Глава восемнадцатая. Медкамиссия и Биржа труда

Книга пятая. Сопротивление.
Глава восемнадцатая. Медкомиссия и Биржа труда.
 
 На медицинской комиссии была уйма народ. Сергей приехал туда вместе с Ниной. Проходила она в неказистом одноэтажном здании в Туле на улице Демонстрации.



И опять мне крупно повезло.  Попробуй тут усомниться в том, что я просто очень счастливый человек. Едва я успел расплатиться с алиментами, а платил я их около шестнадцати лет, как меня тут же уволили с завода. Но тут всё вот как-то так удачно сложилось, что моё увольнение и поход на биржу труда я уже отправился  с более лёгким сердцем, чем могло бы быть на самом деле:  меня уже не могли привлечь к уголовной ответственности, как злостного «алиментщика»,  если я вдруг вскоре не найду работу.   Со стороны моей жены Валентины,  в это тяжёлое для меня время, я тоже не получил ни одного  упрёка, даже не почувствовал ни одного малейшего недовольного или косого взгляда, а нашёл лишь вместо  этого  полную поддержку и понимание. Она по образованию провизор и работала тогда у нас  на Косой Горе  в  единственной  и большой  производственной аптеке с персоналом в тридцать человек. Теперь этой аптеки уже нет. Вместо неё появились  многочисленные  аптечные палатки - магазинчики, где уже не  изготавливаются лекарственные препараты, мази и всякие растворы, а только продаются готовые лекарственные препараты. И она, как заведующая, тогда имела неплохую зарплату. И потому в то тяжёлое для меня время я материально, да и морально,  получал от неё достаточно серьёзную поддержку.
  Да и на бирже труда я оказался в довольно сносном положении.  Стал получать достаточно высокую, по тем временам, сумму – ежемесячное пособие по безработице. В соответствии со своей заводской довольно приличной  среднемесячной зарплатой,  которая у меня как у редактора заводской газеты была на уровне  окладов и премий  начальников отделов  заводоуправления. Кроме того, оказавшись в роли безработного, я не брезговал и разовыми подработками: разносил газеты и всякую другую агитационную литературу во время выборов, а по приглашению старшего брата иной раз соглашался позировать студентам, всегда  готов был выполнить и любую другую работу. Но, всё-таки, если честно признаться,  ходить отмечаться на биржу труда каждую недёлю, было для меня не очень приятно, надоедливо и несколько унизительно. Особенно, когда с листочком-бегунком  приходилось стучаться в двери городских и заводских редакций, в том числе и на многих других предприятиях Тулы, и спрашивать у хорошо знакомых коллег-журналистов: а не нужен ли вам ещё один работник? Спрашивать у тех, с кем ты недавно был на одной ноге, на равных, а теперь вот, как нищий у ворот, искать подаяния, хотя этого отношения никто из них старался мне не показать, а выражали словами только сочувствие. Однажды, я чуть ли не начал работать корреспондентом в газете НПО «Тулачермет» «Металлург», то есть, на Новотульском металлургическом заводе. Но трудности с пассажирским транспортом и дальняя дорога остановили меня от этого шага. Я просто бы не выдержал такого напряжения.  Но самое ужасное, что в этих своих поисках и в своём вынужденном простое, как я это понимал, терялся  мой профессионализм и увлечённость в работе. Происходило охлаждение к творческой работе журналиста, сказывалась общая усталость. А с работой в то время было всем, конечно, очень тяжело, но мне было особенно тяжко тем, что я не привык жить без работы, и без неё я чувствовал себя просто потерянным и не знал –  куда себя деть! Когда бывало, идёшь по улице и экономишь даже на транспорте, а вокруг тебя снуют все в делах и заботах вполне обеспеченные люди, то начинаешь чувствовать себя по-настоящему несчастным и ущербным человеком.  Почему-то тогда везде и вся  требовались только лишь одни   юристы да экономисты? А биржи трудоустройства  посылали переучиваться в то время лишь на одних операторов котельных, отапливающих дома, да для работы на компьютерах. Причём, старались переучивать, в большинстве своём, лишь молодых людей, а не в возрасте пожилых, а мне в ту пору уже стукнуло пятьдесят! Так что  для центра занятости я был уже в достаточно серьёзном возрасте. И к таким, как я, не только здесь, но и на предприятиях и в фирмах, куда меня направляла биржа, при приёме на работу относились прохладно и не очень-то доброжелательно.  За воротами предприятий рыскали в поисках  работы значительно более молодые и крепкие безработные, которые могли ещё до пенсии поработать значительно лучше и дольше, чем я. И в этом уже тогда была самая настоящая конкуренция,  при столь массовой безработице.








После курса лечения в этом кардиологическом центре Сергей и получил инвалидность, а значит и пенсию по инвалидности, что тоже несколько облегчило  моё материальное положение. А тут к  нам в дом, что на  Стрекаловке,  где тогда жил я, сегодня проживает сестра наша, нагрянул неожиданно мой коллега-журналист  Геннадий Крылов.  Выпускавший тогда  в типографии издательства «Лев Толстой»  (вместе  со старейшим и заслуженным журналистом  города, почти всю жизнь отработавшим в ТАСС и в газете «Правда», Махаринцем)  газету «Тула трудовая». В той же типографии до своего увольнения печатал и я свой «Дзержинец». Вот  потому я этим визитом  был не очень удивлён, так как с ними мы неплохо общались и с ним я  был хорошо знаком. Кроме того,  Геннадий Крылов, как и я, был родом тоже с Косой Горы, а дом его родителей  тогда тоже находился недалеко от нашего дома, в районе  нижней Стрекаловки. Наши дома были  разделёны лишь автострадой «Москва –  Симферополь»   Вот потому он  и заскочил ко мне по пути, возвращаясь от родителей  к себе домой  в Тулу.  К тому времени «Тула трудовая», газета тульских коммунистов, была уже закрыта. Но она, готовилась выходить  под новым названием: «Тульская Правда».  Была её новым, причём,  улучшенным продолжением.  Вот именно тогда Геннадий Крылов, при этой нашей дружеской встрече, и предложил мне поработать  на общественных началах в новой газете. Правда,  намекнув, при  этом, что  могут быть в дальнейшем и  даже какие-то вознаграждения за хорошую работу. И в этом была, пусть небольшая, но, всё-таки,  какая-то надежда и перспектива, особенно если предположить, что газета вдруг станет массовой,  и хорошо будет раскупаться читателями. И я на том согласился. Тем более, что  это давало мне какую-то некоторую  надежду на зарплату и место в газете, возможность не потерять навыки моей профессии.