  принесу чего-нибудь вкусненького.

      Она шутливо покачала пальчиком перед его носом:

      -А вечером я буду лечить тебя по-другому. Не сомневайся, от этого ты выздоровеешь обязательно.

       Пока жена, как всегда, скурпулёзно, готовилась перед зеркалом к вечернему рауту, её муж тщательнейшим образом изучил отельную схему расположения спальных корпусов и вилл. Он рассчитывал оптимально короткий путь для своего самого важного в этом заграничном отпуске маршрута. Наконец, Полина Поликарповна навела окончательный марафет. Валерий Иванович, же, впервые, за десять дней отдыха, был удивительно собран и трезв. По всей вероятности, он был морально готов к адюльтеру. В конце концов, до часа икс оставалось несколько минут.

       Ещё раз, взглянув на своё отражение в зеркале, Полина Поликарповна вернулась к лежащему на кровати мужу, поцеловала его в лобик, и, упорхнула в духоту тропического вечера. Как только за супругой захлопнулась дверь, Валерий Иванович быстро поднялся и принял душ. Он надел свежую майку и шорты, в карман которых засунул хрустящую стодолларовую купюру. По прочерченному в памяти абрису, уверенно зашагал к вилле Апельсин. Чем ближе он подходил к месту свидания, тем больше ему становилось неловко идти на свидание к незнакомой девушке без подарка и трезвому. Всё-таки, возле одного из баров по пути следования он для храбрости выпил несколько порций рома.

     Возле дверей с табличкой №11 он замешкался, и, только собрался постучать, как она тихо отворилась. В темноте комнаты угадывалась фигура соблазнительницы, одетой в свободную длинную белую рубашку до колен. Девственница приложила к своим пухлым губкам пальчик и, схватив его за руку, затянула в комнату. Возле расстеленной кровати стоял столик, на котором красовалась початая бутылка рома и один стакан. У Валерия Ивановича, почти не выпивавшего сегодня, вдруг обострилось обоняние. От девушки отчётливо пахнуло свежим ромом. С нижней полки столика она достала второй бокал. В сосуд геолога налила рома наполовину, себе же плеснула на донышко. У гостя сразу же поднялось настроение. Он, молча чокнулись и, выпили.

        Валерий Иванович после выпитого рома откинулся на неудобном бамбуковом кресле и вдруг почувствовал, как тонкие пальчики начали снимать с его раненой ступни шлёпанец.

      -Неужели началось? - расслабленно подумал он.

       Тем временем, девушка сняла и с другой ноги шлёпанец. Проделав это, она вновь налила в стаканы рома, кивком головы предложила выпить. После этого американская пловчиха взяла его раненую ногу и положила на стекло колченого столика.

      «Эх, была бы она наша, русская, взял бы я её к себе на работу, первое время поработала бы чертёжницей, а там»…- размечтался главный геолог.

        В это самое время американская чертёжница, даже не догадывающаяся, что есть такая профессия, шаловливыми пальчиками погладила жутковатого вида шов на ступне. Каждое сплетение чёрных нейлоновых ниток в узелках зашитой кожи было пропальпировано пальчиками и тихонько продуто чистым ромовым дыханием юной девы.

       Слегка озадаченного необычными ласками, интуриста вдруг осенило:

       -Да девонька, похоже, считает, что я, действительно, настоящий дайвер, покусанный акулой.

        Впрочем, эту мысль развить ему не удалось, так как обольстительница вновь наполнила стаканы ромом. Выпили. Помолчали. Глядя на мазохистку, гладящую его зашитую ступню, Валерий Иванович обмякшим, растёкшимся сознанием рассуждал, какие всё-таки подруги дайверов темпераментные и страстные. Она же, поглаживая шкодливыми пальчиками его волосатую ногу, поднималась всё выше…

         В мокрой одежде, сильно смущённый случившимся, интурист бездумно брёл куда-то вниз к побережью Карибского моря. Стыд от происшедшего ему удалось слегка погасить в баре. Знакомый бармен, ничуть не удивляясь мокрому виду выгодного клиента, дружелюбно кивнул ему и налил двойную порцию рома.

     После третьей стопки Валерий Иванович, наконец, понемногу стал приходить в себя.

     -Какой позор, какой позор? - с горечью, после неудавшегося в полной мере свидания, думал он.

        -Что теперь подумает она о русских мужиках, о великом народе, я же не просто опозорился, я же родину, почти что предал, - принялся размышлять совестливый патриот.

       В этот момент верноподданный увидел возвращающуюся после ужина прекрасную Полину Поликарповну.

      Увидев её, несчастный бросился к ней навстречу. Чувство большой вины овладело им.

      - Родненькая, прости меня, я не хотел, - начал, было, исповедоваться раскаявшийся грешник.

      -Что ты, что ты, зайка, - прижав к своей груди мокрую голову мужа, начала жалеть его удивлённая супруга.

      - Ты же для всех нас старался, ножку порезал листом пальмы, кокосовым молочком, же, хотел всех нас напоить, - вспомнила она жуткие подробности разыгравшейся несколько дней назад на побережье трагедии.

       Полина Поликарповна присела на пластиковый стул, прелюбодей опустился на землю, положив голову на колени жены. Гладя мужа по волосам, она взглядом попросила, вытаращившегося на них бармена, налить в стаканчик рома. Запрокинув голову развратника, влила ему рюмку в рот. Тот сильно закашлялся, видимо ром куда-то не туда попал. Мало-помалу геолог начал приходить в себя.

     -Надоела мне эта Доминикана до чёртиков, - наконец, откашлявшись, сказал он.
      - Я назад на родину хочу, в Россию, где снег лежит.

       -Послезавтра уже вылетаем, - обнадёжила его жена и добавила:

       - Сейчас здесь, на этом побережье находиться просто опасно. На ужине мне подруга рассказала, что подслушала разговор англоговорящих туристов. Оказывается, на пляже соседнего отеля акула растерзала одного дайвера, откусив ему ногу, а другого утащила на глубину и, там, уже, сожрала.

        Впервые, обнявшись за всё время отпуска, интуристы отправились в свой номер. Состоявшаяся вскоре между ними близость была настолько продолжительной, что, утомлённая Полина Поликарповна, долго и ласково гладила мерно посапывающего рядом мужа по мокрым, спутанным волосам.

        Через два дня уставшая от заграничного отдыха пара вылетела на родину. За всё время долгого перелёта, геолог с прозвищем Лютый не сделал ни одного глотка алкогольных напитков. Он, даже, не догадывался, что за время двенадцатидневного заграничного отпуска им было выпито два ведра рома.

        С этого дня против него супругой были введены жесточайшие, персональные антиалкогольные санкции. Начинался новый, чистый этап жизненного пути главного геолога. Закончился он, как обычно, через десять лет и, как всегда, не просто.

     Продолжение следует...