Сдвиг времени

Вступление
Некоторые вспоминают советские времена с ностальгией. Мол, жили люди тогда лучше, яблоки были краснее, чеснок ядрёнее, а бесплатные квартиры падали каждому в руки - только успей их подставлять. Но Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза - Леонид Ильич Брежнев, думал иначе. Считал, что дни социализма сочтены. Осенью 1983 года он сказал удивительную фразу: "Слон умер, но ещё не знает об этом, потому что большой". А на утро сам не проснулся.
И вскоре этот слон, понимай - наша страна,  стал сильно подванивать. Его всячески пытались реанимировать, сажая на пост секретаря, освобождённый Брежневым, престарелых партократов  - молодых поблизости не оказывалось. Но в деле руко-вождения умершего слона эти руководители не преуспели - мелковаты, видимо, были или слон был сильно мёртвый. И пришлось слона захоронить – разваливалась   его распадающаяся туша на части.  А Брежнева, опуская на Красной площади в могилу, говорят, слегка уронили.
Потом наступили лихие 90-е.
За ними - для тех, кто выжил под рухнувшей тушей слона, надвинулись потерянные двухтысячные. За это время страна - лишь частично живая, стала неузнаваема. Претерпело некрасивые трансформации всё, в том числе и журналистика. Если раньше она  считалась четвёртой властью, то теперь журналистика откровенно деградировала и стала прислужницей властьимущих. Казалось бы - почему? Ведь с приходом гласности наступили прекрасные времена - пиши, что хочешь. Жаль, что реакция на критические публикации прессы стала тогда в обществе практически нулевой. Люди, пришедшие во власть - как они только себя не называли, судебные органы – не имеющие понятия, кто теперь рулит страной,  проверяющие инстанции – если было что проверять, несли, что получше,  домой, на обвинения не отвечали. Ни строгих выводов, ни законных санкций, ни арестов виновных  в ответ не следовало. Лишь журналистам, сующим нос в то, что подванивало – и не слегка, нос укорачивали.  А если они и после этого не угомонились, просто забирали у неудобных журналюг жизнь.
Газеты в годы полного отсутствия интернета, покупали не ради горячей информации - её там практически не стало, а из-за телепрограммы или же поиска объявлений о работе. Тиражи изданий катастрофически падали, бумага дорожала, типографии закрывались. Раковой опухолью расползлось по стране взяточничество и кумовство, как тараканы расплодились "позвоночные" решающие вопросы одним телефонным звонком. Всё было растащено: золотой запас, секретные архивы, вооружение армии и прочее имущество почившего слона. Братки с татуировками в доступных и не очень местах стали уважаемыми людьми. Во главу угла в политике государства стоял не человек, а прибыль. И люди, потеряв страну, веру, работу, и будущее - чтобы выжить, продавали последнее: ваучеры, земельные доли, акции идущих ко дну предприятий.
Оставшиеся на плаву печатные издания выживали с трудом. Их тиражи, неприлично упав в 90-е, так и не поднялись. Годовая подписка на газеты и журналы осталась лишь в воспоминаниях. Печатали откровенную ересь - про НЛО, про серых человечков, оборотней и вампиров, про кровавых чупакабр. И - куда ж без этого, про аномальные места России. Да она вся тогда была сплошной аномалией! Обрели невероятную популярность статьи и триллеры про маньяков и извращенцев. Да и чему удивляться, всё, что  было ужаснее, чем окружающая жизнь, шло нарасхват. Атрофировалась до полного отсутствия вера в честность и порядочность людей, а тех, кто сохранил совесть, называли лохами, откровенных гнид и стерв - продвинутыми людьми. Печатные издания втюхивали на своих страницах непроверенную рекламу и сомнительного содержания статьи, а за это враньё гребли деньги лопатой. Совковой, извиняюсь, к
Часть 1
Инна – хорошенькая брюнетка с синими глазами и длинными волосами к двадцати шести годам была известным журналистом. Имела красный диплом. Замуж вышла  ещё в институте, за однокурсника - любовь настигла, "как убийца из-за угла", как сказано в известном романе. У Инны подрастала дочь Дашка. Почему не у них с мужем? Так вышло, что муж Инны погиб по-глупому, утонув холодной осенью, переплывая реку на спор. Был в подпитии. Царство ему небесное, как говорится, но если б не это несчастье, Инна бы разошлась с ним. Были причины. Инна два года проработала в краевой газете, была там на хорошем счету и даже получила в краевом конкурсе звание "Золотое перо". Однако тенденции этого издания были ей не по душе - реклама  была лживой, развороты проплаченными, а всё, что публиковалось страницах, проходило через сито, называемое "выгода". Газете надо было как-то выживать, ключевое слово здесь - «как-то».
И Инна Самохина перешла работать в "Банковскую газету". Её учредителями были богатые люди, откровенно пользующиеся желанием публики иметь всё и сейчас -  квартиру, машину, бизнес, технику, мебель. Невзирая на то, выданный кредит нешуточный процент на него потом приходилось отдавать банкам годами. Но люди знали, на что они подписываются - всё по-честному. А те, кто давал кредиты, не скрывали своей заинтересованности - ну да, процент выше крыши, так не хочешь платить, не бери. Ищи банк, где он меньше, или плати здесь высокий - за надёжность. И за то, что в договоре ничего мелкими буковками не втюхано. Так что совесть Инны, работавшей в этой газете, созданной несколькими банками и биржами, объединившимися в холдинг, была спокойна.
Газета выходила раз в месяц, распространяясь бесплатно среди сотрудников холдинга, и имела стабильный тираж. На её страницах публиковалась экономическая информация, исторические факты, биографии знаменитых магнатов, а также интервью руководителей структур, входящих в холдинг. Некоторые были довольно интересными людьми, мыслящими не только в денежном эквиваленте. Зарплата у сотрудников «Банковской газеты» была в разы выше, чем в прочих редакциях, что для Инны, воспитывающей дочь, было немаловажно. И - чтобы соответствовать новой тематике, она освоила много нового. Например, что такое кредитный портфель, ценные бумаги и чем отличаются денежные средства от основных. Так сказать - освоить азы банковского дела и постигнуть основы денежных операций. Через пару лет Самохину назначили заместителем редактора газеты. Будущее из её личного кабинета виделось стабильным и надёжным, как банковский актив...
***
Но однажды всё рухнуло.
Главный бухгалтер газеты, сняв все деньги со счетов, сбежал за границу. Банкиры и прочие нувориши самоустранились, заявив, что корпоративная газета была их блажью. Дорогой, надо признать, хотя и престижной. И впредь эту ошибку они повторять не захотели. Газета была закрыта, а её коллектив, получив последний раз зарплату, а также отпускные и подъёмные за пару месяцев, был распущен. Как говорится - недолго музыка играла... Ну, вы поняли.
Инна пару месяцев приходила в себя после случившейся трагедии, так сказать. Ей, конечно, предлагали вернуться в краевую газету - "Золотое перо", как-никак. Но она отказалась.
"Наступать на те же грабли? Нет уж! - скривилась Инна, отключив телефон. - Это не "Банковская газета" - причуда богатых людей, которая состригает купоны с маржи. Это издание выживает, лишь  продаваясь само, а я не привыкла забывать о порядочности, готовя статьи. Нет уж, друзья, это без меня!»
Подсунулись с предложениями работы и другие издания. Мол, с окладом у нас не густо – не то, что в «Банковской», но молодым творческим кадрам всегда рады.
«Хлебать те же кислые щи, но с другим названием? Сами пишите творческие опусы про похищения людей злобными инопланетянами и про аномальные озёра с поющими русалками! Увольте меня сразу как профнепригодную!»
Были и другие издания, предлагающие неплохие доходы и шикарные условия. Но эти особо в отвал.
«Я не служанка тем, кто покупает заводы, земли и власть. А заодно и лучших журналистов, - вздохнула она, любуясь красивым видом из окна квартиры и отпивая чай. - Но куда идти? Везде гниль. И как платить за коммуналку и покупать хлеб насущный, если кошелёк пуст? Слава всем богам, с кредитом за кооперативную квартиру, который мы взяли с мужем - юность беспечна,  я рассчиталась. Благодаря помощи родителей и высоким окладам в "Банковской газете". Но теперь каждый метр этого комфортного жилья в престижном районе города взывает к пустому кошельку.
Можно, конечно, сдав квартиру, уехать в станицу. Жить в отчем доме и работать в школе, как и мама. Тем более, русовед Софья Тимофеевна, когда-то меня учившая, собралась уходить на пенсию. Но как же быть с Дашкой? Сейчас она ещё ходит в детский сад, а потом ей придётся учиться в станичной школе. И в итоге она вряд ли поступит на бюджет - уровень старые учителя уходят, новые не стремятся ехать в село - уровень образования падает. А мне, ставшей сельской училкой, не потянуть высокую стоимость обучения в вузе и прочие накладные расходы. Остаётся идти в доярки или птичницы, - усмехнулась она. – Если последние фермы не закроют».
Тенденции пустеющих сёл Инне Самохиной были известны. А работа с банкирами приучила её планировать будущее.
«Дашка будет учиться только в городской гимназии! И дополнительно заниматься с репетиторами!
Но в где такие деньги заработать? Своё «Золотое перо» я продавать не намерена! Даже задорого. Что делать?»
 Вечный русский вопрос.
***
Как-то Инна ехала в троллейбусе и рядом с ней, поставив в ногах дорожную сумку, села женщина, одетая очень странно. На ней была  чёрная плюшевая кацавейка – будто из прошлого века, длинная юбка, а на голове клетчатый платок - такие носили, наверное, ещё наши прабабушки. Хотя на вид этой женщине было лет пятьдесят. А глаза, будто у ребёнка - голубые и чистые и лицо доброе. Откуда такая? Из села? Куда едет? И – вот странно, эта женщина поглядывала вокруг... сочувственно, что ли. С какой-то теплотой и болью. Инна заговорила с ней, та с улыбкой ответила. Разговорились.
Таких в народе называют  странницами. Её попутчица, оказывается, много ездила по святым местам, о которых подробно рассказывала: Дивеево, Троице-Сергиевская Лавра, Псково-Печёрская, Дивеевский монастырь, что-то ещё. Инна даже таких названий не знала. А в этот раз, как она призналась, странница возвращалась из Брянска, побывав у прозорливого старца в лесном скиту. Инна удивилась – разве есть сейчас такие. «Есть, только скиты у них тайные, я вот попала», - кивнула та.  А Инна спросила – мол, зачем вы к нему ездили? Женщина, вздохнув, ответила  – мол, по нужному делу, но не обо всём рассказывать можно. Но одно, мол, скажу - я спросила у старца, почему русским людям попущено всё это: развал страны, перестройка и прочие  ужасы? А он улыбнулся и сказал – для испытания это нам дано! Чтобы каждый проявил себя без обману. И  выбрал бы совесть, а не мамону, когда цена выбора - жизнь. Инна хотела её спросить - а что же потом с нами будет? Но не успела. Её попутчица вдруг удивлённо посмотрела на Инну и, покачав головой,  виновато сказала:
- Ой, милая! Чего это я разболталась? Не положено нам! Прости меня, окаянную! Может оно тебе и не надо.
- Очень даже надо! – воскликнула Инна. – Я как раз думаю, как мне жить дальше, чтобы совесть не терять? Трудно это!
Женщина, внимательно глянув на неё, сказала:
- А что легко даётся, то цены не имеет! Может, и правда, надо тебе. – И вдруг проговорила: - Смотри, милая, никуда не езди! Худо тебе будет! - И отвернулась.
- Почему худо? - спросила Инна. - Мне в станицу не переезжать? Вы про это говорите?
Но странница молчала, а когда троллейбус остановился, поклонилась ей и вышла...
Инне эта встреча запомнилась.
Стоя у окна, она  думала:
«И в наше время есть прозорливые старцы, живущие в лесах? И  странницы? И монастыри, наверное? Как они выживают во времена всеобщей коммерциализации? Интересная тема, написать бы об этом! Но кому это интересно? И почему странница не велит никуда ехать? А как жить? Не работать же в газете?
Предприятия закрыты, многие профессии не востребованы, доход приносят лишь рынки да игорные дома. Деньги обесценились до невероятного количества нулей и все, наконец, стали миллионерами, только нищими - сбылась мечта идиота...
Деньги это пропасть - чем их больше, тем ниже падаешь, - хмыкнула Инна. И решила: - Буду искать работу, чтобы на необходимое хватало и совесть бы не... девальвировала. Термин популярный в "Банковской газете" - мир её праху, - усмехнулась она. - Что ж, придётся действовать по заветам брянского старца, идти в народ!"
Почему Инна решила, что старец такое шествие одобрял - бог весть.
И тут же приступила к реализации этого плана - вынула из своей трудовой книжки вкладыш с записями о журналистской деятельности и спрятала его вместе с красным дипломом в домашний архив в книжном шкафу.
Откуда в трудовой вкладыш? Ещё учась в вузе и платя кредит за квартиру, они с мужем вечерами и на каникулах, подрабатывали. Муж - на стройках и разгрузке железнодорожных вагонов, а Инна – печатая списки во время переписи населения, расклеивая объявления и афиши, торгуя летом мороженым с лотка - всего и не упомнишь, вот трудовая и закончилась. Из архива Инна достала синее новенькое синее удостоверение секретаря, выданное ей ещё в школе. Навыки печатанья текстов ей потом пригодились.
***
В поисках работы ей помогла знакомая, сотрудница Центра Занятости. Инна когда-то писала о трудной судьбе безработных, этих перестроечных скитальцев, а та давала ей статистику. Кстати, эта знакомая восприняла трансформацию Инны из продвинутой журналистки в секретари довольно спокойно - время нынче такое, что академики оборачивались котельщиками, музработники  - продавцами, инженеры  – гардеробщиками и прочая эквилибристика профессиями.  Сотрудники Центра были привычны к  такому. Знакомая лишь посетовала, что подходящих заявок у неё нет. Только  одна - бывшей городской земельной службе требуется секретарь. Но тебе она, мол, не подойдёт - работы много, а оклад небольшой. Хотя трудовой стаж не требовался. Но, мол, уже три опытных секретаря отказались надеть на себя это ярмо. Инна заглянула в её листок с вакансиями и решила попытать удачу - зарплата в этой службе была неплохой по сравнению с другими заявками. Хотя вполне возможно, что в этой заявке были показаны "серые" суммы. Инне хотелось денег - надо за Дашкин садик заплатить, да и квартплата была не за горами…
Но продавать себя – да ещё без документов, оказалось страшновато. Во что одеться? Что сказать об отсутствии стажа? С её трудовой - без вкладыша, можно смело претендовать только на должность уборщицы...

На Инне был скромный брючный костюм, туфли на шпильке - секретарь же, волосы собраны в узел, в руках направление от Центра Занятости и небольшая сумочка подмышкой. Строгая, но деловитая секретарша руководителя среднего звена. Офис земельной службы располагался в центре города недалеко от её дома - можно добираться пешком, экономя деньги за проезд. Она решительно прошла через пустую приёмную, беспрепятственно внедрившись в пафосный кабинет с тэ-образным столом, за которым сидел замордованный и усталый мужчина - директор. Он, почти не отрываясь от бумаг, побеседовал с Инной. Перечислил обязанности - грамотные письма, канцелярия в порядке, горячий чай и никого к нему не пускать. Инна, унимая дрожь в коленках, достала  из сумочки блокнот, всё записала и уверила его, что справится. И что она соскучилась по работе - семь лет с ребёнком дома просидела. Затем, выйдя в приёмную, продемонстрировала скорость печатанья без ошибок. Ещё бы она этого не умела - строчила как Анка-пулемётчица! Обрадованный директор тут же усадил Инну в приёмной – работать. И даже не заглянул в её документы. Мол, берет её на должность своего секретаря с испытательным сроком в две недели. Не справляться - не уволит, заплатив по минимуму. Она справилась.

У Инны с шефом сразу возникла симпатия и взаимное уважение. Тот был человеком старой закалки – честный, принципиальный, но слегка занудный. Любил в обед выйти к ней в приёмную с кружкой чая и, сев на угол канцелярского стола, рассказать о рыбалке или о поездках на дачу с женой. От Инны требовалось кивать ему и смеяться в нужных местах.
Обязанностей у Инны было много – письма начальника и юридического отдела, канцелярская лабуда и фиксация на компьютере, подай-унеси кофе-чай гостям и шефу, контроль поручений, соблюдение рабочего графика начальника, созвоны с участниками совещаний - всего и не упомнишь. Иногда к шефу проскакивали без доклада - она, бывало, глубоко закапывалась в канцелярию. Он её поругивал, угрожая уволить, но тем дело и заканчивалось. Ведь нагрузка была такой, что мало кто согласился бы тянуть эту лямку. Инна тянула - а куда деваться? Как она и рассчитывала, идя в народ, её зарплата была выше «серой», указанной в заявке.
И тут, через два года, и эта её лавочка прикрылась. Шефа Инны забрали в краевые структуры, а земельную службу преобразовали в частную фирму. Пришёл новый директор, который, как водится, привёл с собой свою команду. И Инна опять оказалась за бортом.
К этому времени знакомая в Центре Занятости нашла себе другую работу, менее затратную для её нервной системы – была возможность.
Что Инне делать? Осенью Дашке идти в первый класс.   
***
Весна 2004-го года. Экономика - если её можно так назвать, едва держалась на плаву. Работать, конечно, было можно, но надо быть готовым, что в итоге платить за это не станут. Инна, мечтая пристроить дочь в гимназию, попыталась, всё же, снова сунуться в печатные издания, но те продавались теперь ещё откровеннее, оптом и в розницу. Наверх рейтинга всплывали те, что поставили на поток заказные статьи от "новых русских", проплачивающих тираж. Баснословно зарабатывали журналисты, участвующие в лживых предвыборных кампаниях. Где, чаще всего, кандидатами были братки, хлынувшие во власть, чтобы внедрить туда законы «зоны» и держателей «общака». А сроки, отбытые ими за решёткой, подавались как тяжкая плата в борьбе за правду. В ходу была поговорка: "Кто не сидел, тот не знает жизни". Издания втюхивали рекламу от застройщиков, подобно Манилову, строящих здания и мосты через пруды, собирающие с простаков на эти эфемерные прожекты реальные деньги. Газетные развороты пестрели рекламными проспектами якобы честных людей, заманивающих в жульнические денежные пирамиды вкладчиков. Из тёмных углов всплывали якобы маги и типа целители. На пик популярности взлетели издания, проповедующие нравственную слепоту и путающие гендерные признаки и адекватность героев публикаций. Людям нравилось - "Гля-ко, какие дураки! Ещё хлеще нас!"
 Какое убожество, думала Инна. И снова вечный русский вопрос - что делать?

Закупив Даше всё необходимое для школы и проплатив первый взнос за гимназию, Инна осталась на мели. Она ещё на что-то надеялась. Ей не хотелось уезжать в станицу, да и странница не велела. Но другого выхода не было...
Часть 2
Рядом с домом Инны открылась очередная ярмарка. Соседка сказала, что там продают всё - продукты, товары и даже технику. А цены ниже магазинных. Сходи, мол, не пожалеешь. Инна,  возвращаясь откуда-то, заглянула и туда. И ходя по рядам, услышала своё имя. Оглянувшись, увидела толстую черноглазую деваху с короткой высветленной стрижкой. Она гордо высилась в палатке с вязаными вещами. Неужели это Галина, которую она видела лишь один раз - на свадьбе сводной сестры? Там  она – жена Ромы, двоюродного брата сводного брата Инны, выглядела презентабельней, что ли. А тут - просто борец сумо, вся обтянутая футболкой, в складочку. К слову, на свадьбе ходили разговоры, что Рома собирался разводиться с Галиной. Что не удивительно - они там всё время ругались, может потому, что та была очень пьяной. 
К слову, на свадьбе своей сводной сестры Инна оказалась случайно. Инна около десяти лет жила в Краснодаре, но с новой роднёй отца и его детьми от второго брака она до этого не зналась. Отец бросил мать, когда Инне было десять лет. И уехал с другой женщиной в Краснодар - от станичных пересудов. А год назад отец умер и на его похоронах они с матерью не были, хотя им сообщили дату и время похорон. Не простив его. А когда Инне пришла открытка от сводной сестры – как адрес узнала? – с приглашением на свадьбу сводной сестры, Инна вдруг решила поучаствовать в этом событии. Отца уже и на свете нет, хватит его делить.
На свадьбу сестры, которую она ни разу не видела, Инна сделала в салоне причёску, надела лучшее платье, обула высоченные шпильки и приехала к ЗАГСу на такси. Но родства не ощутила с этой разухабистой пьяненькой толпой. Сестра и брат практически к ней не подходили – не до того, видно, им было. Даже внешне у них не было сходства: Инна тёмненькая, а они блондины. Она, отбыв торжественную часть и немного посидев в ресторане, потихоньку слиняла оттуда. Не зря мама говорила ей, мол, у отца своя бражка, у нас своя. У него дети и новая родня, а мы с тобой вдвоём осталось. Так и есть....
А выцепившая её из толпы Галина вела себя так, будто они сто лет  знакомы. А узнав, что Инна осталась без работы, душевно ей посочувствовала и даже предложила ей временную подработку. Мол, всего-то и надо, что пару месяцев в Москве пожить, поторговать с ней с ней на рынке вязаными вещами от фирмы. Вещи она продемонстрировала, указав на содержимое палатки - отличные, свитера и костюмы. Мол, вязка как фабричная, идут нарасхват. Супруги Ивановы, владельцы фирмы ЧП "Пирамида", скупили где-то  списанные импортные станки, обучили молодых девчонок вязать и хорошо на этом раскрутились. Торгуют этими вещами и в крае, и в Москве. Где уже два года снимают квартиру для своих реализаторов.
- Мы там находимся на полном обеспечении фирмы, - заверила её Галина. - Дорога за их счёт. Поехали! Платят очень хорошие деньги! - подмигнула она Инне, улыбаясь. И, наклонившись, прошептала такую сумму, что Инна опешила - ё-моё!
Но вопросы были.
- А почему - я? - недоумевала она. – У вас же есть штатные реализаторы. Я в торговле  ничего не понимаю.
- У нас в фирме одни чувырлы работают, - со вздохом ответила  Галина. - Я с ними дела иметь не хочу. И тебе в торговле не надо соображать! - махнула она рукой. -  Просто постоишь рядом. В фирме требуют, чтобы в Москве на рынке работали вдвоём. Иногда ведь отойти надо - чтобы не воровали ничего! Да и в случае недомогания или ещё чего подмена - чтобы за пустующую палатку на рынке зря не платить. Поехали! Я всё сама буду делать. Чем плохо? По Москве погуляешь! А вернёшься, постоянную работу поищешь! Летом ведь все в отпусках. Соглашайся!  - снова подмигнула  она чёрным галочьим глазом.- Вот мой телефон, если надумаешь - позвони! – черкнув номер в блокноте, сунула она ей листок.
***
Инна шла домой, слегка сомневаясь -  стоит ли ей ехать в Москву? Галину она не знает, а это торговля. И чем другие  продавцы фирмы ЧП "Пирамида" её не устраивают? Не все же там чувырлы? С чего это Галина так вцепилась в неё, случайно зашедшую на этот рынок? Фактически ведь впервые её видит. И согласна работать за неё?
Но кто-то будто нашёптывал Инне – почему, мол, ты ей не веришь? Ну, хочет человек помочь, а ты что, против? Подумаешь сложность - присмотреть за товаром, чтобы московские жулики ничего не своровали! Что тут сложного? Зато неплохие деньги получишь! И перед её мысленным взором вновь замаячила сумма, озвученная Галиной. Да и идея погулять по Москве её манила. Целых два месяца! В этом городе каждый камень мостовой - историческая реликвия, любое здание - свидетель знаковых событий.
Инна была в Москве несколько лет назад, но увидеть столицу страны толком не успела. Её командировали туда от краевой газеты освещать в прессе  ежегодную международную выставку, в которой участвовали и кубанцы. У журналиста был жёсткий график. Приезжали она на выставку на зафрахтованном автобусе очень рано, весь день толклись по залам и в пресс-центре. Поздно вечером их  отвозили обратно, кормили-поили, а ночью она писала статьи, лишь под утро отправляя эти опусы и фото в редакцию. А, кроме того - кровь из носу, надо было найти на выставке долгосрочных рекламодателей из других регионов. Да и положенный за это процент манил. А интервью, взятые у нужных людей, необходимо было расшифровать –  неразборчивый бубнёж на кассете. В общем, не до исторических мест столицы тут.
В общем, Инна позвонила Галине и согласилась ехать в Москву на подработку.
Дашку она отвезла к матери в станицу – очень кстати было, что у матери, работавшей школе учителем начальных классов, был летний двухмесячный отпуск. Выслушала её отповедь – мать была против её поездки и участия в торговых делах с незнакомым человеком. Может, она и права, но дело сделано. Ничего, эта поездка ненадолго.
Инна отдала ей все наличные, оставив себе лишь небольшую сумму - на музеи. Зачем ей в Москве деньги? Всю заботу о быте реализаторов берёт на себя фирма Ивановых…
***
Ранним утром, едва начало светать, Инна уже стояла у подъезда своего дома. Рядом с ней был рюкзак и сумка с продуктами. Инна решила освободить свой холодильник - едет на пару месяцев, лучше оставить его дверцы открытыми. Так что в её сумке были и варёные яйца, и вчерашняя солянка, и фрукты-ягоды.
К ней подъехал чёрный джип.
Комфортная поездочка предстоит, решила Инна, берясь за поклажу. Из машины ей радостно махала рукой улыбающаяся Галина, а из-за руля, хлопнув дверцей, вышел наружу симпатичный русоволосый парень. Познакомились: Алексей - Инна. По мнению Галины, высказанному во время переговоров по телефону, Алексей, сын бизнесменов Ивановых, был хорошим парнем. Хороший парень открыл не заднюю дверцу машины и притулил Инне под ноги её рюкзак. Сумку с продуктами она поставила на колени, потому что места там оказалось мало.  Алексей, извинившись, пояснил, что багажник забит товаром под завязку. Да, похоже, не только он: под ногами Инны кроме её рюкзака стояла ещё дорожная сумка - очевидно, Галины, а рядом с ней был приткнут тюк с товаром – на торец. Ещё один тюк – тоже торцом, красовался на сидении рядом с ней. Ни сесть толком, ни ноги поставить некуда. Опереться спиной тоже не удалось: на окне, выпирая углами, лежали три пакета, стянутых бечёвками - очевидно, тоже достижения фирмы Ивановых. И Инне пришлось сесть боком, а ноги притулить, положив их поверх сумок. Спасибо, что она  надела джинсы и кроссовки, а не юбку и туфли. Дорога, всё ж, хотя, похоже, она больше напоминает не путника, а латвийскую муху, попавшую в смолу. Смолу в этом джипе
«Зато её напарница устроилась впереди комфортно!"  - хмыкнула Инна и спросила:
- Галина! Ты не могла бы забрать к себе свой багаж?
Та, улыбаясь, обернулась и удивлённо посмотрела ей в глаза…
- Да ладно, пусть стоит! - вдруг пробормотала Инна. – Сойдёт и так!
"Чего это я такая уступчивая? – изумленно подумала Инна. И неожиданно решила: - Галина давний сотрудник, а я – так, попутчица».
И  отвернулась к окну, вздохнув: «В Москву вместо помощника  реализатора, привезут дрова или затюкованную муху, зато бесплатно!" - усмехнулась она.
Джип, сорвавшись с места и сразу развив значительную скорость, помчал через город. Улицы были ещё пустыми и вскоре, миновав пригород Краснодара, машина резво выехала на трассу. Мимо замелькали указатели городов, станиц, и хуторов. Вскоре поля с зелёной ботвой сахарной свеклы и спеющей пшеницей сменились лесочками и полустанками, а станичные кирпичные дома -  деревенские деревянные домики с ажурными наличниками. Инна, скрючившись у окна, с любопытством смотрела в него. Она летала на выставку самолётом, ей теперь всё было в новинку.

Да, с водителем им повезло, особенно учитывая, что на пути к Москве встретилось несколько аварий. Особенно одна Инну впечатлила: большегрузная машина лежала на боку под откосом, а вокруг неё валялись ящики и море красных яблок. Наверное, водитель уснул за рулём и, очевидно, это он лежал теперь на обочине чем-то накрытый. Хмурые полицейские мерили лентой дорогу, а позади, за полосатой лентой, сигналили машины в длиннющей пробке...
Одно Инну напрягало - Алексей, что называется, "положил на неё глаз". Посматривая в зеркало заднего вида, он всё время  многозначительно улыбался, а на остановке для дозаправки предложил ей пересесть к нему. Инну поразило, что Галина эту идею поддержала, не огорчившись из-за смены своего статуса.
- Правильно! Садись вперёд, Инка! Вам тут с Алексеем будет веселее! – воскликнула она, обернувшись. И подмигнула ей? - Один раз живём, бери от жизни всё!
- Мне и тут очень даже весело! – снова встраиваясь крючком в тюки. -  Пусть Алексей на дорогу лучше смотрит! Вон сколько аварий на трассе!
Уж лучше ехать позади, согнувшись в три погибели, чем лежать на обочине, невесть чем накрытым, и никуда уже не торопиться. Брать от жизни всё, отдавая её саму взамен, не хотелось. Правда, согнутые ноги, упирающиеся в сумки, веселья Инне ничуть добавляли. Похоже, что к концу поездки она мумифицируется в этой странной позе, зажатая тюками и сумками, будто балтийская муха в янтаре. Но лучше уж так, но живой...
В общем - под щебетание Галины о всякой чепухе Инна, приткнувшись головой к какому-то углу, потеряла сознание или незаметно задремала. А открыв глаза, поняла, что наступили сумерки. Мимо окна мелькнул указатель  - "До Москвы…" И какие-то цифры.
- О, мы уже доезжаем! – пробормотала она.
- Да, скоро будем на месте, - отозвался усталым голосом Алексей, услышав её. - Пригород Москвы.
А Галина вдруг сунула ей через спинку сиденья какой-то листок и ручку. 
- Кстати, совсем забыла! – сказала она. - Подпиши тут. Это договор с фирмой! Типа, ты считаешься материально ответственным лицом. Символически. Формальность, конечно, но так принято. Ты же лишь на подработке.
Инна, подсветив телефоном, пробежала глазами текст - стандартный. И, подписав договор, вернула Галине, спрятавшей его в свою объёмную дамскую сумку.
Алексей, продолжая управлять машиной, пояснил, что две девушки, жившие в Москве до них, вечером уехали в Краснодар на автобусе. Ключ закинули в зарешёченное окно – квартира на первом этаже. Мол, найдете, будет ваш. А он откроет дверь своим ключом. Рассказывал Инне. Ведь Галина, болванчиком кивающая ему на каждом слове, все эти тайны мадридского двора, уже и так знала.
Мимо них, отвалившись куда-то назад, пронеслась будка ГАИ, следом мелькнула какая-то чепуха из полустанков и беспорядочно разбросанных домов. А затем вознеслись вверх дорожные развязки на сваях. Алексей, прекрасно ориентируясь в схеме этих многометровых бетонных ходулей, заюлил по ним. Появились многоэтажки...
***
Вот и Москва. Столица родины...
Их съёмная квартира находилась в панельной девятиэтажке. В некоторых окнах свет уже не горел - десять часов, людям на работу с утра, у кого-то дети...
Пока Алексей разворачивал машину, пятясь к подъезду, Галина, обернувшись к Инне, деловито пояснила - место очень удачное. Неподалёку конечная станция метро Подбельского, до которой пара остановок на трамвае, который ходит совсем рядом. Ехать им на метро, их платка находится на Митинском рынке.
- Так что всё в ажуре, подруга! - весело заключила она
"С каких это пор мы подруги? - усмехнулась совсем закаменевшая Инна. – С того момента, как ты мне свою сумку подкинула? Век не забуду".
Инна в эти минуты прикидывала - сможет ли она выбраться из этого тюкового... затюкованного капкана? Да и вообще - сумеет ли ходить? Или придётся - за счёт фирмы, устроившей этот невероятный круиз в тюках, покупать ей инвалидное кресло? В котором она будет сидеть на Митинском рынке и бдительно следить за московскими жуликами. Но воров она догнать будет не в состоянии - последствия мумификации, придётся свистеть. Это она умеет - станичные пацаны научили.
Но вот машина встала у входа в девятиэтажку. Алексей вышел и, открыв багажник, потащил на плече тюк в квартиру. Инна – пока он не видит, кряхтя, выбралась наружу и с трудом встала на ноги. Ничего, живые - пока коляска отпадает. Галина же, бодро выхватив из-за её спины свою сумку, побежала с ней следом за Алексеем. А Инна, тоже достав  свои вещи, как Дровосек из "Изумрудного города", деревянно пошагала в квартиру. На площадку была распахнута дверь и, войдя в небольшую прихожую, Инна осмотрелась: правая маленькая дверь вела в ванную, рядом, такая же, распахнутая - в кухню, Алексей вышел из комнаты в конце коридора. Наверное, это спальня. Ближайшая дверь – закрытая, застекленная, двойная, очевидно, вела в зал. Галина, выбежав следом за Алексеем, толкнула Инну – мол, пойдём товар таскать! И та, притулив свои вещи на тумбу, пошла следом. Тут хоть бы себя научиться таскать!
Они вдвоём с трудом выволокли с сидения машины тюк и попытались его нести. Тяжёлый - выронили. Что там? Кирпичи? Алексей, вернувшись, отобрал и кинул его себе на плечо, а заодно  обняв за талию Инну, повёл ей за собой.
- Я сам всё занесу! - сказал он, улыбаясь.- Отдыхай, принцесса!
Инна возмущённо  попыталась стряхнуть его руку - что за вольности? Но Галина, идя следом, подтолкнула Инну в спину и весело сказала:
- Кстати, ты, Инка, спишь сегодня  вместе с Алексеем!
- Что за дичь? - возмущённо обернулась та и, сбросив руку Алексея, встала пнём. - Как это - вместе?
Алексей, усмехнувшись, ушёл, а  Галина пояснила: 
- В той комнате, где лежит товар, сплю я! На раскладном кресле! А ты в зале, - подмигнула она. – Там есть диван! И апартаменты большие. Поэтому Алексей ляжет с тобой.
- Ты серьёзно? - прищурилась Инна. - А на чём ляжет, позволь спросить?
- Как это - на чём? Я ж говорю - на диване поспите! - воскликнула Галина, наивно хлопая бесстыжими глазами. - Не хочешь же ты, чтобы  он сейчас назад поехал? Он устал! И, вообще-то, квартиру снимает  его семья! Он тут хозяин, а нам, наёмным работникам, лишь дозволяется здесь ночевать!
- Не поспоришь, - кивнула Инна. – Пусть парень отдыхает!
Алексей, возвращаясь назад, с улыбкой проходя мимо, опять на ходу приобнял Инну. А Галина, опять многозначительно подмигнув Инне, пошла в квартиру.
"Её тик одолел, что ли? Мигает, как заведённая, - сердито хмыкнула Инна, идя следом и лихорадочно ища выход из ситуации. – И этот "графский сынок" всё ещё надеется, что ему жаркая ночка обломится? Ничего, я что-нибудь придумаю! Не улыбайтесь!» 
Галина нырнула в кухню, Алексей, занеся последний тюк, вошёл за ней. А Инна, подхватив с тумбочки свои вещи, заглянула туда: Алексей взял с кухонного стола стопу бумаг - наверное, это накладные, оставленные предыдущей сменой, и они стали с Галиной о чём-то спорить. Похоже, это надолго. Инна, попятившись, занесла свои вещи в зал - "большой апартамент", и замерла там:
Пол устало украшал красный потёртый ковёр, у стены - тоже красный, готовно раскинулся древний диван, у стены напротив его виновато  стоял у стены старинный сервант. У мамы такой же - со скандинавским названием Хельга. За его стёклами поблескивали раритетные гранёные стаканы в подстаканниках и разнобойные чашки...
«М-да, вариантов нет. Этот побитый жизнью диван -  единственное пристанище усталых путников в этом «большом апартаменте», - вздохнула Инна. -  Зачем проверять - рухнет ли он от веса двух тел? - хмыкнула она. – Я-то средних габаритов, а вот Алексей весит с центнер. И его намерения далеки от скромной сдержанности. Галина - как независимый рефери, подкуплена. Я не вассалка, я тут вообще… на подработке! Будем спасать диван!»
Инна на цыпочках пробралась в комнату Галины и, растащив тюки в рядок, улеглась на них, укрывшись накидкой с кресла. Имеет же она право отдохнуть после затюкованной мумификации в машине? Примерно до утра.
Она слышала как Алексей, хлопнув входной дверью, куда-то ушёл. Несомненно, в ближайший магазин, судя по тому, что вскоре  вернулся, дребезжа бутылками и шурша пакетами. Затем на кухне раздался звон расставляемой посуды, тихий разговор и завлекательный смех Галины.
«Пусть я вдова, так уж вышло, возможно, что Алексей холост или разведён - кольца на его руке нет. Но мы знакомы меньше  суток! - возмущённо вертелась Инна на тюках. – А Галина одну ночь могла бы и в «больших апартаментах» спать. Сводница! А что? Алексей после тяжёлой дороги со мной забавляется, Галина - с тюками. Прелестно! Не квартира, а притон! Да пошли они вон!" - крутнулась она.
Тут в тёмную спальню вошёл Алексей и клин света выпал из коридора на пол. Осмотревшись, он подошёл к тюкам, на которых возлежала Инна, и нежно шепнул ей на ухо:
- Кушать подано, принцесса! Пошли на банкет!
Но "принцесса", сделав вид, что крепко спит, даже всхрапнула для убедительности. И тот, недолго постояв, тихо вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Комната погрузилась во мрак.
«В общем-то, он неплохой парень, но не до такой же степени, чтобы...» - Инна не заметила, как уснула.
***
Утром Инна проснулась на своей твёрдой и мало приспособленной для сна лежанке. Тюки раздвинулись, образовав прорехи, в которые ощутимо дуло, и её измученное тело, согнувшись крючком, норовило туда провалиться. Да что за напасть! Снова мумификация в тюках, словно в балтийском янтаре! М-да, эта ночка стала достойным продолжением её мушиных приключений на трассе!
И тут Инна услышала хлопок входной двери. Кто это? Куда все ушли? А ей как быть?
С трудом выкарабкавшись, Инна вышла в коридор и заглянула в свои апартаменты. Там посреди раритетного ковра - в виде лежанки, как у неё, тоже стояли тюки. Неужели это Алексей соорудил? И - судя по размерам, для себя. Как же он вынес их ночью из комнаты, где спала Инна? Она даже не проснулась. Некоторые тюки были распакованы, а в коридоре у порога стояли четыре клетчатые сумки. Такие – клетчатые уродцы, очень популярны у рыночных торговцев, называясь, будто космические корабли - "челночные". Инна, услышав в кухне звяканье посуды, направилась туда.
«Фух, не все ещё ушли!»
Галина накрывала стол к завтраку. Вид был недовольный.
- Доброе утро, - начала Инна, входя. - Я...
- Для кого как! - хмуро перебила её речь Галина. - Могла бы и раньше встать, мне помочь! Да Алексей не велел, - скривилась она. Одета была уже по-походному - в джинсы и футболку. Что делало её слегка похожей на гусеничку из-за многочисленных складок жира на животе и боках. Вчера на ней было платье. - Зря ты так с Алексеем! – заявила она, покосившись на неё. – Человек истратился, купил шампанское,  фрукты, - ткнула она рукой в тарелки на столе. -  А ты спряталась.  Раньше у нас в ходу были домашние припасы  да консервы, - кивнула она на шкафчики, в которых, очевидно, скрывался их стратегический запас.
"О, моя сумка с продуктами!" - вспомнила Инна, выскакивая и внеся её.
- А где Алексей? - спросила она, выкладывая продукты на стол.
"Я так дёшево стою? - хмыкнула она, отталкивая к краю стола нарезку колбасы и сыра, какую-то выпечку, клубнику, порезанный ананас».
- Алексей уже уехал. Обиделся на тебя! Даже завтракать не стал! – зло сказала Галина, кидая в разномастные чашки чайные пакетики и наливая кипяток. – Он ведь запросто может нас подставить!
- На что? Вернее - за что он обиделся? - криво усмехнулась Инна. - Что я на диване не спала? Бред какой-то!
-  Может сказать, что товара у нас не хватило! Или испортили! Тут ведь его прорва, за всем не уследишь, - сказала она.
"Ё-моё! Она мне угрожает? Во что я впуталась? Это ведь торговля! Мне ли не знать, какие на этой ниве бывают махинаторы! - И вдруг вспомнила: тюки ведь в комнате Галины, где я спала. И Галина может заявить, что я их в окно московским подельникам покидала! - Она прямо видела Галину, пишущую какие-то доносы. - Фух! Что за ерунда в мою голову лезет? - спохватилась она. – Это от затюкованности, наверное. Откуда такие мысли? – И тут Галина подняла от чашек голову, Инна взглянула ей в глаза и вдруг все её обиды отступили: - Это уже паранойя! Галина, хоть и стерва, но она моя родственница. Алексей - хотя и со сдвинутой моралью, но он  отличный парень. А уехал пораньше, чтобы московские пробки миновать. Всё нормально. Я приехала в Москву заработать! Всё просто!  - пришла разумная мысль. - Двигаюсь к этой цели!"
Но, всё же, тряхнув головой, Инна вдруг выпалила:
- Ты под Алексея меня подкладывала, чтобы он за тебя нужное слово перед родаками замолвил? А почему не себя? - Галина потупилась. - Отвечай на вопрос! – повысила голос она. - Ещё и попрекаешь меня!
- Он тебя хотел! - выкрикнула та. - Уж я бы не ломалась!
- Ё-моё! Ты что - лезла к нему на том диване? Как он не развалился? Диван, не Алексей.
«Хотя и Галина весит не меньше центнера, и Алексей – не меньше. Просто битва мастодонтов! – с кривой усмешкой подумала Инна. - А отбивался, само собой, Алексей. Иначе, зачем бы он сооружал себе среди ночи лежанку из тюков? Тьфу, ты! Дался мне этот диван! М-да-а! Собралась в Москве компашка: я – мышка-норушка, Алексей - сексуально озабоченный и Галина - профура! Надо отсюда бежать! - возникла здравая мысль. – Но откуда взять деньги на билет? Как только получу зарплату за месяц, буду «делать отсюда ноги»! - решила она. И хмыкнула, вспомнив свою "скрюченную" поездку сюда. - Но что делать сейчас?"
Галина знала - что. Она крикнула:
- Чо сидишь, как сова? Шевелись! Пора на Митяевский рынок! Нашлась королевна - подай ей, разъясни! Не маленькая уже!
- Я порядочная! – буркнула та, отхлёбывая чай – о, горячий! - И на шашни не подписывалась! В договоре про интим с владельцами фирмы и членами их семьи - ни слова! Я - временный работник. Сами в ваши шашки играйте!
- Ну, дала б разок! Не убыло бы от тебя! Смотри, не пожалей потом! - угрожающе проговорила Галина, пристально глядя ей в глаза. Ну, чисто цыганка! И, отпихнув свою чашку, бросила: - Пошли уже, порядочная! Работать пора!
И вышла. Из коридора послышался грохот отворяемой входной двери.
Инна, не допив чай, бросилась следом. Повесив на плечо сумочку, подхватила пару оставшихся баулов и выбежала на крыльцо, увидев лишь спину Галины, мелькнувшую в арке в конце двора. И кинулась за ней, волоча тяжёлые сумки.
"Ну и в лабуду ввязалась! - ругала она себя, семеня за Галиной в сторону трамвайной остановки. – Всё не так!"
Сумки напрочь обрывали ей руки. Её не предупредили, что здесь придётся быть ещё и ломовой лошадью. Вот, наконец, трамвай, затем метро с эскалатором и толпами людей, станция Подбельского. Рельсы умножались - одни поезда, пятясь, уезжали, другие становились в тупик на перерыв. Гудение, шум и суета...
 Потом Инна заглянула в справки - Вадим Подбельский, чьё имя носила эта станция метро, наверное, шпионом. Его дед - Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), родился во  Франкфурте-на-Одере, был прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии и  действительным тайным советником.
Часть 3
И вот они на станции Митино. Вышли из метро на оживлённую улицу и вдруг остановились. Галина, поставив сумки прямо среди выходящей из метро толпы,  ошеломлённо оглядывалась по сторонам. Люди сердито обходили её, задевая плечами и поклажей.  Инна благоразумно отошла и поставила свои баулы подальше от потока людей.
По широкому проспекту мчался нескончаемый поток машин. Напротив входа в станцию метро зеленел какой-то сквер. А где же Митинский рынок?
- Галина, куда дальше? Почему стоим? – спросила она. 
- Не знаю! Мы не там вышли! - перекрикивая шум машин, раздражённо крикнула та. - Это не Митино!
- Ты же слышала, как объявляли остановку! Это Митино! - возразила Инна. 
- А я говорю - нет! -  отмахнулась та. - Ты ещё город не знаешь! А я в этом долбанном Митино  сотни раз была! Это не оно!
Инна растеряно осмотрелась. Может, перенесли остановку метро? Бред! Кому это надо?
А Галина попыталась что-то спросить у прохожих. Попытка ничего не дала, поскольку люди, не обращая на неё внимания,  проходили мимо. Вот она, отчаянно крича, ухватила за руку бородача, но тот, даже не глянув на неё, вырвался и пошел дальше. Обошла её и пожилая женщина, одетая в рваньё. И тогда Галина, вытаращив глаза, стала что-то буйно кричать в пространство. Из-за грохота машин было плохо слышно, но это явно был мат. Но люди, всё также обходя орущую женщину, будто река омывающая камень, не реагировали. Инна потрясённо наблюдала.
Наконец  Галина, вволю наоравшись, вернулась к своим сумкам, а потом вдруг взбешённо накинулась на Инну, замахнувшись своей не маленькой дамской сумкой.
- Это всё из-за тебя, зараза! Забила мне с утра голову своими шашнями! – крикнула она сиплым голосом.
Та попятилась.
-  Моими шашнями? - удивилась Инна. И крикнула, схватив ту за руку. - Успокойся! Давай решать, что дальше делать?
Галина, тяжело дыша, вырвала руку и, достав из сумочки бутылку с водой, сделала несколько жадных глотков.
- Где это твоё дурацкое Митино? - вопросила, оглядываясь, Инна. – А! Я поняла! Мы вышли не на ту сторону улицы! Нам надо назад в метро!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – упёрлась Галина.
- Да, конечно - ты у нас уникум! – отмахнулась Инна. – Давай спросим, где твой рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? - рявкнула Галина. - Москвичам пофиг на приезжих!
- Не так спросим! – сказала Инна, поднимая свои сумки. - Пошли!
И стала спускаться вниз в метро. Галина, подняв свои, побежала следом. Они оказались у турникетов, возле которых стоял столик, а за ним сидела женщина в форме работника метро. На столике держали карты города и прочая печатная продукция. Инна, поставив рядом своих челночных уродцев, выбрала карту с кольцами маршрутов метро и, оплачивая её, спросила у служащей:
- Это станция метро Митино?
- И что? - нелюбезно ответила та, величаво осматриваясь вокруг.
 Но желающих что-то купить у неё больше не нашлось. Все спешили мимо.
- Мы, похоже, не на ту сторону вышли! Нам нужен Митинский рынок.
Служащая презрительно осмотрела их сумки, перевела взгляд на Инну, потом, задумчиво, на карту в её руках и недовольно проговорила:
- Да помню я эти ваши страшные сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите. Рынок там! - махнула она рукой в сторону входа на перрон.
- И что же нам делать, уважаемая? Снова брать билеты на проезд в метро для того, чтобы перейти перрон? – расстроено проговорила Инна.
- Да ладно уж, тетери заезжие, проходите! - проговорила она и, неохотно нажала кнопку сбоку стола. -  Через крайний пошли! - Рогатки на крайнем турникете с металлическим лязганьем разъехалась в стороны. – Быстро мне! - прикрикнула она.
Инна, подхватив баулы, ринулась туда, Галина - за ней. Едва они проскочили через рогатки турникета, как они, клацнув, захлопнулись за их спинами.
- Спасибо вам большое! - крикнула Инна отвернувшейся служащей и побежала по перрону. Галина не отставала.
И вот они, поднявшись на эскалаторе и пройдя станцию, оказались на улице.
Фух! Перед ними стоял Митинский рынок! Полосатые палатки, увешанные разнообразными товарами, полоскали на утреннем ветру полами. Внутри них суетились продавцы. Люди, идущие на метро или оттуда, ходили вдоль рядов, делая покупки. Над их головами по синему  небу неспешно плыли белые облака, а вдоль улицы зеленели тополя и клёны. Хорошо! Они на месте!
***
- Чего встала, раззява! - крикнула Галина, толкнув Инну в спину. И ринулась к палатке с натянутой поперёк входа лентой скотча. - Шевелись!
«М-да! А чего я ждала? Благодарности? Не в этой жизни. Пора нести охрану товаров фирмы от московских жуликов», - усмехнулась Инна и двинулась вслед за напарницей.
Но не тут-то было!
Развязав верёвки и сняв скотч, Галина зашла в палатку и, сбросив со стола, стоявшего в углу, перевёрнутые стулья, прикрикнула:
- А ну, помогай!
И Инна, поставив в палатке баулы, вместе с той подтащила стол к передней части, отгородив им вход.
- Теперь развешивай товар! Давай, шевелись! И так задержались! - прикрикнула Галина, выкидывая на стол вещи из баулов. Инна, не понимая, что от неё требуется, растерянно замерла. А та прикрикнула: - Толку от тебя, солоха Ничего не умеешь! - И вырвала у неё свитер. - Сейчас покажу - куда, а ты вешай! Вот навязалась на мою голову!
Инна сердито проговорила:
- А можно повежливей?
- Обойдёшься! Давай, не тормози, солоха! – снова прикрикнула та.
Инна потом с усмешкой вспоминала о той развесистой клюкве,  рассчитанной на простаков, которую Галина ей впаривала в Краснодаре, заманивая в Москву. Какие у неё были честные глаза, как искренне она обещала золотые горы! Да уж, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
***
С того раза, как они потерялись в трёх соснах, ища Митинский рынок, Инна стала главной в поездках на транспорте. Галина беспрекословно подчинялась. А что в этом сложного - есть карта города, кольца метро - совсем не сложно сориентироваться. А на поезд в метро садись в начало или в хвост электрички, ориентируясь на то, куда выходить. Зато на рынке Галина она брала власть в свои руки, так сказать – реванш, преображаясь до неузнаваемости. В первый же день работы, да и потом не раз, Галина заставляла Инну по нескольку раз перевешать в палатке весь товар. И не сразу, снисходительно скривив губы, махала рукой – пойдёт! Мол, чего ещё от бестолковых ждать? Никакого вкуса!
Чего ей хотелось? Особой гаммы цветов? Соответствия размеров? По полу и возрасту потребителей? Каждый раз её требования менялись. Инна как-то предложила Галине самой развесить вещи – мол, покажи класс. Как вы развешивали раньше? Поучусь. Но та ехидно ответила:
- Ещё чего! Мы – чувырлы, а ты творческий человек! Вот и сделай лучше нас! Да только бестолку, - махнула она рукой. – Какой журналист, такое и воображение!
Что тут скажешь? Про «Золотое перо»? опять скажет – докажи. 
Но раскупали всё хорошо. Товар у Ивановых был качественный  - с красивыми рисунками, с машинной вязкой, с красивой упаковкой. Бумажные пакеты даже имели фирменные логотипы.
Поначалу  Инна ещё наивно полагала, что её задача -  согласно их договорённости, стоять лишь рядом с ней и наблюдать, чтобы московское жульё их  товар не украли. И смотреть, так сказать, на то, как работают настоящие профессионалы. Но вышло по-другому. Галина просто её припахала, как нигера на плантации.
- А ты чего, прохлаждаешься? – воскликнула она, заметив, что  та отступила назад. – Зарплату тебе фирма платит? Вот и работай!
Так что Инна  с первого дня  покупателей обслуживала, что-то подбирая, советуя и с примеркой помогая. Как опытный торгаш. Для этого у них в платке имелся специальный уголок, где висело зеркало, прикрытое шторой – прикрывать оголяющихся. Кстати, это тяжёлое зеркало, как оказалось, лежало именно в Иннином бауле. Как и железные вешалки. Радовало, что хоть кирпичей в её сумках не было - не требовались они на рынке. Лишь деньги, в руки к Инне не попадали, а если и попадали, то всё проверялось и пересчитывалось по несколько раз. Галина вела какую-то странную бухгалтерию – суетилась вокруг ценников и без конца их переписывала. Хотя в накладных, спрятанных в сумочку Галины, была фиксированная цена. Как-то, когда та,  оставив их на столе, отвлеклась. Инна заглянула в них и убедилась, что Галина на каждом товаре добавляет в ценнике рублей пятьдесят-семьдесят. А чтобы бухгалтерия сходилась, вела особый блокнот, куда вносила личный дебет-кредит. Поэтому деньги с продаж она  раскладывала  в разные карманы  фартука, застёгивая их на большие английские булавки. Из одного она то и дело перегружала банкноты в свою сумочку, застёгивая её на молнию и держа её на плече. М-да! А касса Ивановых оставалась в кармане фартука. Ну и аферистка!
Как-то был странный случай: Галина, вдруг схватила Инну за грудки и, помяв ей блузку, заорала, будто её трамвай пять раз переехал:
- Отдай сейчас же, стерва! Где он? Куда дела?
- Кого отдай? – отталкивая эту сумасшедшую, возмутилась Инна. – Отстань от меня! Чего тебе от меня надо?
Реализаторы из соседних палаток, выглядывая, спрашивали:
- Что случилось? Что-то украли? Кто?
- Украли! Свои же деньги воруют! - крикнула им Галина, держа Инну. И замахнулась: - Убью, скотина!
Соседки тут же  попрятались в палатки.
Но Галина вдруг отпустила её. И, присев, подняла свой блокнот, валявшийся в пыли под ногами, тут же спрятав его - то ли себе в брюки, то ли под резинку трусов. Там он, наверное, и был, а потом выпал в штанину.
- А не хочешь передо мной извиниться, психопатка! - сказала ей Инна, отряхивая блузу.
- Облезешь! Это ты его на землю сбросила! -  рыкнула Галина. – Ещё раз повторится – убью!
И обернулась к подошедшей покупательнице.
- Очень советую наш товар! - принялась ей  рассказывать. – Все вещи "ексклюзивные" и связаны на импортном оборудовании. Посмотрите, какие на них рисунки! В Москве такого товара нет! Только у нас! Вот, гляньте-ка на это! – Указала она на свитер. И прикрикнула на Инну: - Обслужи человека, нечего таращиться!
И Инна, унимая дрожь возмущения, подавала покупательнице то платье, то свитерок, на которые Галина указывала. Зачем при посторонних отношения выяснять? Да и бесполезно. Скорее бы зарплата!
Теперь Инна понимала, почему другие реализаторы фирмы не хотели работать с Галиной в Москву – та непредсказуема и слегка шизоидна. Это не они, а она чувырла
"Попросить бы денег взаймы, чтобы на московский телеграф перевод выслали "До востребования", - вздохнула Инна. – Но у кого? У мамы сердце больное, да и стыдно рассказывать – она ведь меня предупреждала. Подруг нет, родственников ещё меньше. А знакомые спросят - когда долг отдашь? Сложный вопрос...".
Так летели день за днём – утро и сумки - рынок и скандалы – метро и квартира...
***
О том, что её первый рабочий день на Митинском рынке окончился, Инна сразу догадалась по суете: складывались товары, вход палаток перекрывался скотчем и верёвками. Появлялся сторож – ещё молодой бородатый мужчина, которого привозил к восемнадцати часам рыночный грузовик. Часть реализаторов разъезжались на машинах, припаркованных  в ближайшей улочке, другая - среди которых была и Инна, спускалась в метро. Их на перроне было издалека видно – из-за огромных челночных сумок...
Назад Инна с Галиной – под её покрикивания, вернулись тем же маршрутом - метро, трамвай и два квартала пешком. О-очень длинных. Тесная квартирка на улице Подбельского теперь показалась Инне домом, хотя временным, запущенным и нелюбимым. Но, как оказалось, это ещё не все сюрпризы Москвы.
После ужина остатками роскоши - дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, после душа одетая в жуткий кислотно-розовый махровый халат, колобком укатилась в свою комнату. Инна, занеся вслед её забытые в ванной вещи, увидела странную картину. Та восседала на разложенном кресле, обложившись  всяким добром: стопками денег, остатками товаров, раскрытыми тюками,  накладными, тайным блокнотиком и калькулятор. Прямо Наполеон перед битвой! Инне она гневно приказала закрыть дверь с той стороны и отправляться спать. Инна, козырнув ей как солдат генералу, потом посмеивалась: чтобы лечь на красный продавленный диван, ей тоже нужно получить разрешение от Галины? Прикольно. Но в данном случае она и сама была не против - упахалась так, что ноги еле носили. Одни баулы чего стоят, будь они неладны!
И отправилась спать. Но и тут Инну поджидал сюрприз – Москва и ночью не переставала  удивлять. Лишь её голова коснулась подушки, как раздался шум...
Часть 4
Инна открыла глаза и прислушалась... Ей кажется или в коридоре лают собаки? Особо был слышен истеричный визг и густой рыкающий бас, остальные собаки подгавкивали.
Откуда в квартире взялись собаки?
«Может, грабители за тюками пришли? – пришла мысль. - Бред! Зачем им свора? Везти тюки  по Москве на упряжке собак? На санках, что ли? Но сейчас лето. Да и любой грабёж делается тайно, а тут орёт целая свора»...
Инна села и осмотрелась: в углах комнаты тьма, в окно, едва прикрытое тюлью, падает свет от уличного фонаря. Все в доме должны спать, но этот лай мёртвого поднимет. Тогда почему Галина его не слышит? Уже б бегала тут, тюки пряча.
"Может это владельцы квартиры пришли? - пришла сонная мысль. - У них же есть свой ключ. Но зачем ночью? И с брехливыми псами? Надо вызывать полицию! Но я сначала выгляну - кто там? Что говорить-то? Что собаки лают? И я - на всякий случай, прихвачу с собой бюст чекиста Дзержинского, стоящий на серванте. Его все боятся", - усмехнулась Инна, нерешительно спуская ноги на ковёр.
Но, мгновенно их подтянув, отползла к стенке, прижав к груди одеяло. Злой лай уже раздавался под дверью её комнаты, а потом и она распахнулась. В зал ввалилась свора собак. Оглушительно лая, она окружила диван, а огромный чёрный волкодав, рыча, сиганул к ней на постель, поставив на колени лапы. В свете из окна у дивана бесновались серый терьер, чёрный пудель, рыжий пекинес и дворняги разных расцветок. Да тут собак не на одну упряжку!
Инна испуганно закричала и... проснулась.
Оказывается, это кошмар и он ей снился? Она села: в комнате пусто, в окно падает свет от уличного фонаря. Всё было так реально....
Инна сползла с дивана и дошла на трясущихся ногах до кухни. Её сейчас едва не разорвали собаки. Или ей это приснилось? Выпила прямо из крана холодной воды, час просидела за столом, слушая монотонное тиканье часов на стене. А завтра рано вставать, вернее уже сегодня – стрелки подползали к пяти. И, замёрзнув, Инна, собрав волю в кулак, вернулась на диван, оставив включённым свет. И вскоре, не заметив как, уснула.
Утром, вскочив по заполошному сигналу древнего, с облупленной зелёной краской, будильника, Инна забыла второй сон, но кошмар про собак помнила: чёрный волкодав, серый терьер, какие-то дворняги…
***
С тех пор свора собак снились Инне почти каждую ночь. Всегда сначала раздавался лай в коридоре, потом гурьбой вбежали. Она старалась сразу же  проснуться, а потом долго сидела на кухне. Чувствовала себя окончательно разбитой – день толкотня на рынке, потом бессонные ночи.
Под её глазами залегли тёмные круги.
На Митинском рынке Галина орала так, чтобы все вокруг это слышали: 
- Чо ты ползаешь как осенняя муха? Вот же навязалась напарница! Одни убытки! Шевелись, солоха!
Из соседних палаток высовывались реализаторы и поглядывали на них.
А тут ещё, считай, вся торговля продукцией Ивановых легла на плечи Инны. Галина стала надолго уходить, оставляя её одну. Возвращалась, дыша алкогольным  выхлопом. С кем она пила? Может с  рыночными реализаторами, возле палаток которых иногда стояла? Отчёт о проданном товаре и деньги с Инны требовала неукоснительно. И по пять раз пересчитывала выручку, сверяя что-то со своим блокнотом и ценниками, и проверяла развешанный товар. Чтобы Инна не нахимичила и ничего не своровала? Орала - мол, смотри мне в глаза, чтобы я проверила тебя на враньё! И пристально смотрела Инне в лицо! Инна устало отмахивалась - да пошла ты! А та, спрятав деньги в свою объёмную сумочку, вновь удалялась.
Инна, сцепив зубы, вкалывала на этих рабских галерах, ожидая зарплаты. «Вот получу деньги на дорогу и уеду!»
Инна не считала Галину мировым злом, видывала она людей и похуже – убийц, воров, маньяков, посещая по редакторским заданиям исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто в следующий раз ей надо быть... скептичней, что ли. С незнакомцами, которых наивно считаешь роднёй. Попалась она Галине на крючок, как наивный сазан на удилище рыбака. Напарница! Дотерпеть месяц и забыть!
Как-то вечером за ужином Инна спросила эту, так сказать, 
- Галина, а можно будет заработанные гроши получить и уехать отсюда? Хочу домой! Пусть сюда другой человек едет.
- Зарплата выдаётся раз в месяц! - рявкнула та, грозно поднимаясь из-за стола. - Что непонятного? И никаких - домой! Договор ты подписала на два месяца! Вот и отрабатывай!
- Знаешь, я поняла - торговля это не моё! - возразила ей Инна. – И там про два месяца не было написано, я помню. Так что скажи руководству, пусть сюда другого человека пришлют! Я бы сама им это сказала, да у меня нет телефона Ивановых, - сказала она. И пожалела, что спросила их телефон его у Алексея. Но так сложились обстоятельства. Имя  им – Галина.  - Может, дашь их номер,  я сама им скажу?
 - Обойдёшься! - усмехнувшись, заявила та и вышла.
***
Кстати, повезло, что товаров для мужчин в их тюках было не много. А то б Инна пропала. Приехав в Москву, она столкнулась с явной аномалией: все мужчины, подходившие к их палатке - глянуть на свитерок или спортивный костюм в стиле советских времён, мгновенно на неё «западали». Или как назвать, что лишь указав на интересующий товар, они ошеломлённо замирали. А потом эта человеческая особь начинала осыпать Инну комплиментами, предлагая перейти к более плотному знакомству в.... Ну, кто где.
Инна уже и в зеркало на себя вопросительно смотрела – в чём причина столь повышенного внимания к ней мужского населения Митино, выходящего из метро? Ну, вроде, симпатичная, но есть же и более привлекательные экземпляры? Как-то – после очередного «приглашателя» она стёрла у себя усы, подрисованные ей пирожком с повидлом, которые иногда носили по рынку, продавая. Но что в этом привлекательного? Проверила глаза - может, тушь размазана и Митинские аборигены принимают это за подмигивание? Но её глаза были в порядке. Разве что тёмные круги, залегшие под ними, выглядят слегка инфернально - не спит ведь почти. Но и это вряд ли придаёт ей привлекательности.
А, она поняла - Митино это аномальное место Москвы, а, может, и всей России. Поэтому здесь сосредоточились её маньяки! И им почему-то очень нравится одна девица, торгующая на Митинском рынке шерстяными костюмами с замочками. Сложно, конечно, но экзотические причуды маньяков всегда были загадкой. Поэтому она, как могла, лишь отбивалась от этих приглашений неведомо куда и непонятно зачем. Город она не знала и все эти «Арагви» были ей непонятны… 
И тут вдруг Инну стала выручать Галина. Может, она в ней ошибалась? Ну, хамовата, ну, воровата, наглая – не слегка, но есть и в ней что-то человеческое.  Хоть в подпитии, хоть трезвая, она разгоняла всех маньяков «на раз». Если в этот момент она была в палатке, то зычно заявляла: или, мол, покупай товар, мужик, или вали отсюда. А то полицию вызову! Улыбаясь, подобно клиническому  идиоту, набирал полные руки покупок и, оглядываясь, уходил прочь. Или просто уходил. Если же Галины не было на месте, она всё равно неожиданно появлялась рядом, будто соткавшись из воздуха, и – если её требование не работало, хватала навязчивого ухажёра за шиворот и выпроваживала прочь. Выглядя при этом ужасающе - будто борец сумо: толстая, гневная и неумолимая. Но, всё же, были некоторые упёртые, которые, переходя на другую сторону рынка, продолжали  оттуда наблюдали за Инной, будто заворожённые змеи за индийским факиром. Жуть! Ну, точно, маньяки. Однако Галина их быстро вычисляла, а затем, подходя, молча, замахивалась. И те, вздрогнув, поспешно уходили. Некоторые заворожённые были даже очень ничего. Но говорят же, что болезнь не выбирает, а настигает...
Но был в помощи Галины и немалый минус. Она, стоя посреди ряда, не раз высказывала Инне, прятавшейся в палатке, претензии:
- Ловко ты устроилась, гадюка семибатюшная! Я тебя сюда привезла, а ты - вместо того чтобы работать, строишь мужикам глазки? Мечтаешь московскую прописку получить? Не выйдет!
- Не нужны мне твои москвичи! – не выдержав, как-то сердито ответила ей из палатки Инна. - Забирай их себе!
- Поговори мне! Хватит собой торговать! Не для того приехала! Запомни это, чувырла! – рыкнула та.
Из соседних палаток высовывали продавцы, чтобы глянуть на это бесплатное  представление, посетители рынка, осуждающе глядя  на Инну, останавливались - не палатка, а позорное место! И деться-то ей некуда - товар ведь охранять надо. Ведь Галина после этого всенародного аутодафе гордо покидала сцену, удаляясь в неизвестном направлении. Но однажды и у Галины терпение закончилось. Вернувшись - в подпитии, конечно, и застав у палатки очередного Митинского маньяка, она вбежала в палатку и, сорвав с витрины все мужские вещи, бросила их на сумки. Часть рухнула в пыль…
- Всё! Хватит с меня! – крикнула она. - Цирк Шапито закрывается! Никаких тебе больше москвичей! Остались одни москвички!
И грозно рыкнула на опешившего парня:
- А ну, пшёл вон отсюда, кот облезлый! А то укушу!
И тот, сорвавшись с места, кинулся бежать по рынку.
«Ладно, пусть бежит – маньякам полезно, мозги проветривать. Но «ексклюзивные» вещи-то причём? – рассуждала Инна, поднимая с  земли запылённые вещи и засовывая их в челночную сумку. – Я вовсе не мечтаю  выйти за москвича и остаться здесь. Я  - наоборот, очень хочу покинуть столицу как можно быстрее, да денег нет. Вообще-то мужа выбирают не по прописке, а по... Ну, да, внешность и интеллект бывают порой очень обманчивы, - вздохнула она, вспомнив своего мужа. - Любовь зла! И почему в Митино живёт столько   маньяков? Аномальное место? Я, конечно, симпатична - бывало разбивала мужские сердца, но чтобы вот так - всем подряд? - сердито думала Инна, поглядывая на маячившего на той стороне рынка белокурого красавца. Он здесь уже второй день отирается, зачем? Симпатичный, вроде. Хотя внешность в человеке не главное. Главное это мозги! - И вздохнула. – Которые не всегда можно использовать по назначению, потому и стою на рынке. А что, может - и правда, пока я имею столь ошеломительный успех, стоит найти москвича с пропиской и сесть ему на шею? Хоть вот этого, - хмыкнула она, глянув на блондина, взирающего на неё как умирающий от жажды в пустыне. Но тут же представила, как назначает ему свидание, а назавтра её вылавливают из реки - всю в водорослях, будто русалку. - Нет уж! Хочется ещё немного пожить! Ну их, блондинов! И спасибо Галине, что не бросила в беде".
А тут и она вернулась – внушительный борец сумо, сняв с его добровольного поста последнего часового – блондина. .
***
Как-то утром доставая из баулов товар, чтобы развешать, Инна обнаружила пару интересных вещичек. Это был вискозовый женский костюм салатного цвета, состоящий из короткой юбочки и маечки с бретельками, и детский шерстяной розовый костюмчик - свитер и юбка,  с узором по краю и стойке.
- Какая прелесть! - воскликнула Инна и, надев их на плечики, повесила.
Но Галина, увидев костюмы, сорвала их и крикнула:
- Это же «неклюд»! Как он попал в сумку? Убери это дерьмо! Повесь это! - кинула она ей платье. - Кому нужна уродская майка? А юбки сейчас девочки не носят!
Спорить было бесполезно – ещё с кулаками борец сумо кинется. Но Инна упёртая, она потихоньку приткнула эти вешалки с другой стороны стола. Интересные же модели!
И вот девушка – стройная и тоненькая, сняла и стала с интересом вискозовый костюмчик рассматривать. А потом, не обращая внимания на людей, стянула с себя футболку, оказавшись без лифчика, и натянула майку, затем и джинсы - к счастью, оказавшись в трусах, надев юбочку. Всё очень хорошо село, будто по её мерке связано! Кем уж она была, такая раскованная – танцовщица  в варьете или ещё что похуже, но фигурку имела отличную. И, заплатив за костюм, ушла прямо в нём.  Галина, изумленно наблюдавшая за этим шоу, молча, лишь сунула деньги в карман, застегнув булавку. Инне ничего не сказала. А тут и на детский костюмчик нашёлся покупатель. Возле палатки остановилась женщина в шарфе на голове с девочкой лет пяти. Она, ухватив костюм и крутя в руках, воскликнула:
-  Давно такой ищу! Тёплый! И юбочкой! Такое уродство – всё с брючками только продают! - И приложив его к девочке, проговорила: - Немного на вырост! Ничего, сейчас лето. Заверните мне его, пожалуйста! Сколько стоит?
Ценника на костюме не было. Галина полезла в сумку, а Инна, заглянув в накладную, огласила цену – без всяких наценок. Не хватало ещё на ребёнке наживаться! Не всё коту масленица! И аккуратно. Женщина, забирая, казала:
- Большое вам спасибо, девочки!
«Девочка» Галина – борец сумо, зло зыркнув на Инну, положила и эти деньги в карман. И опять промолчала. А что тут скажешь? Какое же это «неклюд».
Похоже, модельер в фирме ЧП «Пирамида»  был даровит. А только  реализаторы как Галина, записав его талантливые задумки в «неклюд», напрочь обрубали ему крылья. Пора эту практику сломать!
В этот день Галина с Инной весь день не разговаривала, Инна с ней тоже. Сложно говорить с человеком, которого почти всё время нет рядом. Галина опять где-то бродила. А вернувшись к вечеру – как водится, подшофе и с банкой алкогольного коктейля, даже отчёта от Инны не потребовала. А вырученные деньги, не считая, сунула пучком в свою сумку. Ничего, к вечеру протрезвеет, займёт своё трон среди тюков, и подобьёт свои прибыли!
За ужином Инна снова спросила Галину о зарплате и о том, чтобы Ивановы прислали в Москву другого реализатора.
- Зарплату я вовремя выдаю, да было б чего выдавать! – ехидно ответила та. - У тебя уже столько штрафов накопилось, что уж и не знаю, как ты за них рассчитаешься!
- Каких ещё штрафов? - удивилась Инна. - За что?
- А то ты не знаешь! У меня сегодня из кассы приличная сумма пропала! А неделю назад часть товара как корова языком слизнула!
- Что-о? Такого не было! – не поверила своим ушам Инна. – Я подыхать буду, а чужого не возьму!
- Порядочная? – усмехнулась Галина. – А соседки по рынку говорят, что когда меня не было, какие-то мужики рядом с палаткой тёрлись. И что они и пару сумок унесли!
- Какие мужики? Что ты такое говоришь? Кто слизнул? – растеряно воскликнула Инна, вскакивая из-за стола. - Какие деньги? Я тебе все отдала!
- Докажи это Ивановым! Кому поверят? Мне, что работает у них семь лет, или тебе – тёмной лошадке? – хмыкнула Галина и вышла из кухни.
Инна потрясённо села. Во, дела... Что делать?
И услышала в открытую дверь кухни, как Галина в своей комнате разговаривает с хозяйкой фирмы по стационарному телефону. И орёт  в трубку, будто до другого берега реки докрикивается. Перечислила артикулы и на какую сумму продано, а потом проорала:
- Людмила Петровна! Я ваш "неклюд" продала! Ну, да, ну, да - неликвид, ага! Остальное тоже пытаться? Хорошо, сделаю, Людмила Петровна! Люди ж дураки, без разбору берут всякое фуфло! Ага, ага, и эти вещи неплохие, да! Я не так выразилась! Вещи хорошие неликвид, ага, но есть небольшие дефекты. Хорошо, устраню! Ага! Делов-то!
А про то, чтобы в Москву прислали другого реализатора - ни слова.
Инна, вздохнув, встала и, домыв посуду, ушла к себе.
Её голова шла кругом – неужели ей даже зарплата не светит? Галина навешает на неё штрафов и сделает из неё раба, отрабатывающего несуществующие долги. Как говорится – поставит «на счётчик». Как же отсюда выбраться? Ну и в… «гуамо» она попала.
***
Но спать Инне и в эту ночь почти не пришлось. Опять в коридоре гавкали собаки, а потом, ворвавшись, они снова наседали на неё. Кажется, их количество, кажется, с каждым разом росло …
Она проснулась от собственного крика.
Опять встала, включила свет, выпила на кухне воды. На часах полчетвёртого и уснуть ей уже вряд ли удастся!
Инна, вернувшись в зал, заглянула в нижние отделы серванта и обнаружила там книги - в основном классику и детективы в потрёпанных обложках. Шолохов, Фадеев, Агата Кристи, Гоголь, Зощенко. Почитала "Вечера на хуторе близ Диканьки", но вскоре захлопнула книгу - хватит с неё всяких ужасов. С чертями и ведьмаками, астральных собак только для коллекции не хватает. Поставив книгу на место, обнаружила пару семейных альбомов. О том, что это раритет, говорили выпавшие старинные открытки, покоробившиеся тёмные обложки альбомов, чёрно-белые фото. Инна перелистнула пожелтевшие страницы, переложенные калькой: застолья и парады советских времён, семейные и детские фото, снимки со свадеб. О смене эпох намекали редкие цветные фотографии. Встречались здесь уникальные кадры с улиц старой Москвы - у Царь-пушки, Царь-колокола, на Красной Площади, у каких-то фонтанов и памятников. За такие редкие фото некоторые редакции озолотили б. а тут, считай, выброшены… Инна захлопнула эти старинные альбомы, спрятав их в не менее раритетный сервант. Будто в чью-то жизнь исчезнувшую заглянула...
В коридоре раздались шаги Галины, бредущей в ванную. Надо идти готовить завтрак. Эта обязанность - априори, была возложена на  неё.
«Как быть? Как мне попасть домой? Я уже почти готова продавать совесть в изданиях, набивших на этом… перо. Надо же как-то платить за Дашкину гимназию. Но как быть тогда с заветами брянского старца?»
Однако встретив Галину на кухне, Инна тут же забыла об этих намерениях. Ей надо отработать на рынке хотя бы месяц, а там будет видно.
На рынке Инна была похожа на панночку из произведения Гоголя «Майская ночь или утопленница». Хороша парочка реализаторов у фирмы Ивановых! Обе являются на рынок с кругами под глазами, будто с перепою. Одна - из-за бессонницы, гоняя ночами инфернальных  собак, вторая с утра уже употребляет алкогольные коктейли и прочее спиртное.
«М-да, я ведь сама впуталась в этот триллер! Кого винить?" – вздыхала Инна.
Глава 5
Едва Инна задремала, как снова услышала в коридоре злобный собачий лай. Двери распахнулись, а над ней снова навис чёрный волкодав – того и гляди, в шею вцепится. А свора, окружившая диван, как всегда, бесновалась. От мельтешения ушей, хвостов, оскаленных пастей у Инны началось головокружение. Их опять стало больше? Скоро со всей Москвы сбегутся, как те маньяки...
«С этим надо что-то делать!» – вдруг села на диване Инна, потеснив в сторону волкодава.
 И - то ли от отчаяния, то ли по наитию, Инна заговорила. Ласково, честно говоря, очень их боялась.
- Собачки! – сказала она. - Вы откуда пришли? Почему вас так много! Давайте познакомимся. Я - Инна, живу в этой квартире временно, арендовав у хозяев. Скоро уеду из города. Не тираньте меня, пожалуйста! У меня дочь есть, она ещё маленькая!
И с первым звуком её голоса лай прекратился. Псы, порыкивая, стояли и внимательно её слушали. Некоторые улеглись. Волкодав замер. И Инна будто почувствовала какой-то вопрос, повисший в воздухе. И она его поняла. 
- Вы хотите узнать, где ваша хозяйка? Я ничего о ней не знаю. Может, у неё появились какие-то дела? И не надо больше на меня лаять! Я не желаю вам зла! Я тут только гость!
И тут чёрный волкодав, грозно рыкнув, спрыгнул с дивана и выскочил за дверь. За ним, рыча, бросились другие псы. Инну лишь овеяло от этой живой шерстяной волны ветром. Лишь у двери осталась странная дворняжка. Она стояла, недоверчиво сверкая в её сторону жёлтыми, как у демона, глазами. Зубы на её нижней челюсти, белея, выступали вперёд, делая её похожей на некое мифическое существо, символ мщения... Инна испуганно передвинулась к стене, натянув повыше одеяло, а серая дворняга, злобно рыкнув на неё, выбежала.
В комнате стало тихо и пусто...
"Фух! Они больше не вернутся? Я им всё объяснила, похоже. Может и это исчадие ада с горящими глазами не станет мне мстить? За что? - с надеждой подумала Инна. И вздохнула: - Всё! Довольно ужасов! Надо спать», - убеждала она себя.
Не знала, что всё это  сон. Просто она плавно перешла в другое сновидение, уже не страшное – Дашка, мама, цветущий сад…
***
Инн, всё же, как и намеревалась, удалось посетить  в Москве некоторые знаковые места. У рыночных рабов был выходной - понедельник. Галина в этот день  отсыпалась до обеда, а потом, занимаясь любимы делом - подбивала бабки.  Инна же, замирая от счастья, что может погулять по столице, вставала рано. Как можно спать, когда в шаговой доступности прославленный Арбат, Красная Площадь, храм Василия Блаженного, Гостиный двор, Охотный ряд, Новодевичий монастырь, Александровский сад, Патриаршие пруды, Воробьёвы горы и прочая старина, воспетая в книгах и народном эпосе.  А в области - Троице-Сергиевская Лавра, с её уникальными старинными иконами и невероятными древностями, чеховский Звенигород. Но туда она вряд ли попадёт  - наличные средства не позволяют. Да и вообще – чем дальше она уходила от надоевшей квартиры и неприятной напарницы, тем лучше себя чувствовала. А назад шла, будто обречённый раб на галеры. В Москве Инна ни разу не заблудилась. Тут фишка в чём? Знать, где расположена ближайшая станция метро, откуда уже можно переместиться в любое место столицы. И в этом ей помогала карта, так  удачно приобретённая на станции метро в Митино. Инна прогулялась и по Арбату, и по прочим местам. Именно что прогулялась - на покупку матрёшек и духов, которые Инна все перепробовала в Гостином дворе, денег не было. Побывала она и в Оружейной палате. Комнаты, заполненные оружием и кольчугами, Инна помнила смутно. Приезжала в Москву, когда ей было лет шесть, и почти всё забыла. Крутился в памяти какой-то дворик многоэтажки с фонтаном, посреди которого беззвучно трубил горнист в белом пионерском галстуке, да некий зал в Третьякову. Но туда она сходит позже – это место стоит особого внимания. Восхитилась Царь-пушкой, повздыхала рядом с повреждённым Царь-колоколом. И задумчиво постояла на улице напротив Государственной Думы РФ – вот где принимаются законы, регулирующие жизнь страны, в Кремле сидит лишь исполнительная власть…
Вскоре к Инне направился молодой парень - охранник, стоящий у входа Думы. Она быстренько ретировалась, представляя их возможный диалог:
Он - мол, предъявите ваши документы, гражданка! Что вам нужно?
Она, дрожащей рукой суя свой паспорт, и лепеча срывающимся голосом - мол, я торговка с Митинского рынка, любопытствую - это тута нынче не шибко хорошие законы для русского народа пишут? А заодно хочу глянуть на российских депутатов, неудачно формулирующих их.
Он…
"Нет уж! - поворачивая за угол, вздохнула Инна, - Рукопашная с этим парнем дело не исправит. Только на небе клеточки нарисует. Да бестолку. Время нынче такое, что и публикация на эту тему - холостой выстрел. Только воробьёв пугать. Потому мирно продолжаем торговлю на рынке. Занавес!"
А после одного удачного выходного у неё появилось прекрасное чтиво.
Она купила книгу Вернадского "Ноосфера". Инна зашла в книжный  магазин на Тверской улице, где – согласно афише, проводилась книжная выставка. Чего там только не было! В том числе красиво оформленный шеститомник Александра Волкова - из серии "Волшебник Изумрудного города", который бы очень понравился Дашке. Но как говорится - финансы поют романсы. Дорого! Но мимо голубого томика Вернадского она пройти не смогла. Купила. И потом  вечерами зачитывалась этой книгой, теряясь в реалиях. А поднимая голову, с недоумением осознавала: город Москва, квартира на Подбельского, Галина за стеной спит, завтра - рынок. М-да. А там такая… космогония.
Но, как оказалось, Галине эти чтения были поперёк души.
Как-то во втором часу ночи она в развевающемся розовом халате, будто демоница, ворвалась в её комнату и, сверкая чёрными глазами, бесцеремонно выхватила у Инны томик.
- Что это такое? – спросила Инну.
Но, удивившись столь странному явлению, не ответила. А Галина, уткнувшись в "Ноосферу" глазами, пробежала страницу и вдруг кинула в неё этой книгой. Которая, ударившись об Инну, упала на пол, трепеща страницами, будто сбитая птица.
-  Ты нормальная? - крикнула Галина. - Что это за бред? И такое дерьмо ты читаешь все ночи напролёт?
- Полагаю, что да, - усмехнулась Инна, встав и подняв книгу. - И "это" не бред, а гениальное творение профессора Вернадского!
- Вы с этим "Мернацким" оба полные придурки! Кердык всем мозгам, если они вообще есть, - покрутила она пальцем у виска. – Давай завязывай с этой мутью! Давно пора спать! С утра на рынок!
И выбежала вон, громко хлопнув дверью. Развевающиеся полы халата напоминали полёт бабочек.
«Что это было? - озадаченно посмотрела на закрытую дверь Инна. - Галина ещё будет указывать, что ей читать? И когда спать ложиться? Вот это действительно бред!»
Хотя, надо признаться, Инна была даже горда, что её объединили в одну компанию с "Мернацким". Но, как говорится - "а судьи кто"? И, вздохнув, она положила закладку на страницу книги, где было прервано чтение.
Действительно, пора спать. За чтением она потеряла чувство времени. Но чем это мешало Галине. Что в коридор через стёкла двери падает свет? Так она спит в комнате со сплошной дверью без стекла. Загадка.
«Орбиты планет редко пересекаются. А если уж это случилось, тогда полный кердык, как говорит мой неадекватный босс, - думала Инна, засыпая. – Ей не стоило заглядывать в "Ноосферу" - голова сломается. Её орбита проходит по торговым путям, где биосферы планет и прочие космогонии и воспринимаются бредом..."
В общем, она, кажется, действительно избыточно перечитала «Мернацкого»…

***
Теперь в обязанности Инны на Митинском рынке – когда покупателей не было, входил ремонт "неклюда". Его связка, туго перетянутая бечёвкой, была сунута в сумку Инны. А когда она её обнаружила, Галина его зачем-то забрала, а потом кинула этот "неклюд" в Инну. Та еле поймала – пакет весил килограмм десять.
- На! Развлекайся! Тебе ведь нравится такое фуфло! Вот и думай, что с ним делать! - небрежно сказала она и ушла.
Инна, развязав свёрток, обнаружила интересные вещи: платья с разрезами и с декольте, оригинальные блузки с голой спиной, свитера с молниями на плече или на спине. К блузкам Инна подобрала длинные чёрные юбки, которые продавались отдельно и хорошо расходились. Отобрав несколько моделей, Инна вывесила их на видном месте. И к вечеру всё было продано. Столица! Эксклюзивные вещи со сравнительно невысокой ценой были востребованы. А кое-что из "неклюда" Инна отложила в сторону - то петля ушла, то шов распоролся. Но и это не критично. Петли можно поднять - Инна иногда дома вязала, небольшие дефекты можно вечером вручную исправить. А на иное хорошо бы цену снизить – надо ремонтировать в мастерской.
Что часть «неклюда» ушла, Галина была довольна, сразу вписав что-то.
«Отрапортует перед начальством. Мол, я тут ваш «неклюд» продала. Хвалите меня»,  - усмехнулась Инна.
И за ужином предложила Галине спросить у Ивановых о снижении цены на некоторый неликвид. Но та презрительно ответила:
- Ещё чего выдумаешь? Скоро Алексей приедет, вот пусть и думает, что с ним делать.
Боялась, небось, что Ивановы не поверят ей. Решат, что  химичит с "неклюдом"? Спорить не стала. И слегка испугалась, услышав о приезде Алексея, Куда ей, "принцессе" спрятаться от него? Как уехать раньше? Теребить Галину с досрочной выдачей заработанных денег  бесполезно. Ловко устроилась  - гуляет, пьёт, а за неё работают. Курорт! И в фирме Ивановых не знают, что Инна хочет уехать из Москвы. Номера телефона Ивановых, чтобы прояснить ситуацию,  нет. А тайный блокнот Галина надёжно прячет за резинкой трусов. Да и отдаст ли она деньги? Алексею тут такого наговорит, таких штрафов придумает,  которые надо отрабатывать  или отдавать после. Не для того она сюда ехала.
И снова русский вопрос – что делать? Неизвестно.
***
Как-то вечером - пока Галина, обложившись стопками, химичила в своей комнате, Инна делала в квартире уборку. Хоть и устала – рынок, баулы, готовка, мытьё посуды, но пыль лежала повсюду. Это раздражало. Хотя - из-за вещей, доставаемых из  тюков, она опять быстро налетит. И подметая пол, она  собрала на совок большой клубок шерсти. Хоть носки вяжи.  Откуда она здесь? Похоже, что собачья – грубая разного цвета: чёрная, серая, рыжая, белая… Инна похолодела –  собаки из её снов были такие же. Волкодав, терьер, пекинес, дворняжки...
"Наяву приходят, что ли? – пришла странная мысль. – Но если у людей, живших здесь, и были собаки, то за два года, что Ивановы снимают её, в этой квартире стало бы чисто. Пусть реализаторы устают, пусть они неряхи, но они женщины и хоть иногда наводили здесь порядок, мели по углам? Откуда столько шерсти?»
 Но делиться своими сомнениями с Галиной не стала. Всё, что не оборачивается банкнотами, той наверняка не интересно. И Инна, помыв пол, отправилась спать. Сквозь сон ей в последнее время  слышались какие-то скрипы, рычание и бормотание, но двери в её комнату не распахивались.
Но забыть у неё не получилось.
Как-то вечером в дверь квартиры позвонили. Инна выглянула из кухни, где она мыла посуду после ужина. Мимо, держа в руке деньги, колобком прокатилась к входной двери Галина.
" Вдруг это Алексей Иванов? Явился решать вопрос с "неклюдом". И намереваясь повторить мою осаду на красном ветхом диване, - заполошно подумала Инна. И успокоила себя: - Но у него свой ключ, он не стал бы звонить. Да и по телефону б её предупредил. Тогда зачем у Галины деньги? Кому приготовила? Странно это!"
- Кто это? - озадаченно спросила она.
- Хозяйка квартиры пришла за оплатой! - сердито ответила Галина, щёлкая запорами.
Инна замерла на пороге кухни -  интересно увидеть одного из статистов старинного альбома, покоящегося в недрах Хельги. Кто это? Московская бабушка? Но в дверь вошла высокая полная дама в очках - лет сорока пяти, скромно остановившись посреди коридора.
«Это та милая девочка с длинной косой и с большими глазами? Она ведь была настоящей красавицей! - поразилась Инна. - Что из людей делает жизнь!»
А Галина тем временем, лепеча что-то о погоде, протянула той банкноты. Дама, не считая, сунула их в сумочку и повернулась к двери. Инна остановила её возгласом:
- Извините! Можно вам задать один вопрос?
 Та остановилась, вопросительно на неё глядя.
- Да?
Галина тихо прошипела, показав ей из-за спины кулак:
- А ну пошла вон! - И продолжая, мило улыбаясь хозяйке: - Она передумала спрашивать вас.
Но Инна, продолжила:
- Скажите, пожалуйста, почему в вашей квартире много шерсти?  Она чёрная, серая, рыжая, белая – разная. У вас были собаки?
Женщина, молча, опустила голову и почему-то задумалась. А Галина, придвинувшись ближе, попыталась запихнуть Инну в кухню, а заодно зацепить её кулаком - так, чтобы хозяйка квартиры не заметила. Но та лишь вышла вперёд, отод0инувшись от неё.
- Извините! Она пошутила, -  фальшиво улыбаясь, сказала Галина. - Это неинтересный вопрос! - И уже громко крикнула на Инну: - Иди отсюда, домой уже свою посуду!
- Я убирала в квартире и намела клубок шерсти, - не обращая внимания, продолжила Инна. – Разъясните этот казус. Ведь здесь уже нет собак. 
Женщина, вздохнув, неохотно проговорила:
- Вам соседи сказали? Отговаривали жить в этой квартире?
- Нет, мы с ними не разговаривали,  - покачала головой Инна. - Рано уходим на рынок, поздно возвращаемся. Кстати, я сохранила шерсть. Вот! – достала она прозрачный целлофановый пакет из обувницы. – Посмотрите – она разная, - раздвинула Инна его края.
Инна и сама не знала, зачем сохранила эту шерсть. Журналистская привычка. Интуиция. Типа - это улика, вот она и пригодилась.
- Нет, нет, я вам верю! – выставила руку дама, отгораживаясь от пакета. – Но после того как мама умерла, мы здесь сделали капитальный ремонт. Даже штукатурку на стенах ободрали, пол сняли!  Откуда шерсть взялась?- воскликнула она.
- Вот и мне и интересно, - кивнула Инна.
- Здесь просто плохо убирали! – подала недовольный голос Галина. И шикнула на Инну: - Выкинь эту дрянь! И спать иди! Чего попусту болтать?
- Капитальный ремонт? Странно! – не обращая на неё внимания, задержав Инна взгляд на потёртом линолеуме в коридоре.
– Да. Хотели её сдавать. У нас своя трёшка в Замоскворечье. Но район здесь… не очень востребованный, - потупилась дама.
«М-да. Видно, что давно ремонт делали и квартиру долго сдать не могли. Почему? Соседи делились её историей? А что у неё за история?» - прикинула Инна. И  спросила:
- А что тут случилось, что вам пришлось даже штукатурку снимать? Убили кого-то?
- Нет, что вы! – испугалась дама. И поправив дужку очков, неохотно проговорила: - Хорошо, я всё скажу - соседи не дадут соврать. Просто здесь… действительно было очень много собак.
Моя мама – Валентина Петровна, оставшись одна, стала подбирать собак с улицы. Некоторых приводила в порядок и пристраивала - чаще породистых, их лучше берут. А потом, когда она постарела и стала болеть, у неё их скопилось прорва  – породистых и всяких. Гулять с ними стало трудно, а соседи, возмущаясь шумом и запахами, сильно скандалили, когда мы с мужем приезжали сюда, привозя еду и убирая. Но у нас работа и трое детей. Квартира стала… Ну, лучше не вспоминать. Соседи и полицию вызывали, и  судом грозили, и выселением, - покосилась она на Галину, сурово сдвинувшую брови. – И мы предложили маме выгнать собак, а самой к нам перебраться. Но мама отказалась – мол, только вместе с собаками.  А куда в трёшку эту свору? Где нам с детьми жить?
- Ужас! – пробормотала Галина.
Инна полагала – она бы свою маму и спрашивать не стала.
- Валентина Петровна в спальне умерла? На раскладном кресле? - испытующе глядя на хозяйку, спросила Галина.
«Если хозяйка это подтвердит, то Галина в «большой апартамент» переберётся! А меня в «малые» отправит, - усмехнулась Инна. – И меня не спросит".
- Нет, в зале. Умерла на разложенном диване, а вокруг неё собаки лежали. Грели её,  - грустно покачала головой та. И вздохнула: - Пришлось нам и скорую, и полицию, и ловцов собак вызывать – чтобы маму у собак отобрать. Не подпускали и близко.
- Этих собак усыпили? - прищурилась Инна. -
- Нет, что вы! Это дорого. Усыпить пришлось одну, она чуть не покусала всех. А потом мы вывезли стаю за город. Им на улице жить привычно, - пожала плечами дама.
- А ведь эта свора сюда вернулась! - сказала Инна.
Галина вздрогнула, будто ей в живот пуля из винтовки попала.
А что? Это же правда! Ведь собаки, считая эту квартиру своим домом, оставляют здесь вполне материальные доказательства своего присутствия – шерсть разного цвета.
- Как это? - удивилась хозяйка. – Почему вы так считаете? Из-за шерсти? Может, действительно здесь плохо убирали? – нерешительно проговорила она.
- А как же содранная штукатурка и перестеленные полы? Они, наверное, умерли и стали  призраками собак. Я видела их во сне! Они ночами мне покоя не дают, - сказала она.
Инна рисковала сейчас – что ей потом скажет Галина? Но она должна была всё выяснить. Ведь всё, что она говорила, правда!
- Вожак стаи у них огромный чёрный волкодав. Ещё есть серый пудель, рыжая пекинеска, белый мопс и всякие дворняжки – чёрные, рыжие, серые, белые. Одна собака очень приметная – она серая, а зубы на нижней челюсти торчат вперёд. Узнаёте их?
Дама побледнела. А у Галины стали такие глаза, будто она хочет то ли заорать, то ли подраться, но сдержалась.
- Да, вы правы, - кивнула женщина. – Был чёрный волкодав, он всю стаю в узде держал. А та, которую усыпили, что чуть всех не покусала, была именно такой и зубы вперёд торчали. Как же так? Призраки? Здесь? - ужаснулась она.
И сняв и протерев очки, попросила воды. Инна сбегала в кухню и вынесла полный стакан.
Отпив, женщина воскликнула:
- Но зачем?
- Не знаю. Наверное, ищут Валентину Петровну. Они ведь не знают, куда она делась. Рычат, лают, нападают. А, может, выгоняют из квартиры. Ночью здесь страшно. И когда я нашла эту шерсть, - подняла она руку с кульком, - мне стало ясно, что  тут всё не просто. Потому и спросила вас.
Дама понурилась
- А мы с мужем в толк не возьмём - почему наши  квартиранты так быстро съезжали? Выходит, их собаки выживают. Но никто этого не говорил.
- Боялись, что примут за сумасшедших. Удобнее считать, что квартира «нехорошая», - предположила Инна.
- Мы были так рады, что ваша фирма сняла квартиру на постоянно! Хоть ремонт окупили! Вы же не съедете теперь? Хотите, мы её освятим? – испуганно предложила она, почему-то глядя на Галину. - Говорят, если в доме кто-то умер, то его надо освящать. А нам не до того было. Да и запах здесь такой был, что батюшка б не согласился освящать. Можно, я в выходной позову сюда священника? Вы не против? Оплачу за всё сама....
Инна, фактически проведя журналистское расследование... аномального места, чувствовала облегчение. У неё были догадки,  фактические доказательства, свидетельства очевидцев. И теперь в этом ночном триллере всё встало на место. Хотя, если честно, эта история мало отличалась от газетных сенсаций про русалок...
Но тут отмерла Галина, стоявшая до этого будто в ступоре.
- Мы против! Ещё как против! - воскликнула  она. И растопырив в стороны руки, будто за спиной хозяйки квартиры уже маячил батюшка с кадилом и молитвенником, стала надвигаться на хозяйку квартиры. - Нельзя посторонним! У нас тут тюки! Батюшкам входить не дозволяется! Святить ничего нельзя! - орала она, совсем задвинув даму к входной двери. Та лишь растерянно озиралась. - Всё! Уходите отсюда! Разговор окончен! Вы нам ничего не говорили, а мы у вас ничего не спрашивали! - орала Галина пароходным гудком.
И, открыв дверь, вытолкнула женщин, выскочившую вон, как пробка из бутылки. Закрыв дверь на щеколды, Галина повернулась к Инне и, надвинувшись, погрозила ей кулаком:
- Вечно ты влазишь! У, зараза! - обругала она, непонятно кого. То - то ли хозяйку квартиры, то ли умершую Валентину Петровну, то ли священника, то ли, всё же, Инну, затеявшую эти разборки. – Батюшек  нам тут не надо! Мракобесы! Чего ты тут наговорила? Шерсть где-то насобирала! Выкинь её! "Баскервилей" тут развели! Не было ничего! Забыли! – крикнула она и скрылась в своей комнате. Конечно - там за дверью у неё успокоительные банкноты и блокнот с приятной бухгалтерией.
Галина Конан Дойла читала? Не может быть! Но потом Инна сообразила, что сериал про Шерлока Холмса показывали всем. Как говорил незабвенный Ульянов-Ленин: "Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк".
Инна вернулась в кухню.
"Кто виновник таких собачьих триллеров? – рассуждала она, домывая посуду. - Не я, живущая в этой «нехорошей» квартире временно! Не хозяйка квартиры, сделавшая в ней ремонт, чтобы можно было сдавать. Не Валентина Петровна, умершая, когда время пришло. Не полиция, не собаколовы, по долгу службы отловившие агрессивных псов, чтобы достойно захоронить умершего человека. Тогда кто? Почему собаки нападали здесь на всех? Когда начался этот триллер? Наверное, всё началось с того, что питомцы были кем-то выброшены на улицу. Или когда кто-то выносящих на мусорку ненужных щенков, вместо разовой стерилизации. Не стоит играть с жизнью живого существа и брать на себя ответственность, а потом его предавать. Как говорил Сент-Экзюпери – «мы в ответе за тех, кого приручили?»
И Инна вспомнила случай, когда от  матери убежал терьер, которого  на новогодние праздники оставила ей коллега. А тот, испугавшись салюта, убежал через калитку, не закрытую на ключ. Бывает, что не всегда виноват кто-то. Есть в судьбе бродячих собак и случайности. Ей рассказывали, что в Германии нет брошенных животных - там государство занимается этой проблемой. А в России их судьба волнует лишь волонтёров, которых все считают сумасшедшими, да такие Валентины Петровны, которых искренне ненавидят соседи. А  те, кто занимается животными по долгу службы, воспринимают их как строку в отчёте, как источник своего доходов. Эх, написать бы статью о брошенных животных и о приютах для них. Да кого это волнует. Да и где? На стенке палатки на Митинском рынке
***
В эту ночь, едва голова Инны коснулась подушки, в её «апартаменты» вбежала разношёрстная свора собак.
«Шо? Опять?» - как говорил Волк в одном советском мультфильме. Почему собаки снова здесь? Ведь она, кажется, договорилась с ними?
Чёрный как мрак волкодав, как всегда, запрыгнул к ней на постель и замер, пристально глядя в лицо. Стая за его спиной, злобно рыча, надвигаясь на диван мохнатой волной, на которую равнодушно светил фонарь в окно. Казалось, они вот-вот порвут её на клочья.
За что?
И тут она услышала что-то, типа - мы обошли всю Землю, но нашей хозяйки нигде нет. Ты нас обманула.
Значит, она, всё же, умеет слышать их мысли? Но теперь Инна знала  ответ на их вопрос. Она проговорила:
- Пёсики! Не кусайте меня! Я расскажу вам, где ваша хозяйка, Валентина Петровна! Я знаю, что случилось!
Собаки недоверчиво глядя, молча, замерли вокруг. Терьер лёг на ковёр, пекинес замер у двери, кто-то улегся возле дивана. Лишь серая дворняга с торчащими вперёд зубами стояла на пороге. Глаза её горели, будто фосфорные - она ей, похоже, не поверила. Инне стало зябко. В том числе и от того, что она сейчас им скажет – их хозяйки нет на этом свете. Но это же правда...
- Ваша хозяйка умерла, - тихо проговорила она. - Это не плохо и не хорошо, просто так бывает.
И услышала в ответ - разве человек не бог? Разве он может умереть! Разве он простой пёс? Некоторые, подавшись вперёд, даже недоверчиво зарычали.
 - Да, человек смертен. Никто и ничто в этом мире не вечно, - тихо проговорила Инна. - Валентина Петровна была уже старенькая и сильно болела. Поэтому ушла в иной мир, - Псы, сурово глядя, внимательно её слушали, а серая дворняга легла, наконец. – Считается, что там ей лучше и у неё уже ничего не болит. Хотите её там найти? Ведь и вы не живые. - Волкодав склонил голову, типа  - говори! - Я не знаю точно, удастся ли вам это? Может, у вас, собак, свое загробное царство? Может, вас не пустят туда, где находится Валентина Петровна? Но, наверное, стоит попытаться? Не надо больше пугать людей в этой квартире. Они не виноваты в смерти Валентины Петровны. Они не живут на её территории. Теперь эта квартира - по человеческим законам, принадлежит уже её дочери. А она сдаёт её тем, кому в этом городе негде жить. Вы ведь знаете, как трудно быть бездомным, не имея пристанища...
И тут чёрный волкодав, рявкнув, спрыгнул с дивана, металлически цокнули когтями. А затем он выбежал из комнаты в коридор. За ним устремилась мохнатой волной вся стая. Комната опустела.
Только серая дворняга с торчащими зубами всё также стояла на пороге. Она испытующе глядела на Инну горящими глазами. Инна с опаской натянула одеяло, но услышала её мысль: типа – не бойся, я тебе помогу! И потом она тоже скрылась во тьме коридора...
Инна с облегчением легка.
«Что серая дворняга хотела мне сказать? В чём поможет? Может, денег на обратный билет до Краснодара притащит?», сонно усмехнулась она.
Дальше ей снилось, что она то-ли на рынке отражала чьи-то несправедливые наезды, то-ли в метро с кем-то разбиралась – типа, не там поставила свои челночные сумки...
Потом зазвонил будильник - со страшной зелёной краской, и наступило утро. Инна вскочила. И закрутилось: злая, как чёрт, Галина, тяжеленные баулы, суетный Митинский рынок. И деньги, деньги, деньги! Может и это сон?
После ночного разговора с собаками, они больше не докучали Инне. Наверное, отправились в иные миры искать свою хозяйку. не зря, выходит, она толканула перед ними целую речь - будто президент перед Конгрессом на инаугурации в Белом доме. И слушали они её не менее внимательно, чем конгрессмены. Жаль, что никто не удосужился эту речь записать эту речь и осветить сцену софитами. Зато в окно светил уличный фонарь, никто на неё не лаял и не рычал. Или всё это Инне снилось?
Тем утром случилось небывалое - выйдя в коридор, Инна обнаружила, что впервые у входных дверей не стоят клетчатые сумки. А потом появилась Галина. Она вышла из своей комнаты хромая и опираясь на палку.
- Что случилось? Ногу вывихнула? - спросила Инна.
Иа про себя обрадовалась: "Буду на рынке сама! Никто нервы мотать не будет ".
Но не тут-то было!
- Нет, просто синяк! - заорала в ответ Галина. И замахнулась обломком палки. – Это всё ты виновата!
- В чём? Щипнула тебя за ногу, что ли? – хмыкнула Инна.- Ложь!
- Ты щипнула! Это из-за тебя тут собаки завелись! Раньше не было!
- Каких собак? - растерялась Инна. – На тебя свора напала?
Они ведь ушли. Или нет? Зачем она речь перед ними толкала? И причём тут Галинина нога?
- Таких собак! Одна серая «шавка с зубами» своры стоит! Ночью кИдается, як скаженная! Чуть ногу не откусила! До утра отбивалась!
- А палка тебе зачем? Это ведь только сон! – спросила Инна растеряно.
- Она взаправду кИдается! А палка… Это сломанный черенок от лопаты. Я его ночью на мусорке подобрала! Потому что твоя шавка прямо на постель ко мне лезет! И глазами сверкает, прямо «Баскервиль»!
- Да почему она моя? - возмутилась Инна. – Твоя шавка, раз тебе снится! А синяк на ноге потому,  что ты внушаемая!
- А чья ж ещё? Твоя! У, ведьма! - крикнула Галина. И снова  замахнулась сломанным черенком.
- Я? Ведьма? – отскакивая, оскорбилась Инна. – Неправда!
- Ведьма и есть! Убью, зараза! – крикнула та и махнула палкой, едва не расцарапав ей лицо обломком.
Инна, вбежав в кухню, захлопнула за собой дверь. Что делать с этой ненормальной? Не бросаться же врукопашную!
А Галина - судя по цоканью черенком, проковыляла в ванную.
"Хоть бы дома осталась, - прислушиваясь к звукам, доносящимся из ванной,  Инна занималась завтраком. – Жаль, что я не ведьма! А то б наворожила, чтобы она на три дня дома сидела, - сердито думала она, расставляя посуду и наливая в чашки чай. - Сны снятся ей, а виновата в них почему-то я. Подумаешь - одна собака. Меня вон целая свора осаждала и ничего. - Но вспомнив, как этот демон – «серая шавка с зубами»,  выглядит, поёжилась. - Теперь она, небось, поверит, что здесь жили особые собаки. Или уже поверила, коль вооружилась палкой? Эх, скорее б свалить отсюда! Я готова уже в любой заштатной газетёнке работать, лишь бы не якшаться с этой чокнутой по рынкам! Да не выслушивать её истерики".
Тут в кухню пришкондыляла Галина, цокая третьей ногой -  сломанным черенком. Она уже была одета в джинсы и футболку,  явно не намереваясь оставаться дома. Конечно, разве она упустит маржу с товара. Ползком поползёт за ней! Тем более, загребать её будет чужими руками. Та, не глядя на Инну, быстро чего-то похватала со стола и, с кряхтением поднявшись, процокала в коридор, опираясь на черенок. Инна, отставив на столе недопитый чай, выбежала следом. И увидела, что та подхватила лишь одну сумку и распахнула входную дверь. Инна взяла оставшиеся две....
Часть 6
В этот день Галина с Инной не разговаривала. Уходила куда-то, опираясь на черенок, а вернувшись, требовательно шевелила в воздухе пальцами - мол, подай сюда деньги за проданный товар, чернавка! Конечно, ведь это Инна "виновата", что её во сне собака покусала. Как говорят на Кубани в ответ на вопрос - кто виноват? Невестка!
Инна, отдавая ей выручку, бормотала про себя: «Ясное дело, что Галина рассказывает всем реализаторам всякую лабуду. Видела, как та, опираясь на палку, что-то им втуляет. Мол, эту непутёвую журналистку отовсюду выгнали, вот и пришла сюда. Умеет из собак слонов раздувать. Мол, "эта ведьма", ворующая у меня деньги и товар, наворожила за критику жуткую "серую шавку с зубами". А та меня ночами кусает. Ага, синяк им демонстрирует, - хмыкнула она. Видела, как та задирала штанину, а продавцы, свесившись через стол, рассматривали. – Вот бы посоветовали Галине срочно отправить меня домой. Во избежание следующих травм. Ага, пусть требует у Ивановых другую напарницу, не ведьму", - упаковывая очередную покупку, криво усмехалась Инна.
Возможно, что диалог Галины с реализаторами был другой, но надо ж было Инне «пар спустить». Поговорить с самой собой и успокоиться.
Хотя с одной соседкой по рынку Инна подружилась. Вернее – та с ней. Как-то та Галина ушла и Татьяна – так звали эту чернявую девицу, перешла к ней через дорогу. Татьяна торговала в палатке напротив  дорогим товаром изо льна: платьями, сарафанами, полотенцами, салфетками. Всё это было украшено вышитыми аппликациями, ручным вязанием, ажурными каёмками. Одну небольшую салфетку Татьяна ей даже подарила - на память о Москве. Та, как героиня поэмы "Евгений Онегин", любила читать - обычно, если покупателей не было, сидела с книжкой. Поговорили тогда  о чём-то. И теперь  - если «босса» и покупателей не было, Инна перебегала к её палатке. Татьяна, откладывая в сторону книгу, рассказывала ей о Москве.  Она родилась в этом городе и весь её род - сколько помнила, жил здесь. Иногда такие истории выдавала о знаковых местах столица, каких  не было ни в книгах, ни путеводителях Москвы. Пращур Татьяны служил ещё при Петре стрельцом, её предки участвовали в московских бунтах, отец и брат защищали в 90-е годы Белый Дом. А о временах Сталина и Берии она знала жизненные истории, происходящие на самом деле, а не официальные версии событий.
«Эх, написать бы об этом! – думала Инна. - Да некуда. Да и не поверят. Нынче столько негатива обо всех сливают, что примут за нечто подобное».
Инна тоже делилась впечатлениями выходного дня. Спрашивала совета – куда можно пойти. Чтобы не растиражированные места были, особые. Та, пожав плечами, ответила – мол, многое уже снесли, что-то закрыто для посетителей, да и откуда у тебя время на это? Его не хватит и на то, чтобы посети хотя бы то, что растиражировано. Она знала, что Инна не ладит с напарницей, но обходила эту тему стороной. Типа – она не сплетница, разбирайтесь сами
. Как-то после выходного, выслушав об её хождениях по Москве, Татьяна сердито прищурилась и спросила:
- На Воробьевых горах была и жива до сих пор? Ты же, вроде, в Новодевичий собиралась?
- А что, нельзя? - удивилась Инна. – И почему – жива? Горы – так себе, падать не высоко.
- Сказала б мне, что туда собираешься, я бы отсоветовала. На Воробьёвых горах маньяк завёлся, уже  месяца три там промышляет, - сурово сказала та. - И все его жертвы молодые и красивые девушки.
- Спонтанно решила. Да и я уже не сильно молодая! И не очень красивая! - криво усмехнулась Инна. Так себе новость, конечно. - И днём там была, не ночью.
- Не кокетничай! Цену себе набиваешь? – отмахнулась Татьяна. - А этому маньяку без разницы - что день, что ночь! И днём девушки пропадают. А потом находят - мёртвых. Мой тебе совет - не ходи никуда, не спросив меня. Целее будешь!
- О-кей! Договорились, - озадаченно кивнула Инна. Маньяки ей всегда не нравились. Даже Митинские. - Кстати, мне и своего маньяка хватает! - указала она подбородком на Галину, возникшую неожиданно и решительно шагающую к ним с перекошенным лицом.
Татьяна скептически глянула на неё.
- Выпивши опять! – определила она. - А чего ж не пить - раб на галере за неё работает – хмыкнула.
- Инка! Ты больная? - издали закричала Галина. - А ну пошла на место!
- Как собаке, - шепнула Инна Татьяне.
- Опять товар без присмотра оставила? Зараза! Снова недостачу устраиваешь?
- Нет у меня недостач! Я, если что... - начала та.
- Вернись на место, скотина! - заорала та на всю округу. - Она ещё и огрызается! Вот же мерзавка!
- Лютует! Маньяк домашний! - шепнула Инна. - Может она и на Воробьёвых горах орудует? Её на месте полдня нет! И ночью никто её не контролирует.
- Ей насильничать нечем, - криво усмехнулась Татьяна. - А то б сошла!
- Чо вы там шепчетесь? А ну повторите! – гаркнула Галина, подходя. Но те молчали, насмешливо поглядывая. - Иди, работай, солоха! - тогда она толкнула Инну в сторону палатки, схватив за плечо. - Нечего тут сплетни разводить! Иди! Каждый день недостачи!
- Какие недостачи? Что ты выдумываешь? Я честно работаю! - возмутилась Инна, увидев,  как на эти крики из соседних палаток высунулись головы продавцов. - Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
- А то что? - прищурилась Галина, уперев мощные руки борца сумо в бока. – Драться будешь? Ой, боюсь! - И, шагнув к ней, снова толкнула в плечо. - Иди, работай! Тебе штраф, что бросаешь товар без присмотра!
И осмотрелась - все, мол, видели какая у меня напарница? Огрызается? - И косо зыркнув на Татьяну, показала ей кулак. Та равнодушно уткнулась в свою книгу.
Кому охота за других подписываться, в чужую ссору встревая?
Когда Инне подошла к ней в другой раз, Татьяна сказала:
- Видела, сегодня твоя напарница походила ко мне? Крыла тебя! Причём матом, - усмехнулась она. - Бестолковая, деньги тыришь, товар пропадает.   
Инна опустила голову – кто ей поверит, что это наговор. Да и кто ей Татьяна, чтобы оправдываться?
- И что ей от тебя надо было? – спросила она.
- Джин-тоником угощала - банкой. Значит, у неё есть за что бухать? С недостачи не пошикуешь!
- А ты что? Взяла эту банку? - прищурилась Инна. -
Вот так и перекупают сторонников – за выпивку.
- Ещё чего! - дёрнула та плечом. - Я на работе не пью, особенно с такими. Да и вообще спиртное не жалую - наследственность поганая! - усмехнулась Татьяна. - Дед от белой горячки помер, брат спивается, а я пока ещё держусь.
- А Галина вечно подшофе, - вздохнула Инна. - Я даже рада, что её на месте не бывает - запах, хоть закусывай. Только покупателей отпугивать.
Татьяна понимающе покивала и вдруг заявила:
- Ты не думай, что наши на стороне Галины. Все знают, какая она тварь. Девчонки из вашей фирмы рассказывали, да все и сами видят. - И усмехнулась: - Мы, конечно, все тут не ангелы. Но для кого она кошелёк набивает? Бездетная, мужа дураком обзывает! Может,  и правда такой – стал бы умный с такой связываться? Я, например, на квартиру коплю, а она на что? Всё есть. Да уж, попалась ты, подруга, как кур в ощип, - проговорила Татьяна, с сочувствием глядя на Инну. - Бежать тебе надо, пока не поздно. Паучиха!
Инна вздохнула:
- Вот зарплату получу и уеду. Думала ведь, поскольку она мне родня, хоть и дальняя, всё по-другому будет. А вышло…
- Да у Галины одна родня - кошелёк! – отмахнулась Татьяна. - Мы тут наслушались её пьяных речей. И про тебя болтала - мол, дура ты, а я считаю - правильно сделала, что с сыном хозяйки не переспала! – заявила она. - Прошли времена, когда подневольная  девчонка должна барину угождать! А ещё заявила, что ты каких-то собак выдумала, хозяйку квартиры напугала. А сама сегодня у Машки держак для лопаты купила. Говорит – будет от «серой шавки с зубами» отбиваться. Синяки всем демонстрирует. Что у вас там творится? - спросила Татьяна, снимая с витрины сарафан.
Поскольку к палатке подошла покупательница. Но после оглашения  цены товара, покупательница потеряла к нему интерес. А Татьяна, невозмутимо повесив сарафан обратно, потребовала:
- Ну, давай, рассказывай! Что там у вас происходит?
Инна и поведала вкратце ей сагу про квартирных собак, ищущих почившую хозяйку.
- Звучит немного бредово, - задумчиво покачала головой Татьяна. - Но я тебе верю. В Москве много таких странных мест - с заколдованными домами, с привидениями, с хрономиражами. Останкино, поместье Шереметевых и прочие. Не все и известны – если те, кто видел что-то, погибли. Твоя история о квартире с Подбельского из той же коллекции. Но ты говоришь, что собаки ушли? А почему на Галину «серая шавка с зубами» спать не даёт? Ничего не понимаю!
Инна, вздохнув, рассказала, что эту шавку усыпили, когда забирали умершую хозяйку, потому что она к ней никого не подпускала. Теперь, наверное,  мстит всем.
- Вот где триллер! - покачала головой Татьяна. И вдруг заявила: - И правильно! Я бы эту хабалку тоже на ленты порвала! Да я ж человек, - усмехнулась она.
- Галина грозила, что новый черенок обломает об меня и мою шавку! С чего она моя? – пригорюнилась Инна.
- Больной человек! А называется это заболевание - зависть! - усмехнулась Татьяна. - Ничего, не жохай! Всё будет нормально! Чует моя душа!
И, в ответ на просьбу подошедшей покупательницы, снова что-то сняла с витрины.
- Спасибо за поддержку! Пошла я! – с радость проговорила Инна, увидев семейную пару, остановившуюся у её палатки.
Выходит, продавцы соседних палаток вовсе не осуждают её  - знают расклад. Уже легче.
- Да на здоровье! - отмахнулась Татьяна. - Держись там! Не давай себя домашним маньякам на растерзание.
"И чего я у неё денег не попросила взаймы? Как говорили Ильф и Петров - не учите меня жить, помогите материально! - уходя, хмыкнула Инна. - Ладно, буду ждать зарплаты от своего неадекватного «босса»!
Эта фраза – про зарплату, уже изрядно набила ей оскомину, но более позитивной идеи о том, как разрешить ситуацию и вылезти из… этого «гуамо», у неё не было.
***
Следующим этапом ознакомления с достопримечательностями столицы у Инны было запланировано посещение Третьяковской галереи.
Она мимоходом сказала об этом Татьяне. А та усмехнулась – мол, маньяков в Галерее не водится. Но есть там картина - Ильи Репина, на которой Иоан Грозный убивает своего сына, которая  провоцирует психов на вандализм, а нервные люди падают возле неё как спелые груши. А Инна призналась, что она из этих самых – из нервных. И поведала ей историю, которая случилась с ней в Галере в детстве.
Ей тогда было шесть лет. И родители, бывшие в Москве проездом, привели Инну в Третьяковскую Галерею. А она возле этой картины Репина - "Иван Грозный и сын его Иван", рухнула, потеряв сознание.
- Знаешь, просто взглянула на нарисованную лужу крови и валяющихся людей - в парче и мехах, у меня в голове зашипело и я улеглась на пол. Отдохнуть.  Мама потом говорила, что отец вынес меня из Галереи на улицу на руках. Но я этого не помню. И забыла всё – и улицу, и как выглядит Третьяковская Галерея, какие там картины висят. Только эту, с убийством, и помню. Страшно. Вот что это? Защитная реакция? Поэтому иду туда – хочется на полотна великих российских художников взглянуть. Но стоит ли заходить в зал, где висят картины Репина?
Татьяна внимательно её выслушала и посоветовала:
- На картины Репина стоит взглянуть – гений. Такую картину написал, которая людям второй век покоя не даёт. Слышала, сколько на неё покушений было? А стоит она столько, что от нолей в глазах рябит. Просто обойди её стороной. И не смотри. Говорят, помогает.
А как тебе наш мавзолей? – криво усмехнулась она. – Солдатики, что в охране стоят, видели, как Ленин встаёт и ходит.
-  Я ведь в мавзолее не была и, надеюсь, не попаду туда, - заявила Инна. – Меня ведь туда родители тоже притащили. Сказали, что там лежит под стеклом мёртвый вождь пролетариата. А я сцену в очереди к мавзолею устроила. Ныла, что не хочу смотреть на мертвяка. Я  его боюсь! Говорила - вдруг он встанет? Люди стали  возмущённо оглядываться. И родители – чтобы милицию не вызвали и не обвинили в политической некорректности отца, начальника строек, увели меня прочь.
- Я была, водили, - вздохнула Татьяна. – Это ж Мекка русского народа. Тоже страшно было.
- Ещё бы! Мумия тирана! А я ведь не успокоилась. Пора этот мавзолей прикрыть! – с жаром проговорила Инна. – Я, став журналистом, написала о мавзолее статью - «Тайны склепа». О том, что негоже мумии мертвеца быть  предметом идолопоклонства. И лежать на главной площади столицы нашей страны. И что на этом нелепом сооружении по праздникам нынешние вожди принимают парады. Почему, мол, мавзолей имеет форму сакрального строения, называемого «зиккурат». Такие возводили тысячи лет назад для своих богов в Древней Месопотамии, Шумере, Ассирии, Вавилоне и Эламе. Что у них общего с мавзолеем? Почему на зиккурате-мавзолее написали Ленин? Ведь фамилия у этой мумии Ульянов. Как и у Сталина, раньше покоившегося  рядом с мумией Ульянова, правильная фамилия  – Джугашвили. Зачем врать?
Татьяна изумлённо смотрела на неё. А Инна всё говорила:
- Мумия Ульянова это «террафим», то есть - изрекающий будущее. О них  говорилось  в библии и иных древних источниках. Им может стать только рыжий человек, каким и был Ульянов. Зачем, чтобы изготовить мумию Ульянова в Москву пригласили тибетских монахов, знающих особые технологии? В Общем, суть статьи в том, что   пора бы этот мавзолей-зиккурат развалить, а мумию-террафим закопать или лучше сжечь. Пепел к пеплу, как говорится.
- Развалить? – покачала головой Татьяна. – Тут впору экскаватором рыть. Слухи ходят, что под мавзолеем целая сеть подземных ходов, ведущих в Кремль. И опять я удивлена. После такой статьи ты ещё жива? Не сидела в застенках? Ведь у нас полстраны Ленину поклоняются и хотят опять в СССР.
Инна хмыкнув, кивнула. 
- Могли и такое сделать, да не судьба, видно, - проговорила она. – Грозились, самое малое,  выгнать из газеты и лишить диплома журналиста. Ведь статью не опубликовали - ответсекретарь бучу поднял, редактору настучал. А потом – наверное, по его же навету, в редакцию  прикатил представитель краевой пресс-службы. И на малоформатном судилище, то бишь - внеочередной планёрке в кабинете редактора, на которой собрался узкий круг руководства газеты, все от души обругали мой опус...
- И что? 
- А ничего, всё как-то обошлось. Представитель пресс-службы оказался интересным мужчиной, а я - девицей потрясающих внешних данных. Между нами пролетела искра – я это всегда чувствую. Но он был женат, да и стоило ли  связываться с этакой язвой? Сказал. Что я просто популярности хотела – молодая, глупая. Порекомендовал мою хулиганскую статью не печатать, положить под сукно. Мол, во избежание недовольства прокоммунистически настроенных читателей. Статью изъял. А меня пожурил за тему, уместную лишь в  столичных изданиях. Мол, не нам в провинции решать о судьбе мавзолея. И  велел заняться чем-то насущным для края. Тем и закончилась планёрка.
Я осталась в газете. Мне дали столько заданий, что и выходных  не хватало, - возмущалась Инна. – А зиккурат с мумией Ульянова так и торчит посреди Красной Площади. А сторонники СССР, приехав в Москву, по-прежнему выстраиваются в очереди, чтобы глянуть на эту диковинку. На содержание которой, между прочим, тратятся миллионы, взятые из наших же налогов. И немалые суммы. Зачем?
- Ты похожа на благородного идальго Дон Кихота, воюющего с ветряными мельницами. Думаю, время разрушения зиккурата ещё не пришло. А ты, конечно, не заглянешь в мавзолей? – ехидно спросила Татьяна. – Может, стоит? Террафим бы тебе что-то изрёк.
- Может. Если не упаду там, услышав не то, - пожала плечами Инна. – Но я туда не попаду. Устрою митинг на Красной площади - о влиянии зиккуратов и террафимов на народ, идущий мимо покорным стадом баранов. И меня сгноят в каталажке. Митинг-то несанкционированный. Нет уж, хочу ещё пожить. А вот в храме Василия Блаженного была. Или, как пишут в одном романе – «Рябой оклюге». Уникальное творение древних зодчих! Эх, написать бы о нём! – вздохнула она.
- Да писано уже о нём и немало. Давай лучше глянем, как ты Третьяковку осилишь с твоими-то нервами, - задумчиво глядя, сказала Татьяна. – Галина их тебе, небось, все расшатала. 
- С удовольствием там побываю! Васнецов, Суриков, Врубель, Куинджи, Кипренский!  и других прославленных художников России. У подлинников гениев, как известно, энергетика просто запредельная. Может потому и упала возле Репинского полотна? Но я – как ты посоветовала, лучше её стороной обойду, –  заявила она.
- Флаг тебе в руки! – хмыкнула Татьяна.
И они обе рассмеялись, представив это шествие.
***
Инна заранее, сидя вечерами над картой города, определила собственный маршрут до Третьяковской Галереи. Прикинула, сколько на это потребуется времени. Посмотрела отзывы, чтобы определить время, требующееся, чтобы обойти все залы Галереи. По-любому выходило, что посещение Третьяковской Галереи займёт у неё весь выходной. А до этого она, бывало, обходила несколько знаковых мест столицы. Инна уже предвкушала, как проведёт этот день, когда перед нею откроются двери, за которыми почти два века хранятся великие полотна России.
В субботний вечер на сотовый Инне позвонила мать – с домашнего стационарного телефона. Она, конечно, сказала, что у неё всё хорошо. Щадила её сердце, ни разу не пожаловавшись, что её единственная мечта – вырваться из  столицы. Выслушала станичные новости - кто женился,  кто развёлся, у кого кто родился. Дашка звонким голосочком рассказала о том, как они с бабушкой собирали малину и какое вкусное сварили варенье. Инна чуть не расплакалась -  скучала и очень хотела домой. Может и жить в станице - варить варенья, копать картошку и лук… Нет уж – отдам лучше дочь в гимназию! Любой ценой! 
Сказала, что завтра идёт в Третьяковскую галерею. И очень ждёт этого события.
 - А Галина тоже идёт с тобой в Галерею? - спросила мама.
- Галина? Нет, она сказала, что уже была в Галерею. Я иду одна.
Она, конечно, как воспитанный человек, всегда рассказывала Галине, куда отправляется на целый день. Но когда Инна упомянула о Третьяковской Галерее, та  её практически обматерила. Мол, видела я эту мазню - чё там смотреть?
Закончив разговор,  Инна едва успела выключить телефон. И тут  дверь её комнаты распахнулась настежь, а в ней фурией влетела Галина в розовом халате.
- У, стерва! – крикнула она. - Опозорила меня перед матерью? – и набросилась на Инну с кулаками.
- Да в чём дело? - крикнула та, прикрываясь подушкой, схваченной с дивана. - Чем я тебя опозорила?
- Надо было сказать, что мы вместе в Галерею идём! - выкрикнула Галина. Подушка не помогла – она норовила ухватить её за распущенные после мытья волосы.
- Зачем врать? Что криминального том, что я иду туда одна? – недоумевала Инна, отступая к серванту. - Ты подслушивала меня?
- Ага, ты, значит, культурная – по музеям ходишь? А я лапоть колхозный, что ли? - наступала Галина. И вырвав у Инны подушку, запустила ею в окно, сорвав тюль. - Я тебе этого не прощу!
Крикнув это,  Галина бурей унеслась, оставив дверь открытой.
« Она, точно, сумасшедшая!» - воскликнула про себя Инна, опускаясь на диван. 
И услышала хлопок входной двери.
"За бутылкой в магазин пошла или за второй палкой? – озадачилась Инна. - Чего она мне не простит? Шизофреничка! Ладно, перебесится, - решила Инна и легла на диван, открыв томик "Мернацкого". - Почитаю, хоть отвлекусь».
Но общения с Вернадским у Инны не состоялось. Её руки потряхивало, в голову лезли мысли о том, как хорошо в станице – малина, комары, цветы... До космогоний ли тут? И она отправилась спать.
Завтра рано вставать – великий день, ей предстоит поездка в Третьяковскую Галерею...
***
Встав рано утром, Инна услышала дребезжание посуды на кухне. Неужели Галина уже встала? В выходной? Небывалое дело! Заглянула туда - ещё чудней! Та пекла пирожки, складывая их в судок. Зачем? Вернее - кому? Неужели на завтрак? Тогда зачем судки? Неужели собирается с пирожками в Галерею? О, Нет! Исключено!
«Если её одолело желание окунуться в культуру, пусть сама туда топает со своими  пирожками, - решила она. - И что будет, если я, случайно глянув на полотно Репина, снова упаду? Расскажет всем, что я припадочная. Нет уж, я в Галерею после съезжу. А пока чем плох Некрополь Архангельского собора? Взглянув на царские раки, я познаю идею бренности этого мира, - усмехнулась она. - Всё суета сует. И всё когда-нибудь минует. В том числе и убийства, мастерски зафиксированные на полотнах великих художников, остались в прошлом. Чем меня так пронял этот сюжет? Говорят, что вообще никто и  никого не убивал".
Но выйдя из ванной, Инна увидела в коридоре дорожную сумку Галины, в которую та впихивала какие-то вещи и судки.
"Перекусон и запасная одежда? Неужели всё это в Галерею? Так обольётся слезами, взглянув на Алёну, плачущую над прудом, в котором утонул её братец Иванушка, что ей придётся переодеться? И перекусит заодно? Основательная будет экскурсия!" – недоумевая, посмеивалась Инна.
Задать той вопрос она не решилась  - вдруг Галину опять шиза накроет? Обиделась ведь. Но когда Инна сидела в кухне, завтракая вчерашним винегретом, Галина встала на пороге и сквозь зубы процедила:
- Ключ от квартиры у нас один. Будь так любезна - вернись домой к двенадцати часам!
- Зачем? - спросила Инна. – У нас выходной, а я иду в Третьяковскую Галерею.
- В двенадцать за мной одноклассница на машине заедет. Мы на Клязьме   будем отдыхать. Поняла? – проскрипела та.
- Постараюсь, - ответила Инна.
Та захлопнула дверь, а Инна задумалась.  Галерея открывается в десять часов, сейчас девять. Дорога займёт около пятидесяти минут. Остаётся всего час на экскурсию…
Впрочем, может, это даже хорошо. Если она упадёт перед картиной Репина, то её обход залов Третьяковки на этом и закончится. Поэтому придётся выделить на неё ещё день - чтобы обойти  другие залы. Но Третьяковская галерея стоит того!
Идя к трамваю, Инна недоумевала: "Что это за одноклассница, которая так рвётся с Галиной на Клязьму? Вышла замуж за москвича? Тогда почему раньше не появлялась? Почему не звонила? Что ж там за подруга? - хмыкнула она.  - Что у них было общего с Галиной? Склочность? Страстная любовь к деньгам? Мечта всех облапошить? Впрочем, это не моё дело. У каждой зверушки свои погремушки. Пусть катятся на свою Клязьму, а моя задача успеть вернуться!".
Честно говоря, вся эта история с Клязьмой и жареными пирожками отдавала какой-то театральщиной. И почему Галина не сообщила о своей поездке вчера, а лишь  утром? Из вредности?
 ***
И вот оранжевая ветка метро, остановка «Станция Третьяковская».  А затем Инна шла пешком: Большая Ордынка, Лаврушинский переулок. Рассматривала по пути дома, деревья, брусчатку… Сколько людей здесь побывало - тысячи, а она ничего из этого не помнила. В её воспоминаниях о Галерее маячила лишь большая картина, залитая кровью, и испуганные лица родителей.
У входа в Третьяковскую Галерею Инна оказалась перед самым  открытием. Добралась туда за пятьдесят минут. Прошла по залам, останавливаясь возле некоторых картин. А вот и полотна Ильи Репина, быстро вдоль них прошла. Картину "Иван Грозный и сын его Иван" обошла по дуге – как и советовала Татьяна. Но касательный взгляд, всё же, на неё бросила – впечатление неприятное. И всё. Успела полюбоваться на полотна Врубеля, которые – в подлиннике,  давно хотела увидеть: «Поверженный Демон», «Принцесса Грёза», «Царевна Лебедь», «Сирень». В обморок не упала, но ей и там стало о-очень холодно. А потом, взглянув на часы, Инна, сбежав по лестницам вниз, направилась к выходу. В фойе купила журнал с репродукциями картин Врубеля и книгу о Третьяковской галерее. На последние деньги, причём. И снова взглянула на время - без пяти минут одиннадцать. Быстрым шагом дошла до метро, нужная электричка подошла тут же и, сделав пересадку, Инна села в  поезд, идущий к Подбельского. Ехать с полчаса, потом трамвай. Успевает.
Сидела, листая буклеты.
" Павел Третьяков - уникальный человек! – восхищалась Инна. – Собрал шедевры,  основал Галерею. Имя этого русского купца известно всему миру. Жаль, что его дети были вынуждены эмигрировать, а внуки и правнуки, говорят,  забыли русский язык".
Но вот уже и остановка Подбельского. Инна, выйдя с толпой из поезда, направилась к лестнице, ведущей наверх, к остановке трамвая. Мельком глянула вверх, на часы над выходом и... встала пнём. Их стрелки показывали без пятнадцати минут четыре!!! Куда провалилось пять часов времени???
Она зачем-то побежала и остановилась только на трамвайной остановке. Трамвая не было. Он пришёл через пятнадцать минут.
И только сев в него Инна поняла - спешить уже бесполезно. Было уже шестнадцать часов, а надо было вернуться к двенадцати. Где она была четыре часа? Объяснений у неё не было.
Не спеша дошла до девятиэтажки. Зачем-то вошла в подъезд и позвонила в квартиру. Внутри, как и ожидалось, раздалось лишь эхо, какое бывает в пустых помещениях. А на что она надеялась? Что Галина отменит поездку на Клизму?  И даже не глянула в сторону соседских дверей. Галина не оставит им ключ – там тюки, а вокруг одни лишь воры и аферисты.
Инна вышла во двор девятиэтажки и села на поломанную лавочку под кустом цветущей сирени с одуряющим ароматом. М-да, картина Врубеля «Сирень» оказалась вещей – ей под ней придётся нимфу изображать до посинения. 
Сидела там, пока не выучила почти наизусть книгу о Третьяковской галерее и пояснения под репродукциями Врубеля. Потом  стало темнеть, включились фонари.
А Галина вошла во двор около двенадцати ночи. Надо полагать, накупалась в Клязьме до посинения! Самое странное, что она даже  не орала на Инну. С недоверием выслушала её объяснение и с кривой ухмылкой спросила:
- Время сдвинулось? В метро? Это ты там  сдвинулась! Пошли уже, недотёпа! Спать хочу!
И открыв дверь квартиры, ушла в свою комнату.
Часть 7
Рынок стоял в Митино две недели, а потом, будто цыганский табор,  перебрался на другую окраину Москвы. Палатки разобрали,  грузовая машина, на которой обычно появлялся директор рынка, а вечером приезжал сторож, за выходной день перевезла их. Реализаторы – на метро или на  личном транспорте, приехали к станции "Юго-Западная". Новое место оказалось неудачным. Рынок был в стороне от основного потока людей, которые, выйдя из метро, шли через площадь с фонтаном к Универсаму, а не к нему. И лучше б, конечно, палатки установили на площади перед магазином, тут  мэрия, которая организовала рынок и брала плату за аренду палаток, была бессильна. И  приткнула рывок рядом - в улочке, прилегающей к магазину. Ведь его владельцы, выкупившие  всю прилегающую к Универсаму территорией ещё в лихие 90-е, были против этого. Зачем им конкуренты у порога, уводящие их денежки? И теперь владельцы Универсама, небось, посмеивались, поглядывая в окна на стоящих без дела реализаторов - до них доходили лишь немногие любопытствующие, да те, кто жил на прилегающих улицах.
Галина рвала и метала, а громоотводом была, конечно, Инна. Реализаторы ЧП «Пирамида» были на окладе, а не на проценте с продаж, но из-за неудачного  места уменьшился и доход Галины - с афер с ценниками. Тут надо бы радоваться, когда хоть что-то покупали. Но отчитываться ей было практически не за что.
Инна, сидя без дела в палатке, развлекалась тем, что приводила в порядок оставшийся "неклюд". Делала шов - как на машинке, зашивая прорехи, поднимала купленным за копейки крючком спустившиеся петли. И даже кое-что из «неклюда» продала – она ремонтировала эксклюзивный товар, на который был спрос даже в этих обстоятельствах. Татьяна говорила, что продавцы ждут, когда рынок через пару недель переберётся в Бирюлёво. Хотя, может, и там буде такая же засада. Некоторые палатки, пустуя, не открывались, иные работали лишь до обеда.
А тут такое случилось, что, как Инне  казалось, рынку вообще пришёл конец.
В тот пятничный день было жарко - асфальт плавился, проседая под ногами, листья на деревьях и цветы на клумбе рядом поникли, не было даже малейшего ветерка, который хоть немного облегчил бы жизнь людям. Галина, утихомирившись, спала в углу палатки на сумках. Инна, отложив "неклюд", сидела за столом, положив голову на руки. Мимо рынка, болтая и даже не глянув на его товары, прошли с колясками две мамочки, жившие неподалёку, да краем промчались мальчишки на велосипедах.
"Охота им носиться? - вяло думала Инна. Поднимая голову. - Сейчас бы в душ!"
Она взглянула вверх на пылающее Солнце и вдруг заметила, что с горизонта надвигается чёрная туча.
"Кажется, дождик собирается, - усмехнулась она, глядя на неё, прислонив козырьком руку. – Может, прохладней станет? Надо бы снять товар спереди, - поднялась она, - чтобы не намок. А ещё лучше - сложить всё в сумки и смыться отсюда, покупателей всё равно нет. - И покосилась на похрапывающую Галину. – Она будет против. Надеется, небось, хоть одна калека что-то купит - и то доход. А то б мы, как некоторые реализаторы, дома остались".
И вдруг оказалось, что тёмная туча уже закрыла полнеба, а поднявшийся  шквалистый ветер закрутил и сбросил некоторые товары из палаток и, сломав ветки деревьев, потащил всё это по рынку. Продавцы, выбежав, кинулись ловить свои товары. Да где там! Почти всё, что было не закреплено, было тоже сорвано. Вещи, будто  обретя крылья, поднялись в небо. Инна тоже бросилась вслед за сорванными из палатки свитерами и костюмами. Мимо неё летали какие-то коробки, клеёнки со столов, катились стулья. А потом и сами палатки надулись пузырём, некоторые накренились, часть их упала и потащилась вслед за вещами. Люди что-то кричали, пытаясь их удержать. Поднялся такой ураганный ветер, что  Инна, едва не сбитая с ног, ухватилась за попавшийся на пути ствол дерева. Сквозь опустившийся на землю мрак, она видела мечущихся людей, которые цеплялись за качающиеся деревья, растущие вдоль улицы, кто-то падал и полз, ища защиту. Мимо в месиве из листьев и песка летели палатки, столы, клетчатые сумки. А потом с неба хлынул сплошной поток ледяной воды. Под ногами вмиг потёк мутный поток, что-то тащивший и подхвативший сползшую с клумбы землю вместе с петуниями и настурциями. Загрохотал град, вмесивший всё в грязь. Казалось, на Земле наступила арктическая зима и ночь. Во тьме что- то летало и клубилось. Инна, закрыв глаза, крепко вцепилась в ствол. Казалось -  ещё миг и она тоже поднимется в небо вслед за сумками…
Но вот град прекратился,  стало тише и чуть светлее. Инна с надеждой посмотрела вверх сквозь мотающиеся ветки. Ливень продолжал лить с невероятным напором, заставляя прикрыть лицо, но чёрные тучи в небе быстро уходили,  передвигаясь  в другую сторону. Половина неба посветлела.
«А где  Галина? - вспомнила Инна, оглядываясь. - Не унесло ли  её вместе с сумками?»
И с трудом нашла её взглядом в сумеречном свете. Та стояла поодаль, уцепившись за дерево, и, глядя вверх,  кричала.  Инна прислушалась, но из-за шума воды не было слышно что. Но порыв ветра принёс тени слов:
- Отморозки! Чтоб вы сдохли! - донеслось сквозь шум и грохот.
"Но на кого она? На  небесные силы?  - удивилась Инна. И вновь взглянула на клубящиеся в небе тёмные вихри, что-то несущие в неведомые дали. - Может, она сошла с ума? А, шиза накрыла её, потому что товар, дающий доход,  унёс куда-то ураган? Вот у неё крышу и унесло - заодно".
Но подойти к страдалице Инне не давал ураганный ветер. Что-то таща и поливая всё потоком ледяной воды, он всё ещё норовил сбить с ног. Спасал только ствол дерева. Как удачно он тут вырос...
Стихия хозяйничала ещё с полчаса. Потом вокруг будто расцвело, порывы ветра уменьшились, а сплошной водный поток превратился в порывистый ливень. Можно жить дальше.
Инна вышла и осмотрелась – всё равно ведь мокрая до нитки.
Вместо их рынка вокруг была пустая площадка, по которой бежали реки грязной воды, неся грязь и мусор. Кое-где виднелись холмы – бывшие палатки, грязные кучки – остатки товаров и сумки. Небо хмуро серело, но чёрная туча, принесшая ураган, уже сместилась к горизонту. Да, достанется сегодня Москве…
Женщины-реализаторы, с которых потоками стекала вода, не обращая на это внимание, бродили, раскапывая холлы и кучки.  К Инне подошла Татьяна и они, стуча зубами от холода, сказала:
- Пошли, чтили, поищем свой товар!
И они с ней стали тоже бродить по руинам рынка. Что-то находили своё, складывая в кучки там, где были их палатки,  что-то, догадавшись по виду о назначении и смятым этикеткам, отдавали другим реализаторам. Нашли и свои сумки, почти все сброшенные ураганом на площади и присыпанные градом. У Татьяны возле двух её сумок скоро скопился комок грязно-серого цвета - бывшие льняные платья и салфетки. У Инны – цветной и пока лишь три сумки.
- З-зачем мы всё это собираем? Что с-с ним делать? - клацая зубами,  спросила. - Чтобы отчитаться? И потом выбросить? Так владельцы этого добра не поверят?
- Всё нормально! - заявила Татьяна, тоже стуча зубами. - Я всё это отстираю, отглажу и будет как новое. Ну, что-то и в карман положу. Зря, что ль, надрываюсь?
Инна вздохнула:
 - Твой лён долговечен, может и будет как новый. А у нас товар подвержен... деформации. И линьке.  Вряд ли подлежат восстановлению.
- Поживём, увидим, - отмахнулась Татьяна и, что-то увидев в грязи, принялась его откапывать.
А Инна, вспомнив о Галине, поискала её глазами.
Та всё ещё дурковала. Отцепившись от своего дерева и стоя посреди рынка, она продолжала предъявлять претензии к небесной канцелярии. Подняв вверх лицо, на которое, будто в церкви на водосвятии, сверху кропил мелкий дождик, она продолжала сипеть:
- Отморозки! Придурки! Будьте вы прокляты!
И Инна, вздохнув, подошла  и отвела её за руку к куче их товара. Там усадила на мокрые баулы с вещами и  сказала: 
- Тихо! Ураган уже кончился! – Но увидела в ответ лишь бессмысленный взгляд. – Сиди тут! - прикрикнула Инна.
Галина, ничего не ответив, осталась сидеть на сумках, поводя вокруг воспалёнными красными глазами. Но, главное, что она жива и молчит. Некогда её в чувства приводить, всем сейчас плохо. И Инна с Татьяной, которая издали за ними наблюдала, снова отправились на сбор печального своего урожая.
К вечеру все угомонились. Лежали уже  в куче даже грязные и рваные палатки. Их собрали какие-то мужчины, которых привёз на руины рынка его директор. Некоторые реализаторы, имевшие  свой транспорт, уже уехали.  Они погрузили своё добро в багажники машин навалом, будто хлам какой - мокрый и грязный. Сейчас вся суета была на виду. Были здесь иногородние, приехавшие в Москву из ближайших городов, и дальние гости, например, белокурая красавица Марта из Латвии, Ольга, толстая женщина с кремами - из Рязани. Инна теперь почти всех знала – беда всех сроднила. Марта и Ольга, торговавшая духами, вместо красиво упакованного ходового товара. Грузила в машину лишь ошмётки в размокших упаковках. А то и вовсе без них. У других их находки выглядели не лучше ...
Да, уж, получат ли теперь реализаторы зарплату? А их хозяева -  если фирма небольшая, этим ураганом были просто разорены.
Но жизнь продолжалась.
И оставшиеся реализаторы, среди которых были Инна с Татьяной, неожиданно завершили этот день с неожиданным форс-мажором,  застольем. Они собрались у стола, поднятого с земли, выложив на него скудную снедь. У кого что было - яблоки, пирожки, хлеб, сыр, колбасу. Несмотря, что был  летний вечер, все промокли и замёрзли. Алкоголь пришёлся кстати. И Анну - продавца из хозяйственной палатки, выставившую на стол хрустальные стопки из размокших наборов и бутылку с выпивкой, все приветствовали радостными возгласами. Инне тоже плеснули в рюмку коньяка. Народ, выпив и закусив, повеселел. Зазвучали воспоминания об урагане и его последствиях, сопровождаемые горьким, но всё же, смехом. Была в этой женской компании и пара мужчин - директор рынка, разливающий выпивку, и чей-то помощник. Остальные мужчины - водители и бригада, продолжали работать. Погрузили палатки в грузовую машину, покидав туда же и столы со  сломанными стульями.
Тут Инна посетовала, кивнув на Галину, спавшую на сумках - мол, не сошла бы моя напарница с ума. Видели, как проклинала небесную канцелярию? А реализатор Катерина Семёновна - пожилая, в очках, торговавшая постельным бельём, усмехнулась:
- Ничего, отойдёт! Она баба крепкая! Ты ещё и не рада будешь!
- А, гляньте-ка, даже на запах спиртного не проснулась! - ехидно проговорила Соня из палатки наискось. - Видать, сильно её ураганом шибануло! Но знает ведь, что Инка всё соберёт! Собрала?
Инна кивнула:
- Что нашла.
И все снова заговорили кто о чём. В том числе и об урагане, лишившем их товара. Причём – весело, с шуточками. Не зря же говорят, что спиртное негатив снимает и память отшибает. Чувствовалось, что эти люди встречали в своей жизни не один форс-мажор. И провожали его – мол, пройдёт и этот, а потом забудется. Инна, захмелев, половину их разговоров слышала плохо - стресс, а потом откат. Зато перестала зубами цокать. Тут мужской голос - вроде, директор рынка Иван Фёдорович, с пшеничными вислыми усами, стал рассказывать анекдоты. Инна смеялась вместе со всеми, хотя половину их не понимала. Да это и неважно...
Вспыхнули фонари, и действительно наступил вечер. Не из-за чёрных туч в небе. Выкатилась на небо огромная,  умытая прошедшим ливнем Луна. Компания постепенно начала рассыпаться. Стоявшие в улочке машины натужно разворачивались  в грязи и уезжали. Последний стол, служивший для незапланированного застолья, утащили, погрузив в грузовик. Женщины-реализаторы, подхватив свои тяжеленные мокрые сумки, болтая, двинулись в сторону станции  метро. Татьяне, тоже обычно пользующейся метро, очень кстати подвернулись попутчики. И она, попрощавшись, втиснулась в машину к Катерине Семёновне. Инна попыталась тоже к кому-то пристегнуться, но улица Подбельского  находилась в таком закоулке, куда никто не ехал. Или, может, причиной отказа были их четыре мокрые челночные сумки? Да ещё никакущая Галина, спящая поверх них? В общем, желающих подвезти их не нашлось. Инна панически прикидывала – как быть? И  как растормошить Галину и привести её в чувства? Неужели всё тащить самой – перехватками? А куда напарницу деть? Тут её бросить? Не вариант, хотя стоило б…
И тут пришла неожиданная помощь.
К Инне подошёл Иван Фёдорович, директор рынка. Который с вислыми усами, умеющий поровну разливать и знающий  непонятные анекдоты. Татьяна говорила ей, что он был военным. Да это заметно - всегда был деловитым, собранным. И сегодня форсировано организовал сбор палаток и уборку территории.  Иван Фёдорович предложил Инне ехать домой на грузовой машине рынка. И указал на грузовик, в который были погружены  палатки и поломанная ураганом мебель. Ничего теперь не напоминало, что здесь был когда-то рынок - просто пролетел ураган, раскидал ветки, притащил грязь...
- Я уеду с ребятами, - кивнул он на мужчин, стоящих у двух легковых машин. Возможно, что они тоже были из военных  - уж очень ловко управились. – Водитель довезёт бесплатно, - пояснил он. - Только вам придётся свои вещи взять в кабину. Кузов занят доверху, - предупредил он.
Инна, конечно, с радостью согласилась.
- Спасибо огромное! – вскликнула она. – А то я уже и не знала, как быть. Моя напарница не в себе. А сумки  мы с собой возьмём. Зато их в руках не тащить - тяжёлые. Ничего, разместимся!
- Вот и ладушки, - ответил тот, отходя.
Инна подошла к сумкам, рассуждая:
«Можно было, конечно, такси взять. Но где его искать? Место здесь глухое, а вымокшие люди отовсюду стремятся домой. Цены наверняка запредельные. Галина, когда в себя придёт, убьёт меня за такие траты».
Но как ссадить с сумок Галину? Она, горестно покачиваясь, так и сидела на них. Инна попыталась поднять её, объяснить, что им надо сесть в грузовик, чтобы доехать домой. Но та лишь сердито отмахнулась и попыталась снова улечься на сумки. Что делать? В ней килограмм сто, если не больше. Но тут Иван Фёдорович, вернувшись, подхватил её подмышки и легко перетащил  в кабину. Однако водитель, сидевший за рулём, возмутился – мол, она слишком толстая, будет мне мешать переключать скорости. Да ещё и свалится на него. Авария будет.
- Пьяная, что ли, в зюзю? – брезгливо спросил он.
 Иван Фёдорович, не ответив, выволок из кабины  Галину и, усадив туда  Инну, всунул ту вслед, подав сумки. Две Инна поставила под ноги, а две – на колени. Иван Фёдорович, кивнув на прощание, ушёл – его бригада уже сидела в машинах.
- Спасибо! – крикнула ему вслед Инна.
Тот, не оглянулся. Инна наделась, что директор рынка не сильно сердился, что связался с ними.
***
Водитель грузовика, наконец, представился  Инне - Алексей. Шо, опять? Знакомое имя! Только они сидели не в джипе, хотя и снова… в затюкованном пространстве. Нет – теперь Инна была уже сумчатой. Ну, ничего – это же вам не полторы тысячи километров, а всего лишь поездка по городу  - на час. Не больше. Она в этой ситуации и грузовику была очень рада – он довезёт их домой.
Инна иногда издали видела этого Алексея, когда он привозил на рынок Иван Фёдоровича. Или, почти на ходу, высаживал сторожа. Он обычно – пока Иван Фёдорович решал свои вопросы,  оставался стоять возле машины – молодой парень – лет двадцати, с чёрным чубом, падающим на лоб и наискось, пересекающим ярко-синие глаза. По-хозяйски осматривался вокруг. Довольно симпатичный - для тех, кому нравятся нагловатые  самовлюблённые красавчики.
И - вот ведь вечно не везёт Инне с Алексеями – он повёл себя сразу. Странно. Переключая рычаги,  он то и дело возил рукой по её ноге или бедру. Инна, поначалу терпела это, а потом попросила его убрать от неё своя «шаловливые ручки». Но Алексей, сделав удивлённые глаза, заявил:
- Дорогая! Я веду грузовую машину и мне не до таких мелочей. Не нравится, иди пешком!
И Инне поневоле вспомнился Алексей-первый - с его «обнимашками», Митинские маньяки - сусликами стоящие у палатки. Ещё один маньяк появился? Усмирить такого могла лишь Галина, борец сумо, но она сейчас была... не в ресурсе.
"Что ему надо? -  сцепив зубы, думала Инна, сердито прижимая к себе мокрую сумку. Которой очень хотелось садануть по ухмыляющейся роже водителя. – Почему маньякам крышу от меня напрочь сносит? Прямо ураган Инна! - криво усмехнулась она, дрожа от холода. – Я  уже была один раз замужем и слегка разочаровалась в мужиках. А по рукам не хожу - я не рубль. Но как это объяснить Алексеям?"
Время шло и шло, мотор грузовика натужно гудел и гудел, рука Алексея беззастенчиво по её ноге елозила и елозила, а их путешествие всё не заканчивалось. И девятиэтажки в обозримом пространстве не появлялась. Инна окончательно заледенела, а Галина, прислонившись к окну, уснула и во сне что-то бормотала, типа - "...морозки". Опять ругает небесную канцелярию, лишившую её приработка? Инна, собрав волю в кулак, спокойно попросила Алексея заблокировать дверь со стороны Галины. Ещё вывалится. А он сделал вид, что не слышал её.
- Ну, как знаешь. Тебе же хуже, если она убьётся,  -  тихо сказала Инна.
Тот, молча, подчинился и от дверцы раздался щелчок.
А Инна недоумевала:
«Почему мы так долго едем? То ли Алексей плохо знает город, то ли ему слишком понравилось елозить по мне рукой? Мне кажется, что нам уже давно пора быть на месте». 
Она включила свой телефон - в сумочке он как-то в ураган выжил - на экране было около десяти! Алексей их возит по Москве уже третий час?
- Ты не знаешь, где улица Подбельского? – воскликнула она и снова сбросила с колена его руку.
- А где это? – ехидно спросил Алексей. И снова мазнул рукой по её колену. – Может, подскажешь! Наверное, я заблудился.
Ещё и  издевается, что ли?
- Мне тоже кажется, что этот перекрёсток мы уже проезжали, - согласилась она. - Повторяю для слабослышащих и слабовидящих - наша девятиэтажка находится на улице Подбельского! Недалеко от конечной станции метро с одноимённым названием, то есть - Подбельского!  -  гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. - А предыдущая  остановка метро – «Черкизовский рынок»! Пятый раз говорю. Что непонятного? Ты не знаешь, где этот рынок находится?
- Не знаю, - усмехнулся тот. - А другие ориентиры у тебя есть?
Точно - издевается! Придурок! Да каждая собака в Москве знает про Черкизовский рынок!
Но она, взяв себя в руки – а куда деваться, сказала:
- Рядом с девятиэтажкой есть какая-то ТЭЦ. У неё торчит четыре огромные трубы! Их далеко видно!
- Торчат? Аж четыре? Нет, не видел таких! - помотал головой улыбающийся Алексей. - Что ж, поищем эти трубы!
И снова цапнул её за ногу. Инна возмущённо сбросила её, а Алексей, прибавил скорость. И снова замелькали какие-то улицы и переулки. Которые, как казалось Инне, они уже проезжали. А потом и вовсе - типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и малю-ю-юсенький Черкизовский рыночек, он огласил своё резюме:
- Устал я! И вы тоже? - с деланным сочувствием спросил он. Инна кивнула, боясь сказать что-нибудь нецензурное. Галина лишь всхрапнула – ей пофиг. -  А поехали ко мне ночевать! – предложил Алексей. - Моя двухкомнатная квартирка рядом, всего в паре кварталов отсюда. Я, кстати, один там живу. У меня полно диванов, ужин организую! А утром отвезу вас, куда хотите. Найдём мы ваши трубы.
"Ужин с ананасами и клубникой, наверное? И диван, очевидно, нам достанется один на двоих? Похоже, история имеет свойство дублироваться, - скрипнула зубами Инна. – Как вышло, что Алексею-2,  работавшему в Москве водителем, не знаком Черкизовский рынок? И почему он не знает конечных станций метро? Память отшибло? С чего он взял,  что трубы ТЭЦ можно искать лишь при дневном свете? Может он ещё и слабовидящий? Этот человек с загребущей рукой  ещё и слабопомнящий - помнит лишь дорогу к себе домой, где очень много диванов. Вывод напрашивается один – Алексей издевается над женщинами, попавшими в беду. Потому что он, несомненно, маньяк». 
И тут Инна заорала:
 - Всё! Хватит! Никаких диванов! Вези нас на Подбельского или я - клянусь, выйду из машины! И пойду вот туда! - указала она на заброшенный сквер, мимо которого они проезжали. – Буду спать во-он на той лавочке! - указала она на поломанную штуку, отдалённо смахивающую на скамейку. И угрожающе надвинулась на Алексея. - Только предупреждаю - если со мной что-то случится - убьют в этом сквере, изнасилуют, расчленят, отвечать будешь ты! Я напишу предсмертную записку! И ты сядешь! Слово даю!
Алексей поначалу даже скорость не сбавил, а сквер очень быстро уехал от них назад. Ничего, она вернётся к этой скамейке – решено! Инна готова была выпрыгнуть из машины  на ходу. Только бы перелезть через Галину! Пора уже покинуть эту камеру пыток, где по её ноге крабом ползает рука, на коленях собралась лужа, вытекающая из баула, а зубы выбивают от холода чечётку! И эта пытка продолжается не один час! Лучше погибнуть в неравной борьбе с московскими бомжами, чем терпеть это измывательство! А бомжи в этом скверике непременно обитают – по лавочке понятно. Она отомстит этому маньяку! Достал уже своей наглой ручкой и топографическим тупизмом!
И тут вдруг до Алексея-2 что-то дошло – как до жирафа - он же слабослышащий. Он посмотрел на неё как на буйную сумасшедшую. Видно понял, что она не блефует. И он, молча развернув грузовик, поехал в обратном направлении. Заброшенный городскими службами сквер опять мелькнул мимо. А через полчаса машина стояла возле подъезда их девятиэтажки на улице Подбельского.
- Ваш приют! Выметайтесь! - угрюмо объявил Алексей-2.
- Сказала б я тебе что-нибудь, да  в запасе одни шипящие! – процедила Инна. И сердито толкнув в бок Галину, крикнула: – Приехали! Подъём!
Та отреагировала почти адекватно - выкарабкалась наружу и пошагала в подъезд, оставив на сидении баулы. Инна выбралась следом, толкая перед собой две мокрые сумки. Алексей-2, хлопнув дверцей, вытащил остальные и, отнеся, поставил их на крыльцо. И то польза! А затем, развернув машину, уехал. В свою квартиру, небось, в которой - чёрт его дери, очень много диванов. Хотя живёт он один.
Взглянув на экран телефона, Инна ахнула – пятнадцать минут первого! Эх, прокатились! Она лязгнула зубами - холодно...
***
Инна, волоча мокрые сумки, вошла в квартиру и бросила их в прихожей и села на пол, приходя в себя. Рядом валялись мокрые вещи. Очевидно – Галины. Та прошла мимо неё, выйдя из душа. И  хрипло сказала, видно, себе:
- Да пошло оно всё! Спать!
Инна, стуча зубами, поднялась и тоже направилась в ванную, на ходу снимая с себя одежду и тоже бросая её на пол в коридоре. Дурной пример заразителен. 
"Хоть бы не заболеть! – подумала она, стоя почти под кипятком. Он не грел. И громко чихнула. – Кажется, уже! "
В зале она вытряхнула из рюкзака на пол все вещи и натянула на себя всё, что обнаружилось тёплого.  А потом, стуча зубами, прямо одетая,  рухнула на диван, натянув на себя что-то. Кажется, мокрое банное полотенце...
"Завтра, наверное, к вечеру приедет кто-то из фирмы и составит опись испорченного товара, который я собрала. Надеюсь, это не Алексей. А впрочем – пусть. Он увезёт меня домой. Есть и в ураганах что-то хорошее..." - подумала она, засыпая.
***
Проснулась Инна, стуча зубами.  Подумала:
«Кажется, у меня температура».
Трясясь, взяла в серванте градусник -  39, 2. Голова кружилась, всё тело болело, мучил неукротимый кашель, а ещё был насморк.
« У меня ОРЗ или воспаление лёгких? Надо бы скорую помощь вызвать и выяснить, температуру сбить, но никто в столице не поедет лечить иногороднюю бесценного  столичного полиса».
 Едва волоча ноги, Инна вышла в коридор и встала пнём…
 Через него была протянута верёвка, на которой висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Так же и на кухне, куда она заглянула, услышав шум - через комнату над столом были натянуты верёвки, с которых свисали мокрые вещи, капающие водой. Отклеенные этикетки были аккуратно разложены на подоконнике. А Галина, которая  суетилась там с тазами, выглядела совершенно здоровой. И одета была по-рабочему - в футболку и джинсы. В магазин сбегать решила, за свежими булочками?
- Что это за выставка Буратино? - гундося, спросила Инна. – Разве эти вещи подлежат восстановлению? Когда ты успела всё это сделать?
Хотя чёму удивляться? Галина вчера проспала полдня, а потом ещё и  вечер - пока она с Алексеем-2 бодалась, чтобы он довёз их на Подбельского,  а не к собственной квартире с диванами и ананасами. И теперь она свежа как огурчик.
- Очень просто - я всю ночь с сумками возюкалась, пока ты дрыхла! - рявкнула Галина.
- Прости, не слышала. Я простыла вчера, температура под сорок, - виновато ответила та, сморкаясь в бумажный платочек. – Еле живая.
- Ещё чего придумаешь? Собирайся на рынок! Сумки  я уже приготовила - сухой товар положила туда.
- Никакого рынка нет – его ураганом смыло! Ты что, не помнишь, что там было? – прогундосила Инна.- Все  палатки, которые порвал и унёс ветер, Иван Фёдорович увёз! Там пусто, – пояснила она, хлюпая носом. И спросила: - Разве никто из фирмы Ивановых не приедет сюда, чтобы составить опись испорченного ураганом товара?
- Какого урагана? Не придумывай! – сказала Галина. И, уперев руки в бока, гаркнула: - Не хочешь работать, сиди дома! Штраф тебе и минус день из зарплаты - за прогул! А я и на сумках товар разложу! Рабочий график нам никто не отменял! Ишь, больной прикинулась, лишь бы не работать! - зло окинула она Инну взглядом. – Спала тут, пока я надрывалась! Понравилось, что ли? Ну, иди дальше спать!
Её глаза в упор рассматривали напарницу. И та вдруг подчинилась.
«Стыдно-то как! – подумала она. - Я не помогла Галине, пока она ночью надрывалась. Нельзя дома оставаться. Куплю жаропонижающее - аптека рядом с рынком найдётся, и всё пройдёт».
- Хорошо! Я только переоденусь,  - просипела Инна.
И вскоре они вновь шагали сумками к остановке трамвая. Инна то и дело останавливалась отдохнуть и просморкаться. Но – худо-бедно, до рынка на юго-западе они добрались. Именно до рынка, потому что оказалось, что он уже вновь строился - часть палаток уже была установлена на старых местах.
На Инну с Галиной с их баулами рабочие глянули удивлённо. Мол, ещё сумасшедшие прибыли. Будут  мокрой шерстью торговать? "Здрас-сте"
Это была та бригада, что вчера здесь порядки наводила. Иван Фёдорович, руководя процессом восстановления рынка, видно, был тут уже с раннего утра. Алексея и его грузовика  видно не было. Но на чём ещё можно было привезти объёмные палатки?  А вскоре  грузовик подъехал и  Алексей стал вместе с рабочим выгружать из кузова новые столы и стулья, сложив в кучу.
" Что за цирк он вчера устроил, возя нас до полуночи? Зачем к себе приглашал? Знал же, что ему вставать с зарёй. Закрыл бы нас в своей двушке и уехал работать? Сказал бы потом, что пожалел нас будить. А потом что? Интересно, а на каком этаже он живёт? Можно там с балкона спуститься? М-да, Галина толстая, да и баулы мокрые – задача нерешаемая, – хмыкнула Инна. - Хотя, какая теперь разница, какие у него были планы? Главное, что напугав его, я, кажется, избежала больших неприятностей. Ведь Галине не докажешь, что я не искала очередного москвича. Тоже мне, «Анжелика - маркиза ангелов»! – усмехнулась она. – Её тоже ведь кто-то хотел похитить, законопатить и в сексуальное рабство… поработить. Ананасами и  прочим. Что творится в этой Москве? - вздохнула она, шмыгнув носом. – Но здесь, среди народа, этот маньяк, наверное, уже безопасен. Или нет? Главное – не лезть к нему в кабину».
Инна с подозрением глянула на Алексея-2. Но тот  не смотрел в её сторону. Прошёл кризис? Ну и слава всем богам.
Она огляделась:
Собранные пять палаток стояли пустые. Продавцы - ясное дело, не явились на рынок, приводя товары в порядок. Да и не ожидали от Ивана Фёдоровича такой прыти. Зато Галина, отоспавшийся вчера уникум, ночью со всем управившись, встала  на то место, где была их палатка, поставила в ряд сумки и разложила на них свитера и прочую вязанную лабуду. А тут «её полку прибыло» - заработали две  уже установленных палатки. Правда, расположились они не на своём месте. Одна палатка с кремами - рязанских поставщиков. Они привезли новый товар, а рядом также ссыпали в отдельную коробку тюбики без упаковок. Вторая палатка была с садовым инвентарём. Их инструмент сиял - то-ли от вчерашнего ливня так заблестел лишь ядрёнее, то-ли был ими с утра отмыт. А тут Иван Фёдорович направил к Галине, упорно торчавшей на пустом месте, мужиков из бригады. И они принялись собирать в грязи их палатку. Татьяны на рынке не было. Небось, с утра стирает свой лён и сушит его на балконе. А куда спешить?
У кремов и садового  инвентаря  толпились люди. Галину покупатели не осаждали – да и кого  могли заинтересовать эти непонятные кучи? И Инна, хлюпая носом, сходила в аптеку, за таблетками. А потом, напившись жаропонижающего, задремала на стуле, положив голову на стол. Вокруг строилась палатка, разговаривали и смеялись, но она спала. Но вскоре Галина активизировалась, поскольку палатку достроили. То вещи перевесь, то достань из сумок незнамо что. Зачем? Кому? Даже мужики, собирающие Татьянину палатку, приостановились, глядя на орущую Галину. Здорова ли она? Что Инна нездорова и так было понятно, а эта – когда рот открывала.
«М-да! Лучше б Галина легла спать или ушла с глаз долой. Та женщина в очках правильно  говорила - мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Не рада я!" – сетовала про себя Инна.
К вечеру они с Галиной возвращались, не продав ни одной вещи. Инна, таща  сумки, спотыкалась, Галина на неё покрикивала - мол, шевели ногами, доходяга! Насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала, а про себя думала, как всегда  - мол, получит зарплату и уеду!
Оказалось, что все "ураганные" вещи к этому времени высохли. После ужина Инна, проглотив ещё таблеток, хотела помочь с ними. Но Галина была против.
- Пошла вон! - заявила она, оттолкнув её от верёвок. - Отвянь! Испортишь ещё! Иди, спи!
И Инна, хлюпая носом, пошла долечиваться. А выйдя ночью за водой -  чтобы запить таблетку от кашля, обнаружила, что на кухне ещё горит свет и суетится Галина. Она тихо заглянула: та наклеивала на выглаженные "ураганные" вещи фирменные знаки, аккуратно складывая их в новые упаковки. Просто пчёлка, которую греет и  манит новый взяток. И Инна, у которой ужасно болела голова, тихо прикрыла дверь и пошла за водой в ванную….
Утром они снова были на рынке. Он возродился, как птица Феникс, из грязи и пепла
***
Кстати, развешивая в палатке "ураганные" вещи, Инна решила, что они практически неотличимы от новых. Если, конечно,  не присматриваться к их слегка покоробившимся от глажки этикетам и чуть полинявшим цветам. Да и рынок выглядел, будто и не было урагана. Реализаторы, как говорила Татьяна, будто волшебники, вернули своим пострадавшим от стихии товарам приличный вид. Татьяна стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало на фоне её дорогущих льняных сарафанов и прочего, что активно раскупалось разодетыми в пух и прах московскими дамочками. Их будто магнитом притягивало к восстановленному льну - набежало даже больше, чем прежде. А ведь недавно вся эта красота валялась в грязи, походя на мусор. Таня просто мастерица. Да и Галина, когда хочет незаконных прибылей и, само собой - произвести впечатление на Ивановых, творит чудеса.
Но, как говорил один писатель – «пепел Клааса стучит в моё сердце». Как только у Инны голос стал нормальным, а не жутким сипом, она, окликнув  шедшего мимо их палатки директора рынка, спросила - мол, что за нехороший человек ваш водитель Алексей?
- А что такое? – удивился тот, остановившись. - Алексей отличный парень!
Инна лишь хмыкнула про себя – мол, совсем, как и Алексей-1.
- Он возил нас по Москве до первого часа ночи, всё искал нашу девятиэтажную хибару, - пояснила она. - Где Черкизовский рынок - не знал, про конечную станцию метро "Подбельского" впервые от меня слышал. И  вообще он, как оказалось, только дорогу к себе домой помнит. Туда нас и привёз. А наш  дом нашёл только после того, как я пригрозила выйти в сквер с бомжами. Я в его машине чуть не померла от холода, Галина не в себе была, а  ему весело. Алексей в Москве недавно? Он не знает города? Тогда как вы терпите такого раздолбая?
Иван Фёдорович растерянно воскликнул:
- Алексей коренной москвич и знает город как самого себя. За полгода, что он работает у нас на рынке, претензий к нему ни у кого не было. Вы первая, кто на него жалуется. Но – обещаю,  я с ним разберусь! Я ему задам!
Его вислые усы - как показалось Инне, растопорщились, приняв почти горизонтальное положение, а серые глаза метали молнии.
- Разберитесь, пожалуйста, Иван Фёдорович! Интересно, в чём  причина его топографического кретинизма? И почему ваш Алексей ведёт себя неприлично, хватая женщину за всё, до чего он может дотянуться? - проговорила Инна, прищурив глаз. - Спасибо, конечно, Иван Фёдорович, что вы хотели нам помочь. Но если б я знала, что из этого выйдет, лучше бы тут осталась.
Директор сурово поджал губы, ушёл.
В общем, Инна, как следует, нажаловалась на Алексея, рассказав их ночную эпопею. Может быть всё ограничится устным выговором? Но она не спустит ему это издевательство.
Но вскоре возле их платки остановился  возмущённый Алексей. И сказал Инне, гневно прищурив свои синие глаза:
- Что, настучала? Я-то думал, ты нормальная! Надеялся, что мы поженимся! А ты... Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы отсюда ушёл! Подумаешь – рынок! Хочу свою фирму открыть! Деньги найдутся – родители у меня богатые, помогут с бизнесом. Просто мне раньше стрёмно было от них помощь брать, а теперь всё пофиг. Осталась бы ты со мной - как сыр в масле каталась бы! Торгуй тут теперь!
И, развернувшись, зашагал куда-то крупной поступью: прошёл  рынок, потом площадь и, решительно обойдя неработающий фонтан, скрылся в аллее. Галина, стоявшая рядом с Инной, презрительно хмыкнула. Кого она презирала – Инну или Алексея? А та, глядя ему вслед, недоумевала:
" Иван Фёдорович уволил Алексея? И правильно, поделом ему. Кто его родители? Если богатые, почему он стал работать простым  водителем? Чем они занимаются? Игровыми автоматами? Казино держат? Интим-услугами торгуют? В общем, "темна вода во облацех". Впрочем, ну его! Торговала и буду торговать! Не нужен мне сыр в мышеловке!"
Её озадачило, что Иван Фёдорович, бывая на рынке, очень странно поглядывал на Инну - будто с обидой. Всё разъяснила Татьяна, рассказав Инее, что директор рынка просто  отругал  Алексея за что-то, а тот обиделся и ушёл с работы среди дня. Машины с ключами на рынке оставил. Сторож в тот вечер своим ходом прибыл, директор на метро уехал. А потом Татьяна спросила её - мол, зачем Алексей к тебе приходил? Но Инна лишь отмахнулась.
- Я и сама не поняла. Говорил, что свой бизнес собирается открывать. Но я-то тут причём?
- Понятно, - протянула Татьяна и расспросы прекратила.
Инне почему-то не хотелось рассказывать об их поездке на грузовике. Стрёмно, как говаривал Алексей-2. Может, зря она нажаловалась Ивану Фёдоровичу? Но потом решила – чего маньяков жалеть? Они ж никого не милуют.
Часть 8
С того дня в торговле у Инны наступил полный штиль -  Алексей-2 будто сглазил. А Галина – то-ли вовсе с катушек съехала, стала образцовым сотрудником фирмы. Она завязала со спиртным и сидела  в палатке безвылазно. Сама обслуживала покупателей, сама заворачивала их покупки, и – конечно, сама с ними рассчитывалась. Инне оставалось только, развешав с утра товар, весь день маячить в глубине палатки.  Татьяна, сидя напротив, лишь удивлённо и вопросительно поднимала брови. Но подойти к ней Инне теперь не удавалось.
В общем, её цербер опять повел себя непредсказуемо.
Поначалу Инна решила, что всему виной её простуда. Может, она - и правда, считает, что её насморк отпугивает покупателей? Но когда Инна выздоровела, она всё также была на карантине. Сидела целыми днями с книгой Вернадского, наподобие Татьяны. Впрочем, Галина, приглашая её в Москву, такую жизнь поначалу и обещала. Вроде и так, но зарплату за месяц адской работы она Инне так и не отдала, хотя он уже прошёл. Заявила, что по договору она обязана отработать два месяца, а потом уж об  оплате речь вести. А Инне хотелось купить московских подарков – палехский расписной платок матери и шеститомник Волкова Дашке, если книжная выставка на Тверской ещё не закрылась.
Как-то Галина ушла, наверняка вскоре вернётся. И Инна – лишь спина той скрылась в толпе, перебежала к палатке Татьяны.
Та хмуро сказала:
- Ой, не нравится мне твоя Галина, подруга! Чую - что-то нехорошее затевает.
- Мне тоже не по себе, - согласилась Инна. – Как затишье перед тем ураганом. Но что я могу сделать? Только свалить отсюда, пока не поздно. Танюш, займи, если можешь,  денег на билет? И адрес дай – я тебе потом вышлю, - попросила она.
И замерла в ожидании. Конечно, та может ей отказать – не такие уж они и подруги.
- Ну-у... Даже не знаю... - протянула Татьяна. – Я ведь человек небогатый, особенно сейчас. Недавно оплатила взнос за студию. Взяла кредит – хочу от родаков свалить, в основном из-за братика. Его уже совсем «белка» накрывает, весело у нас в родовом гнезде, - криво усмехнулась она. - Конечно, я могла бы занять, сколько скажешь, не вопрос, - задумчиво проговорила она. – Но, боюсь, это тебе уже не поможет. Всё, как мне кажется, очень плохо. И твой внезапный отъезд только руки ей развяжет. Это ж торговля! Она спишет на тебя и ураган, и много ещё чего. Аппетит-то у неё акулий. А претензии к тебе немереные! Будешь потом всю жизнь расплачиваться. И вообще она псих. – И, перекладывая что-то на столе, Татьяна тихо проговорила: - Ты вот что, дорогая, не уезжай пока! Давай жди Алексея! Поговори с ним, расскажи, что тут было - он помёт. Где-нибудь в кафе, без лишних ушей. Да и вообще – Алексей будет рад, он к тебе неравнодушен. И в обиду тебя не даст, тормозах всё спустит. Что б она не накрутила.
- С Алексеем поговорить? - растерялась Инна. – Интересный расклад. А платить за помощь чем? – хмыкнула она.
- Ну, чем же ещё? Придётся забыть, что ты порядочная, – усмехнулась та. -  В гарем княжий попадёшь, золотом тебя осыплет. Ты такого не любишь, но придётся потерпеть. Как мне кажется, другого выхода нет. Берегись её! А то...
- Ой, она идёт уже! - вскрикнула Инна, увидев маячившую вдали алую футболку. – После договорим!
И, пригнувшись, Инна метнулась к своей палатке и сев за столом, прикрылась книгой. Кстати, «Ноосферу»  Вернадского она уже дочитала и теперь лишь перечитывала понравившиеся места.
И вечером снова тяжелые сумки, метро, трамвай, а потом осточертевшая квартира. Больше всего напрягал черенок от лопаты, который всегда стоял возле двери Галины. Ночью он исчезал.
Кстати, в свой пятый выходной Инна осталась в квартире -  гулять по Москве не за что. Как-то Инна напомнила Галине о зарплате, а та ехидно её ответила, что у неё большие недостачи и платить её не с чего. Какие недостачи? Даже «ураганные» вещи иду в ход – разбирают потихоньку. Так что Татьяна права - что-то мутит Галина. Надо бы добыть её тайный блокнотик. Но как? Инна полагала, что ночью она, не иначе, прикалывала его к ночнушке. И держала оборону, наверное, с черенком от лопаты, который с собой в спальню уносила. Но Алексей, который мог помочь Инне,  не приехал.
А потом всё и без него решилось.
***
Однажды вечером в комнату, где Инна в прострации валялась на древнем диване, фурией влетела разъярённая Галина. Глаза её были вытаращены, волосы всклокочены, лицо - белее мела.
- Что у тебя за подруга в мэрии? -  гаркнула она в лицо поднявшейся с дивана Инне. - Что ты ей рассказывала обо мне?
- Какая ещё подруга?- удивилась та. – В какой мэрии? Ты о чём?
- Что непонятного? Подруга! В Краснодаре! В мэрии! Что ты ей сказала? Обо мне? О фирме? Об Ивановых? - наступая на Инну, цедила Галина – страшная, будто сбрендивший с ума борец сумо.
- А твоё какое дело? - сказала Инна, уперев руки в бока. - Моя подруга, что хочу, то ей и говорю! Ты мне не начальник! Да и те командуют лишь по работе. Ты в рабство меня купила? – И, разошедшись, потребовала: - Где моя зарплата? Я хочу уехать домой!
 Инне вдруг показалось, что хоть Галина и орёт, но она уже не опасна. Как змея, у которой вырвали ядовитые зубы. Обманчивая иллюзия, наверное, и ничем не подтвержденная, но она почему-то осмелела.
Кстати, одна её знакомая по имени Настя действительно работала в городской администрации. Только не каким-то начальником, а секретарём у одного из замов мэра. И та сама выбрала Инну себе в подруги, когда та ещё работала в краевой газете. Они, бывало, посиживали  с ней в кафе за чашкой кофе. Инна не возражала – Настя иногда давала ей нужную информацию. Как Инна полагала - с подачи своего шефа, убирающего руками журналистки неугодного ему человека. Но Инна всё сначала проверяла, собирая на такого человека дополнительный и проверенный компромат. Она без веских оснований разгромные статьи о сильных мира сего не писала. Эта Настя иногда звонила ей в Москву. Они просто болтали. Так – просто трёп о Москве,  музеях, магазинах. Просто весёлая поездка в столицу - заодно с рыночными приключениями, будь они неладны! Чем уж эта Настя так испугала Ивановых и  Галину? Девчонка вполне безобидная.
Но Галина, судя по всему,  была чем-то напугана. И н6е только она. Потому что, зло прищурившись, сказала:
- Слушай сюда! Людмила Петровна сказала, что ты можешь уехать. Завтра мы с тобой едем на вокзал, чтобы купить тебе билет на поезд на завтра! Алексей тоже приедет завтра, но он тебя везти отказался. Да и Ивановы решили, что так лучше! Алексей приедет с новым реализатором. Привезёт товар. Усекла?
- Отлично! наконец-то! – усмехнулась опешившая от таких новостей Инна. И заявила: - Так что отдавай мою зарплату, и я поехала!
- На месте зарплату получишь! У меня денег для тебя нет! - рыкнула Галина. - "Мернацкава" прихвати!  В дороге почитаешь, чтобы не скучать! И вместо обеда!
И вышла, хлопнув дверью так, что в серванте звякнули в подстаканниках все гранёные стаканы.
Инна радостно закружилась – она едет домой!
А потом озадаченно села на диван.
"Без денег, без еды, будто ссыльная? В чём я провинилась? К чему тут приплетена Настя и мэрия? И как я получу зарплату на месте? Ведь у меня даже телефона Ивановых нет. У Галины просить не буду, захочет – сама даст, а нет – бесполезно требовать. Бог с ними, с деньгами, мне бы самой выбраться отсюда по добру- по здорову!» - решила она.
***
В это праздничное утро Инна оделась в лучшее. Была в бежевом платье ниже колен, в котором Инна собиралась сходить в Большой театр. Или тот, что на Таганке. На голове - соломенная шляпа, с бежевым же букетом фрезий, которая была куплена на распродаже, когда у неё ещё были деньги. На ногах белые выходные босоножки на каблучке, в которых она гуляла по Арбату. В руках маленькая белая сумочка - зачем ей большая, если покупки делать не на что? Вчера вечером ещё сделала себе простенький маникюр, накрасив ногти бежевым лаком - из маленькой бутылочки, взятой из дома. Пригодилась. И вышла из девятиэтажки будто леди во плоти!
Как давно Инна мечтала об этом дне! Поднимаем флаги и празднуем!
От скандалов, нелепых придирок, от рынков и ураганов. Жаль, что с Татьяной она не попрощалась и не обменялась контактами. А может это и к лучшему - обрубать канаты, сжигать мосты. У каждого своя жизнь. Не было её нелепого вояжа в Москву! Не кочевала она по окраинам, подобно бездомной цыганке. Не тиранили её душу два Алексея! Не осаждали палатку Митинские маньяки! Не вбегала в её комнату ночами свора собак-привидений! Не нырял в  неизвестность поезд в метр! Не проносился над нею бешеный ураган! Не было ничего. Об этом говорит и то, эти приключения никем так и будут  оплачены. Опыт дорого стоит! А не всё в жизни имеет право на разъяснения. Только она теперь не будет верить ничьим обещаниям.
На вокзал они отправились вместе с Галиной. Она же спонсор, оплатит её билет на поезд, хотя и – как рассказывает, полностью разорена. И даже ради этого пропустит целый день на рынке, потеряв доход на марже с ценников! Подвиг! Пришли они почему-то не к трамваю, а на троллейбусную остановку. Инна восприняла это с энтузиазмом - хоть Москву увидит из окон транспорта на прощание, а не тёмные подземные норы метро. Она  - красивая девушка в шляпе с букетом увядших фрезий, и теперь уже не имеет к рынку никакого отношения! Галина поглядывала на неё ошарашено и недоумевающе. Как на рыбку, сорвавшуюся с удилища.  Может, потому, что всё идёт не по её сценарию? Уехать и забыть!
В автобусе, оплатив за проезд, Галина пошла назад, а Инна – вперёд. Сев на двойное сидение, она подвинулась к окну. Смотрела в окно на утреннюю Москву и на глаза наворачивались слёзы.
«Прощай, столица! Завтра я уезжаю. Свобода!»
И на одной из остановок рядом с ней сел мужчина и неожиданно завёл разговор. Тема оказалась интересной  - о городских новостройках, плохом качестве строительства, о том, что стены в новых домах проседают и дают трещины. Как говорится, журналистов бывших не бывает. Она слушала, задавала вопросы. Мол, есть ли конкретные случаи?  А тот – мол, а как же!  Там, где я  работаю, в стене пятнадцатого дома трещина. Такая, что рука помещается. И отрекомендовался – я прораб в строительной фирме. Доводим до ума квартиры, стяжка-штукатурка. Люди заплатили деньги, взяв кредит, и здорово попали. Ведь договор со строителями составлен так, что хрен его расторгнешь. Инна вспомнила Татьяну – хоть бы она не попала в такую "трещиноватую" квартиру?
Статью бы на эту тему написать! Можно и фотографии сделать, и с пострадавшими людьми поговорить, и недобросовестных строителей прижучить. И вздохнула незаметно - будет ли она когда-нибудь работать в газете? Большой вопрос...
;И тут Инна внимательно посмотрела на попутчика - чего это он к ней прицепился? Симпатичный мужчина средних лет, речь грамотная, одет в джинсовый костюм от неплохой фирмы. Похоже, армянин: волосы вьющиеся, глаза тёмные, лёгкий акцент. Не маньяк ли это? Но тут же себя одёрнула - просто случайный попутчик. Поговорим и разойдёмся каждый своей дорогой.
Но тут «случайный попутчик» с улыбкой заявил:
- Меня, кстати, Вазген зовут. А вас как?
- А меня - Инна, - на автомате, ответила она ему.
И поняла, что это уже лишнее. Как и следовало ожидать, Вазген обрадовано вскричал - соответственно программе, которая ей уже была до боли знакома:
- Инночка, вы мне так понравились! Мы можем с вами ещё увидеться? Вечером в ресторане пообщаемся, хорошо? – Инна, молча, недовольно на него смотрела – сразу послать или позже? Вроде, приличный человек. - Вы извините, что я так спешу - мне через остановку выходить, - добавил тот. - Там в шестнадцатиэтажке у фирмы ещё объект. Надо качество проконтролировать, меня там ждут. Давайте мы с вами вечером продолжим знакомство?
Инне не хотелось его обижать, но пришлось.
- Вот зачем вы так? – недовольно спросила она. - Всё было так хорошо – дома, трещины, строительный брак. А теперь….
- А будет ещё лучше. Уверяю вас! О браке – не строительном, мы ещё с вами поговорим, - пообещала он.
- Даже так? – подняла Инна бровь и задумалась.
Как она сразу не поняла, что это ещё один московский маньяк? Не Митинский. Но, всё же, решила остаться вежливой - он рассказал очень интересную историю. Да и день сегодня особый – она освободилась от рабства.
- Извините меня, Вазген, но с рестораном ничего не получится. Завтра я покидаю столицу и уезжаю. Я живу на Кубани, в городе Краснодаре. Торговала в Москве на рынке и мне на смену уже едет другой реализатор.
Вазген, придвинувшись к ней ближе, оживлённо воскликнул:
- Вы реализатор? На рынке? Да зачем вам это, Инночка? Вы такая красавица! Такая интересная! Хотите, я вам хорошую квартиру сниму? Да я всем вас обеспечу! Одену, как куколку! – совсем разошёлся он, сыпля обещаниями. Узнаваемо! И вскрикнул: - Шубу хотите? Норковую! Только не уезжайте! Оставайтесь в столице и живите сколько хотите!
О, как! В содержанки зовёт, значит? По-честному. А начиналось всё так цивилизованно - дома, квартиры, трещины, думающие о жителях города прорабы. А кончилось банальной шубой. Несомненно, он обычный маньяк! Уже, небось, и реку присмотрел, куда он свои жертвы бросает. Без шубы, конечно. Зачем мёртвой красавице  шуба? Инне стало смешно - в Москве, похоже, переизбыток маньяков, интересующихся иногородними, которых они с лёту видят. Кто их искать будет?
- Какой вы решительный мужчина, Вазген! - насмешливо сказала она, наблюдая, как автобус отъезжает от остановки. - Сразу - квартиру и шубу! А как же любовь?
- Инна, я вас очень люблю! Сразу, как увидел, так и влюбился! Клянусь! - горячо воскликнул тот.
- Любовь с первого взгляда?
- Да! Никогда не думал, что такое бывает в моём возрасте!
Знакомый расклад! Сразу и наповал! Да она снайпер-купидон!
- Инна, я таких, как вы, ещё не встречал! Честно! - продолжал Вазген, огненно  сверкая чёрными глазами. - Что угодно требуйте! Всё исполню! Хотите, мы прямо сейчас возьмём такси и поедем искать вам квартиру? И шубу! Заодно купим шубу! Ну, её, работу! Надоело! - На его смуглых щеках горел лихорадочный румянец, кудри разлохматились, глаза сияли.
- Вазген! Вы же меня совсем не знаете! - отодвинулась от него испуганная Инна. 
- Вот и давайте познакомимся поближе! - настаивал он. - Выходим? Берём такси?
- Хочу предупредить,  что у меня трое детей! - хмыкнула она. - А мой муж работает в полиции!
- Да хоть пятеро! - махнул Вазген рукой. – Всех воспитаю! А муж.... Был бы он хорошим, не отправил бы вас в Москву торговать! Я лучше! Вот увидите! Подать на развод с ним и все дела!
Инна опешила – готов воспитывать пятеро чужих детей, снять квартиру и, главное, купить ей шубу. Он ей даже понравился. Похоже, этот Вазген, неплохой человек. Может он не маньяк? Но стоит ли испытывать судьбу!
- Повторяю - я уезжаю! Спасибо, за добрые слова, - вздохнула Инна. - Всего вам доброго, Вазген! Приятно было познакомиться.
И говорила правду - она злилась на него совсем немного.
- Точно? Вы не передумаете? - поднимаясь, разочарованно проговорил тот. - Возьмите хотя бы мой номер телефона, - засунул он ей в сумочку визитку. - Позвоните, если что, я сразу примчусь! - настаивал он.
Но Инна отвернулась к окну, а Вазген, схватив её руку, вдруг поцеловал её и выскочил в открывшиеся двери автобуса. А потом замер на остановке. Будто надеясь, что и она выйдет следом. Но вот автобус захлопнул двери и отъехал, а он, побежав следом, махал рукой. Инна, ощутив облегчение, что между ними было стекло, тоже помахала ему в ответ. Мол, иди уже, маньяк!
Инна до последнего момента боялась, что Вазген ворвётся в автобус и потащит её за собой…
И только тут, будто соткавшись из воздуха, к ней подсела Галина. Улыбаясь, будто удав Каа, заманивающий в свою пасть бандерлогов, она прошипела:
- Зря ты отказалась! Я б такого мужчину не упустила, да не меня он выбрал!
- А как же муж Рома?
- Да пошёл он вон! Дурак! - скривилась она. – Надоел!
- Шутишь? Красавец парень, муж. А это сюр какой-то! Встретились в автобусе и потом счастливы вместе? - фыркнула Инна, оглядываясь на Вазгена, стоящего на остановке и провожающего печальным взглядом уходящий автобус. -  Поиграет и бросит! Если уж вовсе не маньяк.
- А чего ж, - не слушая её, говорила Галина, - выдала б тебя замуж за москвича, а потом бы в гости ездила! Мы ж родственники.
- Избави Бог от такой родственницы! - хмыкнула Инна, высказав. Наконец  то, что думала. – Заманила сюда, а что в итоге? - И отвернулась к окну.

Билет купили на следующее утро – на десять сорок. Вот и хорошо - Галина на рынок, она домой. Класс!
Вечером Галина, вытолкав Инну из кухни, приготовила ужин сама. Небывалое дело! Как бы не отравила её! Но ели они из одних кастрюль и сковородок, так что всё обошлось. Потом Инна складывала свои вещи, звонила маме - мол, жди, скоро приеду. Подарков не было. Ладно, хватит с них альбомов из Третьяковки...
***
Утром Галина неожиданно отправилась Инну провожать. С чего бы это? Может, боится, что она прихватит с собой тюк? Или, созвонившись с Вазгеном, вдруг останется жить в Москве?
В купе поезда они вошла вместе, типа - "провожальщица" и отъезжающая!
Попутчики Инны - молодая улыбчивая пара, встретили их доброжелательно. Представились -  Александр и Таисия. Едем, мол, в сочинский санаторий отдыхать. Инна тоже им отрекомендовалась. А это, мол, моя провожальщица - указала она на сгорбившуюся у столика Галину. Та подняла глаза и отчебучила такое, что испоганило Инне весь путь до Краснодара.
 - Хочу предупредить, что Инна - сумасшедшая! - обратилась она к попутчикам, указывая на неё. - Будьте с ней осторожны. Она буйная, но лишь временами, и в этот момент очень опасна. Старайтесь не оставлять её одну и, если что, хорошенько связывайте. Ну, а потом бригаду вызывайте.
Инна от шока чуть на пол не села. Таисия и Александр уставились на неё как на бомбу замедленного действия. А улыбки сползли с их лиц и сменились непередаваемым ужасом.
- Это неправда! - воскликнула Инна. - Она сама сумасшедшая!
Но Галина лишь торжествующе улыбнулась и тихо вышла из купе.
В общем, Инне теперь стало понятно, зачем она провожала Инну - испортить её триумф...
А Александр и Таисия, переглянувшись, сели напротив неё. Будут, что ли, следить теперь за её адекватностью? Ё-моё!
Стоит ли говорить, что всю дорогу до Краснодара Александр почти не выходил из купе? И, практически не оставлял Инну наедине со своей спутницей. Общались они с ней фальшиво ласковыми голосами. И почему-то очень боялись за свои вещи, сложенные под нижней полкой. Кто-нибудь всё время на ней сидел. Небось, отправляясь в Сочи, супруги накупили себе обновок. Опасались за их сохранность. Этой ночью парень, похоже, совсем не спал, читая под настольной лампой какой-то детектив. Они полагали, наверное, что у Инны и справка из дурдома имеется. Так что она за свои действия не наказуема. Подумаешь - убьёт по дороге в Краснодар парочку-тройку человек, а потом будет спокойно прохлаждаться в комфортной и прекрасно оборудованной смирительными рубашками психушке.
Инна больше не пыталась убедить своих спутников в том, что она нормальна - всё равно не поверят. Галина ведь рассчитала градус психоза у незнакомых людей. И если б Инна, подозреваемая в сумасшествии, стала им втулять, что она журналистка - адекватная и востребованная, имеющая звание "Золотое перо", они бы в ответ весело расхохотались. Мол, хорошо, что не Наполеон. Или Лев Толстой, который зачем-то бороду сбрил. И Инна, свернувшись улиткой на своей нижней полке, листала томик Вернадского. Благодаря чему, очевидно, внушала ещё большие опасения. Томик-то тяжёленький...
Но вот поезд прибыл в Краснодар.
Александр с Таисией даже не скрывали своего ликования, когда их сумасшедшая попутчица, сняв с крючка свой рюкзак, выходила. Попрощалась с ними, как воспитанный человек. В ответ услышала радостное:
- Прощайте, Инна! Здоровья вам!
Хорошие ведь люди. И, наверное, супруги выкупили целых три места в купе – ведь сезон отпусков. А то б неизвестно, как себя повёл бы четвёртый пассажир? Впрочем, известно - трое нормальных людей объединились бы против одного мнимо сумасшедшего. Дежурили б ночью, выходя в туалет и покурить по очереди. Возможно, Александр курил, но из-за форс-мажора ему пришлось эту привычку бросить. Военная казарма, а не купе. И, если что, связывать сумасшедшую втроём гораздо сподручнее. Но, слава всем богам, обошлось без пленения.
Инна, наконец, дома. Без денег, без подарков, но зато уже не в Москве...   
Часть 9
Инна скоро забыла о своей поездке в Москву, да и было б что  хорошее. Денег заняла у соседки по площадке - много. Надо было уплатить взнос в Дашкину гимназию за полгода. Соседка была представительно дамой - возглавляла частный  пенсионный фонд. А ведь раньше Инна её слегка побаивалась, лишь здороваясь, а та её выручила, ничего не спрашивая. Инна сама кинулась в объяснения. Мол, работы у меня нет. Пока. Если что, я могу и квартиру сдать, уехав в станицу и работать там в школе. Выход, мол, всегда есть, даже в терпящем аварию самолёте. И я обязательно верну долг с процентами, которые вы назначили. Та лишь кивнула в ответ - умная женщина всё и  без слов понимает.
Потом, купив в одном частном магазинчике удачно обнаруженный там шеститомник Волкова и палехский платок – в Художественном салоне, съездила в станицу за Дашкой. Мать была довольна, что поездка дочери сложилась удачно.
А потом случилось чудо - Инне позвонили из продуктового холдинга и предложили должность редактора  журнала. Он выходил раз в месяц, а его тематика - потребление. Она сразу дала  своё согласие. Оклад был достойный, офис находился неподалеку, в центре города. Да и это неважно - редактору по статусу полагалась машина с водителем. А политика и прочие неудобные вопросы были в стороне. Чего ещё желать?
Кстати, освоиться на новом месте ей помогла работа заместителем редактора в "Банковской газете". Она умела и стратегию издания сформировать, и коллектив настроить, и счета проконтролировать. Заместитель это даже больше чем редактор – то лишь свадебный генерал. Основная работа падает на его заместителя. Да и мытарства на московских рынках научили кое-чему. И - что удивительно, даже её вынужденная работа в должности секретаря пригодилась. Секретарь разбирается во всех местных интригах, в курсе движущих мотивов происходящего, он умело подстраивается под руководство и под коллектив. И при этом он - лицо компании, всегда выглядящее идеально. Это просто компьютер, в котором всё разложено по полочкам, и отличный психолог - через приёмную проходит масса людей, всё как на виду. Так что  всё у неё получилось, а руководители холдинга были очень довольны таким приобретением. 
А вообще - после поездки в Москву Инна стала смотреть на жизнь проще. Есть насущные человеческие потребности - в еде, одежде, жилье, услугах, и они актуальны всегда, независимо от того, кто стоит у власти и какова номинация денежных знаков. Просто жизнь, просто люди хотят нормальных условий, хорошей работы, чтобы растить прекрасных детей и питаться качественно. И какая им разница, кем в это время ощущают себя в СМИ? Четвёртой властью или же служанкой власти. А задача Инны Владимировны Самохиной проста - дать людям проверенную информацию о качестве товаров и услуг.
Журнал, возглавляемый Инной,  занимался изучением спроса, оценкой качества предлагаемой всеми - несть им числа, продукции и  - куда без неё, рекламой. Но только той, которая соответствовала обещаниям.
"Я редактор, а не свинячий хвостик, - хмыкала Инна, осваивая новую должность. – Хочу и могу на страницах моего журнала пропагандировать только то, что действительно имеет хорошее качество. Буду публиковать рейтинги - от профессионалов, сравнивающие характеристики товаров, продуктов и техники. Знакомить читателей с проверками Роспотребнадзора и подобных служб. Разберусь".
Редактор Самохина создала в издании рубрику, и назвав её: "Слово профессионалу", назначив ответственных за чёткую подачу информации журналистов. Наладила контакты с Роспотребнадзором, ОКК, ГОСТом, Отделом Стандартизации и другими службами, контролирующими качество товаров. И всегда сама присутствовала на дегустациях продуктов, которые закупались произвольно - в любом магазине, попавшемся на пути. И всегда лично контролировала заклеивание на них этикеток. Реклама публиковалась от проверенных предприятий, чья продукция имела только положительные отзывы покупателей. Или от неизвестных, но имеющих положительные заключения проверяющих служб. Читатели журнала оценили эту работу и, как некоторые из них писали в редакцию - брали его собой, когда делали покупки. Но среди тем, затрагиваемых в журнале, были не только  продукты, техника, электроника и вещи, но и качество отстраиваемого жилья - спасибо Вазгену, и театральные постановки и выставки. Искусство ведь также относится к сфере потребления. Хотя и тут размер кошелька немаловажен. Поэтому цены и скидки на всё тоже имели в издании свои рубрики.
Издание быстро набирало популярность.
Через полгода журнал, где Самохина была редактором, вышел в городские лидеры и занял на смотре первое место, а потом был признан лучшим и в крае среди изданий с подобной тематикой. Им дали и грамоты, и денежные премии. Что сподвигало на новые трудовые подвиги.
Долг соседке Инна отдала. А вскоре она наняла Дашке гувернантку – времени на воспитание дочери не было. Мама, узнав об этом, настаивала, чтобы Дашка перебралась к ней в станицу. И до десятого класса училась там – мол, и под присмотром, и Инне свободнее. Инна отказалась. Снова здорово! Нет уж, пусть Дашка учится в элитной гимназии - и учителя, закончившие аспирантуру в университете,  классы, малокомплектные, и база образовательная база на высоте - компьютеры, спортивные площадки, бассейн с тренерами. Отбилась.
Инна в суете ни разу не вспоминала о невыплаченной ей зарплате в фирме Ивановых. А тут – почти через год, раздался телефонный звонок.
***
Услышав звонок на свой сотовый телефон, Инна удивилась - номер был незнакомый, а визитками она не разбрасывалась. Кто это?
- Редактор Самохина слушает! - вычитывая гранки, проговорила она. В ответ была тишина и лёгкое сопение. - Говорите, у меня нет  времени! Что вы хотели? - повысила голос Инна.
В телефоне раздалось несмелое покашливание, а затем женский голос тихо проговорил:
- Инна Владимировна? Это вы?
- Да я, я! Говорите!
- Это Людмила Петровна Иванова! Вы летом работали в нашей фирме реализатором на рынке в Москве?
Инна, усмехнувшись, сердито сказала:
- Да что вы? Сама Иванова? Да, была такая ошибка! Работала. А что вы хотите? Может, заплатить за адский труд на вас? За таскание неподъёмных сумок? За отсутствие нормальных условий для жизни? За ремонт и продажу вашего "неклюда"? За пьющую, как сапожник,  напарницу? Которая лишь изредка появлялась на рабочем месте - чтобы распугать покупателей? И ругалась как извозчик. Смелее! Я вас слушаю! Во сколько вы оцениваете мой труд? Или вы ещё что-то от меня хотите? Извините, мне не до вас.
Она хотела отключить телефон, даже не выслушав эту Людмилу Петровну. Эта женщина, сын которой домогался Инны, чья подчинённая нещадно эксплуатировала её, и кому она не заплатила за адский труд ни гроша, выслав из города чуть не почтовой посылкой, не объяснив причины, ещё имеет наглость ей звонить? И почему - в конце концов, её вышвырнули из Москвы, посадив под конвоем на поезд и объявив сумасшедшей, не объяснив причины? Все московские события вдруг выстроились перед её мысленным взором, потрясая своей… водевильностью, что ли.
- Вы могли бы подъехать к нам в фирму за заработной платой? – испуганно проблеял голос. - Когда вам будет удобно это сделать? Запишите, пожалуйста, наш адрес, - проговорила она, испуганно   продиктовав адрес. - До встречи!
Но Инна, удержав контакт, зло проговорила:
- А знаете, Людмила Петровна, я всё же  завтра в обед к вам заеду. Такой праздник! И года не прошло, как мне зарплату выдают? Это даже удивительно, что я выжила без этих ваших денег, за которыми – от безвыходности,  потащилась аж в Москву! – сказала  Инна, сердито отбросив гранки, черкнула адрес ЧП «Пирамиды» на листочке. - Третий этаж, так? Хорошо. – И, не удержавшись, съязвила: - И спасибо вам, что вы ещё обо мне помните! До встречи! - И отключила телефон.
И выдохнула: «Неужели за столь приятные воспоминания ещё и заплатят? Я ведь вычеркнула этот эпизод из своей жизни, а оказывается ещё не всё. Что мне преподнесет госпожа Иванова? Неужели действительно ту сумму – ну, пусть половину, которую, уговаривая, огласила Галина? Не верю! Но если что будет не так, я их засужу! - решила Инна. – Как говорится – не буди лихо, пока спит тихо. Она ещё пожалеет, что позвонила!»
***
Редакторская машина остановилась возле высотного здания. К слову, Инну на ней возили эпизодически – так она решила, ведь редакция была от её дома в шаговой доступности. Зачем ей простаивать? Обычно машина была в распоряжении журналистов, посещающих по заданию редакции магазины, показы, выставки, смотры, театральные постановки и музейные экспозиции.
"Однако бизнесмены Ивановы неплохо устроились! - остановилась Инна на ступенях, читая на стене таблички окопавшихся здесь фирм. - Аренда здесь стоит дорого, а если выкупить площадь – несусветно.  Да и на постоянной основе снять квартиру в Москве недёшево. И, учитывая реалии, у Ивановых везде есть свои подвязки. Зачем они меня вызвали? Узнали, что я редактор? Хотят дать рекламу? Ни за что! Хватит с меня!"
Заинтригованная Инна поднялась на лифте на третий этаж. Стеклянные двери распахнулись в холл, где расположился уютный  буфет. За столиками возле барной стойки сидели девушки в рабочих фартуках. Очевидно те, что вязали продукцию фирмы. Значит и станки находятся в этом же здании? Нехило! Зато удобно, хотя и дорого. Из-за столика, отставив кофейную чашку, увидев Инну, поднялась... Галина. Вот уж кого она не хотела видеть! Однако она была здесь. Ярко накрашенная и разодетая как купчиха на ярмарке. М-да, ну и вкус! Уж лучше б футболка «от гусенички». Зачем она тут? Как говорится - очень неприятно. Но та поздоровалась, как ни в чём не бывало – опять родственница? Будто и не было того купе, где она объявила её сумасшедшей. Впрочем, лицедейство, как и наглость, ей всегда были той присущи. Нет уж, Инна больше не поведётся.
И она, прищурившись и окинув ту презрительным взглядом, сказала:
- О, и сумасшедшие тут? Даже без смирительной рубашки! Зато в наряде весёлого Арлекина.
Галина, сделав вид, что не поняла её и, похлопав накрашенными глазками, сказала:
- Привет!
- Я давно знаю, что ты с приветом! Где у вас зарплату выдают? - вздохнув, спросила её Инна.
- Сейчас всё будет! - ответила та и убежала по коридору.
«Давно бы так!» - усмехнулась злая Инна.
И тут из коридора раздался ор - будто паромщик на реке до другого берега докрикивается:
- Людмила Петровна! Она уже тут! Идите сюда!
Где-то в его глубине хлопнула дверь и вскоре из коридора торопливо вышла пожилая женщина. Внешне она была похожа на Галину - раскрашена, будто шанхайская гейша, и платье яркое. Или, скорее, наоборот - Галина спопугайничала за хозяйкой. Но в гамму цветов не попала – всё у неё было чересчур. Недаром говорят – хочешь понравиться кому-то, стань на него похожим. Психолог доморощенный!
А Галина, вернувшись в холл вслед за хозяйкой, подбежала к Инне и доверительно ей шепнула:
- Не удивляйся! Нам очень мало начислено! Из-за урагана много товара пришло в негодность! Да и так – по мелочи. Штрафы!
Инна насмешливо шепнула в ответ:
- Не боишься ко мне подходить? Я же сумасшедшая, могу и укусить тебя!
Та испуганно попятилась. А Инна обратилась к Ивановой, остановившейся напротив:
- Что за штрафы такие? За что? Я же вам говорила - "неклюды" восстановлены и проданы. А после урагана моя напарница ночи не спала, но товар восстановила! Даже этикетки высушила и наклеила. Я  болела и меня к нему не допустили. Но я всё видела! Сама развешивала в платке!
Галина испуганно попятилась. А Иванова, нехорошо косясь на неё, протянула Инне дрожащей рукой бумажку.
- Тут указан товар, который из-за урагана пришёл в негодность! – проблеяла она.
- Штраф нам с тобой разделили пополам, - снова подсунулась непотопляемая Галина. – Указанные вещи восстановлению не подлежали. Ты не всё видела.
- Ложь! Я все вещи после урагана собрала. И все они были восстановлены! – повторила Инна.
Та опустила глаза, Иванова, наоборот, подкатила свои.
А Инна. Вздохнув, пробежала глазами список - какие-то артикулы, в итоге – огромная сумма. Да тут, если умножить на два, не меньше сотни вещей. А в негодность пришло – от силы, свитер и пара кофточек. Растянулись, полиняли...
- Это всё туфта! - презрительно сказала Инна. – Кроме того, это был форс-мажор.  Не мы же организовали тот ураган над Москвой! И ливень, и град, и тьму египетскую. Мы не боги. А я, работая редактором в потребительском издании, закон знаю - вы не вправе вычитать из  зарплаты реализаторов стоимость испорченного  по причине форс-мажора товара. Тут Галине премию надо выписывать, а не штраф налагать за утраченные вещи! Вопрос – утраченные ли? – Та лишь опустила глаза, хитро блеснувшие. Иванова же, хмыкнув, тоже опустила свои. Чисто – матрёшки расписные. – М-да, похоже, вы спелись. Давайте-ка сюда вашу зарплату! Некогда мне тут рассусоливать - номер верстаем! А я ещё подумаю, что с этим делать, - сказала она, небрежно засовывая листок Ивановой в карман куртки.
Иванова испуганно проводила взглядом этот жест и, шагнув  в сторону коридора, приглашающе указала в ту сторону рукой. 
- Пройдёмте в нашу бухгалтерию.
Инна направилась вслед за ней, а Галина собачкой побежала следом. Женщина в белой наколке на голове, девушки, сидящие за столиками, уборщица, суетящаяся возле барной стойки, проводили их задумчивыми глазами. Похоже и тут полно наблюдателей – как на московских рынках. И кто знает, на чьей они стороне?
Инна шла по коридору, недоумевая - что ей тут надо? Ну, уж, точно, не денег. Справедливости? Прошёл год – найдёшь ли её? Реванша? Да, она их немного взбаламутила – как ил в застоявшемся болоте. И всё? Но у неё есть в кармане перечень товаров, якобы утраченных в ураган. Но что он даст? Прошёл почти год.
Инна оглянулась и, подняв брови, осмотрела семенящую следом Галину. Но та лишь доброжелательно улыбнулась. Зачем она тут? Иванова пригласила? Или сама напросилась? Похоже, боится чего-то. Разоблачения? Но что у Инны против неё имеется? Даже тайный блокнот, пристёгнутый к её трусам, не добыла…
Зачем её вообще сюда пригласили? Это осиное гнездо просто так не разворошить. 
Иванова остановилась возле двери с табличкой "Бухгалтерия". Открыв её, пропустила вперёд Инну.
Обычная бухгалтерия – цветы на окнах, шкафы с папками, столы с бумагами. Там была лишь одна седая женщина, сидевшая за столом – в центре у окна. Иванова что-то ей шепнула, та, достав из ящика, выложила на стол ведомость. А  рядом с ней кучку денег... Три тысячи рублей, несколько сотен и мелочь?
И настойчиво сказала Инне:
- Пожалуйста, расписывайтесь, Инна Владимировна! Вот здесь, пожалуйста, - ткнула она пальцем.
- Это что? Пособие бедным? – презрительно проговорила Инна и повернулась к Ивановой.
Та зачастила:
- Штраф за утрату товара, стоимость билета на поезд, да плюс питание за месяц и проезд на общественном транспорте.  – И попятилась к двери. – Жизнь в Москве недёшево стоит. Но мы добавили вам командировочные.
- Может, я ещё должна фирме доплатить - за уникальную возможность торговать в столице вашим «ексклюзивным» товаром? – ехидно спросила Инна, наступая. – Меня не предупредили, что жить в столице мне придётся за собственный счёт. Хотя это командировка, в которой вы заинтересованы в первую очередь.
- Мы для вас квартиру сняли! Стоимость её аренды не входит! – выкрикнула Иванова.
 - А Галина говорила, что все расходы в Москве будет фирма оплачивать! Иначе б я не поехала. Объясни мне, что происходит? - обернулась она к Галине, маячившей в дверях. Та тут же скрылась, захлопнув дверь. - И она мне сказала, что Алексей отказался везти меня в Краснодар! Почему тогда билет на поезд куплен за мой счёт? Пусть он и платит! Кстати, зачем Галина сказала моим попутчикам, что я сумасшедшая! Решила развлечь попутчиков? Это вы её подучили? 
Иванова попятилась к двери.
- Нет, что вы!  – выкрикнула она. – Я об этом не знала!
- Зачем было хороших людей пугать? И это ложь! – воскликнула Инна. - Я - редактор журнала, который занимает верхнюю позицию в  краевом рейтинге изданий потребительской тематики. Полюбопытствуйте на досуге! Это Галина сумасшедшая! А вы позвали её сюда продолжить московский триллер? Еле сбежала оттуда! - Иванова попятилась и исчезла за дверью. – И пусть ваш Алексей мне деньги за билет вернёт! - крикнула Инна вслед, приоткрыв дверь. – Если не хотел весзти на машине. Его проблемы!
Инна была не в себе. Что тут происходит? Почему ей втюхивают какие-то гроши за адский труд? И почему эти стервы сбежали, не ответив на вполне разумные вопросы?
- Вы знаете, обстоятельства поменялись, поэтому отправили вас на поезде, - сказала Иванова, снова бочком входя в бухгалтерию. - Сын собирался везти назад испорченный товар - на нитки б его распустили, покрасили и в снова дело пустили бы. А, оказалось, что везти нечего. Весь товар пропал.
- Хотите сказать, что я украла ваш товар? Поклёп! - воскликнула Инна. - У меня с собой был лишь  рюкзак. Галина подтвердит - она меня в купе усадила! Где она? - выглянула Инна в коридор, но  он был пуст.
- Вас никто не обвиняет. Извините, Инна Владимировна, у меня срочное дело! - выкрикнула Иванова и, протиснувшись мимо неё, быстро ушла.
- Людмила Петровна! - крикнула ей вслед Инна. - Мы с вами ещё не всё обсудили! Объяснпите, вы у всех сотрудников вычитаете за форс-мажор? Придётся мне пригласить сюда трудовую комиссию! Пусть разберётся и закроет фирму, если найдёт нарушения! А их у вас полно, я уверенна! Видно невооружённым взглядом!
Ответом ей был хлопок двери в конце коридора.
И тут бухгалтер, подойдя к Инне, втолкнула её обратно в комнату, именуемую: «Бухгалтерия».
***
- Успокойтесь Инна Владимировна! – невозмутимо сказала седая женщина, садясь на своё место и указывая той на стул. - Присядьте, пожалуйста, и выслушайте меня.
- Ну! – сердито проговорила Инна, садясь. – Только быстро, мне некогда!
- Это не займёт много времени. А пользы будет – «цельный вагон», - усмехнулась та. -  Хочу проинформировать: на вас – Инна Владимировна Самохина, в ЧП «Пирамида» летом прошлого года  было заведено уголовное дело!  - Инна удивлённо замерла. – Да, всё было законно. Галина все нужные бумажки предоставила. Там был  договор, подписанный вами - о временном контракте с фирмой на услуги реализатора в Москве, и о взятой на себя материальной ответственности за товар, выданный вам ЧП «Пирамида». Ряд справок есть, заверенных Галиной Дмитриевной Туманцевой, вашей официальной напарницей, о недостаче средств и товаров. Там есть и ваша подпись, - выделила она голосом эту фразу. - Перечень пропавших вещей прилагался. Общая сумма… Достаточная для того, чтобы вы получили срок не менее трёх лет отсидки в колонии общего режима. И очень много товара исчезло после вашего отъезда - практически весь. О чём имеется протокол, заверенный полицией города Москвы. Дело было передано для расследования по месту вашего жительства. Итог предсказуем - у Ивановых в следственных органах работают свояки. Всё было готово к тому, чтобы отдать вас под суд за воровство и растрату имущества фирмы!
Инна от потрясения чуть со стула не свалилась.
- Как? Это неправда! – вскричала она. - У меня ничего не пропало! А когда я уезжала, весь товар тоже был цел.
- Свидетели у вас есть? – вздохнула бухгалтер. – Они могут опротестовать показания Галины Дмитриевны Туманцевой?
- Нет. Да и зачем? Это всё неправда!
- Суд такие возражения всерьёз не принимает, - развела руками бухгалтер. -   
Инна с ужасом вспомнила слова напарницы -  «деньги как корова языком слизнула». Корова имела конкретное имя. Вот какие стопки банкнот лежали у Галины на раскладном кресле – «коровьи накопления». А Инна-то, наивная, считала, что у напарницы такое хобби – деньги на досуге перекладывать. Ё-моё!...
- Но, судя по всему, делу не дали ход? – вдруг спохватившись, с облегчением проговорила Инна. - Почти год прошёл с тех пор, как… дело сшили? Тогда какую зарплату мне выдают? Зачем сюда пригласили? – недоумевала она.
- Дело отозвали Ивановы, погасив задолженность и списав всё на ураган – форс-мажор. Скажите спасибо своей подруге из мэрии. Чем-то она их напугала. И мой вам совет, Инна Владимировна – не гоните волну, не будите лихо.
Опять речь о подруге? Да что Настя такое утворила, что даже уголовное дело развалилось, будто унесённое ураганом? Надо к ней зайти, полюбопытствовать.
- За что меня под суд? – всё не могла успокоиться Инна. - За мою честную работу? А, было... – догадалась она. – И прошло. Теперь ведь уже ничего не докажешь.
- Галина ещё та стерва. Удивительно, как вы согласились ехать с ней в Москву? При ваших-то внешних данных – волку в пасть, - усмехнулась бухгалтер.
- Причём тут внешность? Я пахала там на совесть. А она волынила, - не могла взять в толк Инна.
- Понятно – порядочная? На то и было рассчитано, - протянула та. - Наши девчонки говорят - кто с Галиной в Москву съездит, тот без штанов останется. Никто не соглашался. А вы могли там и свободы лишиться! Везучая, - окинула она Инну взглядом. - Так что, Инна Владимировна, берите, что дают, и уносите отсюда ноги! - подтолкнула она ей ведомость и тоненькую кучку банкнот.
- Дают? Вот это? - хмыкнула Инна. - Разве это деньги? Я подам на фирму ЧП «Пирамида» в суд - пусть разберутся, что там у Галины в Москве случилось? И куда делся товар?
Бухгалтер усмехнулась, проговорив:
- Вы меня слышали - у Ивановых свояки в полиции. И ваш иск спустят на тормозах.
- Хоть нервы им помотаю! - окрысилась Инна. - Не прощу!
- Не они виноваты, а Галина всё организовала и вас оговорила, - вздохнула бухгалтер. - Плюньте вы на то, что было в Москве! Забудьте как страшный сон! - посоветовала она. – И живите спокойно. 
- Не понимаю, почему вы со мной так откровенны? – недоверчиво глянула на неё Инна. – Какой ваш интерес? Ведь могу эти слова использовать?
- Да на здоровье! - отмахнулась та. - Мои слова к делу не пришьёшь! А интерес такой, что я сегодня последний день здесь работаю - внучку буду нянчить, дождалась. И простите, что оторвала вас от дел. Хотела все документы после себя оставить в порядке. Подбивала итоги и нашла эту ведомость, которая во всех отчётах проведена, а вашей подписи в ней нет. Галина тут пыталась подсунуться - мол, я Самохиной всё передам. Да ей верить - дураком быть. Я в подтасовках и махинациях не участвую! И потребовала, чтобы вас вызвали. А у меня есть, чем их испугать. Я – хороший бухгалтер, порядочная, - усмехнулась она. – Хочу спать спокойно. 
- Ага, я поняла – Галина мою подпись и в своих подтасовках подделала! Графологическая экспертиза это выявит. И докажет, что  их уголовное дело было шито белыми нитками! – продолжала кипеть местью Инна. – Спасибо, что вы меня вызвали и всё рассказали.
- И снова повторяю - если вы свои нервы бережете, плюньте и забудьте! Дела уже нет. Все потери списаны на форс-мажор. А то, что  вычли с вашей зарплаты, это мелочь. Считается, что это было до урагана. Как говорят зэки - бог не фрайер, он всё видит! - невесело усмехнулась бухгалтер. – Все преступления вернутся к тем, кто их совершил! Причём – сторицей.
Инна задумалась.
" Какой ужас! Но, наверное, бухгалтерша права. Надо выкинуть это... гуамо из головы и забыть. У меня нет на судебные разбирательства ни сил, ни желания. Знаю насколько затратны по времени и нервам суды и тяжбы. И какие доказательства я могу предъявить? Кроме этой ксерокопии, лежащей в кармане куртки, у меня абсолютно ничего нет». 
- Ладно! - согласилась Инна.
Поставив росчерк в ведомости, лежащей на столе, и сунув деньги в карман, она выложила на него бумажку с артикулами. И сказала, вставая:
- По сути, вы правы. – Бухгалтер кивнула. - Нет у меня времени на клинических идиотов. Пусть дальше живут! И огромное спасибо за ваше участие. И порядочность, - сказала она. – Всего вам хорошего!
И вышла из комнаты.
- И вам также, - раздалось в ответ.
А в коридоре Инна увидела Иванову, торопливо идущую в её сторону. Остановившись напротив, она проняла ей в руке пачку банкнот.
- Возьмите, Инна Владимировна! Это мой сын передал вам за билет на поезд! - заявила она. – А ещё – свои извинения.
- Справедливо, - согласилась Инна, небрежно сунув деньги в карман куртки - А за товары, перечень которых указала Галина, украв их и свалив это на меня, не хотите вернуть? - прищурилась она.
- Никто и не говорит, что вы что-то украли! - проблеяла та. - Галина говорит...
Инна приподняла брови домиком:
- И вы верите этой аферистке? – Иванова лишь опустила глаза. А Инна махнула рукой и бросила: - Впрочем, сами тут разбирайтесь! Вам с ней работать. И доверять ценности.
Идя через холл, Инна снова увидела Галина. Она, сидя к ней  спиной, спокойно поедала за столом кекс, запивая его  чаем.
- Запомни, тварь - Бог не фрайер, он всё видит! – громко сказала она.
Женщина за стойкой удивлённо глянула, Галина даже не повернулась. А Инна вышла к спасительному лифту – очень хотелось... Ну, уже не важно. Плюнуть и забыть.
Часть 10
Сдав номер в печать, Инна - по пути из типографии, заехала в мэрию. Надо было выяснить у Насти, что здесь случилось, что Ивановы её уголовное дело ликвидировали? После возвращения из Москвы Инна пару раз с Настей созванивалась, но встретиться у них не получилось – закрутила жизнь. Да и Инна не сильно жаловала подобные организации – искусственный нарост на теле народа, существование которого оплачивается им же. Хотя Настя, услышав о мистике, которая с Инной случилась в столице, очень хотела услышать все подробности - нравилось ей всякое необычное. Но Инне, занимавшейся журналом, иногда казалось, что всё это было в кошмарном сне или с кем-то другим…
Инну всегда беспрепятственно пропускали на входе – её фамилия была внесена в особый список. Настя, увидев её на пороге приёмной, радостно захлопала в ладошки и выбежала из-за стола встречать и обнимать её - давно не виделись, больше года.
Настя, как всегда, выглядела эффектно - за стать и красоту её и держали на столь престижном месте. Это была высокая длинноволосая блондинка с яркими зелёными глазами и фигурой модели. Одета строго: белая блузка и длинная юбка-карандаш, шпильки - само собой. Обнялись, символически расцеловавшись - француженки во плоти, одна натуральная блондинка, другая - естественная брюнетка. Усадив её на мягкое кресло, Настя - приготовив и разлив кофе, выставив вазу с эксклюзивными сладостями, принялась расспрашивать о Дашке, жизни, о журнале. О чём этот номер, да когда следующий выходит. Мол, я твоё издание жду и увлечённо читаю от корки до корки. Инна, кстати, позаботилась, чтобы в мэрию и в краевую администрацию подвозили на проходную по два десятка её журнала, раздаваемых бесплатно. Ей, конечно, был приятен столь восторженный отзыв, но Настя всем, что она делала, всегда восторгалась непомерно. Конечно – считает себя подругой. Проинформировав Настю о своих дальнейших редакторских планах, Инна перешла к делу, из-за которого сюда пришла, ужав свой график. Да и пока посетители не набежали – сегодня приёмная была удивительно пуста. 
- Скажи-ка, Настенька, что тут произошло, что бизнесмены Ивановы меня, московского бесправного реализатора, стали бояться? Почему, мою напарницу, узнавшую, что у меня есть знакомые, работающие в мэрии, чуть удар не хватил?
Настя лишь удивлённо пожала плечами. А Инна вздохнула:
- Не хотела тебя посвящать, но приходится. Ивановы на меня дело сшили, якобы за растрату имущества. Хотели посадить. А потом меня мирно отпустили домой, а дело закрыли. Так что тут случилось?
- Как - дело? Ивановы? - растерялась Настя. И, нахмурив лоб, проговорила: - Супруги Ивановы пришли к моему шефу с письмом. А я, регистрируя его, сказала им, что в ЧП "Пирамида моя подруга работает. А они, мол – кем, где? Я говорю – в Москве, реализатором временно на рынке подрабатывает. И пошутила ещё - не обижайте её, а то мы с шефом вашу фирму в порошок сотрём! Они побледнели.
Инна стала смеяться, представив лицо Ивановой, услышавшей эту угрозу. Она ведь реально хотела «обидеть» её – свободы лишить. А с мэрией ссориться опасно! Особенно с шефом Насти – вторым лицом в городе. Действительно – такой может любого в «порошок стереть».
- Ты меня реально от тюрьмы спасла! – сквозь слёзы, воскликнула она. – Ивановы потом дело отозвали.
- Я же просто пошутила! Откуда мне было знать про их криминальные планы? – испуганно глянула на неё Настя. – А! Они ещё сказали – мол, вы ничего не путаете? Как вашу подругу зовут? Я и сказала - Инна Самохина. Не слышали? Она очень известная журналистка. Тут-то их и вовсе накрыло - выхватили у меня своё письмо и - ходу. А оно ведь уже было зарегистрировано. Только крикнули что в дверях, что после зайдут! Но больше не приходили.
- Боятся, что имидж у них слегка пошатнулся, - кивнула Инна. – И есть причины. Ну, ты даёшь, подруга! Ловко ты их прижучила!
- Гады! – сверкнула зелёными глазами Настя. – Растрата? У тебя? Откуда?
- Напарница постаралась – всё подстроила.
- А они поверили ей? Где проверка? Где комиссия? – бушевала Настя. - Жаль, я всего этого не знала – я бы им рассказала, что ты всегда боролась с ворами и негодяями. За что в тюрьму сажать?
- Может, этим бы ты напугала их ещё больше. Торговля – дело тёмное, без подтасовок  не бывает, - сказала Инна
И вспомнила бывшего главного бухгалтера «Пирамиды. Она говорила, что у неё есть чем Ивановых пугать.
- Растрату устроила моя напарница Галина или они вместе с ней. Зачем-то меня на поезд посадили, дело на меня в моё отсутствие в Москве завели. Всё подтасовали, чтобы меня крайней сделать, - вздохнула Инна. - В общем, зря я с Галиной связалась! Моя поездка в Москву была чистой воды безумием. Наверное, поэтому Галина сумасшедшей меня назвала, в поезд сажая.
- Сумасшедшей? И дело завела? Сволочь какая! – воскликнула Настя. – Тварь!
В точку! Хотя не знает, что эта словцо – «сволочь», которое нынче даже ругательным не считается, означало раньше человека, оттаскивающего от плахи палача отрубленные головы и иные части тела преступника. И ведь наверняка среди них были  невинно обвинённые. Каковой могла стать Инна - без вины виноватая...
- Хорошо, что всё обошлось! – проговорила Инна. - Спасибо тебе, Настя, за твою шутку! Удачно вышло. Ты настоящий друг! - сказала она зардевшейся девушке. – Шути чаще!
- Да говорю ж – случайно. Но я рада! - И заявила: - А хочешь, мы с шефом ФИРМУ Ивановых действительно в порошок сотрём? Он мою просьбу выполнит. Да и тебя уважает, - гордо заявила она.
- За что? Причины – то нет.
- Найдём! Это ж торговля! – кровожадно блеснула глазом  та. 
- Не сомневаюсь, - усмехнулась Инна. – Но не надо. Они мне даже какие-то смешные деньги уплатили - чуть не через год.
- Ну, как хочешь! – обиженно проговорила Настя. 
И, выхватив из сумки косметичку, густо напудрилась и подкрасила губы. Женщин хорошая косметика всегда успокаивает - она в форме и готова принять любые удары судьбы во всеоружии.
- Слушай! Раз ты так - бог с ними, с Ивановыми! – взбодрилась Настя. – С тобой же в Москве произошли какие-то мистические истории?
- Было такое, - кивнула та.
- Давай мы встретимся и ты их подробно расскажешь! – предложила она. - Люблю такое! В этот выходной посидим в кафе? Заодно отметим то, что я рассталась с бой-френдом. Ну, его совсем! Теперь я совершенно свободна. Встретимся в спокойной обстановке, – покосилась она на вбежавшую девушку, оставившую у неё на столе кипу бумаг и исчезнувшую за дверью. В неё тут вошёл лощённый мужчина и, не поздоровавшись, скрылся в кабинет шефа. -  Комендант, - скривившись, пояснила Настя. И виновато сказала: - Извини! Но сейчас у меня совершенно нет времени! Надо обзванивать народ - у шефа после обеда незапланированное совещание, а это та ещё морока.
- Хорошо, договорились. До субботы! Со временем определимся позже – надо кое-что ещё порешать и освободить субботу, - кивнула Инна, выходя.
***
Неделя пролетела, наступила суббота.
Инна проснулась в девятом часу. Надо был собираться в кафе. Ей очень не хотелось тратить свой редкий выходной на пустые разговоры. Выспаться бы, потом погулять с Дашкой в парке. Замотанная нешуточными нагрузками в гимназии, она была бы рада. Но пришлось взять себя в руки и сказать дочери – мол, сегодня у вас  с гувернанткой прогулка в парке, а у мамы дела. Дашка лишь нахмурилась – у мамы всегда дела. Но делать  нечего - Инна пообещала Насте рандеву. И при созвоне уже назначено время встречи - одиннадцать.
Пришлось отказаться от утреннего кофе – в кафе можно наверстать, и ехать туда на трамвае - водитель тоже хочет иногда отдохнуть.
Инна намеревалась быстренько поведать своей любопытной знакомой про московских астральных собак, про сдвиг времени в метро, рассказать, повеселив, про свою «тюковую» мумификацию в джипе...  Хотя, если честно, та, поахав, вряд ли ей поверит. Журналистки обладают невероятной фантазией. Да и ей самой теперь эти мистические происшествия иногда кажутся некой... фантазией, что ли. Призраки собак каким-то образом проникли в реальность и оставили в квартире свою шерсть? Так не бывает! Поезд исчез куда-то - на целых пять часов. Причём  в метро, где некуда сворачивать. Бред! Настя сидела боком в тюках и никому не сказала своё «фе»? Такое невозможно. Пусть так! Но надо отбыть повинность и развлечь Настю. Должна же она хоть как-то отблагодарить её? Эта длинноногая и зеленоглазая блондинка ловко шуганула этих Ивановых из приёмной, закрыла её уголовное дело.  Пусть и невольно. Её платой будет пара московских баек под кофе с пирожными. Настя обожает и то, и другое...
Походкой деловой и уверенной в себе женщины Инна вошла в кафе и удивлённо замерла - Настя была не одна, они так не договаривались. Напротив неё за столиком сидела женщиной лет сорока пяти, надо признать, очень эффектная. В голубом брючном  костюме, с причёской - явно в парикмахерской, с очень натурально поблескивающей бижутерией – браслетами, кулоном, разноцветными бусами. Эта дама, манерно отпивая из чашечки кофе, что-то снисходительно говорила Насте. А перед той стояла, паря, полная чашка. Может, наговорится с Настей и уйдёт?
Инна подошла, поздоровалась и села за столик. Настя выглядела несчастной - пора даме валить отсюда, нечего расстраивать человека!
Но Настя, сгруппировавшись и улыбнувшись, сказала:
- О, привет! Знакомься, это - Соня! Ясновидящая в третьем поколении! - Дама снисходительно посмотрела на неё проницательными чёрными глазами и снисходительно кивнула. - А это Инна, моя подруга! Она журналист и редактор журнала «Новьё», - гордо представила она её. – Слышали о таком? Дама пожала плечами. А Настя умоляюще сложила руки и сказала: - Дорогая, не сердись, пожалуйста! Это мой сюрприз! И, надеюсь, приятный. Я пригласила Соню на нашу встречу, чтобы она, выслушав твои мистические истории, дала разъяснения. Правда же, прикольно? – неуверенно спросила она хмурившуюся Инну. - И не волнуйся, пожалуйста - денег Соня с нас не возьмёт! Ведь так, Соня? - спросила она.
- Я же сказала! - отмахнулась та. – Но будешь мне должна. И я здесь ненадолго! У меня сегодня будет ещё одна встреча!
Инна усмехнулась - цену себе набивает?
- Хорошо, хорошо! - согласилась Настя. И обернулась к Инне: - Ну, давай свои мистические истории, - с волнением сложила она руки.
Инна, вздохнув, кивнула: - Да легко! Только вот заказ сделаю. Окай? - И взяла в руки меню.
"Зачем тут эта высокомерная Соня? И не возразишь ведь - уже сидит напротив, изучающе рассматривает. Материал - согласно визуализации, накапливает? Что ж, придётся общаться с этой в третьем поколении, видите ли, ясновидящая! Бабка её была, что ли, ведьмой? Таких люди всегда опасались, а теперь объявляют во всеуслышание. Только всё это мура!
Инна ничуть не верила в ясновиденье, яснослышанье, ясночувствование и прочую лабуду. Все они были жуликами и шарлатанами, наживающимися на чужой беде. А если и были настоящие - хотя и в этих она не верила, то все они толклись, говорят, возле власть имущих. И хорошо прикормлены, не нуждаются в рекламе и признании масс.
- Ну, ну -  Инна, значит? Будем знакомы! - усмехнувшись, проговорила вдруг Соня. - Таким, как ты, не обязательно представляться настоящим именем? Зачем? Но я его знаю. Да ты и тебе оно известно. Не правда ли?
Инна, делавшая  подошедшему официанту заказ, недоумевающе повернулась. А Настя растеряно посмотрела на Соню.
- Что вы сказали? – приподняла Инна брови. - Меня на самом деле зовут Инна, Инна Владимировна Самохина! - И агрессивно спросила: - Вы шарлатанка? Извини, Настя, но похоже на то!
Но Настя не ответила, молча переводя растерянный взгляд с одной на другую.
- При рождении тебе дали другое имя! – заявила меж тем Соня. - Хочешь, я скажу его? - И, наклонившись, прошептала ей в ухо. Инна побледнела. А потом, пристально глянув той в глаза, Соня воскликнула: - Так вот в чём дело! Сакральное имя никому не известно потому, что твоя бабка дала тебе другое имя и в метрику выписала, когда за ней ходила. Она у тебя не из простых людей была. И сменой имени защиту дала - чтобы ведающие не имели доступа к твоей силе.  – И усмехнулась. - Хотя некоторым и имя знать не нужно. Жаль, что она потом и дар твой закрыла.
Что происходит? Кто эта женщина?
- Откуда вы узнали, сто мне имя заменили? – растеряно спросила Инна. - Это известно лишь маме да отцу. Но он умер, а мама лишь недавно это вспомнила, когда я ей свой сон об этом рассказала. И из каких «непростых» была моя бабушка? Она не была дворянкой, да и особой силы не имела.
У неё в голове всё перепуталось. И кто такая Соня, которая видит такое?
- Проехали! – небрежно заявила Соня. - У меня нет времени  твою родовую историю разбирать! Кстати, сила у твоей бабки была ведовская! Как и у тебя. Да ты ею практически не пользовалась
"Оба-на! - стукнуло в голове у Инны. - Я из рода ведьм?"
- Давайте ближе к делу! - потребовала Соня. - Рассказывай свои истории да я пойду. Некогда!
***
Инна, сбитая с толку таким началом беседы, панически вспоминала - что там было в Москве-то? Всплывали фальшивые улыбки Галины,  сумки в метро, шумный Митинский рынок, соседи по купе – Таисия и Александр... Что там ещё было? А, ночные визиты потерявшихся собак.
Соня,  внимательно наблюдавшая за ней, внезапно заявила:
- Достаточно! Я вам всё сама расскажу! А ты, если что,  - сказала она Инне, перед которой официант ставил на стол большое блюдо с пирожными и три чашки кофе, - дополнишь, - усмехнулась она. Инна растерянно кивнула, недоумевая. - Вот и ладненько! Итак, по пунктам, девочки! - подмигнула Насте Соня, берясь за чашку с горячим кофе.
Те с недоумением замерли – по каким таким пунктам? А та, отхлебнув, начала:
- Во-первых, дорогая, про твоих ... – она помялась, - ну, скажем так  - поклонников. А также про двух шоферюг Алексев и прораба Вазгена. Красивые мальчики, - повертела Соня в воздухе рукой, будто ловя что-то, – но на маньяков не тянут, дорогая. Уж, извини. Просто ты их своими чарами до ручки довела!
- Какими ещё чарами? - удивилась Инна. – Я не цыганка.
- Ты хуже! – вздохнула Соня. - Думаешь, причина в их навязчивости в том, что ты невероятная красавица? Если есть тот дар, можно быть уродкой, а вертеть мужиками, как блохастая собака хвостом. Их твой дар манил, как мёд назойливых мух!
- Я не манила! – растерялась Инна. - Они сами! Устала отбиваться. Одних напарница разгоняла, другие…
- Ага - " не виноватая я, он сам пришёл"! – хмыкнула Соня. – Дар!
- О чём вы говорите?
- О том, что твоя бабка-ведунья закрыла вместе с сакральным именем, - пожала плечами Соня. – Он иногда проявляется – когда ты психуешь не в меру. Последствия ты видела.
Инна негодующе воскликнула.
- О чём вы? Моя бабушка Гелена никогда не ворожила и ничем колдовским не занималась!
А та спокойно возразила:
- Почему ты так уверенна? Бабка твоя стала под старость «божьим одуванчиком» потому, что через свой ведовской дар много людской ненависти хлебнула. Из-за того и переехала в другое село, где её не знали. Потому и твой дар закрыла – пожалела тебя. В том числе и ту его строну, которая в русском народе называется "Лель". Из-за него обиженные её популярностью бабы в том селе и хотели её убить. Как и тебя Галина - из-за зависти извести хотела. И с землёй сровнять. 
Инна вдруг подумала -  может, Настя её московские приключения Соне рассказала? Тогда откуда та про двух Алексеев и про Вазгена узнала – этого она не говорила. Откуда узнала, что бабушка Гелена  переезжала и что имя ей сменила? Или Соня – правда, ясновидящая?
А Соня продолжала говорить:
- "Лель" – опасная штука. Он сражает наповал любого мужчину, доводит его до полной неадекватности, заставляет совершать преступления, убивать и калечить соперников. Или даже себя и  предмет своей влюблённости. Помните пьесу Островского «Бесприданница»? "Так не доставайся же ты никому!" -  басом проговорила она, выставив перед собой указательный палец, будто  пистолет. - Оперу Бизе "Кармен"? Где солдат дон Хозе, обезумев от ревности, убивает цыганку Кармен? Говорят, таким же опасным даром обладала царица Клеопатра. О её любовных победах сложены легенды – что это правда, не сомневайтесь. Хотя  в других странах и частях света "Лель" называют по-другому, но его суть от этого не меняется. Опасный, хотя и редкий дар. У тебя он есть и тебе повезло
- "Лель"? Красивое название. Но почему он проявлялся у меня только в Москве? – потрясённо протянула Инна.
Хотела бы она не поверить Соне, но против фактов не поспоришь. Её московские "поклонники" действительно выглядели…  сильно неадекватными. Инна, вспомнив странных "часовых" напротив их палатки на рынке, двух Алексеев. Один чуть до больницы её не довёл. А Вазген! Тот готов был на всё – снять квартиру, воспитывать пять её детей, купить ей норковую шубу, бросить работу. А, судя по возрасту, у него была, небось, семья. Развёлся б? И чем бы это закончилось? Армянские мужчины очень ревнивы…
- Если на пути мужика встретилась женщина с "Лелем", то он пропал, - усмехнулась Соня.- Ради неё они идут на плаху, попадают в тюрьму. Кстати, "чёрные вдовы", владеют лишь частичкой "Леля". Она зовётся - "Лёлик". А какие последствия! Их супруги и любовники мрут штабелями! С другой стороны, к ним и притягивает тех. Чей век недолог. С «Лелем» дело хуже – гибнут невинные. 
Настя - одинокая и невостребованная, несмотря на свои нестандартные внешние данные, недавно потерявшая очередного бой-френда, смотрела на Инну с завистью. Но, тут же, потупилась. А Инна, вдруг вспомнив о нелепой смерти мужа, испуганно замерла. Неужели он знал, что она собиралась подать на развод, и потому  утопился в холодной реке?  И она тоже "чёрная вдова"? С "Лёликом". Когда её "Лель" спит.
- В смерти мужа ты не виновата, - выбирая пирожное на блюде, небрежно проговорила Соня. - Напился он, дурень, до чёртиков, вот и потоп. А  "Лель" у тебя активизируется, когда ты сильно нервничаешь, - проговорила она, откусив от кекса и слегка шепелявя. - Москва, тебя, уехать хочется. То закидоны Галины, то денег нет, то ураган, а ночью псы астральные нападают. Вот и замаячили личности, притянутые твоим проснувшимся "Лелем".
- Это приворот? - спросила Настя. - И за это отвечать потом!
Инна вздрогнула – пальцев на руках и даже на ногах не хватит, сколько раз ей отвечать!
- Считается! - отрезала Соня. – Поскольку такой опасный дар должен всегда быть под контролем ведающей. Но в данном случае это произошло стихийно. Наподобие того урагана, - усмехнулась она. - Копилось где-то, а нашло слабину и вылилось на голову ни в чём не повинным людям. Хотя и тут не всегда. Так что на Инне вина за случившееся в Москве снимается. А вот бабка твоя иной раз специально  - по молодости, шалила с «Лелем» - пару мужиков женатых увела. Сила ведь бурлит, искушает. За то и пострадала...
Инна опустила глаза - выходит, бабушка Гелена, закрыв её дар, оградила её от беды? А почему  мать ей о нём не сказала...
- А моя мама тоже ведающая? Она знала о "Леле"? – спросила она.
- Бабка твоя – мать отца. И твоя мать ничего не знала о её даре. Отец твой ведь поздно женился - лет в тридцать. Жил в станице, переехав туда с  матерью Геленой из Воронежской области. Там и с твоей мамкой-учителкой  слюбился, - равнодушно сказала Соня, отпивая глоток кофе. - Ладно! Некогда мне, - заявила она. – Шагаем  по Москве дальше! - И спросила у Инны: - Ты же догадывалась, что Галина психопат?
***
- Я знала, что она псих, - кивнула Инна. – Но чтобы психопат…  Такие ведь на учёте состоят, в психушках заперты.
- Это всё у неё ещё впереди, - усмехнулась Соня.
- Кто? Психопат? -  спросила Настя, сочувственно косясь на Инну, попавшую в Москве в такой переплёт. - А что это значит? Чем он от психа отличается?
- Фазой нестабильности. А психопат это уже, проще говоря, маньяк. Он способен на всё. И чаще всего это объект, которым занимается судебная медицина. Если поймает этого психопата. В официальной психиатрии термин "психопат" характеризует тип людей с врожденным расстройством личности. У них полностью отсутствует эмпатия, совесть, страх и чувство вины, - пояснила Соня. - Они импульсивны, обладают неотразимым обаянием. Если психопат хочет произвести на свою жертву положительное впечатление, то делает это виртуозно. Мне по роду моей деятельности не раз приходилось сталкиваться как с психопатами, так и с их несчастными жертвами, - покосилась она на Инну. - В быту это домашние тираны, в уголовных делах - садисты, насильники, педофилы. Испытывают нечто похожее на чувства, скорее – оргазм, лишь видя чужие страдания. Они производят впечатление образованных людей, считаются прекрасными семьянинами, отличными сотрудниками, замечательными соседями. Для тех, кто попал под их влияние и зависимость от них, - снова покосилась она на Инну, - такое общение заканчивается трагически. Предпринять что-то или избежать контакта с ними практически невозможно. Они всё просчитывают на много ходов вперёд. Дьявол во плоти это и есть психопат!
Соня задумалась, внимательно глядя на Инну.
- А кроме того Галина обладала гипнозом - специально этому обучалась у одного цыгана – за большие деньги. Использовала это и в торговле, и на своих напарницах. Не зря те от неё бежали, как чёрт от ладана. Но чёртом была как раз она, - усмехнулась Соня. -  Для неё стало сюрпризом, что у тебя дар и что ты можешь оказывать   сопротивление. Но таким всё пофиг - с пути уже не сворачивают.  Что ты читала вечерами? - вдруг спросила она.
- "Ноосферу" Вернадского, - удивлённо отозвалась Инна.
- Хорошая книга – уводит сознание в... космос, что ли? Психопаты туда не ходоки! У них нижняя чакра рулит! – пояснила она. – На это время ты выпадала из-под её контроля.
- Так вот почему Галина ворвалась среди ночи и кинула в меня этой книгой! – воскликнула Инна.
А Соня, кивнув, потянула к себе с блюда корзиночку с кремом и откусила её.
- М-м! Какая тут вкусная выпечка, - проговорила она с набитым ртом. - Надо сюда чаще заходить! Я бы и домой парочку пирожных взяла!
- Инна была в Москве под гипнозом? Да ещё из-за "Леля" неадекватные мужики наседали? Какой ужас! - воскликнула Настя. И на её звонкий голосок снова оглянулись из-за других столиков. – Бедная!
- Не преувеличивай, - пробормотала Инна. - И тише говори, пожалуйста! Я была в порядке!
- Лишь потому, что иногда уходила. Гипноз имеет ограниченный радиус действия, - отпивая кофе, произнесла Соня. - Уезжая в свои музеи, ты ощущала себя… свободным человеком.
- А возвращалась в квартиру на Подбельского как на каторгу, - кивнула Инна.
- Однако твою волю она подавить сумела. Ты была в Москве как муха, запутавшаяся в паутине – всё меньше трепыхалась. Хотя поначалу планы её порушила. То-то она удивилась, когда ты, как колобок, от Алексея сбежала. Галина хотела тебя унизить - красавица, умница, журналистка, дочка есть, а с первым встречным легла. Да и был непрост – очарованный твоим пробуждающимся "Лелем", наутро увёз бы тебя в Краснодар и там женился бы. Рыцарь, - Настя мечтательно вздохнула. - Но эта ветка реальности была не жизнеспособна - ты б его скоро бросила, - хмыкнула Соня. - Поговорим о Галине. Она разозлилась, а это опасный случай для психопата. Порядочная? Гордая? - хмыкнула Соня. – А она – монстр. - И вдруг заявила: - Галина не учла энергетику Москвы. Наполеон драпал оттуда, только пыль столбом стояла! Гитлер зубы об неё обломал и откатился в свою берлогу. Оба психопатами были! Не вышло и у Галины. Да и масштаб помельче, - скривилась Соня. - Хотела уничтожить тебя - и морально, и физически. Всё продумала, да не вышло у неё. - Как у Гитлера, - усмехнулась она.
Инна смотрела на Соню… потрясённо. Её недоверие к ясновидящим заметно пошатнулось. Видят некоторые, да ещё как ясно!
- Кстати, ты на своего отца не обижайся! – вдруг сказала Соня. - Приворот у него был от второй жены. А сделала его ведьма, которой та заказала его.  Он сильно тосковал по тебе и твоей матери - только вас любил. Умер от сердечной недостаточности? - Инна, вытерев набежавшую слезу, кивнула – она всегда это чувствовала, но мать была против их общения - даже на его похороны не поехала. А Соня,  посмотрев на часы, воскликнула? - Ого! Что там ещё? Про собак всё ещё интересно! - хмыкнула она. И показав свою руку с часами, вздохнула: - Вот,  ношу механику, хотя дома лежит пара швейцарских часов! Зато из строя не выходят. Фоню!
А Инна кивнула – знакомо, при ней ведь тоже компьютеры сбои дают. И подумала:
"Лель", значит?  А раньше бывало, что мужчина из-за меня голову теряли? Не замечала".
- А помнишь того парня из пресс-службы? – усмехнулась ей Соня. - Он бы тебя по кочкам за статью о мавзолее разнёс, да "Лель" не дал. А то б, сама понимаешь, всё по списку - ни диплома, ни корочки. Один аттестат и удостоверение секретаря, - хмыкнула она. – Иначе б ты работала секретарём не из-за своей хотелки, а потеряв свой красный диплом! И «Золотое перо».
Инна ахнула, а Соня, дегустируя новое пирожное, подмигнула ей.
- Подскажите, что мне делать, чтобы этот "Лель" утихомирился? - спросила её Инна. - Проблемно это. Ведь второй Алексей едва меня в больницу не уложил!
- Не сильно нервничать, что же ещё? - пожала плечами Соня, отставляя пустую чашку. - Хотя, ты второму Алексею жизнь поломала!
- Я? Почему? – обиделась та. – Он же бизнес. Благодаря мне, открывать пошёл.
- Ага, аж два открыл! Пьёт он – без тебя ему и жизнь не мила! А всего лишь за коленку потрогал, - Инна виновато потупилась. - Вот где трагедия!
- Но я же не специально? Думала он...
- Дурак? А "Лель" согласия не спрашивает! Радуйся, что он тебя не убил! А мог, - пожала плечами Соня. - Хороший парень! Красивый! Ответственный!  Ну, ничего  -  встретит он девицу - похожую на тебя, и забудет про твой крышесносительный "Лель". Слава богу, не во всю силу он его ударил.
"Не удивительно, что всякие царицы, имея такой дар, чудеса творят, - вздохнула Инна. - То загадки не разгадываемые, то задания невыполнимые - лишь бы избавиться от неадекватных поклонников. А особо настырных -  после одной ночи любви, безжалостно казнят! И большой вопрос - была ли та ночь? Некому ведь уже о ней рассказывать! Спасибо бабушке Гелене, что прикрыла такое "добро".
- Сама впуталась в тот московский триллер! И по судьбам некоторых мужиков не хило прошлась! Москва, - вздохнула Соня. – И причинно-следственная связь! Налево пойдёшь, направо свернёшь - всё одно  смерть. Ты там на такую ветку реальности забрела, что вот она, смерть,  а то кое-что и похуже.
***
- А что может быть хуже смерти? - удивилась Настя.
- Тюрьма, - сказала Соня. - Как бы она на судьбе твоей дочери аукнулась? - спросила она Инну. – Сиротства хлебнула, в детдом попала. А там голода б натерпелась, а потом - за бутерброд с икрой, по рукам пошла бы. Красавица ведь она - вся в тебя!
- Почему это - в детдом? – испуганно спросила та. - Бабушка у неё есть.
История, которой избежала Дашка, напугала её больше всего.  До этого разговоры о психопатах её страшили, но не настолько. Дашка – милая и добрая малышка, была смыслом всей её жизни. Неужели к тому шло? Ужас!
- Так Галина распланировала. Она тебе конкретно решётку готовила,- отмахнулась Соня. – Знала, что мать твоя от горя померла бы. Что у неё больное сердце ты сама ей сказала,  - Инна,  побледнев, кивнула. - Передачки тебе принести некому, дочь – навеки сирота, поскольку ты б из тюрьмы уже не вышла - умерших там во дворе и закапывают. Гордая, красивая - всем на  зависть. Спасибо твоей бабке, что помогла тебе из Москвы выбраться. А потом работу найти. В общем, из этой бодяги выкарабкаться, - заявила она. - А ведь странница предупреждала тебя - не езди никуда! Не послушалась.
- Я о ней и забыла,  - поникла Инна. - Но как мне могла помочь бабушка Гелена? Она же умерла ещё в тысяча девя...
- Смерти нет! - отмахнулась Соня.
- Я думала лишь, что мне деньги нужны!  Гимназия, квартплата, - виновато понурилась Инна. - Из-за этого и повелась на Галинину «клюкву».
- И много ты их получила! - хмыкнула Соня и, взяв песочное пирожное, с набитым ртом, продолжила: - Бежать тебе оттуда надо было, пока совсем не запуталась.
- Бежать? Без денег? – вздохнула Инна.
- Заняла бы у Татьяны! Тоже ведь не без способностей девка, - заметила Соня. – А пока ты решилась, было поздно. Она была права. "Аннушка разлила масло", а Галина уже сшила дело, собрала нужные бумажки.
- У меня б денег заняла! - подала голос Настя. - Я б тебе без отдачи выслала!
- Не хотела никому рассказывать, какая я дура, - опустила глаза Инна.
- Гипноз Галины так действовал! – отмахнулась Соня. - Твоя бабка выручила. Она привела Ивановы в мэрию, а Настасью заставила про «сотрём в порошок» сказать, - указала она глазами на вздрогнувшую Настю.
- Никакой бабки я в приёмной в тот день не видела, - с недоумением проговорила она. - Просто прочитала на письме название фирмы и ... прижучила их.
- И правильно, - кивнула Соня. - А то б тебе, дорогая, под песню «Владимирский централ» голову сложить! - вздохнула она.
В кафе играла тихая музыка, смеялись люди, светило в окна солнце...
- Гады! За что Инну тюрьму? Она всегда за несправедливость  боролась! - воскликнула Настя. - Совсем оборзели эти Ивановы вместе с психопатом Галиной!
- Ё-моё! - утерев слёзы, прошептала Инна. - Почему я сразу не уехала из Москвы? Если б я знала! Уж лучше б с первым Алексеем…
- Что теперь об этом говорить? - махнула Соня рукой. Рассыпав вокруг себя сахарную пудру. - Нити судьбы не перепрядёшь.
- Кругом я виновата, - понурилась Инна.
- Что случилось, уже не исправишь. Хотя есть и такие мастера, но далеко и дорого. Да и  всё просчитать невозможно, недолго и ошибиться, - вздохнула она.
- Вы серьёзно? – воскликнула Настя.
- Забудь! Я ж говорю – не было бы хуже, – отмахнулась Соня. И показала кукиш - куда-то влево, в окно. Засмеявшись неожиданно  звонко и заливисто: - Накося, выкуси, Галина! Нет тебе покоя и поделом! Та "серая шавка с зубами" и горящими адским фосфором зенками до сих пор вслед за ней ходит.
- Да это Галина – адская тварь! Чтоб ей пусто было! – вклинилась Настя. – Я сотру в порошок и её, и ЧП «Пирамида»!
- Фирма закрывается и получает документы – называясь по-другому, и не в этом регионе. А Галину уже уволили. Дело на Самохину давно сдано в архив в связи с ликвидацией заявления пострадавших, - пожала плечами Соня. – Их уже не достать.
Настя задумалась. Похоже, она не верила, что не "сотрёт в порошок" тех, кто собирался  обидеть её подругу. 
- Настя, не пачкай свои красивые руки! Бумеранг рано или поздно настигнет тех, кто этого заслуживает. Мне одна умная бухгалтерша сказала – «Бог не фрайер, он всё видит». Я благодарна, что ты меня спасла от тюрьмы! И от всех ужасов, которые могли постигнуть мою семью, - перегнувшись через столик, приобняла она Настю. – А вам, Соня, что всё так подробно объяснили. Узнала такое, что вся моя жизнь перевернулась. Но вы не разъяснили, чем были вызваны мистические явления, случившиеся со мной в Москве? Неужели и в них виновата я?
- По-всякому, - вздохнула та. - Ну, что ж, если хотите, давайте поговорим и о мистике, - усмехнулась Соня. 
***
- Что стало с собачьей сворой? – откусив эклер, прищурилась Соня. – Да ты и так знаешь - нашли они свою хозяйку. Считают ведь, что и на том свете должны её охранять – ведь их никто, кроме неё, не любил. Считали, что люди, которые жили в той квартире, прогнали её. Как их когда-то. Кстати, ты уж поговори с той "серой шавкой с зубами", - сказала она Инне, вытирая руку салфеткой. - Пусть уже идёт, куда ей положено. Она ведь за тебя ей мстит и спать ночами не даёт. Вполне реальные синяки наставляет – как ей, когда от хозяйки отгоняли. Скажи, что со злыдней Галиной тут  сами разберутся. Она тебя послушает, ты у неё авторитет! Помогла её товарищам по несчастью,  – усмехнулась Соня. И снова глянув на часы, воскликнула: - Ох, а время как летит! Что ты там ещё хотела узнать? - спросила она Инну. -
- В общем-то, вы всё уже разъяснили, - сказала та, но, не удержавшись, попросила: - И всё же,  почему произошёл сдвиг времени в метро? Зачем это случилось, не понимаю. Галина явилась заполночь и она такого сделать не могла.
- А, это? - проговорила Соня со  скукой в голосе. – А то ты не знаешь. Тебя ведь злить нельзя - снова твои таланты скрытые  проявились!
Инна удивлённо подняла брови:
- Что это значит? Раньше я слишком нервничала - проснулся «Лель», а тогда, значит, я сильно разозлилась? И уже поезд пропал в метро? Не понимаю - что-то запредельное.
- Ох, ну всё-то тебе надо разъяснить! Конечно! Такой талант бестолку пропадает! – вздохнула она. – Ты злилась, что Галина сорвала тебе поход в... Наверное – в картинную галерею? – Инна кивнула. – Ну, вот. Ты прекрасно знала, что Галина врёт про свою подругу и поездку на Клязьму. И она действительно просто подговорила соседку из другого дома на Подбельского, чтобы та в полдень зашла к вам - за деньги, конечно, и ушла с ней в неведомые едали. А проще говоря – она к себе домой, а Галина с сумками на вокзал. В зал ожидания.
- Я? Знала? - удивилась Инна.
- Да. Учись доверять своей… интуиции – так некоторые это называют. А это голос дара,  - сверкнула чёрными глазами Соня. – Эх! Такая силища и зря пропала! Спасибо бабке, удружила тебе! – сердито махнула она рукой. - В общем, потому ты - со зла, и спрятала поезд в другую реальность! А там времени нет! Даже я такого не могу, - вздохнула она. - А потом спохватилась да поздно. К этому времени план Галины дал трещину. И она решила не только обобрать тебя, но и со света сжить. Знала, что такие там не выживают.  Но и в тюрьму посадить. Психопат же! Вот Галина, полдня просидев с котомками на вокзале и еду схомячив, будто и правда на Клязьму ездила - чтобы тебя наказать, явилась в полночь. А потом и уголовное дело сшила.
- Сама Инне Галерею сорвала, а потом её же и наказать собиралась? – возмутилась Настя. – Дрянь!
- Больная, одним словом, - кивнула Соня. – Психопат.
- Я? Поезд перенесла? Из метро? - растерялась Инна. – Как это возможно?
- Это у тебя надо спросить, дорогая! - отмахнулась Соня. - Бабка твоя тоже кое-что могла. Бричку с конями взглядом переворачивала. Но ты сильней! Или злей. Похоже, время останавливать умеешь, а. может, и вспять поворачивать. Раньше не было такого?
Инна задумалась. И неуверенно проговорила:
- Как-то поймала на лету Дашку, когда она с горки падала! Так странно было потом - будто она зависла в воздухе, а я вмиг рядом оказалась. Хотя стояла на краю детской площадки. Это так бывает?
Соня, отпив кофе, неохотно кивнула:
- Наверное. Я не пробовала – у меня таких способностей нет.
Обиделась, наверное, что сама так не умеет. Потому что - видно, в отместку, спросила:
- Ты, не заметила, вернув поезд на станцию, что работники метро толпятся на перроне? И что из кабины вытащила машиниста полиция? - криво усмехнулась она.
- Да, что-то такое было, - кивнула Инна. – Но я очень спешила, не придала значения.
 -  Его потом по комиссиям таскали, на алкоголь зачем-то проверяли! И вскоре, так ничего и не выяснив, уволили. Он им говорил, что всё у него было в штатном режиме, как обычно, что шёл согласно графику! Пять часов минусуем, а так всё штатно! А что пассажиры поезда, выйдя, бежали в панике, тоже не обратила внимание?
- Н-нет! Я спешила к трамваю, - растеряно сказала Инна. - Очень жалко машиниста! И тут я виновата? Разозлилась…
- Не без того! - кивнула Соня. – Такова сила твоего непроявленного дара, дорогая! Всех разметала по закоулочкам! А если б иначе? Вот что бывает, если всякие бабки вмешаться в судьбу ведающей! Здорово она накуролесила! Теперь ей отвечать!
- Бабушке Гелене? За что? – удивилась Инна.- Что спасла меня от тюрьмы, маму от смерти, а дочку от позора? Да как она будет отвечать, если умерла лет пятьдесят назад?
- А это уж не твоя печаль! Хотя бы за то, что ты могла другим на их вопросы отвечать, а не задавать их мне!  Ну, что сделано, то сделано, судьбу не перекроишь, - вздохнула Соня и откусила край ещё одного пирожного. Инна, наблюдая за ней, поражалась - почему она такая стройная? Магические техники помогают калории сжигать? - М-м, как вкусно! А вы чего не едите? - спросила Соня. И проговорила, с аппетитом доедая пирожное: - Самое глупое, девчонки, это совать свой нос в несбывшееся! Рекомендую в будущее смотреть! И, желательно, с оптимизмом!
Настя только  печально вздохнула. А Инна подумала:
«И что у нас выходит в сухом остатке? Галина – подлый психопат, но я сама впуталась в её гипноз. Митинские мужчины, два Алексея и Вазген - жертвы моего "Леля". Поезд из метро тоже я перетащила невесть куда. От этого пострадал машинист, которого уволили, и  пассажиры, у которых я отняла пять часов жизни. А ответит за это бабушка Гелена? Очень хорошо устроилась! Где справедливость? А с другой стороны, разве не наказание то, что я сейчас узнала от Сони, в чём причина моих несчастий? Не зря в Библии пишут: "Умножающий познания, умножает скорбь". Всю жизнь буду помнить, чего избежали Дашка и мама. Надо отнести цветы на могилку бабушки Гелены. А уж Настя теперь мне навеки станет самой  близкой подругой...»
Она с благодарностью взглянула на ту. Настя же, задумчиво положив на блюдце пирожное, печально замерла над ним. Что ей такое перед приходом Инны говорила тут Соня?
- Ну, всё, пора отчаливать!  - сказала Соня, отряхивая руки от сахарной пудры.
Она, презрев правила хорошего тона, ела пирожные не вилочкой, а руками.
- А можно спросить у вас, Соня?- воскликнула Настя, отрываясь от созерцания своего десерта. – Можно ли Галине отомстить за все её пакости? За обман, за издевательство, за сфабрикованное дело против Инны, за применение гипноза? Мы с Инной выдвинуть против неё судебное дело? Мало ли, что она уволена? Она живёт в этом городе! И я не успокоюсь, пока она не сядет в тюрьму или в психушку!
Её звонкий голос разносился по кафе, отражаясь эхом от окон и стен. 
Соня задумчиво покрутила ложечкой в чашке кофе.
- А какие у вас есть доказательства против неё? - сказала она. – Зарплату заплатили, вычтя за утраченные товары. Справки соответствующие есть.
- Я ничего не крала! – вмешалась Инна. Её тоже угнетала безнаказанность Галины, чуть не разрушившей всю её жизнь. – У меня есть свидетели!
- Свидетели? Ни реализаторы с рынка, ни даже Татьяна о тебе забыли. Над ними Галина поработала! Так что, девочки, не тратьте время и нервы. Правильно твоя бухгалтерша сказала – «Бог не фрайер, он всё видит». Каждый уже на земле получает по заслугам. А чего не успел, потом добавят.
Инна задумалась, а Настя воскликнула:
- А я считаю так неправильно! Не получится засудить Ивановых, то хоть Галину в психушку упрятать! - звонко крикнула она. - У Инны и возможности есть, у меня – подвязки!
В кафе опять на них стали коситься. Кого-то насмешили Настины подвязки – раздался смех.
- Настя, успокойся, пожалуйста! - сказала Инна. – Народ отдохнуть хочет!
А Соня, съев ещё пирожное, сказала:
- Плюньте и забудьте о ней! И спасибо за угощение! – А потом, обернувшись к Инне, проговорила:
- За будущее журнала и за судьбу Дашки не спрашивай - не хочу притягивать варианты. У тебя их всегда много – из ведающих. И помни, придёт время, когда каждый может стать журналистом. И  новости, минуя бумажные носители, мгновенно окажутся в каждом доме. Но ты ещё поиграешь словами. – Осмотрев девушку, хмыкнула: - Сколько будешь жить, зависит от того, на какую ветку ты прыгнешь. Если будешь жить с интересом - долго проживёшь. А нет, бог тебя приберёт, чтобы не скучала.
Инна открыла рот от удивления - она и не думала о таком спрашивать. Но тут вновь влезла неугомонная Настя:
- Софья, а что сыграло главную роль в том, что Инна выкарабкалась - из Москвы и из тюрьмы? Я главная или бабка?
Инна с интересом ждала ответа. Она-то знала, что Настя была лишь инструментом в руках бабушки Гелены. А вот Соня явно была зависима от Насти. Или её шефа. Ответит - "бабка главная", обидит её, а если скажет - "ты", то это неправда.
- Ну, не знаю, Настя, может и ты. Как у меня карты легли, так и сказала, - пожала плечами Соня. Выкрутилась. - А ты думай, как знаешь. Всё обошлось, да и слава богу! - сказала она, поднимаясь из-за столика. И спросила: - Я могу уже идти? А то ждут меня.
- Да, да, конечно! - закивала Настя, улыбаясь. Она явно была довольна ответом ясновидящей. - Спасибо тебе, Соня! Ты забегай в мэрию, решим твой вопрос!
«Небось, кусочек земли хочет у города оттяпать – с гектар, эдак, в лесу где-нибудь, – усмехнулась Инна. – Ну, что ж, таким людям нужен простор».
И в этот раз она верила своей «интуиции».
Инна тоже встала и, поспешно собрав на салфетки оставшиеся пирожные - штук шесть, завернула их и вручила Соне. Та охотно взяла их, прижав к груди.
- Спасибо вам большое, Соня, что выбрали время! Во многом помогли мне разобраться! Рада была знакомству с настоящей ясновидящей! А если вам нужна реклама, дайте мне, пожалуйста, вашу визитку. Или номер телефона, - попросила она. – Бесплатно опубликуем. И вообще, очень хотелось бы ещё с вами встретиться ещё.
-  Если для интервью или для рекламы, то я их вообще не даю, - небрежно ответила Соня. Перед Инной теперь стояла не собеседница, запросто хватающая руками пирожные и отвечающая на любые вопросы, а весьма респектабельная и высокомерная дама. Недоступная для обычных людей и явно имеющая отношение к высшему эшелону власти. Вид только портил пакет с пирожными. Но это так, маленькая слабость большого человека. - Я слишком широко известна в узких кругах, чтобы моё имя трепали на страницах газет и журналов, - холодно улыбнулась она. - А если вы хотите встретиться со мной  по личным вопросам, то у меня, дорогая, очередь записана уже на год вперёд! Всего вам хорошего, девчонки! - заключила она и, повесив сумку на плечо, гордой поступью вышла из кафе. Придерживая пакет с десертом – хоть в этом угодили.
Инна с уважением смотрела ей вслед - удивительная женщина. Она ещё таких не встречала. И вряд ли встретит. Хотя где-то в глубине души пряталось сомнение – неужели, если б Бабушка Гелена не спрятала её дар, Инна была бы ещё круче? Но, как говорится – у прошлого нет сослагательного наклонения. Почему она не спросила у Сони, как быть с её скрытым даром? Он ведёт себя непредсказуемо. Можно ли его вернуть? Если что, у неё есть подруга Настя, которая поможет встретиться с  Соней и разрешить этот вопрос.  Надо подумать

Они с Настей ещё пару часов сидели в кафе, заказав еду и, конечно, напиток покрепче кофе. Плакали, смеялись, что-то рассказывали. Настя, пугая посетителей, выпив, всё требовала наказать виновных в том, что поездка её подруги в самый прекрасный город страны - превратился в жуткий кошмар. Случайно не ставший триллером. Инна потихоньку уговаривала её – и сама училась не нервничать. Уж больно «Лель» в Москве её достал...

А деньги, которые ей отдала Людмила Петровна Иванова, они с Дашкой потратили как-то в выходной - на аттракционах. Весело было.
Конец