Сдвиг времени

Вступление
Некоторые вспоминают советские времена с ностальгией. Мол, жили тогда лучше, яблоки были краснее, чеснок ядрёнее, а бесплатные квартиры так и падали в руки - только успевай их подставлять. Но генеральный секретарь единственной партии СССР, Леонид Ильич Брежнев, считал, что дни социализма сочтены. Мало того – они закончились. В 1983 году он сказал: "Слон умер, но ещё не знает об этом, потому что большой". А вскоре и сам умер.
И вскоре этот слон стал сильно подванивать. Экономика страны стала очень эко.… Вообще перестала быть. Полки магазинов опустели, даже сахар и мыло закончились. Слона всячески пытались реанимировать, сажая на пост секретаря престарелых деятелей. Но они в деле в деле руко-вождения слона не преуспели - видимо, он был сильно мёртвый.
Наступили лихие 90-е, за ними - для тех, кто выжил под тушей рухнувшего слона, неумолимо придвинулись потерянные двухтысячные. Без экономики и мыла всё в государстве претерпело трансформации. Во главу угла встала прибыль, вместо стоящего раньше в нём человека. Четвёртая власть - журналистика, совсем деградировала и стала откровенно прислуживать властьимущим. Как говорится – с кем поведёшься, да и кушать хочется. А журналистам, попутавшим углы и сующим нос в то, что подванивало, этот нос укорачивали. А ежели не утихомиривались, то укорачивали и жизнь. Но до этого мало кому было дела – самим бы выжить. Газеты покупали редко - из-за телепрограммы или объявлений о работе. Хотя сама работа стала походить на хобби – за неё не платили. Или давали мизерную и очень «серую» зарплату, совсем не отражающуюся в трудовой книжке.  Тиражи изданий упали до неприличия, бумага дорожала - или её не было, как и мыла,  типографии закрывались. Оставались на плаву издания,  печатающие откровенную ересь про НЛО, серых человечков и каких-то неведомых чупакабр. И - куда ж без них,  про аномальные места России. Хотя вся бывшая страна Советов стала вдруг сплошной аномалией. На страницы изданий хлынул грязный поток откровений про маньяков и извращенцев.  И особенно охотно там втюхивали непроверенную рекламу. За которую гребли деньги лопатой, совковой, извиняюсь. И чем меньше было там правды, тем реклама была дороже. Аномалия? Нет, правда жизни. Девяностых.
Раковой опухолью распространилось всюду взяточничество и кумовство. Не наказуемо, значит дозволено. Был растащен по нычкам золотой запас страны, проданы супер секретные архивы, засекреченные от народа вооружения армии, нашлись хозяева и у прочего бесхозного имущества почившего слона. Армия была распущена – нечем кормить, границы просели внутрь, исполкомы и райкомы закрылись – жаловаться стало некому, образование и медицина дружно сели в лужу. Люди, потеряв страну, работу, денежные накопления, веру в будущее, продавали последнее, что имелось:  ваучеры, земельные доли, акции идущих ко дну предприятий. Все стали учиться управлять бизнесом, братаясь с «братками» и постреливая друг в друга, когда не хватало других аргументов. Место Уголовного Кодекса, утратившего силу, заняли уголовные «понятия». Атрофировалась вера в честность и порядочность. Тех, кто пытался сохранить  совесть, называли лохами, а негодяев и стерв, идущих вверх по головам - продвинутыми людьми. Некоторые, утратив цель в жизни, пускали себе пулю в лоб.
И лишь в начале двухтысячных –  защищая награбленное, в стране появилась видимость законов.

Слон почил, но и шакалы неплохо живут. Если согласны всем подгавкивать. Вспомнили поговорку, популярную у азиатов со времён Конфуция: «Не дай вам бог  жить в эпоху  перемен».
Это очень непросто. Инна – шатенка с синими глазами и волосами ниже талии, всегда считалась красавицей, хотя не ставила свою модельную внешность ни в грош. Главное, считала она,  это мозги, а они у неё имелись. К двадцати восьми годам Инна Самохина стала состоявшимся журналистом и даже редактором. Но жить в эту эпоху перемен и как заповедал один брянский старец, совесть растерять было ой как непросто.
Глава 1
Инна вышла замуж на четвёртом курсе института. Как говорится, любовь настигла её, "как убийца из-за угла", как сказано в одном известном роман. Но вскоре она поняла, что думала тогда…  Наверное, вообще не думала. Её муж погиб, переплывая осенью холодную реку. В подпитии и на спор. Царство ему небесное, как говорится, но если б не это несчастье, Инна бы с ним вскоре разошлась. Были причины, по одной из них он и утонул. И в двадцать пять Инна стала вдовой. У неё подрастала дочь Дашка.
После окончания вуза Инна, работала в краевой газете, вскоре получив в краевом конкурсе звание "Золотое перо". Но тенденции издания были ей не по душе – в ней всё проходило через сито "выгоды". 
И через пару лет Инна перешла работать в газету, учреждённую холдингом в который входили несколько банков. Они активно пользовались желанием людей иметь всё и сейчас - бизнес, квартиру, машину, мебель, технику. Да это дорого. Но люди знали, на что подписывались. Всё по-честному.
Газета выходила раз в месяц - для сотрудников холдинга, и  имела стабильный тираж. На её страницах публиковалась экономическая информация, а также интервью руководителей структур, входящих в холдинг. Некоторые были довольно интересными людьми, мыслящими не только в денежном эквиваленте. Зарплата у сотрудников газеты была в разы выше, чем в иных редакциях. Что для Инны, воспитывающей дочь, было немаловажно. Никаких пособий за мужа, не успевшего сменить  статус студента, государство не платило. А вскоре Инну повысили в должности. И из её личного кабинета, на котором висла позолоченная табличка: Инна Владимировна Самохина,  заместитель редактора «Банковской газеты», будущее виделось стабильным и надёжным. Как неприкосновенный банковский актив...

Но тут вдруг бухгалтер газеты, захватив со счетов все деньги, сбежал за границу. Кстати, он всегда Инне не нравился, хотя и норовил за ней приударить. Учредители издания заявили, что корпоративная газета была лишь их блажью. Очень дорогой, надо признать, хотя и престижной. «Банковская газета» была закрыта, её коллектив распущен. Но всё было цивилизованно – кроме последней зарплаты каждому выдали также отпускные и подъёмные за два месяца. Как говорится - недолго музыка играла...
***
Узнав, что «Золотое перо» уже не у дел, редактор краевой газеты предложил Инне вернуться. Подсунулись с предложениями и другие газеты. Мол, с окладом у нас не густо, но молодым и творческим кадрам мы всегда рады.
Стоило ли туда идти? Все эти издания втюхивали рекламу от застройщиков, собирающих с простаков за какие-то эфемерные прожекты реальные деньги. Всплывали пирамиды, обещающие  баснословные проценты с вкладов. Откуда-то появилась тьма магов и целителей. На пик популярности взлетели издания, путающие гендерные признаки и адекватность героев публикаций. Людям нравилось. "Гля-ко, какие дураки! Ещё хлеще нас!", - говорили они, покупая эту лабуду.
Деньги у Инны ещё были, потому она решила подумать.
Были и те, кто предлагающие непыльную работу там, где, иногда постреливая, рулили те, кто скупал пачками заводы и земли, а заодно и лучших журналистов. Которые баснословно зарабатывали на предвыборных кампаниях, в которых кандидатами во власть были эти очень мутные люди.  Тогда была популярна поговорка: "Кто не сидел, тот не знает жизни".
«Во что превратилась страна? - думала Инна, - И какова в этом роль журналиста? Уже не «глаголом жечь сердца людей», а лить елей на слабости людей».
Но над ней нависал извечный русский вопрос: что делать?  Надо же платить за коммуналку и покупать хлеб насущный. Повезло ещё, что с кредитом за кооперативную квартиру, - благодаря помощи своей матери и родителям мужа, оплатившим долю внучки, и высоким окладам в "Банковской газете", - Инна успела расплатиться. Поэтому можно, сдав её, уехать в станицу к матери, работая, как и она, в школе. Тем более, русовед с лета уходит на пенсию. Но Дашка пока сейчас ходит в детский сад, а что потом? Поступит ли она на бюджет, имея  уровнем образования станичной школы? Инне, сельской училке, не потянуть высокую стоимость обучения в вузе и прочие накладные расходы. Неужели придётся, всё ж, продавать» Золотое перо»?

Ответ на этот вопрос она получила от одной странницы…
***
Инна ехала куда-то среди дня в полупустом троллейбусе. И тут рядом с ней, поставив в ногах дорожную сумку, села женщина, одетая в чёрную плюшевую кацавейку – из прошлого века, длинную юбку и клетчатый платок. Такие носили наши прабабушки. Очень странный наряд. Хотя на вид женщине было лет пятьдесят. И глаза странны - чистые, будто у ребёнка.   Её попутчица поглядывала вокруг тоже чудно – сочувственно и устало, что ли. Инна, заинтересовавшись, заговорила с ней. Мол, откуда вы? Та ей с улыбкой ответила – из Брянска.
Разговорились.
Таких в народе называют - странницы
Женщина  бывала в святых местах – Дивеевском монастыре, Троице-Сергиевской и Псково-Печёрской Лаврах, где-то ещё, чему  Инна и названия не знала. В этот раз эта странница возвращалась из Брянска, где, как она говорила, побывала в гостях у прозорливого старца, жившего в лесном скиту.
Инна удивлённо сказала:
– А что и сейчас есть такие как Серафим Саровский? 
- Есть. Только скиты у них тайные. А молитвы, и прозорливость ещё сильней, потому что запрещены, а они есть. Но  я сподобилась к такому попасть. Бог мне помог.
И вздохнула. Видно, помог он не так, как ей хотелось.
-  А зачем ездили к нему? – спросила Инна.
Попутчица тихо проговорила:
- Про то не всем рассказывать можно.
И Инна почему-то решила, что та хотела уйти в монастырь, да брянский старец её не благословил.
- Одно тебе скажу – времена сейчас непростые, но нужные.
- Как так? Чем нужные?
- Тем, что проверка это для всех людей. Когда я спросила у старца, почему нам попущено всё это - развал страны, перестройка и прочие ужасы, он улыбнулся и ответил – для испытания.  Чтобы каждый человек проявил себя без обману. И тот, кто выбрал совесть, а не мамону, на особом счету у бога. Как и те, кто этой проверки не выдержал. Бедные люди! – осмотрелась женщина.
Инна, удивившись такой трактовке происходящих в стране событий, хотела спросить – мол, а что же с нами потом будет? После проверки. Что ждёт нашу страну? Но её попутчица вдруг удивлённо осмотрелась и, покачав головой, виновато сказала Инне:
- Ой, милая! Чего это я разболталась? Да ещё из такой поездки возвращаясь! Не положено нам! Прости меня, окаянную!
- Очень даже вовремя всё! – возразила Инна. – Я как раз думаю, как мне жить дальше? Трудно совесть не терять, когда есть нечего и дочь на руках! Как вы говорите? Мамона? Да это вопрос жизни и смерти!
Конечно, она немного преувеличивала – как творческий человек. Деньги ещё были. Да и есть же ещё вариант со сдачей квартиры и переездом в станицу. Русь ведь всегда сёлами спасалась.
Женщина, глянув на неё, с улыбкой сказала:
- А что легко даётся, то и цены не имеет! – И вдруг пригрозила: - Смотри, милая, не езди отсюда никуда! Худо будет! -
- Почему - худо? – воскликнула Инна. – Вы о том, что мне с дочкой в станицу не надо переезжать? Вы про это?
Но странница, молча, отвернулась. Троллейбус остановился, она, подхватив свои сумки, поднялась, поклонилась Инне и вышла из него...

Инна потом рассуждала:
«Вот чудеса! И в наше время есть прозорливые старцы, живущие в лесах! И странницы, ищущие их совета. И монастыри существуют, наверное? Как же они выживают во времена коммерциализации? И всеобщей потери веры в светлое будущее. Интересная тема, написать бы об этом. Но кому это сейчас интересно? Предприятия закрыты, многие профессии не востребованы, а доход приносят только рынки, наркотики  да игорные дома. Деньги обесценились до такого количества нулей, что все стали вдруг миллионерами - сбылась мечта идиота. Только нищими...
Деньги как пропасть - чем их больше, тем ниже за ними падать, - хмыкнула Инна. И вдруг заключила: - Уезжать странница не велит, журналистика пала под натиском Мамоны, буду искать другую работу. Чтобы совесть не... девальвировала, – вспомнила она термин, популярный в "Банковской газете" - мир её праху. - По заветам брянского старца, пойду в народ!"
Почему Инна считала, что старец таковое шествие одобрил бы этот скитник - бог весть.
***
Дома Инна приступила к реализации этого плана.
Она вынула из своей трудовой книжки вкладыш - с записями о журналистской деятельности, и спрятала его вместе со своим  красным дипломом в домашний архив, который был на верхней полке  книжного шкафа. А оттуда выудила своё синее удостоверение секретаря, выданное ей ещё в школе за посещение факультатива.
Откуда в её трудовой появился вкладыш?
Учась в вузе и имея только мать, она подрабатывала: то вожатой в детских лагерях, то официанткой в кафе. Где, кстати, и познакомилась со своим  будущим мужем, учившимся в строительном вузе. Там он, кстати, и пристрастился к алкоголю. Также Инна печатала списки избирателей - во время выборов, и списки граждан - перед переписью населения. Однокурсница матери работала в администрации города. Всего и не упомнишь. А будучи беременной, на пятом курсе вуза, торговала летом мороженым на улицах, пока муж разгружал вагоны и подрабатывал в стройбригаде. Они умудрились взять ипотеку на двушку - родители помогли сделать первый взнос. Да часть кредита отдавали. Вот Иннина трудовая и закончилась. Появился вкладыш.
***
За помощью в трудоустройстве Инна обратилась к своей  знакомой. Та работала в Центре Занятости, а Инна в краевой газете вела рубрику о трудной судьбе этих скитальцев и брала у неё ежемесячную статистику.
И вот Инна стоит перед городским Центром Занятости, куда раньше входила, открывая ногой дверь. А сейчас прошмыгнула в это здание мышкой. Ей казалось, что все безработные знают – снаружи и в коридорах, что она лишь притворяется бедным скитальцем, ищущим работу.
Да, непроста судьба тех, кто хочет свою совесть сберечь! Хорошо, что пока не в кацавейку одета…
Инна, не останавливаясь, прошла кабинеты, возле которых томились очереди людей, в основном смотревших в пол. И, как и раньше, открыла двери с табличкой «Заместитель директора».
Кстати, знакомая восприняла трансформацию Инны из продвинутой журналистки в скромные секретарши индифферентно. Время такое, что эквилибристика профессиями стала привычной: академики становились вдруг котельщиками, музработники - продавцами, инженеры – гардеробщиками, и прочая подобная ерунда. Слово это возникло от немецкого «хир унд да» - «здесь и там», идеально отражая ситуацию. И самой популярной стала профессия челночника, скупающего всё по дешёвке и с риском для жизни везущего всякое барахло в огромных сумках туда, где его нет. Нужные люди, заменившие остановившиеся шестерёнки в экономике.
Знакомая, перебрав не переданные пока специалистам заявки, посетовала, что ничего подходящего у неё нет. Только одна – от бывшей городской службы, но она, мол, тебе не подойдёт. Работы там – конь не валялся, уже три опытных секретаря, отправленных туда с направлениями Центра, отказались надеть на себя этот хомут. В этой службе у претендента уже даже трудовой стаж не требуют, помахала она листком  - лишь бы кто-то  согласился у них в приёмной сидеть да письма подшивать. Инна понимала, что её решимости на второй поход в народ, у неё может не хватить. И, взяв у той листок с вакансиями и заглянув в него, сказала, что, всё же, попытает удачу. Да и зарплата, вписанная в соответствующую графу, по сравнению с другими строками, была неплохой. А Инне предстояло на днях за Дашкин садик платить и вносить квартплату.
***
Однако продавать себя кому-то в секретари оказалось страшновато. Во что одеться, как вести себя, что врать об отсутствии секретарского стажа? С такой трудовой, как у неё, честно говоря, можно было претендовать только на должность уборщицы в этой фирме. Или официантки – подай, принеси. И Инна боялась, что ей именно так ей и скажут в этой службе, указав на дверь...

И вот она стоит у высотного дома на центральной улице города, расположенного недалеко от её дома. Можно и пешком добираться, экономя деньги за проезд, как это делают люди из народа. На Инне тёмный брючный костюм и светлая блузка, на ногах - шпильки,  секретарь, как-никак, волосы собраны в пучок – скромность её второе я, подмышкой сумочка, а в руках направление из Центра Занятости. Строгая и  деловитая секретарша руководителя среднего звена.
Она решительно открыла дверь, прошагала через коридор здания к лифту, затем - через пустую приёмную, беспрепятственно внедрилась в пафосный кабинет – в народ так в народ. Перед ней возник тэ-образный стол, заваленный папками, за ним сидел замордованный усталый пожилой мужчина - очевидно директор службы. Он, не отрываясь от перелистывания папок, побеседовал с Инной. Видно, привык, что все после разговора с ним ретируются и исчезают в пространстве. Привычно перечислил обязанности секретаря – грамотно печатать письма, содержать канцелярию в порядке, вовремя подавать ему горячий чай. И, главное - никого к нему не пускать. Инна, унимая дрожь в коленках, достала из своей сумочки блокнот и,  записав всё перечисленное, уверила его, что со всем справится. Мол, очень соскучилась по работе - семь лет сидела с ребёнком дома. Затем приободрённый директор вывел её в приёмную, где она продемонстрировала ему скорость печатанья на компьютере - без ошибок. Ещё бы она этого не умела - строчила как Анка-пулемётчица! Обрадованный директор тут же усадил Инну за стол секретаря в приёмной, приказав ей напечатать ворох каких-то писем и, главное – никого не пускать в его кабинет. Он даже не заглянул в её документы! Сказал, что принимает её на должность секретаря с испытательным сроком в две недели. Если не справляться - уволит, заплатив по минимуму. Она, конечно,  справилась.
Так что шествие в народ оказалось удачным. И первой попытки.

С шефом у Инны возникла обоюдная симпатия, они, практически стали друзьями. После того, как  его кабинет стал недоступен для всяк входящего, он приободрился. Шеф Инны был человеком старой закалки – честным, принципиальным и слегка занудным. В обед любил выходить в приёмную с кружкой чая и, сев на угол канцелярского стола, рассказать секретарше о рыбалке - своём хобби, о поездках с женой на дачу, о лекциях в вузе и казусах со студентами. От Инны требовалось кивать ему и улыбаться в нужных местах – в основном по поводу размеров пойманных рыб и троечках с барского плеча. А заодно, слушая его, делать что-то  – работы было столько, что она едва успевала перекусить. Обязанностей у Инны было так много, что иногда к её шефу кто-то проскакивал без доклада. Тот её за это поругивал, но всё тем и заканчивалось -  нагрузка была такой, что мало кто согласился бы сесть в её мягкое кресло, чтобы тянуть эту лямку. Инна тянула - а куда деваться? На необходимое хватало. Не шиковала, конечно, зато совесть была в порядке.

Но через два года и эта лафа закончилась – её демократичного шефа забрали руководить вузом, а эту службу окончательно преобразовали в частную фирму. Новый же директор, согласно традиции, привёл свою команду. И личного секретаря – длинноногую блондинку, украшение приёмной и  досуга начальника. И это были не одни разговоры под чай. А работу выполняла тут же созданная при фирме канцелярия из трёх человек. Инна, оказавшись за бортом, ничуть не была удивлена количеством штата, её заменившего. Она ведь работала и в обед, и частенько прихватывала выходные, прихватив с собой Дашку вместе с альбомами и цветными карандашами.

Начиналось лето, все устремились в отпуска. А Инна, закупив всё необходимое для школы - первого сентября её дочь шла в  первый класс, Инна подсчитала остатки наличности и задумалась - что делать? Перед её мысленным взором замаячил вариант со сдачей квартиры внаём и отъездом на жительство в станицу. Но Дашке край надо окончить гимназию с уклоном в английский язык. Ведь после окончания сельской школы, учитывая реалии, ей светит только работа доярки. Если к тому времени все фермы не закроют. Да и так ли важно то, что сказала какая-то случайная странница и неведомый брянский старец? Ходят в плюшевых кацавейках, живут в дремучем лесу, что они знают о настоящей жизни? Дашке новая куртка нужна - у старой рукава скоро будут на три четверти, как говорят портные…
Сунулась Инна снова в Центр Занятости, а на двери заместителя директора стоит уже другая фамилия. Оказалось, что её знакомая уволилась,  найдя себе менее нервную работу. Так что помочь с трудоустройством некому. Газет осталось две - одна краевая, другая городская, обе состояли при власти и бюджете, а значит – без права голоса. Остальные издания, подмятые интернетом, разорились, …
Глава  2
Инне в дверь позвонила соседка - баба Таня, всем подружка, и, держа в руках тяжёлые сумки, сказала, что в сквере открылась ярмарка, где продают продукты, товары и даже технику по ценам ниже магазинных. Сходи, мол, не пожалеешь. Инна взяла кошелёк и спустилась -  ей нужны овощи для борща. А идя  по рядам, радующим глаз изобилием и ценами, вдруг услышала, как её кто-то окликнул.  Оглянувшись, увидела улыбающуюся ей из палатки толстую деваху. Галина, что ли, удивилась она. С женой двоюродного брата её сводной сестры Инна познакомилась недавно на свадьбе.
К слову, на этой свадьбе Инна оказалась очень неожиданно.
 Отец, бросив её, свою девятилетнюю дочь, и жену, уехал из их станицы с другой женщиной. У которой потом родилась дочь -  её сводная сестра. Мать на разводе от его алиментов официально отказалась. А Инна,  учась потом в краевой столице, где он жил, не общаться с ним. А год назад отец умер. «Родственники» сообщили им время похорон, но они с матерью там не были - так и не простили. А недавно Инна, поучив от сводной сестры приглашение на свадьбу – где только её номер телефона раздобыли? - вдруг решила туда пойти. Хватит им уже отца делить, родная кровь, всё ж. Сделав в салоне причёску и надев своё лучшее платье, Инна прибыла к ЗАГСу. Но родства с этой пьяненькой толпой не ощутила. Да и, как оказалось, со сводной сестрой они совсем не походи - та природная блондинка, Инна брюнетка. Сестра ли она ей? И посидев немного в ресторане, Инна потихоньку слиняла с этой свадьбы.
Не зря, видно, мать говорила, мол – у отца новая родня, а мы с тобой вдвоём осталось. Так и есть....

Галина повела себя, будто они с детства были знакомы. Сыпала комплиментами, расспрашивала о делах, а узнав, что Инна сейчас без работы, предложила съездить с ней в Москву на подработку. Мол, всего-то и надо, что пару месяцев поторговать  на рынке.
- Ивановы, владельцы фирмы ЧП "Пирамида", скупили бэушные импортные станки и хорошо на этом деле раскрутились. Отличные свитера и костюмы  девки вяжут! - указала она за спину. – И в крае, и в Москве торгуют,  снимая для реализаторов квартиру. И проживание, и питание, и дорога туда, и проезд в московском общественном транспорте за их счёт. Поехали! Чем плохо?
- А ваши штатные реализаторы где? Почему они в Москву не едут? – спросила Инна. Которой очень захотелось побывать в столице, пока не устроилась на работу. – Я ж в торговле - ноль. Какая от меня помощь?
- Да у нас одни чувырлы работают – хитрые и жадные, - отмахнулась Галина. -  Я б и сама справилась, да Ивановы требуют, чтобы в Москву по двое реализаторов ездили. Будешь просто со мной рядом стоять. И охранять товар, если я отойду! Ивановы хорошо платят! Плюс командировочные, - подмигнула она Инне. И, наклонившись, прошептала ей на ухо такую цифру, что даже  опешила.
- За месяц?
- Ага, - улыбнулась та.
Действительно - чем плохо? Хватит и на взнос за гимназию, и на прочее. А после она придумает, как жить дальше.
- По Москве погуляешь! Есть выходной – в понедельник, – приговаривала тем временем Галина. - А когда вернёшься, устроишься на постоянную работу! Летом же все в отпусках. Соглашайся! – Инна нерешительно переминалась. – Вот, возьми мой телефон! Надумаешь,  позвони! – сказала она, черкнув  на листке и сунув его ей.
Инна взяла.

Она шла домой, прикупив на рыке чего-то. Кажется, забыла рол капусту – до овощей ли тут!
Стоит ли ввязываться в эту авантюру? Галину она не знает, а уж ёй-то известно, какой на ниве торговли произрастает криминал. Даже за молочные продукты можно сесть надолго. Но кто-то будто нашёптывал Инне – мол, чего ты теряешься? Ну, хочет человек тебе помочь, а ты разве против? Подумаешь - присмотреть за товаром, чтобы московские жулики ничего не воровали! Да и погулять по Москве ей хотелось! В этом городе камни на мостовой - историческая реликвия, здания - свидетели знаковых событий. Да и жить в дорогой столице за счёт раскрутившейся ЧП «Пирамида». Заманчиво…

Инна была в Москве в командировке от газеты, ездила, освещать в прессе ежегодную международную выставку, в которой был представлен и край. У журналистов там был жёсткий график: привозили на выставку на зафрахтованном автобусе; весь день толклись в залах или в пресс-центре; вечером в гостинице их кормили-поили, а потом они писали статьи и заметки, лишь под утро отправляя свои опусы и фото в редакции. А, кроме того, искали на выставке долгосрочных рекламодателей из других регионов. Да расшифровали интервью - невнятный бубнёж на кассете, взятое у нужных людей. В общем, не до исторических мест столицы, спать было некогда…
В общем, Инна позвонила Галине. 

Перед поездкой она отвезла Дашку к матери в станицу. У, преподавателя  школы, был летний отпуск. И выслушала отповедь - мать была против её участия в торговых делах, в которых она не понимает. Мол, не стоит полагаться на порядочность совершенно незнакомого тебе человека. Но Инна ничего слушать не хотела – она так решила и баста. Впрочем, всё как всегда – характер у каждой был не сахар.
Инна отдала матери все свои деньги, оставив себе небольшую сумму - на музеи. Зачем ей в Москве деньги? Всю заботу о быте берёт на себя фирма Ивановых…
***
Едва начало светать, Инна уже стояла у подъезда своего дома. Рядом был рюкзак с вещами и сумка с продуктами. Инна освободила холодильник, оставив его дверцы открытыми. Так что в её сумке были и варёные яйца, и вчерашняя солянка, и подвявшие фрукты-ягоды. Пригодится в дороге.
Возле неё остановился чёрный джип – как и обещала Галина, и Инна взялась за поклажу. Комфортная поездочка предстоит, решила она. С переднего сиденья ей помахала рукой радостно улыбающаяся Галина. Из-за руля вышел симпатичный русоволосый парень. Представился - Алексей. Галина говорила ей по телефону, что их повезёт сын Ивановых, хороший парень. Тот  открыл перед  ней заднюю дверь машины, но оказалось, что места позади почти нет. Пришлось ей втиснуться, а Алексей с трудом притулил Инне под ноги рюкзак, а сумку с продуктами она поставила себе на колени. Алексей, извинившись за неудобство, пояснил ей, что всё  забито товаром фирмы. Похоже, не только ими - под ногами Инны стояла дорожная сумка - очевидно, Галины. Рядом был приткнут тюк с товаром, ещё один тюк расположился на сидении. Опереться спиной тоже непросто: на окне, выпирая углами, лежали ещё три пакета, стянутых бечёвками - очевидно, тоже достижения фирмы Ивановых. И Инне пришлось тулиться боком,  положив ноги поверх сумок. Хорошо, что она надела джинсы и кроссовки, а не юбку с туфлями. Похоже, она больше напоминает пассажира  мерса, а латвийскую муху, попавшую в смолу. Вернее – в тюки.
«В Москву привезут затюкованную муху, зато дорога бесплатная!" - усмехнулась она.
- Галина! Забери свой багаж к себе! – воскликнула Инна.  –
- Что? - улыбаясь, обернулась та…
- Да ладно, пусть стоит! - вдруг пробормотала Инна.
"Чего это я стала такая уступчивая? – удивилась она. Но отвернулась к окну, подумав: - Да ладно! Она тут давно работает, а я кто?»
Джип, сорвавшись с места и развив значительную скорость, помчался по городу. Улицы были ещё пустыми и, миновав пригород, он резво выехал на трассу. Мимо мелькали указатели городов, станиц, и хуторов. А к полудню поля сахарной свеклы и пшеницы сменились лесочками деревнями с деревянными домами с ажурными наличниками. Инна, скрючившись у окна, с любопытством смотрела на пролетающий мимо пейзаж. Она летала в Москву самолётом и ей всё было в новинку. На трассе встретилось несколько аварий. Особенно одна Инну впечатлила: фура лежала под откосом, а вокруг неё валялись ящики и море красных яблок. Наверное, её водитель лежал теперь на обочине чем-то накрытый. Хмурые полицейские мерили лентой дорогу, а позади за полосатой лентой, сигналили машины в длиннющей пробке...
Да, с водителем им повезло – Алексей вёл машину как бог. Лишь одно Инну напрягало – этот бог  "положил на неё глаз". Снизошёл, так сказать, барин до вассалки. Посматривая в зеркало заднего вида, он всё время ей ласково улыбался. А вскоре на остановке для дозаправки предложил ей пересесть вперёд. И Галина эту идею поддержала, не огорчившись из-за смены своего статуса.
- Правильно! Вам тут с Алексеем будет веселее! – заявила она. И подмигнула: - Один раз живём! Надо брать от жизни всё!
Алексей, распахнув дверцу, ждал.
- Мне и тут очень даже весело! – встраиваясь крючком в тюки на заднем сидении, сердито проговорила Инна. – Вы, Алексей,  на дорогу лучше смотрите! Вон сколько аварий на трассе!
- Желание дамы – закон! – отозвался тот, сурово наблюдая, как Галина усаживается.
Уж лучше ехать, согнувшись в три погибели, чем лежать ровненько на обочине, невесть, чем накрытым. И никуда больше не торопиться? Пусть ноги упираются в сумки, хотя веселья это Инне ничуть не добавляло. Но она надеялась, что к концу поездки  не  мумифицируется в этой позе, зажатая тюками и сумками, будто балтийская муха в янтаре. Но лучше уж так, но быть почти живой...
Вскоре - под щебетание Галины о всякой чепухе, которое Алексей, похоже, не слушал, Инна, приткнувшись головой к какому-то углу, потеряла сознание. Или, может, задремала. Открыла глаза, когда наступили сумерки. Мимо мелькнул указатель: "До Москвы…" И какие-то цифры.
- О, мы уже на месте! – обрадовалась  она.
- Да, пригород Москвы, - усталым голосом отозвался Алексей.
А Галина сунула ей назад какой-то листок и ручку.
- Кстати, я совсем забыла! Подпиши тут,  – сказала она. - Это договор с фирмой! Символический, конечно. Ты же лишь на подработке.
Инна в полумраке пробежала глазами текст - стандартный. И подписав договор, вернула его Галине. Та быстро спрятала его в объёмной дамской сумке. А Алексей, продолжая управлять машиной, заметил, что два реализатора уже уехали вечером из Москвы. Ключ они закинули в зарешёченное окно – квартира находится на первом этаже. А он откроет дверь своим ключом. Рассказывал, наверное, для Инны, хотя Галина, кивающая ему на каждом слове болванчиком, все эти тайны мадридского двора  знала.
Мимо, отвалившись назад, пронеслась будка ГАИ, следом мелькнула какая-то чепуха из полустанков и беспорядочно разбросанных домов, а затем вознеслись вверх многоэтажки и дорожные развязки на сваях. Алексей, прекрасно ориентируясь в схеме этих многометровых бетонных ходулей, заюлил по ним...
***
Их съёмная квартира была в девятиэтажке. В некоторых окнах свет уже не горел - десять часов вечера, людям на работу. Алексей развернулся, пятясь к подъезду, а Галина, обернувшись к Инне, деловито пояснила - место здесь удачное. Рядом конечная станция метро Подбельского, до которой пара остановок на трамвае – он ходит совсем рядом. Их платка находится на Митинском рынке, куда им добираться на метро.
- Так что всё в ажуре, подруга! - весело заключила она
"С каких пор мы подруги? - усмехнулась совсем закаменевшая Инна. – Как ты мне свою сумку подкинула?»
А сама прикидывала - сможет ли она выбраться из этого тюкового... затюкованного капкана? Да и вообще - сумеет ли ходить? Или придётся ей - за счёт фирмы, устроившей этот невероятный круиз, пересесть в инвалидное кресло? А что, очень удобно! Будет сидеть в нём на Митинском рынке, бдительно следя за московскими жуликами. Жаль, воров она догнать не сможет, но ей дадут свисток. Или придётся свистеть - станичные пацаны научили её…

Алексей сказал, улыбнувшись Инне:
- Мы на месте. Квартира на первом.
Вышел и, открыв багажник, закинул на плечо тюк, взяв в руки другой, и направился к подъезду.  Инна – пока он не видит, кряхтя, выкарабкалась наружу, с трудом встав на ноги. Ничего, пока коляска отпадает. А  Галина, бодро выхватив из-за её спины свою дорожную сумку, побежала следом за Алексеем. Инна, ухватив  свои вещи - как Железный Дровосек из "Изумрудного города", деревянно пошагала в том де направлении квартиру. Всё ж некая мумификация случилась. На площадку была распахнута дверь. Инна, войдя в небольшую прихожую, осмотрелась: правая узкая дверь вела, очевидно, в ванную, рядом распахнута дверь в кухню, Алексей вышел с пустыми руками из двери в конце коридора и, слегка приобняв её, вышел. Ближайшая закрытая дверь – застекленная, двойная, очевидно вела в зал. Галина, выбежав следом за Алексеем, толкнула Инну в бок, крикнув:
 – Пойдём товар таскать!
И та, быстро притулив вещи на тумбу в прихожке, пошла следом.
«Тут хотя бы себя научиться таскать!» - хмыкнула она.
Они подошли к машине и с трудом выволокли с заднего сидения машины тюк. Он оказался тяжёлый - выронили. Что в него
натолкали? Кирпичей? Но тут Алексей их выручил - вернувшись, кинул его себе на плечо, а заодно приобняв Инну, повёл её за собой.
- Отдыхай, принцесса! - сказал он ей.
Инна попыталась руку стряхнуть - что за барские вольности? А Галина, идя следом, весело сказала:
- Сегодня ты спишь с Алексеем!
- Что за дичь? – возмутилась та. И сбросив руку Алексея, остановилась пнём. - Как это?
Алексей, усмехнувшись, ушёл в подъезд, а Галина ответила:
- В комнате, где товар, всегда сплю я! На раскладном кресле! А в зале есть диван! - подмигнула она. – Там большие апартаменты. Поэтому Алексей ляжет там с тобой.
- Ты серьёзно? - прищурилась Инна. - А на чём ляжет, позволь спросить?
-  Я ж говорю – там диван. На нём и ляжете! - воскликнула Галина. - Он устал! Не поедет он сейчас назад? Вообще-то квартиру снимают Ивановы! Он тут хозяин!
- Не поспоришь, - кивнула Инна, уходя в подъезд. – Что ж, пусть парень отдыхает!
Алексей, возвращавшийся назад, с улыбкой приобнял Инну. А Галина, снова подмигнув Инне, обошла их.
"Её тик одолел? Мигает, как заведённая, - хмыкнула Инна, сбросив руку Алексея и, идя следом, лихорадочно искала выход из ситуации. – Судя по всему, этот "графский сынок" надеется, что ему жаркая ночка обломится? Ничего, я что-нибудь придумаю!»
В квартире Галина нырнула в кухню, Алексей, занеся последний тюк, вошёл туда за ней. Инна заглянула туда: Алексей держал в руках стопу бумаг - наверное, это накладные, и они стали с Галиной что-то обсуждать. И подхватив с тумбочки в прихожей свои сумки, Инна занесла их в зал - "большой апартамент". И  замерла на пороге:
На полу лежал красный потёртый ковёр, у стены готовно раскинулся древний диван - тоже красный, у стены напротив  виновато стоял в углу старинный сервант. У мамы такой же - со скандинавским названием «Хельга», купленный до девяностых. За стёклами гордо поблескивают гранёные стаканы в алюминиевых подстаканниках и разнобойные чашки. Пара стульев...
«М-да, вариантов нет - диван в «апартаменте» это единственное пристанище для усталых путников, Но он рухнет от нашего веса, - хмыкнула она. – Я-то – ничего, а вот Алексей ростом под два метра и весит с центнер. Надо спасать диван!»

Инна, тихо пройдя в комнату Галины, растащила тюки и уложив их в ряд. Затем улеглась на эту лежанку, укрывшись пёстрой накидкой, сдёрнутой с кресла. Имеет же она право отдохнуть после затюкованной мумификации в машине. Примерно до утра. И тут услышала, как хлопнула входная дверь. Наверняка Алексей ушёл в ближайший магазин. И, дребезжа  бутылками и шурша пакетами, скоро оттуда вернулся. Затем из  кухни донёсся  звон посуды. Ожидаемо.
«Да, я вдова. Возможно, и Алексей холост - по крайней мере, кольца на его руке нет. Но мы знакомы меньше суток! – злилась Инна,  вертясь на тюках. Они, явно невзлюбив свою новую повинность, навязанную ею, тихо разъезжались. – Галина могла ночь в «больших апартаментах» перекантоваться. Хотя весит она, наверное, не меньше Алексея. Сводница! Не квартира это, а московский притон! Да пошли они все вон! Во что я ввязалась?".
Тут, прервав её монолог, в тёмную комнату вошёл Алексей и клин света выпал из коридора на пол, устеленный синим ковролином. Он тихо приблизился к тюкам и нежно шепнул Инне в ухо:
- Кушать подано, принцесса. Пойдём на банкет!
Та, сделала вид, что спит - даже всхрапнула для убедительности. И Алексей,  постояв над ней, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Комната вновь погрузилась во мрак.
«В общем-то, он неплохой парень, - решила Инна. - Но не до такой же степени, чтобы проверять древний диван на прочность».
В кухне зазвенели рюмки, а Инна, сама не заметив  как, уснула…
***
Инна проснулась. В комнате светло. Уже утро?
Она обнаружила себя лежащей на полу между тюками, которые разъехались в стороны. Синтетическая накидка валялась рядом, а её измученное тело согнулось крючком между тюками. Снова мумификация в злых тюках, словно в балтийском янтаре! Мстят ей, что ли, за своего неудовлетворённого хозяина? Переживёт! И тут Инна услышала хлопок входной двери. Все ушли? Куда? Или Галина одна отправилась на Митинский рынок? Без неё? А Алексей её - как не выдержавшую проверку диваном, повезёт назад? Она бы и не против – ну её, Москву! Но без денег?
***
С трудом выкарабкавшись из развалов своей несостоявшейся лежанки, Инна выбралась на полусогнутых ногах в коридор. Заглянула сначала в « большие апартаменты»:
Посреди комнаты на раритетном ковре стояла ещё одна лежанка из тюков.  Только не разваленная. Алексей себе соорудил? Как же он вынес их? Инна этого не слышала, не проснувшись. Два тюка стояли в стороне распакованные. А выйдя в коридор, она обнаружила у порога четыре большие сумки. Такие клетчатые уродцы рыночные торговцы называют - будто космические корабли,  "челночными"
И тут Инна, услышала из кухни звяканье посуды.
«Фух, кто-то остался! Алексей?»
Заглянула: там была Галина, уже в футболке и джинсах.
- Доброе утро, - сказала Инна, входя.
- Для кого как! - хмуро отозвалась та. – Хотела тебя разбудить, да Алексей не дал, - скривилась она. - Зря ты с ним так! Человек шампанское и фрукты купил, а ты даже к столу не вышла. Мы обычно едим домашние припасы да консервы, - кивнула она на кухонные шкафчики, в которых, очевидно, скрывался их стратегический запас.
- О, сейчас! - вспомнила Инна про сумку с продуктами, выскакивая. И внес, выложила всё на стол. - А где Алексей? - спросила она, оглядывая изобилие выпечки, колбас и сыров, а также роскошную клубнику и ананасы.
- Уехал он. Обиделся на тебя, наверное! – сказала Галина, зло кидая в разномастные чашки чайные пакетики и наливая кипяток. – Он ведь может нас подставить!
- На что? Вернее - за что обиделся? - криво усмехнулась Инна. - Что я в «апартаменты» не пошла? Бред какой-то! И по какому поводу он может подставить?
- Найдёт по какому! Может сказать, что товара не хватило! Тут ведь его прорва, за всем не уследишь, - сказала та.
- Ты мне угрожаешь, что ли?
- Предупреждаю!
«Ё-моё! Во что я впуталась? Это ведь торговля! – растерялась Инна.  И вспомнив, что тюки лежат в комнате Галины, и та может… - Фух! Что за ерунда мне в голову лезет? - спохватилась она. – Откуда такие шизофренические мысли? От затюкованности, наверное. – Тут Галина взглянула Инне в глаза и та вдруг успокоилась. - Галина, хоть и стерва, но она мне родственница. Хоть и дальняя. Алексей отличный парень, хотя и с деформированной моралью. Но сейчас все… бизнесмены такие. А уехал пораньше, чтобы московские пробки не застать. Да и кто я ему, чтобы прощаться? Даже один  диван не развалили. Всё нормально. Я приехала в Москву, чтобы денег заработать! Остальное неважно.  Двигаюсь к этой цели!" - пришла разумная мысль.
Но вдруг у неё вырвалось:
- Ты под Алексея меня подкладывала, чтобы он нужное слово перед родаками замолвил? А почему не себя?
Галина потупилась, п потом зло заявила: 
- Уж я бы не ломалась! Но он тебя хотел!
- Ё-моё! Ты что – пыталась его соблазнить? – догадалась Инна. – Потому он тюки в апартамент притащил? И уехал без завтрака?
- Не твоё дело! – отмахнулась Галина, придвигая Инне чашку. – Садись за стол! Следующий раз вечером поешь!
Та неохотно внедрилась на табурет и, будто не замечая банкетные изыски, уплетала яйца и солянку. Кстати, слегла забродившую.
«Надо бежать! - возникла здравая мысль. – Но где взять деньги на билет? Получу зарплату за месяц и  буду «делать отсюда ноги»!" - решила она и хмыкнула, вспомнив свою вчерашнюю скрюченную позу в джипе.
Галина, поднимаясь, прикрикнула:
- Чо сидишь? Пора выдвигаться на Митинский рынок! Нашлась королевна - подай ей, разъясни!
Да, рынка ей не избежать. Надо зарабатывать на обратную дорогу.
- Я порядочная! – буркнула Инна, допивая чай! – И на шашни не подписывалась! В договоре про обязательный интим с владельцами фирмы и членами их семьи нет ни слова! Сама в эти шашки играй!
Галина поперхнулась и с ненавистью глянула на неё.
- Ну, дала б разок! Не убыло б от тебя! Смотри, не пожалей потом! - проговорила она. И шагнула к двери. - Пошли уже, порядочная!
Инна спокойно допивала чай, но тут из коридора раздался грохот отворяемой двери т она, вздохнув, вышла следом. Повесила  сумочку на плечо, подхватила пару оставшихся баулов, стоявших у порога.
" В договоре не предупреждали, что тут надо быть и ломовой лошадью», - думала она,  семеня за Галиной к трамвайной остановке с тяжёлыми сумками.

Но вот, выйдя из трамвая, они спустились в метро. Смешавшись  с толпами людей. Оказались на перроне станции Подбельского - конечной на этой ветке. Тут суетились поезда - одни уезжали, другие отъезжали в тупик на перерыв. Гул, шум, суета...
Кстати, как оказалось, дед Вадима Подбельского, чью фамилию носила эта станция метро, - Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), был родом из Франкфурта-на-Одере и являлся прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии и действительным тайным советником. Потом эту станцию переименовали в Бульвар Рокоссовского.
Глава 3
Выйдя на станции метро Митино, они поднялись на эскалаторе, оказавшись на оживлённой улице.
И тут Галина, поставив сумки на тротуар, замерла столбом. Люди, входящие и выходящие в метро, сердито задевая плечами и поклажей.
Инна, отойдя в сторону и оставив свои баулы, с недоумением спросила:
- Что случилось? И где Митинский рынок?
- Мы не там вышли! - раздражённо крикнула та в ответ.
- Как – не там? Объявили нашу остановку! Это Митино!
- Они что-то перепутали! – отмахнулась Галина. - Ты не знаешь город, а я в этом долбанном Митино уже не раз была!
Инна осмотрелась: сквер, поток машин и никаких рыночных рядов. Не могли же за то время, пока Галина уезжала,  остановку метро перенесли? Зачем?
Галина попыталась пообщаться  с москвичами.
То схватила за руку бородатого парня, похожего на рок-музыканта, то за корзину женщины - с виду, дачницы, то ухватила за рюкзак  девушку в наушниках. Но те, вырываясь, равнодушно проходили мимо. И тогда она, выбежав на средину тротуара, стала орать на них. Матом. Но люди омывали её, будто река камень, никак не реагируя.
Инна не знала, что и делать - напарница явно не в себе. А город она действительно не знала.
Но тут, наоравшись, Галина  вновь вернулась к своим сумкам.
- Успокойся! - сказала ей Инна.
Галина же замахнулась на неё своей объёмной дамской сумкой и выкрикнула:
- Всё из-за тебя, зараза! Забила мне с утра голову своими шашнями! Вот мы и заблудились!
- Я? – воскликнула Инна, попятившись. – Шашнями? - Но решила не усугублять обстановку и сказала: -  Что будем делать?
Галина, тяжело дыша, достала бутылку с водой и, сделав несколько жадных глотков, заявила:
- Не знаю! 
-  Давай спросим у людей, где Митинский рынок! Мне кажется, мы не на ту сторону платформы вышли.
- А я что делала? Москвичам пофиг на приезжих! - рявкнула Галина.
- Не так спросим. Пошли! – сказала Инна и, подняв свои челночных уродцев, спустилась в метро.
Галина, зло фыркнув, побежала  вслед.
На станции Инна остановилась  у турникетов. Возле них  стоял столик, за ним сидела женщина в форме работника метро, перед ней лежали карты города со схемой колец метро, какая-то печатная продукция – открытки с видами, буклеты, сувениры, которые она продавала. Инна, с облегчением опустив свои сумки, выбрала карту и, отсчитывая деньги, спросила у служащей:
- Это станция метро Митино?
- И что? – грубо ответила та, осматриваясь - нет ли ещё  покупателей, более достойных её внимания?
Но таковых поблизости не оказалось - все спешили мимо. И тогда она неохотно взглянула на Инну.
- Мы, наверное, не на ту сторону вышли, - проговорила она, закрывая кошелёк. – Нам нужен Митинский рынок.
Галина придвинулась к ним, скептически глядя.
Служащая презрительно осмотрела их и недовольно ответила:
- Да помню я эти ваши страшные сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите. Рынок там! – ткнула она рукой влево.
- Там? И что теперь делать, уважаемая? Снова брать билеты на проезд в метро? Чтобы всего лишь пройти перрон? – спросила её Инна, подпустив в голос вселенской грусти.
Служащая задумчиво проводила взглядом карту города, которую Инна засовывала в сумочку, и сказала:
- Да ладно уже, тетери заезжие! Я сегодня добрая! – И небрежно нажала кнопку где-то сбоку. Рогатки на одном турникете с лязганьем разъехалась.  - Через крайний идите! Быстро мне! - прикрикнула она.
Инна, подхватив баулы, ринулась к турникету, Галина – следом. Они еле успели проскочить,  как тот, клацнув, захлопнулся.
- Спасибо! - крикнула Инна отвернувшейся к покупателю служащей.
Вскоре они оказались на улице, только на её другой стороне. Перед ними стоял ряд палаток, на которых ветер раскачивал пёстрые товары, вывешенные снаружи. Внутри  них суетились продавцы. Люди озабоченно ходили вдоль рядов, изучая ассортимент и делая покупки. По синему небу гордо плыли белые облака, на обочинах зеленели деревья.
Митинский рынок!
***
- Ну, чего встала, раззява! Пошли! – рявкнула Галина, толкнув Инну в бок. И ринулась к палатке в средине ряда, с натянутой поперёк входа лентой скотча. – Шевелись, давай!
«М-да! А чего я ждала? Благодарности? От Галины? Не в этой жизни. Пора начинать охрану товаров от московских жуликов, за это мне Ивановы деньги платят», - усмехнулась Инна и двинулась вслед за напарницей.
Она уже поняла, что напарница совсем не тот человек, за которого себя выдавала. Но, как говорится, сделанного не воротишь…

Сняв натянутый скотч,  они вошли в палатку и вытащив из угла стол, установили на входе в неё. Перевернули и поставили рядом с ним два стула.
- Развешивай товар! – приказала Галина, швыряя на стол из баула товар. - Шевелись, раззява! И так задержались!
Инна, не понимая, что от неё требуется, замерла.
- Толку от тебя! Солоха! – крикнула Галина, наталкивая свитер на плечики. – Делай так! И готовь остальное!
Железные вешалки, к слову, лежали в сумке, которую тащила Инна. Что там ещё лежит? Кирпичи?
-  Вот навязалась тетеря на мою голову! – бормотала Галина, вешая свитер на верёвку, закреплённую на боковине палатки.
- А можно повежливей? – сказала  Инна.
- Обойдёшься!
***
Потом  Инна с грустью вспоминала, с каким доверием восприняла она ту развесистую клюкву, которую Галина впарила ей, заманивая с собой в Москву. Какие  обещала ей золотые горы! Да уж - торговля делает из своих адептов настоящих  лицедеев.
К слову, начиная с этого дня, многократное перевешивание в палатке вязаных вещей превратилось в традицию. Инна вешала. Галина наблюдала – как ценитель из художественной галереи. И, в конце концов, недовольно скривившись, она отмахивалась – мол, пойдёт! Чего ей надо было? Особой гаммы цветов? Соответствия вещей размерам, полу или возрасту покупателей? Бог весть.
Инна как-то предложила:
- Покажи класс, а я поучусь. Как вы раньше всё развешивали?
Та лишь ехидно ответила:
- Мы – рыночные чувырлы, а ты творческий человек! Вот и сделай лучше! Да только чего от бестолковки ждать? Никакого вкуса! Наверное, какой журналист, такое и воображение! Не зря ж тебя никуда брать, не хотят!
Что тут скажешь? Лучше б не спрашивала.

Как и следовало ожидать, Галина сразу поставила  Инну торговать, сама стоя рядом и собирая доходы. Из сумки – Ининой, конечно, было вынуто круглое зеркало и помещённое в угол палатки – для примерки вещей. Роль ширмы исполнял кусок ткани, роль советчика – Инна. Опыт у неё имелся – студенткой бывала на вещевом рынке, покупая и примеривая вещи в таких же убогих углах, а то без них. Всякое фуфло, честно говоря – по дешёвке. Но у Ивановых товар был качественный – всё машинной вязки с оригинальными рисунками. Имелась даже фирменная  упаковка с логотипами ЧП «Пирамида». Раскупали их продукции москвичи влёт. А Галина, стояла рядом и складывала деньги.
Вскоре Инна заметила, что та химичит с ценой на товар, то и дело её переписывая. Хотя имелся ценник - файл в папочке, с фиксированными ценами. И постоянно сверяла файл и свои записи в блокноте. Из чего стало понятно, что на каждой проданной вещи Галина имела свой «профит».
«Не стоило доверяться этой аферистке,  – сетовала Инна, складывая в фирменный пакет очередную покупку. – Которая мне даже не родственница. Ничего, скоро уеду отсюда и забуду о ней!»
***
О том, что окончился её первый рабочий день на Митинском рынке, Инна узнала по суете, начавшейся в палатках вокруг. Продавцы складывали в клетчатые сумки свои товары, перетаскивали столы и стулья, вход заклеивали скотчем или  перекрывали верёвками. Зачем это делалось, если тут имелся сторож, подъехавший на грузовике? Некоторые таскали сумки к машинам, стоящим за периметром рынка. А часть реализаторов, среди которых были Инна с Галиной, спускалась, таща баулы, в метро. Просто шествие муравьёв с грузом…
Назад они вернулись уставшие. Квартира теперь казалась Инне домом, пусть временным. После душа и молчаливого ужина остатками роскоши, Галина, одетая в розовый махровый халат, укатилась колобком в свою комнату с тюками.
Инна, занеся туда забытые в ванной вещи Галины, увидела удивительную картину: та царицей восседала на кресле, расположив вокруг кучками: калькулятор, стопки денег, сумки с остатками товаров, какие-то бумаги – папка с ценником, тайный блокнотик и, видно, накладные на товар. Что она подсчитывает?. Увидев в двери Инну, Галина гневно приказала ей выйти и закрыть дверь с той стороны. И ложиться спать! Инна, откозыряв, удалилась.
Даже чтобы лечь на продавленный диван,  ей нужно получить указание от шефа Галины? Однако…
Но лишь её голова коснулась подушки, как из коридора раздался собачий лай. Откуда в квартире собаки?
Глава 4
Инна открыла глаза. Особо выделялись звонкий и истеричный голосок какой-то манюни, и густой рыкающий бас, похоже, очень крупной псины. Остальные голоса собак подгавкивали  - около десятка.
Инна села. В комнате темно, лишь в окно, едва прикрытое тюлью, падает свет фонаря.
«Может, это грабители! За тюками пришли? Бред! Хотя товара в них на немалую сумму. Да и зачем грабителям свора? Разве что везти по Москве в свою нычку тюки на собачьей упряжке? Бред! Да и лето сейчас - далеко не увезёшь... Или это владельцы квартиры пришли со своим ключом. Но, опять же, зачем им собаки? Чтобы запугать квартирантов и стребовать с них долг? Но почему ночью? И почему собак свора? Бред, бред…
Надо вызвать полицию! - решила Инна, опуская ноги на ковролин. - Но сначала я выгляну в коридор. Чтобы знать, что  говорить дежурному. И вооружусь бюстом Дзержинского, который стоит на серванте. Очень убедительный аргумент при драке».
Но тут дверь распахнулась и в комнату с лаем влетели псы разного цвета и размеров. Впереди бежал огромный чёрный волкодав. Инна, подтянув ноги, отползла к стене. Но волкодав сиганул к ней на диван и, нависнув над ней, зарычал. Остальные собаки, оглушительно лая, окружили диван, рыча и лая.  Инне показалось – ещё секунда и они её разорвут.
Она закричала и проснулась. В комнате темно, в окно падает свет  уличного фонаря. Неужели это был всего лишь сон?
С трудом поднявшись Инна дошла до закрытой двери и выглянула в коридор – пусто и тихо. На кухне она выпила воды, посидела, слушая тиканье часов на стене.
Сон казался ей таким реальным…
Но потом, собрав волю в кулак, она вернулась в зал и вновь прилегла на диван, оставив свет включённым. Сама не заметила, как уснула…
Вскочила по сигналу будильника, оставленного хозяевами квартиры  – древнего, с облупленной зелёной краской.  Затем - завтрак, тяжёлые сумки, привычный маршрут, Митинский рынок. 
В этой Москве всё не тик-так, даже сны страшные...
***
После нелепой  потери Митинскго рынка и блуждания в трёх соснах, Инна  рулила поездками в транспорте. А что сложного – есть  карта Москвы с кольцами метро. А в  поезд метро надо сесть, учитывая то, на какую сторону перрона и улицы ты задумал выходить. Зато  рынок был княжеским уделом  Галины, там она хватала власть в свои руки, так сказать – брала реванш. Кроме многократного и бессмысленного перевешивания товара, предъявления необоснованных претензий и придирок, обзывала Инну, как хотела. Но почему она всё терпела и молчала? Почему не уехала из Москвы автостопом? Да опасно, но…
Неужели дело в том, что ей нужны деньги? Ведь из-за них она приехала сюда и ввязалась в эту некрасивую историю. Но – как ей казалось, совесть, по заветам брянского старца,  она сохранила…

Как-то на рынке ближе к обеду, когда поток пассажиров из метро уменьшился, Инна вывешивала новый товар на место проданного, доставая из сумок. И вдруг Галина схватила её, что называется - за грудки, заорав так, словно её трамвай пять раз переехал:
- Куда дела? Говори, стерва! Отдай!
- Кого дела? – отталкивая эту сумасшедшую, воскликнула Инна. – Чего тебе надо?
Продавцы соседних палаток, высунув головы наружу, стали кричать:
- Что у вас случилось? Что-то украли?
- Свои у своих же воруют! - крикнула Галина, продолжая трепать напарницу. - Убью, скотина! – замахнулась она.
Инна вжалась спиной в стенку палатки. А соседки заинтересованно вышли из палаток – скучно же, народу нет. Но тут Галина, отпустив Инну, присела на корточки. И та увидела, как она  подняла валявшийся под ногами блокнот. А затем она мгновенно спрятала блокнот в свои брюки, вернее – сунула под резинку трусов. Где он, наверное, и был, пока не выпал через штанину на землю.
Из-за её тайной бухгалтерии такой шум? Что там записано?
Поднявшись, она махнула рукой соседкам  и те разочарованно вернулись на свои рабочие места. Драки, что ли, ждали?
- Не хочешь передо мной извиниться, психопатка! – спросила Инна, оправляя блузку.
- Облезешь! Это ты его украла, а потом сбросила! - рыкнула в ответ Галина.
- Ложь! – вскричала Инна. 
Но Галина, не обращая на неё внимания, с милой улыбкой повернулась к покупательнице, остановившейся у палатки.
- Добрый день! Очень советую наш товар! – сказала она. – Все наши вещи эксклюзивные. Посмотрите, какие рисунки! Всё связано на импортном оборудовании! Вот, гляньте-ка на этот свитер! – указала она. – Какой оригинальный ворот! Зубчиками! - И прикрикнула на Инну: - Подай его сюда, чего таращишься!
И Инна подчинилась. Посторонним их разборки не интересны. 
"Скорее бы свалить отсюда! У кого бы денег занять? Отделение почты рядом, где можно перевод получить "До востребования", - думала она, подавая то, на что указывала привередливая покупательница.– Подруг у меня нет, родственников ещё меньше. А у мамы сердце и так больное, нельзя её тревожить подобными просьбами, хотя она нашла бы. Может у знакомых взять? У Насти, например. Но они ведь спросят, когда я долг отдам? Что им ответить?"
В общем, ещё один нелепый инцидент был забыт. Так и летели день за днём: сумки - рынок – скандалы на пустом месте.
К странным взглядам продавцов из соседних палаток, когда она шла по рынку - в туалет или за водой, Инна уже привыкла. А чему удивляться? Галина через пару дней работы на рынке стала надолго уходить куда-то. И часто стояла возле соседних палаток, болтая. Ясно о чём. Почти каждый день возвращалась распространяя вокруг запах алкоголя. Однако отчёт о проданном товаре и вырученных деньгах требовать с Инны не забывала. Что-то сверяла со своим блокнотом и ценниками, а спрятав пачки денег в разные карманы фартука, удалялась.
***
В  Москве на рынке Инна столкнулась с некой аномалией: мужчины, подойдя к их палатке, тут же на неё «западали». А как ещё назвать то, что указав на интересующий товар – шерстяной спортивный совдеповский костюм или водолазку, и взглянув на неё, мужчины ошеломлённо замирали. А затем начинали осыпать  Инну  комплиментами и предлагали перейти к более плотному знакомству в.... Ну, кто, где. Некоторые желали произвести на неё впечатление в каком-нибудь ресторане, типа -  «Савва», «Ухват» или с непонятным названием, типа – «Регул» или  «Сабор».  А другие, не церемонясь, приглашали Инну сразу в... Ну этих она посылала соответственно.
Инна уже и в зеркало на себя смотрела, ища причину повышенного внимания к ней мужского населения Митино. Ну да, симпатичная девушка, но не до такой же степени, чтобы… Во все тяжкие и - как она предполагала, весьма  дорогие удовольствия.  Как-то стёрла у себя усы, подрисованные пирожком с повидлом. Но что в этом привлекательного? Вплоть до «Саввы». Может, у неё тушь на глазах размазалась? А Митинские аборигены принимают это за подмигивание? Но с нею все было в порядке. Разве что тёмные круги под глазами - из-за пахоты на рыночных плантациях, выглядят слегка инфернально? Но это вряд ли может придать ей привлекательности на… такие суммы.
Так в чём же дело?
Ответ напрашивался один: Митино это аномальное место Москвы. А может и всей России, учитывая насыщенность маньяками. Здесь они и сосредоточились, привлечённые уникальной отрицательной энергетикой этой окраины Москвы. Но почему им всем нравится одна девица, торгующая на Митинском рынке спортивными костюмами с замочками? Загадка. Или таковы экзотические причуды митинских маньяков, будь они неладны. Эта область аномальной психики всегда была для всех медиков загадкой. Поэтому она активно отбивалась от этих  приглашений неведомо куда. Хотя и понятно зачем. Оттуда обычно девушки, связавшиеся с маньяками, не возвращаются. Некоторые не сдавались, переходя на ту сторону ряда и наблюдая оттуда за ней, будто змеи за факиром.
Впору было полицию вызывать. Но что им говорить? Да к тому же у Инны возникали некие подозрения. В отделении полиции работают почти одни мужчины, так? А отделение это тоже митинское. Так? Где гарантия, что и там мититнские маньяки не окопались? Нет их. Придёт писать заявление и – с концами. Даже в «Савву» не сводят…

И вдруг в это нелёгком противостоянии на помощь Инне пришла Галина. Хоть в подпитии, хоть трезвая, она  разгоняла их. Когда таковой начинал маячить у палатки, приглашая в злачные места, а она оказывалась там же, тут же требовала: или покупай что-то, мужик, или вали отсюда, пока не убила. Некоторые, счастливо улыбаясь - будто клинические идиоты, набирали товара полные руки и, оглядываясь, уносили его с собой. На память, что ли, или для фетиша?  Другие просто уходили восвояси. И маньякам, видать, неохота помирать. А если Галины в такой трагический момент не оказывалось в палатке, она вдруг, будто соткавшись из воздуха, появлялась рядом. И если её требование о покупке фетиша, то есть товаров ЧП «Пирамида», не выполнялось, то она – смотри выше, грозила убить маньяка.
Выглядела при этом ужасающе – жирный борец сумо, гневный и неумолимый, как сама смерть. Даже Инне было страшно. Хотя и радостно.
Некоторые маньяки внешне были очень даже ничего. Не зря говорят же -  болезнь не выбирает, она настигает...

Но потом для неё наступал полный «армагедец».
- Ловко ты здесь устроилась! Профурсетка, продажная девка, проститутка! – орала Галина, стоя, как водится, перед их палаткой. - Я тебя привезла сюда работать, а не строить мужикам глазки! Хочешь за москвича замуж выйти? Московскую прописку получить? Не позволю!
- Не нужны они мне! – блеяла из палатки Инна. - Забирай таких москвичей себе!
- Поговори мне тут! Хватит тут собой торговать! Хватит приманивать мужиков! – рычал в ответ «борец сумо». Обычно будучи «подшофе» и не слегка. – Ещё раз такое повторится, изобью, как сучку! Поняла?
 «Не убью, а всего лишь побью. Зачем же убивать курочку, несущую золотые яйца?» - усмехалась Инна, прячась подальше в палатку.
Причина была в том, что из соседних палаток высовывались любопытные головы реализаторов, любующихся на бесплатное представление. Посетители рынка тоже останавливались вокруг – женщины, конечно, москвички - осуждающе глядя на прячущуюся Инну. Не палатка, а позорное место! Ведь  в древнерусском языке слово «позор» означало просто «зрелище» — то, что представляется взору. От глагола «позирать» — поглядывать, посматривать, поглазеть.  И деться от  «позирания» некуда - товар Ивановых охранять надо, как и обещала. Ведь Галина после этого всенародного аутодафе гордо покидала сцену, исчезая вдали. Головы продавцов прятались, москвички, презрительно глянув на неё, уходили. Фух!
 
Но однажды Галина, вернувшись в подпитии, конечно, и застав у палатки очередного Митинского маньяка, что-то лепечущего о более тесном общении, прогнав лепечущего и вбежав в палатку, сорвала с витрины мужские вещи и бросила их на сумки.
- Всё!– орала она. - Цирк закрывается! Никаких москвичей! Останутся одни москвички! - И грозно рыкнула на парня, подошедшего к прилавку:  - А ну, пшёл вон, кот облезлый! А то укушу!
И приличный с виду мужчина - может даже не маньяк - в деловом костюме и с солидным портфелем в руке, порскнул в сторону. Инна удивилась его пугливости, но не сильно. Уж очень её достали маньяки. Да и пьяный «борец сумо» имел впечатляющий вид.
«Пусть бежит – маньякам полезно мозги проветривать. Но вещи-то причём?
- Я вовсе не мечтаю выйти за москвича, чтобы остаться здесь. А - наоборот, хочу покинуть столицу. Позвони Ивановым, пусть пришлют сюда другого реализатора, – вздохнула она, поднимая вещи с грязного асфальта. – И, к слову, мужа выбирают не по прописке.
- Поговори мне ещё! – буркнула Галина, отпивая что-то из банки. Явно алкогольное.
«А что является основным критерием при выборе мужа? – рассуждала Инна, складывая мужские вещи в сумку. - Ну, да - внешность и интеллект. Но интеллект бывает очень обманчив, - вспомнила она своего мужа. - Любовь зла! Да и внешность преходяща. И не всегда говорит о внутренней красоте, - заключила она, сочувственно глянув на появившегося, на той стороне рынка белокурого красавца. Он третий день сюда приходит, как-то в ресторан звал – когда Галины не было. – Главное в человеке это мозги! Которые иногда используются не по назначению, -  вздохнула она. – И достаются тем, кто вынужден на рынке торговать. Так что, возможно, пока я имею здесь столь ошеломительный успех, надо забыть о принципах и брать «за жабры» москвича, чтобы сесть ему на шею? Сами ведь в невод идут. Хоть вот этого, - хмыкнула она, снова глянув на блондина, взирающего на неё глазами умирающего в пустыне от жажды. Но вдруг вспомнила слова брянского старца. И представила, как её вылавливают из реки - всю в водорослях, будто русалку. Саму попавшую в невод маньяка и потерявшую совесть. - Нет уж! Буду держаться Галины - хотя и она монстр, но обещает лишь избить", - усмехнулась Инна.
А та, перейдя на ту сторону ряда, сняла с  добровольного поста симпатичного блондина-маньяка.
Может Галина не такой уж и плохой человек? Ну, хамовата и воровата, но и в ней есть что-то человеческое?
С этого дня маньяки Инну не донимали. Видно, они впадали в раж, реагируя на неё, лишь переступив какую-то невидимую границу, очерченную стенами палатки?
***
Доставая из баулов товар, Инна обнаружила пару интересных вещичек: вискозовый костюм салатного цвета -  с короткой юбочкой и маечкой с бретельками, и детский шерстяной костюмчик розового цвета - свитер с юбкой.
- Какая прелесть! - воскликнула Инна и, надев их на плечики, повесила.
Но Галина, увидев костюмы, сорвала их и крикнула:
- Как они туда опали? Это же «неклюд»! Повесь вот это! - кинула она ей платье. - Кому нужна такая уродская майка? А юбки девочки сейчас не носят!
Спорить бесполезно – ещё с кулаками накинется, и Инна потихоньку приткнула вешалки с другой стороны стола, зацепив за край. Интересные же модели!
И вскоре ценители «неклюда» нашлись. Сначала была девушка. Она сняла вискозовый костюмчик с вешалки и, не обращая внимания на публику, стянула с себя футболку, оказавшись без лифчика, и накинула маечку. А затем и джинсы скинула, к счастью, оказавшись в трусах, и надела юбочку. Костюм сел идеально - будто по её мерке связан! Кем уж была эта девушка, такая раскованная – танцовщица в варьете или ещё где, но фигуру имела отличную. И, заплатив, она ушла прямо в костюме. Вот тебе и «неклюд»! Галина, наблюдавшая за этим шоу, лишь молча, сунула деньги в нужный карман. А тут и на детский костюмчик нашёлся покупатель. Женщина в шарфе, ухватив его и покрутив в руках, воскликнула:
-Давно такой ищу! С юбочкой! - И приложив его к девочке лет пяти, заявила: - Отлично! Будет на вырост! Заверните, пожалуйста!
Цена на костюме остался прежней - Галина не успела внести свои коррективы, и Инна с удовольствием огласила её, а потом опустила его в пакет. А Галина, зло зыркнув на Инну, и эти деньги положила в нужный карман. И осталась без маржи. Не всё коту масленица! Не хватало ещё на ребёнке наживаться!
Похоже, модельер в ЧП «Пирамида» имел талант, но такие Галина, записав его задумки в «неклюд», обрубали ему крылья. Пора эту практику сменить!
В этот день Галина с Инной не разговаривала, Инна тоже. Сложно говорить с человеком, который отсутствует на рабочем месте. А вернувшись к вечеру – как водится, подшофе и с банкой алкогольного коктейля, она даже отчёт от Инны не потребовала. Просто сунула пучком вырученные деньги в свою сумку. Ничего, потом протрезвеет и подобьёт свои «бабки» среди тюков!
«Как всё это достало! – думала Инна. - Ничего, я что-нибудь придумаю! Месяц уже прошёл, получу деньги и уеду. Найду себе нормальную работу!»
За ужином Инна спросила, говорила ли о нас Ивановыми, чтобы они прислали в Москву другого реализатора? И о своей зарплате.
- Зарплату тебе? Да было б чего выдавать! – ехидно ответила та. – Столько штрафов накопилось, что я не знаю, как ты за них рассчитаешься!
- Каких штрафов? – опешила Инна. - За что?
- А то ты не знаешь! У меня из кассы приличная сумма пропала! И часть товара как корова языком слизнула!
- Что-о-о? Неправда это! – вскричала Инна. – Я честный человек!
- Честный? Как же! – усмехнулась Галина. – А продавцы из соседних палаток сказали, что какие-то мужики рядом с нашей палаткой тёрлись. А потом с  сумкой  товара ушли!
- Какие мужики? Какая корова слизнула? – растерялась Инна, вскакивая из-за стола. - Какие деньги? Я тебе все отдала! И товар целый!
- Докажи это Ивановым! Кому поверят - мне, работающей в фирме без нареканий семь лет, или тебе – тёмной лошадке, за месяц недостачу устроившей? – хмыкнула Галина.
И вышла из кухни.
Инна потрясённо села.
«Вот это сюрприз! Оказывается, что не ей должны платить за эти рабские галеры, а она всем задолжала! Что делать?»
И тут услышала в открытую дверь кухни, разговор Галины по стационарному телефону в её комнате с хозяйкой фирмы. Она, наверное, специально, орала в трубку так, будто с другого берега реки до них докрикивалась. Перечислила какие-то артикулы и суммы. А потом гаркнула:
- Людмила Петровна! Я ваш "неклюд" продала! Ага, неликвид, ага! Остальное тоже пытаться? Ага, сделаю, Людмила Петровна! Москвичи ж дурные, берут всякое фуфло! Ага, ага, и эти вещи неплохие! Я просто не так выразилась! В некотором «неклю…», то есть неликвиде, есть дефекты. Ага, хорошо, устраню! Ага! Делов-то! Ну, всё! Здоровья вам. Людмила Петровна! Пока!
А про другого реализатора - ни слова. Кстати – и про недостачи, которых нет…

«Что делать? Как мне из Москвы выбраться? Что за штрафы эта аферистка придумала? Возможно ли рассчитаться? Ведь мне действительно в фирме никто не поверит. А продавцы соседних палаток всё подтвердят, зря, что ли Галина алкогольными коктейлями их угощает?
Ну и в… «гуамо» я попала».
***
Поспать в эту ночь Инне почти не удалось. То про выдуманные Галиной штрафы и недостачи думала – не находя выхода; то, уснув, испугалась собак, которые теперь навещали её чуть не  каждую ночь. И, кажется, их количество с каждым разом всё увеличивалось,… Проснулась она от собственного крика.
В окно светил фонарь, по углам комнаты прятались тени. Тихо…
Выпила на кухне воды, посидела, слушая тиканье часов. Полпятого. Уснуть ей уже не удастся. Чем заняться?
Вернувшись в «большой апартамент», Инна прошлась по комнате, заглянула в сервант и обнаружила в нижнем отделении  книги - классику и детективы в потрёпанных обложках.  Почитала "Вечера на хуторе близ Диканьки"  Гоголя, но вскоре захлопнула - хватит с неё всяких ужасов. Своих приключений и астральных собак хватает. А сунув эту книгу на место, обнаружила там пару семейных альбомов. Открыла покоробившиеся тёмные обложки, посыпались чёрно-белые фото,  старинные открытки. Раритеты. Инна полистала страницы: застолья и парады советских времён, семейные и детские фото. О смене эпох намекали появившиеся в конце альбомов цветные фото. Встречались и  кадры с улиц старой Москвы – у Царь-пушки и Царь-колокола, на Красной Площади и у фонтанов с памятниками. За такие редкие фото коллекционеры, да и редакции, озолотили б. А тут они, считай что, выброшены. Почему? Чем история данной семьи закончилась? Кто хозяева квартиры? Кто эти люди? Смешной вихрастый мальчик в галстуке? Красивая девушка с длинной косой? Возможно, она этого так никогда и не узнает…
Инна захлопнула альбомы - будто в чужую жизнь без разрешения заглянула. Хотя сейчас на раздольях интернета из неё уже никто не делает тайны. Всему свету сообщают о свадьбах, днях рождения, отпусках на знойных побережьях. Раньше всё было по-другому...
В коридоре раздались шаги Галины, направляющейся в ванную. Пора ей готовить завтрак, что ли? Эта обязанность - априори, была возложена на неё. Но стоит ли? Да и зачем ей ехать на рынок, работать там, как нигер на плантациях, если в итоге она имеет одни убытки?
«Где занять денег на дорогу? Я уже почти готова, работать в  изданиях, продающих совесть пучком и в розницу. Но как быть с заветами брянского старца?», - всё ещё сомневалась она.

Войдя на кухню и окинув взглядом пустой стол, за которым   Инна угрюмо пила чай, Галина виновато проговорила:
- Ты, это…, забудь про то, что я вчера говорила.  Спьяну было. Никаких штрафов и недостач у тебя нет. А зарплата, - она задумалась и заявила: - На днях приедет Алексей, он привезёт товар и платёжную ведомость. У нас ведь зарплату за два месяца выдают, обычно в конторе. У меня бланка нет, а надо, чтобы ты расписалась. Может, он и другого реализатора привезёт - если найдётся свободный.
- Когда ты успела всё это обсудить? – удивилась та. – Вчера? Так я слышала, что ты говорила.
- Позавчера, - опустила голову Галина. – А пока нам надо ехать на рынок. Алексей приедет, за все дополнительные дни рассчитается.

Что ж, деньги лишними не бывают. Инна поехала. Хотя была похожа на панночку из произведения Гоголя «Майская ночь или утопленница». Приедет Алексей Иванов, полюбуется на своих  реализаторов! Одна с инфернальными кругами под глазами из-за бессонницы, вторая – от беспрерывного употребления алкогольных напитков. Но с этого дня Галина сбавила темпы, хотя иногда уходила куда-то. Ненадолго. И возвращаясь слегка подшофе. Но не чрезмерно, как раньше. 
«Можно ли ей верить? – задавалась вопросом Инна. – Учитывая… шаткость её моральных устоев. Приходится. Надо ждать Алексея. М-да! Винить некого - сама впуталась в этот триллер! Дай бог выпутаться без ущерба».
Глава 5
Едва Инна коснулась головой подушки, как услышала в коридоре собачий лай.
«Опять? Когда же они от меня отстанут?» - подумала она.
Двери распахнулись, а над ней навис чёрный волкодав – того и гляди, в шею вцепится. А свора, окружив диван, заливалась лаем.
И - то ли от отчаяния, то ли по наитию, Инна заговорила с ними.
- Собачки! Вы откуда здесь взялись? Почему вас так много! Давайте знакомиться, я - Инна, живу в этой квартире временно, арендовав её у хозяев. Через месяц уеду из города. Дайте мне поспать, пожалуйста! Мне с утра на рынке торговать. И у меня есть  маленькая дочь! Я зарабатываю нам на жизнь и пропитание.
И лай прекратился. Волкодав сел возле неё, слушая. Некоторые псы улеглись. Инна почувствовала их мысли, будто повисшие в воздухе. Она что, теперь собачий телепат? Но удивляться и рассуждать некогда.
- Вы здесь жили? Так много? И хотите знать, где ваша хозяйка? – переспросила она. - Я не знаю. Наверное, у неё появились какие-то дела. Возможно, она уехала.  И больше на меня не лайте! Не будите! Я не желаю вам зла! Я тут только гость!
И чёрный волкодав, грозно рыкнув, спрыгнул с дивана и исчез за дверью. За ним, мохнатой волной, выплеснулась остальная стая. Лишь одна собака осталась у двери – серая дворняжка. Её глаза недоверчиво сверкали жёлтым светом - как у демона, мщения. А зубы на её нижней челюсти, белея, выступали вперёд, делая её похожей на некое мифическое существо... Инна испуганно села и, передвинувшись к стене, натянула повыше одеяло. Ей казалось, что та сейчас броситься и укусит….
Но тут дворняга, злобно рыкнув, выбежала.
Она ей не поверила? Считает, что Инна врёт? Но каждое слово, которое она им сказала, было правдиво. Только она так и не поняла, почему их так много?
Но тут наплыл другой сон – мать, Дашка, цветущий сад, какие-то люди…
 ***
Инна посетила в Москве и Красную Площадь, и храм Василия Блаженного, и Арбат, и Охотный ряд, а также Гостиный двор, Александровский сад, Патриаршие пруды, Новодевичий монастырь, Воробьёвы горы и прочие достопримечательности. У рыночных рабов был выходной - понедельник. Галина до обеда отсыпалась, а потом подбивала бабки и говорила с Ивановыми по телефону. Инна же, встав рано, куда-то уезжала. Как можно спать, когда в шаговой доступности находятся места, воспетые в народном эпосе? И чем дальше она уходила от квартиры и напарницы, тем лучше себя чувствовала.
А Москве Инна ни разу не заблудилась. Тут фишка в чём? Найти ближайшую станцию метро, откуда можно переместиться в любую точку столицы. В чём ей помогала карта, удачно приобретённая на станции метро  Митино. Инна везде прогулялась - на покупку матрёшек и прочего денег у неё не было.
Кстати, Оружейную палату, заполненную оружием и кольчугами, Инна помнила смутно. Она была в Москве с родителями лет в шесть, и почти всё забыла. Лишь крутился в памяти какой-то фонтан, окружённый многоэтажками, посреди которого беззвучно трубил горнист в белом пионерском галстуке. А ещё – смутно, некий зал в Третьяковке. Но туда она сходит позже – это место стоит особого внимания.
Задумчиво постояла напротив Государственной Думы РФ. Но тут к Инне направился молодой охранник, стоящий у её входа. И она ретировалась.
Шла потом по улице, представляя их возможный диалог:
Он - мол, предъявите ваши документы, гражданка! Что вам здесь нужно?
Она, суя ему свой паспорт дрожащей рукой, лепечет   срывающимся голосом - мол, я всего лишь торговка с Митинского рынка. Любопытствую, где нынче не шибко хорошие законы для русского народа пишут? И каковы из себя российские депутаты, так неудачно их формулирующие.
Он, вынимая из кармана наручники, говорит…
"Нет уж! - поворачивая за угол, хмыкнула Инна.  - Времена такие, что даже публикации на подобные темы - холостой выстрел. Стоит ли рисовать небо в клетку? Поэтому мирно продолжим  торговлю на рынке. Занавес!"

А вскоре у неё появилось занимательное чтиво, скрашивающее будни - книга Вернадского "Ноосфера". Инна зашла в выходной в книжный магазин на Тверской улице, где проводилась книжная выставка. Там даже был шеститомник Волкова из серии "Волшебник Изумрудного города", который очень понравился бы Дашке. Но как говорится - финансы поют романсы. Однако мимо томика Вернадского она не смогла пройти и теперь вечерами зачитывалась им, теряясь в реалиях. Поднимая голову, с недоумением осматривалась: это съёмная квартира на Подбельского в Москве, там, за стеной – зля Галина, завтра ехать на Митинский рынок… Частности. М-да-а. Чудеса… космогония.
Но, как-то - во втором часу ночи, к ней «в апартамент» ворвалась Галина в развевающемся розовом халате. И - будто демоница, сверкая чёрными глазами, бесцеремонно выхватила у неё томик Вернадского.
- Что это такое? – заорала она. – Почему ты не спишь?
От удивления та ничего не ответила. А Галина, уткнувшись в книгу взглядом и пробежав несколько строчек, вдруг кинула в неё "Ноосферой". Ударившись об Инну, книга упала на пол, трепеща страницами, будто сбитая птица.
- Что это за бред? Ты нормальная? - крикнула ей Галина. - И это дерьмо ты читаешь все ночи напролёт?
- Полагаю, что да, - усмехнулась Инна, подняв книгу. - И это не бред, а гениальное творение профессора Вернадского!
- Вы с этим "Мернацким" полные придурки! Если кто читает, кердык всем мозгам, если они вообще есть, - крикнула та, покрутив она пальцем у виска. – Давай завязывай с этой мутью! С утра на рынок!
И выбежала, громко хлопнув дверью.
«Что это было? - озадаченно посмотрела на закрытую дверь Инна. - Она ещё будет указывать, что мне читать? Вот это действительно бред!»
Надо признать, Инна в эту минуту была горда тем, что её объединили в одну компанию с "Мернацким". Но, как говорится - "а судьи кто"? И, вздохнув, она отправилась  спать. За чтением она действительно потеряла чувство времени. Но чем это мешало Галине. В коридор через стёкла двери падает свет? Но её комната далеко, да в ней дверь без стекла. Как она догадалась? Загадка.
«Орбиты планет редко пересекаются, а если уж это случилось, тогда полный кердык, как говорит мой неадекватный босс, - усмехалась, засыпая. – Таким не стоит заглядывать в "Ноосферу" - голова сломается. Её орбита проходит по торговым путям, где биосферы планет и прочие космогонии и воспринимаются бредом..."
В общем, она действительно перечитала в эту ночь «Мернацкого»…
***
На  другое утро после обещания скорого приезда Алексея Иванова, на Митинском рынке ей прилетела от Галины связка, туго перетянутая бечёвкой.
- На! Развлекайся! Тебе ведь нравится такое фуфло! Вот и думай, что с ним делать! - небрежно сказала она. И занялась подошедшей покупательницей.
 Развязав свёрток, Инна обнаружила там "неклюд": платья с разрезами и блузки с декольте или с голой спиной, свитера с молниями на плече или на спине. Ясное дело – Галина ведь обещала Людмиле Петровне продать «неклюд». А кто это может сделать? Только Инна. Только вместо просьбы вот такой бросок. Ладно уж - ей это действительно интересно.
К этим блузкам Инна подобрала длинные юбки, которые продавались отдельно, и несколько комплектов она вывесила в палатке на видном месте. И к вечеру всё было продано. Столица! Такие вещи - и по невысокой цене,  были востребованы. Кое-что из "неклюда" она отложила в сторону - то петля ушла, то шов распоролся. Может, от небрежного отношения реализаторов, не любивших такие выкрутасы. Но это не критично - петли Инна поднимет - иногда вязала дома, небольшие дефекты можно вечером вручную исправить. А есть такое, что лучше цену снизить – его надо ремонтировать в мастерской, а вещи интересные, ценителей заинтересуют.
Галина была довольна, сразу вписав артикулы в свой блокнот.
«Отрапортует начальству - мол, я ещё ваш «неклюд» продала, хвалите меня», - усмехнулась Инна.

За ужином Инна предложила Галине решить с Ивановыми вопрос о снижении цены на неликвид с серьёзными дефектами. 
- Ещё чего выдумаешь? Алексей скоро приедет, вот пусть и решает, что с этим делать, -  ответила та.
«Боится, что те решат, что она химичит с "неклюдом". И правильно – я б Галине вообще бы ни в чём не доверяла, - моя посуду, думала она. И криво усмехнулась: - Но иногда приходится. А куда деваться? – И снова засомневалась: – Знают ли Ивановы, что я хочу уехать? Хорошо бы самой с ними поговорить, но номера их телефона у меня нет. Добыть тайный блокнот Галины сложно – она надёжно прячет его за резинкой трусов. Там он, точно, есть. А приедет Алексей, она ему такого наговорит, что… Инна это душой чувствовала. Да она ещё - как та говорила, его обидела в прошлый раз. Раньше испытывал, до тюковых лежанок, а теперь - под вопросом, - вздохнула она. - И снова вечный русский вопрос – что делать?»
***
Как-то вечером, после ужина, Инна решила сделать в квартире уборку. А подметая пол, собрала большой клубок грубой собачьей шерсти разного цвета. Инна растерялась – неужели псы из её снов реальны? Они наяву бегают по квартире?
" Может у хозяев были собаки? Но почему так много? Да и за те два года, что Ивановы снимают эту квартиру, реализаторы, не раз наводили здесь порядок. Откуда столько шерсти?»
Делиться с Галиной своим открытием она не стала. Всё, что не касается денег, ей не интересно. Инна как-то пожаловалась на собак в своих снах, но та лишь отмахнулась. Да и после того, как Инна поговорила с собаками, они её не донимали. Но иногда она сквозь сон слышала какой-то шум, но двери в её комнату не распахивались, свора не вбегала. Наверное, ей казалось. Нервы.
Но откуда в квартире шерсть?
А на другой день, вечером в дверь их квартиры позвонили. Инна мыла посуду после ужина и выглянула в коридор из кухни.
" Вдруг Алексей Иванов приехал? - подумала она. - Но у него есть свой ключ, да и по телефону б предупредил нас".
Но тут хлопнула дверь и мимо, держа в руке деньги, пробежала к двери Галина.
- Хозяйка квартиры пришла за платой! – буркнула она, щёлкая запорами. – Уйди, не маячь тут!
Но Инна замерла на пороге кухни. Ей было интересно увидеть персонаж из старинного альбома, забытого в недрах серванта. Кто это - московская бабушка?
Но тут дверь распахнулась и в неё вошла полная высокая дама в очках и с короткой стрижкой и сумкой через плечо, лет сорока пяти. Она поздоровалась и скромно остановилась посреди коридора.
«Неужели это та самая милая стройная девочка с длинной косой и большими глазами с фото? Она ведь  была красавицей! А теперь… Что из нас делает жизнь!» – удивилась Инна.
Галина, лепеча что-то о погоде, протянула той банкноты, дама, не считая, сунула их в сумочку и повернулась к входной двери.
- Стойте! – воскликнула Инна. Такого момента уже может не быть. - Можно вам задать вопрос?
- Да? - остановившись, вопросительно сказала та.
А Галина, показав ей из-за спины кулак, тихо прошипела:
- Чего тебе надо? - И мило улыбаясь хозяйке, заявила: - Она передумала спрашивать.
Но Инна, не обращая внимания, воскликнула:
- Почему в вашей квартире так много шерсти? Чёрной, серой, рыжей. У вас были собаки? Почему так много?
Женщина помолчала, задумавшись.
А Галина, придвинувшись к Инне так, чтобы хозяйка квартиры не заметила, попыталась запихнуть её в кухню.
- Извините! - фальшиво улыбаясь, сказала она. - Это неинтересный вопрос! - И громко крикнула Инне, которая отодвинувшись, лишь  вышла вперёд. Её очень интересовала эта… аномалий: - Иди, домой уже посуду! – прикрикнула Галина.
Но та проговорила:
- Я вчера убирала квартиру и собрала целый клубок собачьей шерсти. Разъясните  казус - откуда она?
Женщина вздохнула:
- Вам соседи что-то наговорили? Посоветовали не жить здесь?
- Мы их не знаем и никогда не разговаривали с вашими соседями, - покачала головой Инна. - Рано уходим и поздно возвращаемся. Кстати, я сохранила эту шерсть, – достав из обувницы, она показала прозрачный целлофановый пакет, набитый шерстью. -  Вот!
Инна зачем-то сохранила её - журналистская привычка, наверное. Типа - улика, подтверждающая реальность её снов. Вот и пригодилась.
- Не надо! Я вам и так верю! – воскликнула дама, выставив руку, будто отгораживаясь от чего-то. И, вздохнув, сказала: – После смерти мамы, мы с мужем сделали в квартире капитальный ремонт. Даже обои и штукатурку на стенах ободрали, пол с плинтусами выкинули! Откуда она здесь взялась? - недоумевающе проговорила она.
- Вот и мне и интересно, - кивнула Инна. – А ещё здесь два года мыли и убирали реализаторы фирмы.
- Они просто плохо убирали! – заявила Галина. И шикнула на Инну: - Выкинь эту дрянь!
- Возможно. Но как же ваш капитальный ремонт? Странно это! – проговорила Инна.
Хозяйка квартиры, вздохнув, сказала:
– У нас трёшка в Замоскворечье. Мы очень долго искали квартирантов. Район здесь… или соседи…
- А что тут случилось? Убили кого-то? – продолжая своё журналистское расследование, спросила Инна. – Про что рассказывали потенциальным квартирантам ваши соседи?
- Нет, что вы! Никого не убивали! – испугалась дама. – Мама умерла здесь, а отец – в больнице. Оба от болезни сердца. - И поправив дужку очков, заявила:  - Хорошо, я вам расскажу, почему здесь действительно было много собак.
Моя мама – Валентина Петровна, выйдя на пенсию, стала  подбирать с улицы собак, чаще породистых. Приводила в порядок, а потом пристраивала, давая объявления. А когда умер отец, она осталась одна. И стала подбирать всех собак. Больше десятка набралось. Таких, кто никому не нужен - старые, больные, с дефектами. То без лапы или без глаза, то зубы не в порядке. Гуляла с ними - на поводках и без. Соседи, конечно, были недовольны, но терпели – мама умела поставить на место, она бывший физрук. А потом она постарела, стала болеть. Но собак продолжала подбирать, их у неё скопилось уже десятка два. Гулять могла не каждый день – в квартире шум, запахи. Мы с мужем приезжали, делали, что могли, но у нас работа и трое детей.  Соседи стали скандалить, писать во всякие инстанции, а потом полицию вызвали, судом пригрозили и выселением, - покосилась она на Галину, сурово сдвинувшую брови. – Мы предлагали маме выгнать собак и перебраться к нам, но она заявила – поеду только вместе с собаками. А куда нам такую свору? Где самим жить?
- Ужас! – воскликнула Галина. - Где ваша Валентина Петровна умерла? На раскладном кресле в спальне? - испытующе глядя, спросила она.
- Нет, в зале, на диване. А вокруг неё собаки - грели её, - вздохнула женщина. - Пришлось и скорую, и полицию, и ловцов вызывать. И маму у этих собак отбирать.
- Вы их усыпили? – строго спросила Инна.
- Нет, что вы! Это дорого! За город вывезли. А куда их? Страшные, старые. Им на улице привычно, - пожала плечами дама.
Инне стало жутко. Она поняла, откуда взялась шерсть - эти собаки не просто привидения, они наяву охраняют квартиру.
Но это невозможно!
- Они умерли и ищут свою хозяйку, – догадалась она. Галина вздрогнула, будто в её толстый живот ударила бандитская пуля. – Приходят в мои сны почти каждую ночь. Вожак у них - огромный чёрный волкодав. В стае есть рыжая пекинеска, белый мопс,  седой пудель и много дворняжек. Всего штук двадцать. Есть пудель без задней ноги, дворняга без глаза, а у одной с зубы на нижней челюсти вперёд торчат. Узнаёте их?
Дама побледнела.
- Всё верно, – прошептала она. – С чёрным волкодавом даже мама считалась. А серую собаку - с зубами вперёд, пришлось усыпить. Не подпускала никого к маме. Но как это возможно? Почему призраки собак здесь? - ужаснулась она. – Это невозможно!
Инна помахала перед ней пакетом с шерстью.
- Похоже они не совсем призраки.
- Воды! – просипела хозяйка.
Инна, бросив на пол пакет, принесла ей из кухни.
Отпив из чашки, женщина воскликнула:
- Так вот в чём дело? А мы с мужем удивлялись - почему все квартиранты так быстро съезжают? В основном говорили нам, что она далеко от центра. Это правда. Маме дали её, когда она работала в школе физруком. - И что теперь делать? Мы были так рады, когда ваша фирма сняла эту квартиру надолго. Хоть ремонт отбили. Вы же не съедете? – обернулась она к Галине. Та промолчала. - А хотите, мы сюда батюшку позовём? Освятим квартиру. Говорят, если в доме кто-то умер, это надо обязательно сделать. После маминой смерти нам было не до того. Да и запах. Батюшка б не согласился её освятить. Можно, мы в выходной придём со священником? Вы не против? Я оплачу за этот ритуал сама!
Инна, фактически проведя журналистское расследование... аномалий этого места, чувствовала облегчение. Её сны разъяснились свидетельствами очевидцев, которые могли подтвердить соседи.  Хотя, надо признать, эта «собачья» история мало чем отличалась от газетных сенсаций про русалок и прочие аномальные места...
Но тут Галина подала голос.
- Мы против! Ещё как против! Никого не пустим! Никаких священников! – заверещала она, растопырив руки. Будто за спиной хозяйки квартиры уже маячил батюшка с кадилом и молитвенником. И танком надвинулась на неё. - Нельзя посторонним! У нас тюки! С батюшками входить не дозволяется! Святить нельзя! - орала она пароходным гудком. И прижав  квартирную хозяйку к входной двери, отщёлкнула за её спиной запор - та лишь растерянно озиралась через запотевшие очки. - Уходите! Разговор окончен! Вы нам ничего не говорили, а мы ничего не спрашивали! Забыли!
И, распахнув дверь, вытолкнула ту за порог. И она  выскочила, будто пробка из бутылки.
Закрыв двери на все запоры, Галина повернулась к Инне. И танком надвинувшись теперь уже на неё.
- Вечно ты влезешь! Зачем только я с тобой связалась? У, зараза! - обругала она неведомо кого: то ли умершую Валентину Петровну, то-ли разговорчивую хозяйку квартиры, то ли потенциального священника, то-ли, всё же, Инну, затеявшую журналистское расследование. – Батюшкам ничего святить не дозволяется! Мракобесы! – продолжала орать Галина. И схватила Инну за грудки.
- Чего ты тут затеяла? Шерсть где-то насобирала! Выкинь её! Нет никаких "Баскервилей"! Забыли! – крикнула она ей в лицо.
И вдруг убежала, скрывшись в своей комнате.
Конечно - там у неё есть успокоительные банкноты и блокнот с очень приятной бухгалтерией. А может и баночка алкогольного коктейля – тоже хорошо успокаивает.
«Галина Конан Дойла читала? – домывая посуду, удивлялась Инна. - Не может такого быть! А, наверняка она сериал про Шерлока Холмса смотрела. Как говорил незабвенный вождь угнетённых народов: "Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк".
Но кто виноват в происходящем в этой квартире собачьем триллере? – рассуждала она. - Не Валентина Петровна, умершая от болезни; не её дочь, сделавшая здесь ремонт и сдавшая квартиру; ни я, живущая в этой «нехорошей» квартире временно! И не полиция, не собаколовы - по долгу службы отвоевывавшие у собак человека, чтобы достойно захоронить его, не были виноваты в проявленной жестокости. Тогда кто? Когда начался этот триллер? Наверное, когда беззащитные щенки были кем-то выброшены на улицу. Или питомец сильно вырос, или надоел, или требует слишком много забот и его отправили на помойку. Зачем играть с жизнью живого существа и брать на себя ответственность, а потом предавать его. Как писал Сент-Экзюпери: «мы в ответе за тех, кого приручили?»
Но бывают и случайности, – вздохнула Инна, вспомнив, как у матери, убежал со двора терьер, испугавшись  новогоднего салюта. Бывает, что не виноват никто.
Инне рассказывали, что в Германии нет брошенных животных - государство занимается этой проблемой всерьёз. А в России их судьба волнует лишь волонтёров, которых все считают сумасшедшими. Да таких вот бывших физруков, которых искренне ненавидят соседи.
«Эх, написать бы статью о брошенных животных и о приютах для них. Да кого это волнует?»
***
В эту ночь, только Инны уснула, как дверь её «апартаментов» распахнулась, и в комнату вбежала разношёрстная свора собак.
«Шо? Опять?» - как говорил Волк в одном советском мультике.
Чёрный, как мрак, волкодав, сразу запрыгнул к ней на диван и замер, пристально глядя в лицо. Стая за его спиной, злобно рыча, надвигалась на неё мохнатой волной.
В окно равнодушно светил фонарь, в углах комнаты затаился мрак…
В голове зазвучала не её мысль:
«Мы обошли всю Землю, но хозяйку нет. Ты нас обманула?»
Теперь Инна знала, что ответить.
- Пёсики! Я вам расскажу, где ваша хозяйка - Валентина Петровна! Я знаю, что с ней случилось!
Собаки, недоверчиво глядя, молча, расселись вокруг дивана. Лишь серая дворняга с торчащими вперёд зубами замерла на пороге комнаты. Глаза её горели, будто фосфорные угольки.
- Валентина Петровна, ваша хозяйка, умерла, - тихо проговорила она. - Это не плохо и не хорошо. Просто так бывает.
И услышала в ответ:
«Разве человек не бог? Разве он простой пёс? Он не может умереть! Он умеет всё. Неужели смерть ему не подчиняется?!
Некоторые псы, подавшись вперёд, недоверчиво зарычали.
- Человек смертен, только - если повезёт, живёт долго.  Никто и ничто в этом мире не вечно, - вздохнула Инна. - Валентина Петровна была уже старенькая и болела. Поэтому в положенное время и ушла в иной мир, - Псы, сурово глядя, внимательно слушали. Серая дворняга, наконец, легла. Она этого не знала и охраняла свою хозяйку до конца.  – Считается, что тот мир лучше и там уже ничего не болит. Если, конечно, человек творил добро, - говорила Инна, как могла, трактуя собакам Евангелие. - А ваша хозяйка столько для вас  добра творила, столько нападок из-за вас преодолела, что заслужила самок лучшее  посмертие. Хотите к ней? Ведь и вы тоже… не живые. - Волкодав склонил голову. Пришла мысль, типа, - говори, мы попытаемся. - Я не знаю, удастся ли вам это? – вздохнула Инна. - Может, у собак, свое загробное царство? Может, вас не пустят туда, где находится Валентина Петровна? Но, наверное, стоит попытаться? Ведь вы её очень любили. Если судить по тому, что снова все здесь, - окинула она взглядом стаю. – И больше не пугать людей, живущих здесь Никто  не виноват в уходе Валентины Петровны на тот свет. Теперь - по человеческим законам, эта квартира принадлежит её дочери. А она решила сдавать её тем, кому в Москве негде жить. Это очень хорошо. Вы же сами знаете, как нелегко тем, кто не имеет пристанища….
Собаки слушали её очень внимательно - в комнате стало тихо…
И вдруг чёрный волкодав, рыкнув, спрыгнул с дивана и выбежал из комнаты. За ним мохнатой волной устремилась остальная стая. Комната опустела. Лишь серая дворняга стояла на пороге и внимательно глядела на Инну горящими, будто фосфорными,  глазами.
Инна с опаской натянула на себя одеяло и тут услышала:
«Ты хорошая – заботишься о нас. И я тебя отблагодарю. После хозяйки первая, кто отнесся к нам... по-человечески».
И дворняга скрылась во тьме коридора...

Инна прилегла.
 «Чем она меня отблагодарит? Может, денег на обратный билет притащит? В одной из баек крыса притащила студенту клад», - усмехнулась она.
Дальше ей что-то снилось…
Потом с диким рычанием зазвонил будильник – мёртвого разбудит. Видно, подношенный механизм сильно  разболтался, но служил исправно.

Далее случилось небывалое.
Выйдя в коридор, Инна не обнаружила у входной двери клетчатые баулы. Тут и Галина появилась. Она вышла из своей комнаты всё ещё в халате и сильно хромала на левую ногу. Мало того - она опиралась на сломанную палку.
- Что случилось? Ногу вывихнула? - спросила Инна.
И прикинула: "Буду на рынке сама? Класс! Никто нервы не будет мотать ".
- Это всё ты!  - заорала Галина, замахиваясь обломком палки.
- Я? В чём я ещё виновата? – возмутилась Инна. – Я разве  не щипала тебя ночью за ногу?
- Ты, ты! Это из-за тебя тут собаки завелись!
- Завелись? - растерялась Инна.
Они же должны были исчезнуть. Иначе зачем она речь перед ними толканула? И, по идее, они должны сейчас искать свою хозяйку в загробных мирах. Причём тут Галина?
- Таких! Твоя серая «шавка с зубами» мне чуть ногу не откусила! До утра отбивалась!
- Чем? Этой палкой? Это ведь только сон!
- Она и взаправду кидается! А палку я ночью на мусорке подобрала, смутилась та. - Этот сломанный черенок от лопаты! А что мне делать оставалось? – снова заорала она. - Твоя шавка ко мне на постель лезет! И глазами сверкает, будто «Баскервиль»!
- Да почему она моя? - возмутилась Инна.
Хотя у неё появилось сомнение – ведь «шавка с зубами»  обещала её отблагодарить. Но причём тут левая нога Галины?
- А то чья ж? Ты собачью шерсть собрала и  в дом принесла! У, ведьма! - крикнула Галина. - Убью, зараза! – крикнула Галина и махнула палкой, едва не расцарапав ей лицо.
Инна, забежав в кухню, захлопнула за собой дверь. Что делать с этой ненормальной? Не бросаться же врукопашную!
А Галина - судя по цоканью черенка, поковыляла в ванную.
"Хоть бы она дома осталась, - прислушиваясь к звукам, доносящимся из ванной, думала Инна, расставляя посуду и наливая в чашки чай. – Жаль, что я и вправду не ведьма! А то б наворожила, чтобы она мне зарплату отдала. Расписаться в ведомости я и потом могу. Или расписку дать. Сны ей снятся, а виновата в них я. Подумаешь - одна собака. - Но вспомнив, как этот демон – «серая шавка с зубами», выглядит, поёжилась. – Выходит, так она мне помогает? Галина чуть не побила меня. Лучше бы с волкодавом ушла свою хозяйку искать».
Тут в кухню пришкондыляла Галина, уже в джинсах я явно навострившая лыжи на рынок. Конечно, разве она упустит доход с  товара Ивановых? Она быстро похватала чего-то со стола и, с кряхтением поднявшись, поцокала черенком в коридор. Инна, выбежав следом, увидела, лишь распахнутую входную дверь....

Галина, опираясь на черенок, в этот день подолгу стояла у соседних палаток. Наверняка  рассказывая, что её напарница – ведьма. Что натравила на неё «серую шавку с зубами». Судя по тому, что она задирала штанину  - укус им демонстрировала.
«Рассказывает, небось, что эту непутёвую журналистку, её напарницу, отовсюду выгнали, она пригрела и в Москву её привезла. Теперь мучается.  Не удивляет ли их, что всё это происходило во сне? – криво усмехалась Инна, пакуя очередную покупку. – А она, ведьма, в   благодарность из собак слонов раздувает и на  шерсть Баскервилей приманивает. Вот и посоветовали бы отправить её восвояси».
Да и пусть! Инна за эти недели привыкла к странным взглядам продавцов соседних палаток. А как ещё им смотреть, после криков и необоснованных обвинений Галины? Кто она? конечно - вороватая ведьма, приманивающая митинских маньяков и предводительница адских Баскервилей…
***
Но с одной из соседок, торгующей на рынке, Инна подружилась. Вернее – та с ней.
Как-то Галина куда-то ушла, а Татьяна, чернявая девица, перебежала к ней. Её палатка стояла напротив, она торговала льном. Поговорили о погоде п капризах покупателей. У неё был  дорогой   товар изо льна - платья, сарафаны, рушники, украшенные аппликациями и ручным вязанием. Татьяна, как ее одноименная героиня поэмы "Евгений Онегин", увлекалась чтением. И теперь если её Галины не было, Инна подходила к палатке напротив. Татьяна откладывала книгу и  рассказывала ей о Москве. Она родилась здесь, знала истории о знаковых местах столицы, каких нет в книгах и путеводителях Москвы. Её предки участвовали в московских бунтах, в 90-е стояли у Белого Дома. Она знала о временах Сталина и Берии реальные истории…
 «Эх, опубликовать бы их, – думала Инна, - да никто не поверит. Нынче ради сенсации столько негатива на страницы  сливают, что за выдумку примут».
Инна делилась с Татьяной своими впечатлениями выходного дня. Спросила её как-то, где ещё в столице  имеются места, неизвестные широкой публике? Татьяна пожимала плечами, мол, многое снесли -  центр столицы оккупировали бизнесмены, не ставящие её исторические ценности ни в грош.  Да и тебе не успеть посетить в Москве всё, двух месяцев не хватит. Впрочем, некоторые москвичи за всю жизнь нигде не успели побывать. Школьные экскурсии не в счёт - это обязаловка. Не до того.
Тему отношений Инны с напарницей Татьяна обходила стороной. Типа – я не сплетница и никому не судья, разбирайтесь сами. Только раз, прищурившись, сказала:
- Ты ж сама а это подписалась? А каждый человек – шкатулка с секретом.
Как-то узнав о том, что Инна была в выходной день на Воробьевых горах, Татьяна ахнула:
- И ты ещё жива?
- Что? – удивилась та. - Падать с них не высоко. Хотя, если умеючи…
- Там с весны маньяк промышляет, - пояснила та. - Его жертвы именно молодые и красивые девушки. А ты приметная.
- Ну, наверное, я уже не сильно молодая и не очень красивая! -  растерялась Инна. - И я днём там была, а не ночью.
- Цену себе набиваешь? – усмехнулась Татьяна. – Да и  без разницы – день или ночь! Уже четырёх убитых девушек нашли. Будь осторожнее! Я видела, как возле тебя мужики хороводятся.
- О-кей! - озадаченно кивнула Инна. Ей и митинских маньяков хватало, а воробьёвских и даром не надо. - Кстати, вот ещё один такой! - подбородком указала она на Галину, решительно шагающую к ним с перекошенным лицом.
Татьяна скептически на неё глянула.
- Выпивши! – определила она.
- Инка! А ну пошла на место!- издали кричала Галина. -
- Как собаке, - шепнула та Татьяне.
- Опять товар без присмотра? Зараза! Одни недостачи из-за тебя!
- Нет у меня недостач! И я, если увижу... - начала та.
- Вернись на место, скотина! - орала Галина на всю округу. - Она ещё и огрызается!
- Лютует! «Маньяк домашний, иногда адекватный»! - шепнула Инна. - Может это она на Воробьёвых орудует? Её на месте часто нет! И ночью её никто не контролирует.
- Ей насильничать нечем, - криво усмехнулась Татьяна. - А то б сошла!
- Про што вы там шепчетесь? А ну повторите! – гаркнула Галина, подходя. - Иди, работай, солоха! - подтолкнула она Инну в сторону палатки. - Нечего тут сплетни разводить!
- Что ты выдумываешь? - возмутилась Инна, увидев, как из соседних палаток высунулись головы продавцов. – И не смей в таком тоне со мной говорить!
- А то что? - прищурилась Галина, уперев мощные руки в бока. – Драться будешь? Ой, боюсь! - И, шагнув к ней, толкнула в плечо. - Иди, солоха, работай! Тебе штраф, что бросила товар! 
И победно осмотрелась – все видели, какая у меня напарница? А потом, косо глянув на Татьяну, показала ей кулак. Та равнодушно отвернулась, уткнувшись в книгу.
С ней предпочитали не связываться.

Когда Инна подошла к ней в другой раз, Татьяна насмешливо сказала:
- Видела. Как Галина подходила ко мне?
- Да. И что?
- Крыла тебя. В основном в нецензурных выражениях, - усмехнулась та.
- За что? – скучающе спросила та. Перечень она примерно слышала.
- Что бестолковая, что деньги у неё, тыришь, что товар налево сбываешь, - прищурилась Татьяна. – А я вот наблюдаю и ни разу этого не видела. Как тебе это удаётся?
Инна только вздохнула – кто поверит, что это наговоры?
- И что ей от тебя надо было? – спросила она.
- Полагаю, дружбы. А с тобой – вражды, наверное. Угощала меня банкой джин-тоника.
- Взяла? - прищурилась Инна.
Она знала этот приём:  вот так и перекупают сторонников – за выпивку. В любом деле. Даже древние люди об этом знали.
- Ещё чего! - дёрнула Татьяна плечом. - Я на работе не пью, особенно с такими, как Галина. И вообще я спиртное не жалую - наследственность у меня поганая. Мой дед помер от белой горячки, а брат спивается. Лучше и не начинать.
- А Галина часто подшофе, - вздохнула Инна.
- Есть за что, значит, - ехидно хмыкнула Татьяна. -  На недостачи, о которых она всем рассказывает, сильно не разгуляешься. - И вдруг заявила: - Ты не думай, будто наши девки на стороне Галины. Все знают, какая она. У торговцев глаз на людей намётанный, - усмехнулась она. – Про тебя понятно – аномально честный человек. И большой вопрос – как ты к этой акуле в зубы попала? Мы тут все, конечно, тоже не ангелы. Но скажи на милость - для кого Галина кошелёк набивает? Девчонки, с которыми она в прошлый раз здесь была, рассказывали, что она бездетная, а мужа иначе как дураком не называет. Может он и правда такой? – усмехнулась она. – Был бы умный, не связался б с такой. Квартира и машина у них есть, дом – полная чаша. Я, к примеру, на собственную квартиру коплю, а она на что? Да уж, попалась ты к ней в лапы, подруга, как кур в ощип, - с сочувствием проговорила Татьяна. - Бежать тебе надо от неё, пока не поздно.
Инна сказала:
- Вот получу на днях зарплату и уеду. Она ведь мне родня, хоть и дальняя. А ведёт себя…
- Да у Галины одна родня - кошелёк! – отмахнулась Татьяна. И Инна кивнула. – Она тут про тебя много болтает. Ругает. А недавно про каких-то собак придумала – будто ты их наворожила и на неё натравила. За то, что воровать не даёшь. Держак для лопаты сегодня купила. Говорит  - от «серой шавки с зубами» отбиваться. Что там у вас ха ужас творится в квартире? - спросила Татьяна. Или она, как обычно, выдумывает?
И сняла с витрины сарафан - для подошедшей. Женщины.  Но та, взглянув на  цену, тут же ушла. А Татьяна, повесив сарафан на место, потребовала:
- Давай, рассказывай! Что там за ночные псы?
И Инна и поведала ей вкратце сагу про собак, ищущих ночами свою почившую хозяйку.
- Звучит немного бредово, - задумчиво покачала головой Татьяна. - Но я верю. В Москве много таких мест - с заколдованными домами, с привидениями, с хрономиражами и  прочими страхами. Останкино, например, поместье Шереметевых. Не все широко  известны, поскольку не всем охота прослыть городским сумасшедшим. Твоя история из той же коллекции. Но вед - как ты считаешь, собаки ушли вслед за хозяйкой. А почему эта «серая шавка с зубами»  осталась. Почему она Галине спать не даёт? Может, не врёт? И синяк у неё реальный. Ничего не понимаю!
Инна, слегка покривив душой, сказала, что у этой шавки с людьми особые счёты. Поскольку её за вредность усыпили, забирая  её умершую хозяйку. Теперь она, наверное, им мстит. И Галина чем-то ей, видать, их напоминает.
Стоит ли добровольно идти в городские сумасшедшие. И  говорить, что она мысли собак читает и «серая шавка» обещала её отблагодарить?
- Вот где триллер! - покачала головой Татьяна. И заявила: - И правильно делает! Я бы тоже эту хабалку на ленты порвала!
- Галина грозит - если «серая шавка с зубами»  её укусит,  она  новый черенок об меня обломает! С чего это она моя? Я снами не управляю, – пригорюнилась Инна.
- Больной человек! И называется заболевание - зависть! - усмехнулась Татьяна. - Ничего, подруга, не жохай! Всё будет нормально!
И - в ответ на просьбу подошедшей покупательницы, снова что-то сняла с витрины.
- Спасибо за моральную поддержку! Пошла я! – проговорила Инна, увидев семейную пару у своей палатки.
- Да на здоровье! - отмахнулась Татьяна.
На душе у Инны было тепло - выходит, продавцы соседних палаток не осуждают её. Уже легче. И Татьяна назвала её подругой?
"Может  денег у неё взаймы попросить? Как говорили писатели Ильф и Петров – «не учите меня жить, помогите материально!» - вздохнула она. - Ладно, скоро приедет Алексей и выдаст мне зарплату»!
Это слово – зарплата, уже изрядно набило ей оскомину. Никогда раньше оно для неё так много не значило...
Глава 6
Следующим этапом изучения знаковых мест столицы у Инны запланировано посещение Третьяковской галереи. Когда она сказала об этом Татьяне, та с усмешкой одобрила это. Но с усмешкой заметила, что хотя маньяков в Галерее нет, но есть одна страшная картина Репина, где  изображён Иоанн Грозный, убивающий своего сына. У некоторых посетителей Галереи она провоцирует психоз, а люди нервные падают возле неё как спелые груши. А Инна со вздохом призналась ей, что она из этих – нервных падающих.
- А подробней, - заинтересовалась та.
И Инна рассказала историю из своего детства.
Ей было тогда шесть с половиной, поскольку родилась она зимой, в декабре. Её родители были в Москве проездом в глухую деревню к родителям отца, и,  поселившись у недовольных этим родственников, быстро обежали достопримечательности столицы. А в Третьяковской Галерее Инна возле этой самой картины Репина потеряла сознание.
- Просто взглянула на эту на нарисованную лужу крови, в голове  что-то зашипело и больше я ничего не помню. Мама говорила, что отец вынес меня из Галереи на руках.
Сейчас я очень хочу взглянуть на полотна великих художников, собранные братьями  Третьяковыми. Там Васнецов, Суриков, Врубель, Куинджи, Кипренский в подлиннике, у них и энергетика особенная. Но как быть с этой картиной Репина? -  поделилась она своими сомнениями. - Стоит ли мне заходить в его зал?  Вдруг я снова упаду? Как спелая груша, - усмехнулась она.
Татьяна, внимательно выслушав, сказала:
- Зайди, конечно. На картины Репина стоит взглянуть – он же гений. Его полотно «Иван Грозный и сын его Иван» двести лет людям покоя не даёт. Она несколько раз с показов снималась, на неё совершались покушения,  а стоит она столько, что от нолей в глазах рябит. А то, что ты, будучи ребёнком, возле неё упала, только подтверждает его талант. – И посоветовала: - А ты, когда будешь в Галерее, старайся на неё не смотреть. Просто обойди по дуге. Говорят, помогает.
- Тоже вариант. Хотя выглядеть будет – «не айс»,  – криво усмехнулась Инна. – Хотя на этом мои московские приключения не закончились. Ты, например, была в мавзолее?
- А как же! Со школьной экскурсией была протащена по знаковым местам столицы, - развела та руками.
- И каковы впечатления коренной москвички о мавзолее мумии вождя? Говорят, солдатики из охраны видели, как она ночами встаёт. Нет ему покою и после смерти, – покачала головой Инна.
- Что тут скажешь? У нас  в центре столицы и на его главной площади расположен кладбищенский мемориал. Ведь рядом другие вожди коммунизма похоронены. Похоже, мы - единственная страна, где такой ужас сотворили, - вздохнула Татьяна. -  Мекка  коммунистов, которые канули в Лету.
- А я не была мавзолее.
- А твои родители? Разве они не были на Красной площади? Или  тебя с собой не взяли?– удивилась Татьяна.
- Взяли. И к мавзолею меня  притащили. И в очереди переговаривались – мол, там под стеклом лежит вождь пролетариата, который на шестой части Земли революцию устроил. А люди семьдесят четыре года её последствия разгребали. А в итоге этих разборок полстраны в землю легли. Мол, одни говорят, что Ленин – непонятый гений, другие, что  – дьявол во плоти. Я и стала ныть, что не хочу смотреть на мертвяка. Что он – страшный. Люди в очереди стали на нас оглядываться. И родителям стало неудобно. Мы ушли в Оружейную палату. Помню её комнаты, набитые всем, что нужно для убийства. Жуть! – покачала Инна головой. - Почему люди так кровожадны? Почему создают музеи из орудий убийства и строят мемориалы для убийц?
- Да ты, подруга, оказывается романтик? - усмехнулась Татьяна. - Закон выживания во главе всего стоит, вот и строят.
- Не удивительно, что мумию Сталина перезахоронили. Бог должен быть один, - рассуждала Инна. - Я ведь даже статью о мавзолее написала, называлась - «Тайны склепа». В ней говорилось о том, что мертвеца, воскресившего призрак коммунизма, пора захоронить в землю. Возмущалась тем, что на мавзолее написано – Ленин, а фамилия мумии, возлежащей там под стеклом - Ульянов. И озадачивала всех вопросом: почему эти Джугашвили, Бронштейны и прочие расстрельщики народа взяли себе псевдонимы? Тем, кто не боится отвечать за содеянное, не нужно скрывать фамилию.  И правильно ли принимать парады на этом сооружении?  Ведь мавзолей имеет форму сакрального строения, называемого в древних текстах - «зиккурат». Тысячи лет назад их строили в Древней Месопотамии, Шумере, Ассирии, Вавилоне и Эламе для своих богов. Что у них общего с мавзолеем? Ведь после революции все храмы снесли, а идолом коммунизма стал сам человек. Почему мумия Ульянова считается «террафимом», то есть – «изрекающей будущее»? Им становится только труп рыжего человека, каким и был Ульянов. И зачем мумию Ульянова изготовили именно тибетские монахи, которые проповедовали религию бон -  смесь шаманских и анимистических верований?
В общем, итог статьи «Тайны склепа» таков, что пора бы этот зиккурат в центре страны развалить, снеся его с лица земли, а рыжий террафим закопать, а лучше - сжечь. Пепел к пеплу - как говорится, прах к праху.
И тогда в стране, снова свернувшей не туда, пойдут подвижки…
- Развалить? И только? – хмыкнула Татьяна. – Под мавзолеем есть целая сеть подземных ходов. Так что  корни зиккурата глубоко ушли.
-  Слышала, - кивнула Инна. – Считается, что это вспомогательные помещения.
- Если б, - хмыкнула Татьяна. И удивлённо спросила: - Как ты после такой статьи жива? И даже не в застенках? Сегодня ведь многие продолжают поклоняться мумии Ленина и хотят опять в СССР.  Учти, что на зиккурат и террафим продолжают тратиться немалые средства, и, между прочим - из наших налогов. А кто-нибудь возмутился? Одна провидица говорила, что мавзолей будет стоять, пока очереди к мумии Ленина не иссякнут и о нём не забудут. А до этого пока далеко. Сама, небось, видела очереди к мавзолею?
- Издали. И ужаснулась, -  кивнула Инна. - А жива я и не в застенках лишь потому, что статья «Тайны склепа» так и не была опубликована.  Меня могли и выгнать из газеты, и лишить диплома журналиста, но, видно, не судьба за правду пострадать. Наш ответсекретарь - старая перечница, настучал о ней редактору, в краевую администрацию стуканул. И в редакцию прикатил представитель краевой пресс-службы. Редактор собрал судилище. То бишь – внеочередную планёрку. Где узкий круг руководства газеты от души пропесочил мой опус.
- И что дальше? Пожалели тебя?
- Они – нет. Им такие опусы и их пишущие ни к чему - усмехнулась Инна. – Старая гвардия. Но представитель пресс-службы края оказался интересным мужчиной, а я – наверное, девицей потрясающих внешних данных.  Иначе не объяснишь, - пожала Инна плечами. – Он сказал, что я ещё молода и просто захотела популярности. Порекомендовал мою хулиганскую статью положить под сукно - во избежание негативных отзывов прокоммунистически настроенных читателей. А меня пожурил за избранную тему мол, она уместна лишь в столичных изданиях. И не нам в провинциях решать судьбу мавзолея Ленина. А как относятся в редакциях к рекомендациям представителей вышестоящих органов?- прищурилась Инна. – Правильно!  Как к руководству к действию. Мою статью положили под сукно, где она и сгнила. А редактор создал в коллективе такую обстановку, что вскоре я сама ушла из газеты.  Да и другие мотивы возникли. А зиккурат с мумией так и торчат посреди страны.
Татьяна скучающе осмотрелась и лениво проговорила:
- И что? Ты же не благородный  идальго Дон Кихот, воюющий с ветряными мельницами? Какое тебе дело до мумий и зиккуратов? Жизнь она другая,  - усмехнулась Татьяна. – Давай-ка  лучше глянем, как ты Третьяковку со второй попытки осилишь?  Будь скептичней, подруга, и принимай всё происходящее как  наблюдатель. – Очевидно, кивая на себя. – Есть в мире  глобальные процессы, в которых наш голос – как комариный писк.
- Ага, - кивнула Инна. – Или холостой выстрел, на который не обращают внимания.  А в Галерее с удовольствием побываю! Давно мечтала об этом! – заключила она и пошла к своей палатке, возле которой кто-то маячил.
- Флаг тебе в руки! – хмыкнула ей вслед Татьяна.
И улыбнулась, представив её шествие по Третьяковке с российским триколором, олицетворяющим чистоту, веру и мужество...
***
Инна, в субботу вечером раскрыла карту Москвы, выстраивая свой маршрут до Третьяковской Галереи. Прикинула сколько времени уйдёт на дорогу и обход залов - посмотрела на телефоне отзывы посетителей и сколько это займёт часов. Уже предвкушала, как перед ней откроются двери великой Галереи, где два века хранятся  полотна великих художников. Если, конечно, вычесть время Второй Мировой, когда они были эвакуированы в Новосибирск…

А потом ей на сотовый позвонила мать – со своего стационарного телефона. Инна, как всегда, сказала ей, что торговать, мол, не сложно,  а в выходные я гуляю по столице. Щадя сердце матери. Хотя ей хотелось одного – обрести свободу и приехать домой. Дашка своим звонким голосочком рассказала, как они с бабушкой собрали малину, разгоняя большущих комаров, и какое вкусное получилось варенье – с пенкой. Инна поделилась планами – мол, завтра иду в Третьяковскую галерею.
- И Галина тоже? - спросила мать.
- Нет, она говорит, что уже была там.
Не скажет же Инна, что когда она - как воспитанный человек, сказала Галине, куда едет в выходной, та в ответ отправила её в...  сексуальное путешествие. Мол, я видела эту мазню - мура одна. Фотографии лучше.
Потом выслушала станичные новости:  кто на ком женился, кто развёлся, у кого кто родился.
А едва Инна выключила телефон, дверь её комнаты распахнулась и в неё фурией влетела Галина в своём розовом халате. И набросилась с кулаками.
- Стерва! Опозорила меня! – кричала она. 
- Я? Да в чём? - выкрикнула Инна, прикрываясь подушкой, быстро схваченной с дивана.
Атака была непредвиденной и непонятной. 
- Трудно сказать, что мы вдвоём идём в Галерею? - крикнула Галина.
Подушка мало помогла – борец сумо брал крепость массой, и кроме того Галина норовила ухватить её за распущенные после мытья волосы. И Инна, отступив, упёрлась спиной в шатающийся  сервант.
- Зачем врать? Что криминального в том, что я иду в Галерею  одна? – недоумевая, выкрикнула она. - Ты что, подслушивала?
Но ответа не получила.
- Ты, значит, культурная – по музеям ходишь? А я - лапоть колхозный, дома сижу! –  орала  иерихонской трубой Галина. И вырвав у Инны подушку, запустила ей в окно, сорвав с него тюль. - Я тебе этого никогда не прощу!
И бурей унеслась прочь, оставив дверь открытой.
« Она, точно, сумасшедшая! – недоумевала Инна, опускаясь на диван. И услышала хлопок входной двери. - За бутылкой в магазин отправилась, что ли? И чего она мне не простит? Что не вру? – недоумевала Инна, цепляя тюль на место. -  Ладно, перебесится, как всегда, - решила она, открывая томик "Мернацкого". – Пообщаюсь с умным человеком, хоть отвлекусь от бытовых ристалищ».
Но погрузиться в «Ноосферы» в этот вечер не удалось. Руки у Инны дрожали, в голову лезла мысль о том, как хорошо сейчас в станице – цветы, малина, комары. До космогоний ли тут?
И она отправилась спать. Завтра великий день, предстоит поездка в Третьяковскую Галерею...
***
Встав рано, Инна неожиданно услышала дребезжание посуды на кухне. Неужели Галина встала так рано? В выходной? Небывалое дело! Заглянула туда - ещё чудней, та, стоя у плиты, что-то пекла, складывая в судки. Неужели собралась перекусить в Галерее? О, нет! Их выгонят - исключено!
«И что будет, если  Галина увидит, как я упаду перед полотном Репина? Всем расскажет, что я припадочная. Нет уж, лучше я в Галерею потом одна съезжу - пусть сама там перекусывает. Очень даже интересное место - Некрополь Архангельского собора, туда сегодня поеду. А что? Взгляну на царские раки и сразу познаю дзен и бренность этого мира, - усмехнулась она. – Всё суета сует, всё когда-нибудь минует. В том числе убийства, мастерски зафиксированные гениями на полотнах. Чем меня так пронял сюжет картины Репина? Говорят, что царь Иоан убивал только царедворцев – он же царь, им положено. Опричнина, бунты и всё такое. Закон выживания, одним словом. К старости, говорят, вовсе обезумел. А  сына не трогал. Ну, до смерти. А Репин в сюжете использовал лишь слухи. Вот она сила изобразительного искусства! Теперь весь мир убеждён, что русский царь убил своего единственного сына! Впрочем, Пётр Первый, похоже, такой же. Где власть, там и криминал. Или и на его счёт это только домыслы? Хотя, дети редко понимают своих родителей".
Тут Галина, увидев в дверях задумавшуюся Инну, вдруг заявила: 
- У нас ключ от квартиры один, так что - будь любезна,  вернись домой к двенадцати часам дня!
- Как? – опешила Инна. – Выходной же. И я иду в Третьяковскую Галерею на весь день.
- Обойдёшься! В двенадцать за мной на своей машине заедет одноклассница. И мы отправимся на Клязьму отдыхать. Поняла?
- Вот как? Почему заранее не предупредила? – Галина, фыркнув, отвернулась к скворчащей сковородке. - Постараюсь вернуться, - ответила Инна.
А что тут скажешь? В кои-то веки Галина в выходной куда-то собралась - она в приоритете.
Но тут Галина, подойдя, захлопнула перед Инной дверь кухни. Она отшатнулась.
«Мстит, что ли? Стерва! Ничего, обойдусь без завтрака. А  кофе себе по дороге куплю, - решила она. - Ни за что не останусь дома! Подальше от этой шизофренички! Она, наверное, и рассчитывал, что я никуда не поеду. - Вернувшись в зал, Инна торопливо собралась. - Галерея открывается в десять. Сейчас полдевятого, на дорогу около пятидесяти минут. А на экскурсию остаётся только час и столько же на обратную дорогу.… Поехать, что ли, в Некрополь? Нет, содеет даже так и лучше. Если я снова упаду перед картиной Репина, то Третьяковка на этом и закончится. А если нет – ничего. Третьяковская галерея заслуживает того, чтобы посвятить ей ещё день, чтобы обойти другие залы. – Хлопнув дверью, и идя к трамваю, Инна недоумевала: - Что это за одноклассница? Откуда она взялась вдруг? Почему раньше не появлялась и не звонила? И что у них общего с Галиной? Склочность? Любовь к деньгам? Мечта всех облапошить? Впрочем, у каждой зверушки свои погремушки. Пусть катят на свою Клязьму! Моя задача – вовремя вернуться!".
Вся эта история с поездкой на Клязьму отдавала театральщиной. Так неожиданно. Почему Галина не сообщила о своих планах вчера? Из вредности?
И вот остановка метро «Станция Третьяковская», затем Большая Ордынка и Лаврушинский переулок. Инна осматривала по пути дома, деревья, брусчатку - она ничего из этого не помнила, только большую картину залитую кровью…
И вот перед ней открылись двери Третьяковской Галереи - Инна оказалась здесь перед самым открытием. Прошла по залам, останавливаясь возле некоторых картин. А вот и полотна Ильи Репина… Гениально! Но картину "Иван Грозный и сын его Иван" – как и советовала Татьяна, обошла по дуге, даже не глянув. Кадр потрясающие по глубине воздействия, но лучше касательный взгляд. Впечатление даже так… неприятное. И всё. Успела постоять возле полотен Врубеля: «Поверженный Демон», «Принцесса Грёза», «Царевна Лебедь», «Сирень». Потрясающе! Это она рассмотрит потом.
Взглянув на часы, Инна быстро сбежала вниз и направилась к выходу. Не удержавшись, в фойе купила журнал с репродукциями картин Врубеля и книгу о Третьяковской галерее- на последние деньги. Время - без пяти минут одиннадцать. За час она успеет вернуться…
Сидела в поезде метро, листая приобретённые буклеты…
Вот уже и остановка Подбельского.
Инна, выйдя на перрон с толпой пассажиров, направилась к эскалатору. Мельком глянула вверх - на часы над выходом и...
Остановилась.
Стрелки часов указывали странное время - без пятнадцати минут четыре!!!
Как это? Куда провалилось пять часов? Где она была всё время? В поезде метро, других объяснений у неё не было…
Инна зачем-то побежала. 
Трамвая остановке не оказалось, он  - пришёл только через десять минут. Хотя какое это уже имеет значение? Не спеша дошла до девятиэтажки. Зачем-то вошла в подъезд и позвонила в квартиру. Внутри  раздалось эхо, какое бывает в пустых помещениях.
А на что она ещё надеялась? Галина не отменит ради неё поездку на Клизму. Сама виновата – её предупредили.  И она даже не попыталась пообщаться с соседями. Зачем?  Галина никому не доверит ключ – в квартире тюки с товаром…
Инна вышла во двор и села на поломанную лавочку под кустом цветущей сирени. М-да. Картина Врубеля «Сирень» оказалась вещей – ей придётся в этих цветах сиреневую нимфу изображать - до посинения. Ночи в Москве холодные…
Галина пришла уже после того, как включились фонари. Надо полагать, тоже накупалась в Клязьме до посинения. И самое странное, что даже не стала орать на Инну. Выслушала её фантастическое объяснение - о причннах опоздания, и с кривой ухмылкой спросила:
- Время сдвинулось? Это ты сдвинулась! Пошли уже, недотёпа! Спать хочу!
И открыв дверь квартиры, сразу ушла в свою комнату.
***
Рынок простоял в Митино лишь две недели. А  потом, будто цыганский табор, перебрался со всем имуществом с Северо-Западной окраины Москвы, расположенной за МКАДом, на Юго-Западную окраину. Палатки, разобрав за выходной, перевези грузовой машиной, на которой передвигался по городу директор рынка и сторож.
Новое место оказалось провальным для рыночной торговли. Рынок оказался в стороне от основного потока покупателей. Люди, выйдя из метро и миновав площадь с фонтаном, попадали прямо в Универсам. А рынок бы установлен на прилегающей к магазину улице. Конечно, его палатки были бы уместней у фонтана. Но владельцы магазина ещё в 90-е  выкупили всю прилегающую к Универсаму территорию. Зачем им теперь конкуренты у порога? Московская мэрия, которая организовала этот передвижной рынок, беря плату за аренду палаток, оказалась бессильна. И теперь владельцы Универсама, поглядывая в окна на реализаторов рынка, стоящих без дела, наверное довольно посмеивались. А что тут поделаешь - ним попадали лишь любопытствующие да те, кто жил на прилегающей улице.
Галина, теряя маржу с товара Ивановых,  рвала и метала. И  громоотводом была, конечно же, Инна. Тут приходилось радоваться, когда у них хоть что-то покупали по цене, указанной в ценнике. Конкурент-то рядом – объёмами берёт…
Инна, часто сидя без дела, развлекалась, приводя в порядок оставшийся "неклюд". Научилась делать машинный шов, зашивая распоровшиеся прорехи, поднимая купленным за копейки крючком спустившиеся петли. И даже кое-что из этого «неклюда» продала – на интересные модели был спрос даже в этих провальных условиях. Татьяна жаловалась ей, что реализаторы ждут-не дождутся, когда их рынок переберётся в Бирюлёво. Некоторые палатки, пустуя, даже не открывались, иные работали до обеда. Но Инна с Галиной отсиживали от звонка до звонка.
 
В тот пятничный день было очень жарко – даже асфальт под ногами плавился и проседал. Листья на деревьях поникли, цветы на клумбе, расположенной вдоль улицы, закрылись. Ни малейшего порыва ветерка. Галина, употребив банку алкогольного коктейля и потеряв интерес к жизни, спала в углу палатки на клетчатых баулах. За то время, пока рынок стоял на Юго-Западной окраине, товар почти не убавился. Инна тоже немного угорела и сидела за столом, положив голову на руки. Мимо, болтая о чём-то и даже не глянув на разложенные товары, прошли с колясками две мамочки, жившие неподалёку. Вдоль улицы промчались мальчишки на велосипедах…
"Охота им носиться? - вяло подумала Инна. - Сейчас хорошо бы в душ!"
Она взглянула на пылающее  Солнце - будто желток яйца на сковороде, и увидела над горизонтом чёрную тучу.
"Кажется, дождик собирается, - усмехнулась она, глядя на неё, прислонив руку козырьком. – Может, прохладней станет? Надо бы снять товар с витрины спереди, - поднялась она, - а то намокнет. Эх! Лучше б сложить всё в челночные сумки и смыться отсюда! – вздохнула она. - Покупателей всё равно нет. - И покосилась на похрапывающую Галину. – Нет, кое-кто надеется, что хоть кто-то да что-то купит - и то доход".
Но вдруг эта тёмная туча, надвинувшись с невероятной скоростью, закрыла полнеба. И притащила с собой  шквалистый ветер. Он закрутил и сбросил вниз товары из палаток, понёс мимо сломанные  ветки деревьев, поднял лёгкие вещи в воздух – какие-то коробки, пакеты, мелочь. Продавцы, выбежав из палаток, кинулись ловить свои товары. Да где там! Всё, что не закреплено, было сорвано и куда-то унесено. Некоторые вещи, будто обретя крылья, поднялись в небо. Инна тоже стала ловить сорванные с палатки свитера и костюмы. Мимо неё пролетали клеёнки, сорванные со столов, кувырком катились стулья. А потом и сами палатки надулись пузырём. Некоторые накренились и упали, и даже потащилась вслед за вещами. Ветер крепчал, люди что-то кричали.
И тут поднялся ураганный ветер. Инна, которую он едва не сбил с ног, ухватилась за расположенный рядом ствол дерева. Сквозь сгустившийся мрак, она едва различала мечущихся людей, тоже цепляющихся за качающиеся деревья, кто-то падал и катился, кто-то полз, ища защиту и опору. Мимо летели палатки, столы и клетчатые сумки.
А потом с неба сплошным потоком  хлынул ледяной дождь. Под ногами потекли мутные реки. С клумбы рядом сползла  смытая земля - вместе с петуниями и настурциями, которую подхватил мутный поток.
Всё шумело и двигалось.
Загрохотал крупный град, вмесив всё в грязь. Но и она побелела от лежащих толстым слоем градин, будто наступила зима. Казалось, на Земле наступила арктическая зима и беспросветная ночь. Во тьме под завывание и грохот что- то продолжало летать и клубиться.
Инна, крепко вцепившись в ствол дерева, с ужасом озиралась. Казалось - ещё миг и она поднимется в небо. А там её найдёт смерть…

Но вдруг - также быстро, как начался, ураган прекратился.
Шум града стих, ливень уменьшился. Стало немного светлей.
Инна с надеждой посмотрела сквозь мотающиеся ветки вверх. Чёрная туча в небе уменьшалась, уходя в сторону города, будто катясь на гоночной машине.

«А где Галина? – огляделась. - Не унесло ли её?»
И увидела её в сумеречном ещё свете - та стояла поодаль, уцепившись за дерево, и, глядя вверх, что-то кричала. Инна прислушалась:
- Отморозки! Чтоб вы сдохли! - донеслось до неё сквозь шум грома и грохот ливня.
"На кого она? На небесные силы? – устало подумала Инна. - Может, с ума сошла? Спала как ангел, а тут ураган налетел. Вот у неё крышу и унесло – заодно с вещами.
Ой, вещи! Может можно что-то найти?".

Инна вышла на средину улицы и осмотрелась – вместо рынка теперь тут были одни  руины, по которым мчались под уклон потоки грязной воды, неся вещи и мусор. Кое-где виднелись холмы – бывшие палатки, и грязные кучки  – мебель, товары и сумки с вещами. Тут и там валялись пакеты и коробки. Тут и там появились реализаторы, с которых потоками стекала вода – сильный дождь продолжался. Но они, не обращая внимания, куда-то побрели, раскапывая по пути холмы и кучи.
К Инне, стуча зубами от холода,  подошла Татьяна и сказала:
- Пошли, что ли, поищем своё!
И они тоже стали бродить по руинам рынка. Находя свой товар, они складывая его в кучки туда, где стояли их палатки. Чужое, определив по виду или смятым этикеткам, они относили и отдавали другим реализаторам. Вскоре нашли свои сумки, присыпанные градом и песком. Будто клад обрели.
У Татьяны, возле двух её сумок, постепенно скопился грязно-серый  комок - бывшие льняные вещи. У Инны лежал возле трёх сумок цветной комок …

- З-зачем мы этот хлам собираем? - клацая зубами, спохватилась Инна. - Чтобы отчитаться перед хозяевами? В-всё это н-надо в-выбросить? А с-самим идти греться в Универсам.
- Я всё отс-ст-тираю, от-тгл-лажу. Б-б- будет как н-новое! - заявила Татьяна. - Ну, что-то и с-себе в карман п-положу. З-зря, что ль, я н-надрываюсь т-тут? – усмехнулась она синими губами.
Инна не поверила.
- Твой лён может и подлежит вос-с-стеновлению. Но как новый вряд ли б-будет. А наш т-товар – п-подв-вержен  деф-формации. И л-линьке, - критично окинула она взглядом свой ворох.
- Пож-живём, ув-видим, - отмахнулась Татьяна. И увидев что-то интересное в грязи, пошла его откапывать.
И тут Инна снова вспомнила о Галине. Поискала её глазами.
Оказалось, та всё ещё дурковала. Отцепившись от дерева выйдя на средину бывшего рынка, она всё также продолжала предъявлять претензии к небесной канцелярии. Подняв вверх лицо, на которое - будто в церкви на водосвятии, кропил мелкий дождик, она сипела:
- Отморозки! Будьте вы прокляты!
Инна, вздохнув, подошла и, взяв её за руку, отвела к их куче и усадила на мокрые баулы с вещами. Сказала:
- Тихо! Ур-раган к-кончился! – И увидела в ответ лишь бессмысленный взгляд. – С-сиди т-тут! - прикрикнула Инна. - Всем плохо, не только тебе. Разберёмся!
Галина, ничего не ответила.
Некогда в чувства её приводить.  Подола Татьяна и она вновь  отправились на сбор своего печального урожая.
К вечеру все угомонились.
Лежали в куче грязные и рваные палатки, стащенные мужчинами, которых привёз на руины рынка его директор. Некоторые реализаторы, имевшие свой транспорт, собрав, что могли, уехали – погрузив мокрый грязный товар навалом, будто хлам какой. Ольга из Рязани - толстая женщина с кремами, и  белокурая красавица Марта из Латвии, торгующая духами, вместо красиво упакованного  ходового товара со слезами складывали в машины какие-то ошмётки в размокших упаковках, а то и вовсе без них. У других их находки выглядели не лучше...
Некоторые, если они хозяева и фирма небольшая, были этим ураганом разорены.

Но жизнь продолжалась.
И реализаторы, на которых этот день неожиданно обрушил ураган, отметили застольем. Они собрались у стола, поднятого с земли, и выложили на него нехитрую снедь: яблоки, пирожки, хлеб, сыр, колбасу. Все  промокли и замёрзли и алкоголь пришёлся кстати. Анну - продавца из хозяйственной палатки, выставившую на стол хрустальные стопки - из размокших наборов, и бутылку из своих запасов, приветствовали радостными возгласами. Инне тоже плеснули в рюмку коньяка. Народ, выпив и закусив, повеселел. Зазвучали воспоминания об урагане, сопровождаемые горьким, но всё же, смехом. Была в этой женской компании и пара мужчин:  директор рынка, разливающий выпивку, все звали его  – Иван Фёдорович, и чей-то помощник. Татьяна говорила, что директор рынка раньше был военным, да это и по выправке заметно.  Остальные мужчины - судя по их оперативности, военная косточка, продолжали таскать к грузовой машине порванные палатки, сломанные столы и стулья…

Инна, кивнув на Галину, уснувшую на сумках, посетовала, - мол, похоже моя напарница сошла с ума – в ураган проклинала кого-то, отморозками называла. И сейчас не в себе. На что Катерина Семёновна – пожилая женщина в очках, торговавшая постельным бельём, с усмешкой ответила:
- Ничего, отойдёт! Она баба крепкая! Ты ещё и не рада будешь!
- Гляньте-ка, точно не  в себе! Даже на запах спиртного не реагирует! - язвительно проговорила Соня, продавец из палатки наискось. - Но знает ведь, что Инка весь товар соберёт! Собрала? – спросила она.
Инна кивнула:
- Ага. Всё, что нашла.
И все снова заговорили об урагане, лишившем их товара. Причём – весело и с шутками. Чувствовалось, что это люди жизнью битые -  встречали уже не один форс-мажор. И достойно провожали его – мол, пройдёт и это, а потом забудется. Философы!
Инна, захмелев, половину их разговоров не слышала. Зато зубами перестала цокать. Алкоголь – проверенное средство от стрессов. Появилась ещё бутылка. Мужчина -  директор рынка Иван Фёдорович - с пшеничными вислыми усами, принялся рассказывать анекдоты. Инна смеялась со всеми, хотя половину рассказанного не понимала. Да это и неважно это, главное - отпустило...

Вспыхнули фонари. И действительно наступил вечер - не из-за чёрных туч в небе, а по настоящему. Выкатилась на небо огромная, умытая ливнем Луна. Деревья, вволю напоённые, растопырили листья. Исчезли потоки воды под ногами, оставив вязкую грязь…
Компания начала рассыпаться. За столом почти никого не осталось…
Машины, натужно разворачиваясь по грязи, уезжали. Женщины-реализаторы, подхватив свои утяжелённые лишней влагой сумки, двинулись в сторону фонтана и станции метро. Последний стол, послуживший для незапланированного застолья, утащили в грузовик мужчины. Татьяне, обычно пользующейся метро, подвернулись попутчики. И она, попрощавшись, втиснулась в машину к Катерине Семёновне. Инна тоже попыталась к кому-то пристегнуться, но улица Подбельского находилась в таком закоулке, куда никто из реализаторов не ехал. Или, может, причиной были их четыре набитые сумки? А также никакущая Галина, спящая поверх них. В общем, желающих подвезти их не нашлось. И Инна, оставшись одна,  впала в панику. Хмель тут же выветрился. Как ей одной тащить четыре сумки до метро, а потом два квартала до девятиэтажки? Поздний вечер - её обворуют. Куда деть невменяемую напарницу? Тут бросить? Не вариант. Хотя стоило б -  за всё хорошее…
 «Можно такси взять, но где? Место глухое, телефона московской службы такси у неё нет. Да и цены в вечер посещения города ураганом наверняка запредельно высоки. Галина - если очумается,  убьёт её за такие непредвиденные расходы».

И тут к Инне подошёл Иван Фёдорович, директор рынка. Тот самый - с вислыми усами, умеющий поровну разливать коньяк и знающий массу смешных анекдотов. Будто ангел посетил. Иван Фёдорович предложил Инне доехать домой на грузовой машине рынка.
- Водитель отвезёт вас бесплатно. Я поеду с ребятами, - кивнул он на мужчин, стоящих у двух легковых машин, – а вы вдвоём сядете в кабину. Только, извините, сумки вам придётся с собой взять. Кузов занят, - предупредил он.
Инна радостно вскликнула:
- Спасибо вам, Иван Фёдорович! Ничего, разместимся!
- Вот и ладушки, - ответил тот, отходя.
Инна попыталась ссадить с сумок Галину, но та, горестно покачиваясь, лишь сердито отмахнулась. Что делать? Но тут Иван Фёдорович, вернувшись, легко подхватил Галину подмышки и усадил в кабину грузовика, покидав следом сумки. Затем сел в легковую машину и ухал уже окончательно.
- Спасибо вам! – крикнула  вслед Инна.

Но тут взбунтовался водитель грузовика. 
Он сказал, что Галина слишком толста - будет мешать переключать скорости. И Инне пришлось снова вытаскивать Галину и сумки. К счастью, водитель помог впихнуть её и сумки обратно. Одну поставил под ноги, другую на колени. И Галина, тут же опустив на неё голову, уснула. 
- Пьяная, что ли, в зюзю! – брезгливо сказал он и захлопнул дверцу.
Машина, наконец, тронулась.
***
Водитель грузовика представился - Алексей. И очень… выразительно на Инну глянул. Ещё один поклонник? Шо, опять?
Только с этим Алексеем-2 она сидела уже не в джипе, хотя и снова в слегка затюкованном пространстве. Слева неё - Алексей, плотоядно сверкающий синими глазами. Справа – Галина. Давит тут своими телесами. Под ногами - мокрая сумка, на коленях такая же не менее влажная. Теперь Инну можно назвать не затюкованной, а сумчатой. Ну и ничего! Не полторы же тысячи километров до Москвы пилять в неловком положении, а лишь час по ней колыхать. Да и теперь – в условиях форс-мажора, она и грузовику рада. Потерпит.
Раньше Инна только иногда издали видела Алексея-2 - когда он привозил на рынок директора рынка. Или, почти на ходу, высаживал сторожа. Обычно – пока Иван Фёдорович решал свои вопросы, водитель - парень лет двадцати трёх, с чёрным чубом, падающим на лоб, наискось свисающим над ярко-синими глазами, стоял, покуривая, у грузовика. Кто-то - кому нравятся нагловатые самовлюблённые красавчики, посчитал бы его симпатичным. Инне такие не нравились категорически - нарциссы.
Алексей-2, переключая рычаг скорости, то и дело проводил рукой по ноге или бедру Инны. Она недолго это терпела, потребовав, чтобы Алексей придержал свои «шаловливые ручки». Но тот сделал удивлённые глаза и заявил:
- Дорогая! Ты о чём? Я просто веду машину и мне пофиг, что тебе кажется. Не нравится, иди пешком!
Ещё один маньяк появился? Только не митинский. И усмирить такого умел лишь борец сумо, который сейчас был... не в ресурсе. И, сцепив зубы, Инна пыталась отодвинуться, сердито прижимая к себе мокрую сумку. Которой ей хотелось звездануть по ухмыляющейся роже Алексея. Но её усилия были тщетны – справа пьяная напарница, слева – Алексей-2, под ногами и на них – сумки…
Галина, прислонившись к окну, бормотала во сне: «Отморозки!", продолжая ругать небесную канцелярию, лишившую её приработка. Мотор грузовика натужно гудел, а их девятиэтажка в обозримом пространстве так и не появилась.
 «Почему мы так долго едем?» - недоумевала Инна.
Она включила телефон - в сумочке он как-то выжил, и  оказалось, что они ездят по Москве уже третий час.
- Ты что, не знаешь где улица Подбельского? – воскликнула Инна, снова сбросив с ноги его наглую руку.
- Наверное, я заблудился? – ехидно заявил Алексей-2, мазнув рукой по её колену.
- Я тебе рассказывала, куда ехать! Повторяю для слабослышащих и слабовидящих: улица Подбельского расположена недалеко от конечной станции метро с одноимённым названием! Предыдущая остановка метро – «Черкизовский рынок»! Что непонятного? Вот и езжай туда! - гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. - Может, ты не знаешь, где находится этот рынок? – ехидно спросила она.
- Не знаю, - усмехнулся тот. - А ещё ориентиры у тебя есть?
Придурок! Каждая собака в Москве знает, где расположен Черкизовский рынок и как к нему проехать!
Но – куда деваться, она сказала ему:
- Ещё? Рядом с нашей девятиэтажкой расположена ТЭЦ, у которой  торчит четыре огромные трубы. Их далеко видно!
- Торчат? Аж четыре? Нет, такого я не видел! - помотал головой улыбающийся Алексей-2. - Что ж, поищем вашу ТЭЦ!
И снова цапнул её за ногу. В окне замелькали в улицы и переулки, которые - как казалось Инне, они уже проезжали. А потом - типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и малю-ю-юсенький такой Черкизовский рыночек, а также четыре огромных трубы, нацеленные в небо, Алексей-2 предложил ей:
- А поехали ночевать! Устал я! Вы тоже, наверное? - с деланным сочувствием спросил он. Инна кивнула, боясь крикнуть что-нибудь нецензурное, Галина лишь всхрапнула – ей пофиг. – Моя двухкомнатная квартирка рядом, до неё пара кварталов. Я, кстати, один в ней живу. У меня полно диванов. Ужин я организую! А утром отвезу вас домой. Найдём мы ваши трубы! – пообещал он.
"Снова ужин с ананасами и клубникой! И диван, очевидно, тоже один на двоих? Похоже, история с Алексеями дублируется, - скрипнула зубами Инна. А сама возмутилась: – Как вышло, что Алексей-2, работавший в Москве водителем, не знает, где находится Черкизовский рынок? И ему незнакомы конечные станций метро? Память отшибло, как меня увидел? С чего он взял, что четыре трубы ТЭЦ можно искать только при дневном свете? Этот человек с загребущей рукой помнит лишь дорогу к своей квартире, где много диванов. Почему Алексей издевается над женщинами, попавшими в беду? Вывод один - он, несомненно, маньяк».
И Инна заорала него:
- Никаких диванов! Вези нас на Подбельского или я - клянусь, выйду из твоей машины! Пойду вот туда и там заночую! - указала она на сквер, мимо которого они проезжали. – На той лавочке! - указала она на поломанную штуку, отдалённо смахивающую на скамейку. И угрожающе надвинулась на Алексея. – Предупреждаю:  если со мной что-то случится - убьют, изнасилуют или расчленят, то отвечать будешь ты! Я напишу и спрячу под лавкой предсмертную записку! И ты надолго сядешь!
Алексей даже скорость сбавил, хотя сквер всё равно очень уехал назад. Ничего, она вернётся в  сквер! Инна готова была выпрыгнуть из машины на ходу, но как перебраться через Галину? Лучше погибнуть в неравной борьбе с московскими бомжами, чем терпеть это измывательство! Она отомстит этому маньяку! Достал уже своим топографическим тупизмом!
Алексей-2 посмотрел на неё как на буйную сумасшедшую.
- Остынь, отвезу я вас! – буркнул он и, развернув грузовик, поехал в обратном направлении. Мимо мелькнул сквер со сломанной скамейкой…

Через полчаса машина остановилась возле подъезда их девятиэтажки на улице Подбельского.
- Вот он ваш приют! Выметайтесь! - угрюмо объявил Алексей.
- Сказала б я тебе что-нибудь, да у меня в запасе одни шипящие остались! – процедила Инна.
И сердито толкнула в бок Галину:
– Приехали! Подъём!
Та, отреагировав почти адекватно, выкарабкалась наружу и пошагала к подъезду. Оставив в кабине свои баулы. Инна стала выбираться за следом, толкая перед собой мокрые сумки. Алексей-2, хлопнув дверцей, помог ей их вытащить, отнёс их на крыльцо дома и, молча развернув машину, уехал. В квартиру, где, чёрт его дери, полно диванов, хотя живёт он один.
Заходя в подъезд и открывая дверь квартиры, Инна взглянула на экран телефона. И ахнула – пятнадцать минут первого! Эх, и прокатились они сегодня по Москве! У неё зуб на зуб не попадал…
А потом Инна, волоча, втащила мокрые сумки в квартиру и села на пол, приходя в себя. Рядом валялись мокрые вещи Галины. Та прошла, снимая и кидая их, ушла в душ. Затем – в свою комнату.
Кипяток из душа не грел, казалось, что вода холодная. Инна громко чихнула.
«Хоть бы не простыть! – подумала она и закашлялась. – Кажется - уже! "
Зайдя в зал,  она всё вытряхнула из рюкзака и натянула на себя тёплые вещи. А потом, одетая, рухнула на диван, натянув на себя что-то. Кажется, это было мокрое банное полотенце...
"Завтра, наверное, Алексей-1 приедет, чтобы составить опись испорченного товара. И увезёт меня домой. Есть и в ураганах что-то хорошее..." - подумала она, засыпая.
***
Проснулась Инна, стуча зубами.  Её морозило.
«Кажется у меня температура», - подумала она. Градусник, валяющийся в серванте, показал 39, 2. Голова кружилась, тело болело, мучил неукротимый кашель. - Надо бы скорую помощь вызвать. Но кто в столице будет лечить иногороднюю, да ещё нищую?»
Еле волоча ноги, Инна вышла в коридор. И встала пнём: поперёк него была протянута верёвка, на которой висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Та же картины была и на кухне, даже над столом свисали с верёвок вещи, с которых капала вниз вода. Отклеенные этикетки лежали на подоконнике. А Галина суетилась над тазом, что-то выполаскивая, и выглядела совершенно здоровой. На ней были футболка и джинсы. В магазин, что ли, собралась за свежими булочками?
- Что это за выставка Буратино? – прогундосила Инна, стоя в дверях. – Когда ты успела всё постирать и развесить? И разве эти вещи подлежат восстановлению?
- Когда? Всю ночь здесь возюкалась, пока ты дрыхла! - рявкнула та, оборачиваясь.
- Прости, - ответила Инна. – Я заболела, температура под сорок.
- Ещё чего придумаешь? Собирайся, давай! Сумки уже готовы,  – сказала Галина, толкая её к выходу.
- Но рынок ураганом смыло! – гнусаво возразила Инна.- Палатки  и увезли на грузовике, который нас домой привёз, – пояснила она, хлюпая носом. И спросила: - Разве Алексей не приедет - составить опись испорченного ураганом товара? И заодно мне зарплату отдаст.
- Не придумывай! Смыло! Не хочешь работать, сиди дома! –  уперев руки в боки, гаркнула Галина. - Штраф тебе за прогул! Ишь, больной прикинулась!  Рабочий график никто не отменял! – И зло окинула Инну взглядом.
И та вдруг подумала:
«Действительно! Куплю жаропонижающее и всё пройдёт».
-  Я только переоденусь, - просипела Инна.

И вот они шагают к остановке трамвая.  У каждой в руках по  тяжёлой сумке. Инна то и дело останавливается - отдохнуть и просморкаться.
Когда они  добрались до места, то оказалось, что рынок вновь стоит там, где и был. Бригада, что вчера собирали порушенное вчера ураганом, привезли новые палатки и мебель. Правда, установлена были ещё не все палатки. На Инну с Галиной мужчины из бригады глянули, как на сумасшедших. "Здрас-сте!"
Палатки стояли пустые. Продавцы, ясное дело, никак не ожидали от директора рынка такой прыти. Редки в Москве ураганы. Но, видимо, военную дисциплину не пропьёшь – рынок был дислоцирован на местности в нереальные сроки. Как и положено в боевых действиях. Иван Фёдорович, покрикивая, руководил процессом. И, судя по результатам, был тут  с раннего утра. Алексей тоже был тут - выгружал с рабочими из грузовика  столы и стулья.
" Что за цирк он вчера устроил? С зарёй уехал бы, закрыв нас на ключ в своей двушке с диванами? А на каком этаже живёт Алексей? Можно ли с его балкона спуститься на простынях? Хотя Галину б они не выдержали, да и мокрые баулы - вряд ли, – хмыкнула Инна, шмыгнув носом. И вздохнула: - А ведь обещал вместе с нами найти Черкизовский рынок и торчащие трубы ТЭЦ. Вот и верь после этого мужчинам, - усмехнулась она. - Что с ними Москва делает! В маньяков превращает?» 
Галина быстро разложила в палатке товары - на сумках, стульях и столе. Ведь верёвок для вешалок в ней не было. В одной палатке появилась Ольга, выложив крема от  рязанских поставщиков. Сильно не мудрствовала: на столе сиротливо лежало несколько  упаковок, а рядом стояла коробка, куда она ссыпали сам товар – отмытые тюбики и баночки. А вот и ещё одна палатка ожила, посверкивая садовым инвентарём. Ему ураган навредил меньше всего. Татьяны в палатке напротив не было. Небось, выспалась и стирает свой лён. суша на балконе.
Покупатели почти пустой рынок игнорировали.
Инна, хлюпая носом, сходила в аптеку, расположенную в Универсаме - за жаропонижающим. И употребив таблетки, задремала, положив голову на свитер, лежащий на столе. Вокруг стуча, разговаривали и смеялись рабочие, что-то сгружали и собирали, но она ничего не слышала. Хотя пару раз – видимо, от скуки, активизировалась Галина. То вещи не так лежат, то из сумок достань незнамо что.
Зачем? Кому?
Даже рабочие из бригады приостановились, глядя на орущую Галину. Мол, здорова ли она? Что Инна нездорова им и так было понятно, а эта -  лишь когда рот открыла. С виду приличная, хоть и толстая...

К вечеру они возвращались на Подбельского, ничего не продав. Инна, таща не полегчавшую сумку, спотыкалась, будто пьяная. Галина покрикивала - шевели ногами, доходяга! Мол, это ты насморком всех покупателей мне сегодня распугала!

К вечеру "ураганные" вещи высохли. После ужина, проглотив ещё таблеток, Инна взялась за утюг, но Галина, оттолкнув её,  выхватила утюг и крикнула:
- Пошла вон! Я сама. Испортишь ещё!

А выйдя ночью - запить таблетку, Инна обнаружила, что на кухне горит свет. А там - Галину, суетившуюся с наклейками. Просто пчёлка, которую манит новый взяток.
 И Инна, тихо прикрыв дверь, пошла за водой в ванную….

Утром они опять стояли на рынке, возродившемся, будто птица Феникс из пепла. Вернее - их грязи.   

Развешивая "ураганные" вещи, Инна поражалась даже. Ведь они почти не отличались от нового товара.  Лишь этики слегка покоробились и цвета чуть полиняли. Остальные реализаторы - будто волшебники, тоже вывешивали  вполне приличный товар. Татьяна - в палатке напротив, красовалась на фоне дорогущих и нарядных сарафанов и прочего льняного товара. А ведь пару дней назад вся эта красота валялась в грязи, походя на мусор…
 
Но, как писал бельгиец Шарль де Костер:  «Пепел Клааса стучит в моё сердце». Как только у Инны прорезался  голос, она окликнула директора рынка, когда он шёл мимо их палатки.
- Иван Фёдорович! Ваш водитель нехороший человек! – сказала она.
-  Алексей? А что он натворил? – удивился тот.
- Не мог найти Черкизовский рынок и конечную станцию метро Подбельского. Возил нас по Москве до полуночи. Он что,  издевался?  Я простыла.
- Он сказал, что отвёз вас, - нахмурился тот.
- Ага. К себе домой. А улицу Подбельского нашёл после того, как я пригрозила заночевать в сквере. И посадить его, если со мной что-то случиться.
- Я этого не знал! – воскликнул Иван Фёдорович.
Его вислые усы вдруг растопорщились, приняв почти горизонтальное положение.
- Алексей недавно живёт в Москве? – продолжала натиск Инна. – Он не знает города? Как вы взяли на работу такого раздолбая?
- Нет! Алексей - коренной москвич - растерялся Иван Фёдорович. - За те полгода, что он у нас работает, претензий к нему не было. – И воскликнул: - Я с Алексеем разберусь, не волнуйтесь, пожалуйста! Он у меня получит!  Я, значит, дал ему приказ, а он… - И махнул рукой.
- Разберитесь, пожалуйста, Иван Фёдорович! Вы, конечно, хотели помочь, но если б я знала, что из этого выйдет, лучше б пешком пошла!
Серые глаза директора метнули молнию, а его губы сурово поджались. И он ушёл по рынку почти строевым шагом.
Инна, глядя ему вслед, пожалела, что нажаловалась на Алексея. Ведь всё обошлось. Вдруг Иван Фёдорович  расстреляет не выполнившего приказ водителя? Если у него есть именное оружие, может.
Вскоре возле их платки появился и Алексей-два. Живой. И сказал Инне, гневно щуря синие глаза:
- Зачем ты настучала? Я думал, ты нормальная! И что мы поженимся! Ждал, пока ты выздоровеешь, а потом хотел предложение сделать. А ты...
Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы скоро ушёл! Подумаешь – рынок! Хочу свою фирму открыть! Родителей богатые, помогут с бизнесом. Просто раньше мне стрёмно было помощь от них брать, а теперь пофиг. Осталась бы со мной - как сыр в масле каталась бы! Торгуй тут теперь! За гроши! – сверкнул он глазами.
И, развернувшись, зашагал через рынок, потом миновал и  фонтан, скрылся в аллее, ведущей к станции метро. Галина, стоя рядом с Инной, презрительно хмыкнула. Интересно, кого она сейчас презирала? А Инна недоумевала:
" Чем занимаются его родители? Казино имеют? Игровые автоматы? Интим-услугами торгуют? Почему он отказывался принимать их помощь? С чего вдруг предложение мне делать? Что отказала ехать в его квартиру с диванами? Впрочем - ну его, маньяка! "
Татьяна потом рассказывала, что Алексей ушёл с работы не получив зарплаты, не написав заявление об увольнении, и бросив на рынке машину с ключами. С тех пор он больше в дирекции не появлялся. Иван Фёдорович в тот день, закрыв покинутую водителем машину, уехал домой на метро – прав не взял. Хорошо, что и пистолета с ним не было.
Татьяна спрашивала - мол, о чём Алексей с тобой говорил перед уходом?
- Рассказывал, что собирается свой бизнес открывать. Но я-то тут причём? – пожала плечами Инна.
Она ей не говорила, как они добирались домой после урагана. Поначалу у неё голос пропал, а потом случилась вся эта лабуда. Да и надоело оправдываться из-за приставаний всяких маньяков. Будто она цену себе набивает. А Татьяна  не замужем, хотя ей уже тридцать. Не хотелось терять единственного человека, который нормально к ней относился. Зависть и ревность часто этому способствует.
- Понятно, - усмехнулась Татьяна.
И занялась покупателем. А Инна, пользуясь моментом, вернулась к своей палатке.
«Может, зря я наехала на Алексея? - раздумывала она. Но потом решила: – Глядишь, и правда свой бизнес откроет, не будет на  рынке дурака валять. Да и с чего вдруг мне маньяка жалеть? Они же никого не милуют».
Глава 7
У Инны наступил полный штиль в торговле. Будто Алексей-2 сглазил, пожелав работать за гроши. Галина вовсе с катушек съехала, завязав со спиртным, и сидела в палатке безвылазно. Сама обслуживала покупателей, заворачивала их покупки, и – конечно же, сама с ними рассчитывалась. Инне оставалось, развешав с утра товар, маячить в глубине палатки. Татьяна, сидя напротив, лишь удивлённо и вопросительно поднимала брови. И подойти к ней – не рискуя жизнью,  Инне теперь было сложно. И Инна, будто сидя на карантине, сидела теперь в глубине палатки с книгой Вернадского. Впрочем, Галина, приглашая её в Москву, такую жизнь и обещала. Только ни московских жуликов, как и митинских маньяков, лишённых приманки в виде спортивных костюмов, на горизонте не было. Покупатели появлялись, как приз в студии известной передачи. И Галина в первую очередь сбывала им товар, побывавший в урагане. Алексей-1 тоже где-то задерживался с ведомостью о зарплате. А Инне хотелось в выходной купить московские подарки – матери палехский расписной платок и шеститомник Волкова Дашке. Книжная выставка на Тверской ещё работала.
Теперь-то все палатки на рынке работали весь день – хоть какие-то деньги отбить после урагана.
Как-то Галина куда-то ненадолго - как она предупредила, ушла. Может в туалет? И Инна перебежала к палатке Татьяны.
Та хмуро сказала ей, откладывая книгу:
- Ой, что-то не нравится мне твоя Галина! Пить перестала, в палатке сидит безвылазно. Что она затевает?
- Самой интересно, - кивнула Инна. – Как будто затишье перед тем ураганом. Но что я могу сделать? Алексей с ведомостью не едет. А я хочу свалить отсюда. – И вдруг решилась: - Танюш, если можешь, займи мне денег на билет. И адрес свой дай – я тебе потом долг вышлю. Пойду в фирму и на месте всё расскажу. Хотя и не знаю, где она находится, но как говорят – язык и до Киева доведёт. Я же журналистка, название фирмы знаю.
И замерла в ожидании. Та вполне может ей отказать - не такие уж они подруги.
- Даже не знаю... - протянула Татьяна. Инна вздохнула – она этого и ожидала. Москвичи. А та продолжила: – Я человек небогатый - на днях оплатила взнос за студию. Оформила кредит. – Инна кивнула – у отказа всегда причина найдётся. - Хочу от родаков свалить - из-за брата, его совсем «белка» накрыла. Весело теперь в родовом гнезде, - криво усмехнулась Татьяна. – Если что, могу занять, сколько скажешь, не вопрос, - задумчиво проговорила она. – Не вопрос. Только, боюсь, это тебе уже не поможет. Думаешь, Галина не причём, что Алексей не едет? Товар спишет на ураган и хорошо с него наживётся. И твой внезапный отъезд ей не нужен. Приедет человек, понимающий в махинациях, надо делиться, а она не хочет. Это ж торговля! Она всё спишет на тебя, будешь всю жизнь за неё расплачиваться. Акта сверки ведь нет,  – И, перекладывая что-то на столе, Татьяна посоветовала: - Ты вот что, дорогая, не уезжай! Дождись Алексея и поговори с ним. Он, я думаю, поможет тебе. Только не в квартире, а где-нибудь в кафе, без лишних ушей. Алексей к тебе неравнодушен, в обиду тебя не даст, на тормозах всё спустит. Хотя, как мне кажется, Галина тут много чего накрутила.
- Интересный расклад. А платить за эту помощь чем? – хмыкнула Инна.
- Ну, чем же ещё? – усмехнулась та. - Мне кажется, другого выхода нет. И берегись, а то...
- Ой, Галина идёт! - вскрикнула Инна, увидев маячившую вдали алую футболку. – После с тобой договорим!
И Инна, метнувшись к своей палатке, села за стол с книгой. Кстати, в «Ноосфере» Вернадского она, уже дочитав её, теперь
перечитывала понравившиеся места.

А вечером снова тяжелые сумки, метро, трамвай, а потом осточертевшая квартира. Больше всего напрягал черенок от лопаты, который всегда стоял возле двери Галины. Ночью он исчезал.
***
Кстати, в очередной выходной Инна уже не гуляла по Москве -  не за что. Но Алексей, который мог помочь Инне - если б она попросила, не приезжал.

А потом всё и без него неожиданно решилось.

Вечером Инна в прострации валялась на раритетном древнем диване. И тут в комнату фурией влетела разъярённая Галина. Её чёрные глаза были вытаращены, волосы всклокочены, лицо - белее мела. Будто она призрак отца Гамлета наяву увидела.
- У тебя подруга в мэрии? Почему ты мне о ней не сказала? - гаркнула она поднявшейся с дивана Инне.
- Подруга? В мэрии? - удивилась та, садясь. – А, ну да, - с недоумением кивнула она, вспомнив о Насте. - И что? Какое тебе до этого дело?
- Что ты ей рассказала об этой поездке? О фирме? И обо мне? Ругала Ивановых? - цедила Галина.
- А твоё какое дело? - сказала Инна, уперев руки в боки. - Моя подруга, что хочу, то и говорю! Ты в рабство меня не купила! – И, раздухарившись, потребовала: - Где Алексей с моей зарплатой? Хочу уехать домой! И из Москвы, и от тебя с Ивановыми!
Галина лишь ртом зевала. Как змея, у которой вырвали ядовитые зубы.
Кстати, знакомая Инны – Настя, действительно работала в городской администрации секретарём у одного из замов мэра. И сама выбрала Инну в подруги, когда та ещё работала в краевой газете и брала у неё нужную информацию. Как полагала Инна - с подачи шефа, убирающего руками журналистки неугодного человека. Но не без оснований - Инна всё проверяла, собирая на этого человека компромат. Она без веских оснований разгромные статьи о сильных мира сего не писала. Хотя, с другой стороны, возле власти крутились в основном только те, у кого рыльце в пушку. Настя, считающая себя подругой и с которой они иногда бывали в кафе – так удобнее передавать компромат, позванивала ей в «Банковскую газету», а потом и в Москву. Они просто болтали – просто трёп о Москве, музеях и магазинах. Просто весёлая поездка в столицу - заодно с рыночными приключениями, будь они неладны!
Но Галина, судя по всему, была напугана. И зло прищурившись, сказала Инне:
- Слушай сюда, соло.… В общем, расклад такой:
Людмила Петровна сказала, что ты можешь немедленно уехать. Завтра мы едем на вокзал покупать тебе билет на поезд.  Алексей тоже приедет послезавтра вечером и к этому времени тебя тут не должно быть. Он отказался тебя везти назад. Алексей приедет с новым реализатором и привезёт товар. Усекла?
- Отлично! – усмехнулась Инна, опешившая от таких новостей, не показав виду.
- Зарплату на месте получишь! Тебе позвонят! - рыкнула Галина.
И вышла, хлопнув дверью так, что в серванте звякнули в подстаканниках гранёные стаканы.
Инна озадаченно села на диван.
"Это, конечно, здорово, что я возвращаюсь, наконец, домой. Но создаётся впечатление, будто Ивановы изгоняют меня из Москвы. Что им наговорила Галина? И причём тут Настя? Почему Алексей отказался меня везти? – А потом решила: - Бог с ними со всеми! Я рада, что всё, наконец, закончится!»
***
Утро следующего дня Инна встретила в праздничном настроении. Одела своё выходное бежевое платье - с игривым разрезом на ноге. В нём она была в Третьяковской галерее, гуляла по Арбату, фланировала мимо Большого театра и Государственной Думы, рассекала по Таганке. На голове – белая соломенная шляпа с бежевым букетом из фрезий, купленная на распродаже, когда у неё ещё были деньги. Обула свои выходные белые босоножки. В руках - маленькая белая сумочка. Зачем ей большая сумка, если покупки делать не на что? Вечером Инна  накрасила себе ногти бежевым лаком, взятым из дома. Надушилась остатками пробника и вышла из девятиэтажки, будто королева из дворца. Поднимаем флаги и празднуем!
Как давно Инна мечтала об этом дне!
Жаль, что с Татьяной не довелось попрощаться и обменяться  контактами. А может это и к лучшему – у каждого своя жизнь.
Не было её нелепого вояжа. Не кочевала она вместе с рынками по окраинам Москвы, как цыганка с табором. Не тиранили её два Алексея и Митинские маньяки. Не наседала на неё свора собак-привидений. Не терялся во времени поезд в метро, на котором она ехала из Третьяковской Галереи. Не проносился над её головой, сметая всё на своём пути, бешеный ураган. Забыть всё!
На вокзал они поехали с Галиной - она же спонсор её выселения. И ради этого даже пропустила день на рынке, потеряв доход на марже с ценников! Подвиг! Пришли они почему-то не на  трамвайную, а на троллейбусную остановку. Всюду перемены!  Инна восприняла это с энтузиазмом - Москву увидит на прощание, а не подземные норы метро. Она - красивая девушка в шляпе с букетом увядших фрезий, и уже не имеет к рынку, путешествующему по окраинам, никакого отношения! Галина поглядывала на неё ошарашено и недоумевающе. Как на рыбку, сорвавшуюся с удилища. Может, потому, что всё идёт не по её сценарию? Уехать и забыть!
***
В автобусе Галина прошла назад, Инна – вперёд. Сев на двойное сидение, она смотрела в окно на Москву и на глаза наворачивались слёзы.
«Прощай, столица! Завтра я уезжаю. Свобода!»
Было и грустно, и радостно.
На остановке рядом сел мужчина и завёл разговор о городских новостройках, о плохом качестве строительства, о том, что стены в новых домах проседают и дают трещины. Как говорится, журналистов бывших не бывает. Инна стала задавать вопросы. А тот, как оказалось, работал прорабом на стройке в частной фирме. И одна из бригад, приводя квартиру в порядок, обнаружила в капитальной стене на пятнадцатом этаже трещину. Выходит, люди заплатив за ипотеку и ремонт, здорово попали. Ведь договор с фирмой, построившей дом, составлен так, что, как он сказал, «хрен чего добьёшься».  Инна, вспомнив Татьяну, купившую студию, пришла в ужас. Хоть бы не попала в такой "трещиноватый" дом.
Эх, статью бы на эту тему написать! Фотографии сделать, с пострадавшими людьми поговорить, и недобросовестных строителей прижучить!
И тут Инна внимательно посмотрела на попутчика - симпатичный армянин средних лет, волосы вьющиеся, лёгкий акцент,  речь грамотная, одет в джинсовый костюм. Но не маньяк ли? Чего это он ей исповедуется?
А тут случайный попутчик с улыбкой представился:
- Меня, кстати, Вазген зовут. А вас?
- А меня - Инна, - на автомате ответила она.
Как и следовало ожидать, Вазген вскричал - соответственно программе, которая ей была уже до боли знакома:
- Инночка! Мы можем с вами увидеться вечером в ресторане. Вы мне понравились, пообщаемся, хорошо? – Инна устало на него посмотрела – сразу послать или позже это сделать? Вроде, приличный человек. - Вы извините,  я сейчас спешу, через остановку выходить. Там в шестнадцатиэтажке ещё наш объект. И меня уже ждут. Давайте мы вечером продолжим с вами знакомство в… - Он задумался и решительно заявил: - Ресторан можете сами выбрать.
Инне не хотелось его обижать, но пришлось.
- Вот зачем вы так? – спросила она.
- А будет ещё лучше. Уверяю вас!
- Даже так? – подняла Инна бровь. - Извините, Вазген, но завтра я уезжаю. Торговала в Москве на рынке, а теперь мне на смену едет другой реализатор.
Вазген, придвинувшись к ней, оживлённо воскликнул:
- Вы работаете на рынке? Зачем это вам, Инночка? Вы такая красавица! Не уезжайте! Хотите, я вам сниму хорошую квартиру? Одену, как куколку! Шубу хотите? Норковую! Оставайтесь в столице и живите здесь сколько хотите!
О, как! В содержанки зовёт, значит? По-честному. Начиналось так цивилизованно - дома, квартиры, трещины, думающие о жителях города прорабы, а кончилось банальной норковой шубой!
Инне стало смешно - в Москве, похоже, переизбыток маньяков, интересующихся иногородними девушками. Кто их искать будет?
- Какой вы решительный, Вазген! - насмешливо сказала она. - Сразу - квартиру и шубу! А как же любовь?
- Инна, я вас очень люблю! Очень! Сразу, как увидел, так и влюбился! Клянусь! - горячо воскликнул тот.
- Любовь с первого взгляда?
- Да! Никогда не думал, что так бывает. Особенно в моём возрасте! - Знакомый расклад! Сразу и наповал! Да она снайпер-купидон! - Инна, я таких, как вы, ещё не встречал! Честно! Что угодно требуйте! Всё исполню! Хотите, мы прямо сейчас возьмём такси и поедем искать вам квартиру? И шубу! Заодно купим шубу! Ну, её, работу! Надоело всё! - На его смуглых щеках горел лихорадочный румянец, кудри разлохматились, чёрные глаза сияли.
Наверное, предвкушал, как будет её топить. Уже, небось, и река есть, куда он свои жертвы обычно бросает. Без шубы, конечно. Зачем мёртвой красавице шуба?
- Вазген! Вы же меня совсем не знаете! - отодвинулась от него Инна.
- Вот и давайте познакомимся! - настаивал он. - Выходим? Берём такси?
- У меня трое детей! – заявила она. - А мой муж работает в полиции!
- Да хоть пятеро! – решительно махнул рукой Вазген. – Всех воспитаю! В институты отдам! А муж.... Зачем он отправил вас в Москву торговать! Я лучше! Вот увидите! Подадите на развод и все дела!
Инна опешила – похоже, этот Вазген не совсем плохой человек. Может он даже и не маньяк?
-  Спасибо, за добрые слова! – улыбнулась Инна. - Всего вам доброго, Вазген!
-  Вы не передумаете? - поднимаясь, разочарованно проговорил тот. - Возьмите хотя бы мой номер телефона, - засунул он ей в руку визитку. – Позвоните - если что, я сразу примчусь!
Но Инна отвернулась к окну, а Вазген вдруг поцеловал её руку и выскочил в открывшиеся двери автобуса. А на остановке он замер у её окна, будто надеясь, что она передумает и выйдет следом. Но вот автобус отъехал, а он, пробежав следом, помахал ей рукой. Инна тоже помахала в ответ. Мол, иди уже, маньяк, в свою шестнадцатиэтажку! Тебя там ждут.
И только тут, будто соткавшись из воздуха, появилась Галина. Она подсела к ней и, улыбаясь - будто удав Каа, заманивающий в свою пасть бандерлогов, прошипела:
- Зря отказалась! Какой мужчина! Я б такого не упустила, да не меня он выбрал!
- А как же твой муж Рома?
- Да пошёл он вон! Дурак! - скривилась она.
- Шутишь? Красавец парень, а это сюр какой-то! Встретились в автобусе и счастливы вместе? - фыркнула Инна, оглядываясь на Вазгена, провожающего печальным взглядом уходящий автобус. - Поиграет и бросит! А, может, и вовсе не маньяк.
- А чего ж, - не слушая, говорила Галина, - выдала б тебя замуж за москвича, а потом бы в гости ездила! Мы же родственники.
- Избави Бог от таких родственников! - хмыкнула Инна. И отвернулась к окну.

Билет купили на следующее утро. Вот и хорошо - Галина на рынок, она на поезд. Класс!
Вечером Галина сама приготовила ужин. Небывалое дело! Как бы не отравила! Но ели из одних кастрюль и сковородок, так что обошлось. Потом Инна складывала свои немногочисленные вещи в рюкзак, звонила матери - мол, жди, скоро приеду…
Подарков, жаль,  нет. Ладно, есть альбомы из Третьяковки...
И, честно говоря, моментами ей не верилось, что всё закончилось. И что скоро она будет дома…
***
Утром Галина отправилась Инну провожать. С чего бы это? Неожиданно. Боится, что прихватит с собой тюк-другой? Или, созвонившись с Вазгеном, останется жить в Москве?
В купе поезда они вошла вместе. Попутчики Инны - молодая улыбчивая пара, встретили доброжелательно. Представились - Александр, Таисия. Едем, мол, в сочинский санаторий. Инна тоже отрекомендовалась. А это, мол, моя провожальщица - указала она на сгорбившуюся у столика Галину. Та подняла глаза и вдруг отчебучила такое, что тут же испоганило Инне настроение.
- Хочу вас предупредить, Инна - сумасшедшая! – сказала она попутчикам, указав на неё. - Она временами буйная  и в этот момент опасна. Старайтесь не оставлять её одну и, если что, - связывайте. Ну, а потом бригаду на остановке вызывайте. Сейчас у неё временное просветление, но это ненадолго.
Инна от шока онемела, а Таисия и Александр уставились на неё как на змею, вынырнувшую из мешка факира. Улыбки тут же сползли с их лиц, сменившись ужасом.
- Это неправда! - воскликнула Инна, обретя голос.
На что Галина лишь торжествующе улыбнулась и тихо вышла из купе. Инна опустилась на кровать. Теперь стало понятно, зачем Галина её провожала. Александр и Таисия, переглянувшись, сели напротив. Будут теперь, что ли, следить за ней? Ё-моё!
***
И действительно - почти всю дорогу Александр не выходил из купе. И старался не оставлять «сумасшедшую» Инну наедине со своей спутницей. Общались они с ней фальшиво ласковыми голосами. И почему-то очень боялись за свои вещи, сложенные под нижней полкой - кто-то из них на ней сидел. Наверняка, отправляясь в Сочи, супруги накупили обновок и теперь опасались за их сохранность. Ночью Александр не спал, читая под настольной лампой детектив. Покупали продукты и чай у проводницы. Похоже, они полагали, что у Инны и справка из дурдома имеется. Потому за свои действия она не наказуема. Подумаешь - убьёт парочку-тройку человек. А потом, вместо зоны,  будет прохлаждаться в комфортной  смирительной рубашками и в прекрасно оборудованной психушке.
Инна даже не пыталась убедить своих спутников, что она нормальна - не поверят. Галина чётко рассчитала градус психоза у незнакомых людей. И если б Инна стала им втулять, что она журналистка, имеющая звание "Золотое перо", они бы в ответ расхохотались. Мол, хорошо, что не Лев Толстой, который зачем-то бороду сбрил. И Инна, свернувшись улиткой на своей нижней полке, продолжала читать «Ноосферу» Вернадского. Который, очевидно, внушал им большие опасения - томик-то тяжёленький...
Но вот Инна достала рюкзак и собралась выходить.
Александр с Таисией, даже не скрывая своего ликования, сказали радостно:
- Прощайте, Инна! Здоровья вам!
Хорошие ведь люди. И неизвестно, как себя повёл бы четвёртый пассажир? Впрочем, известно - трое нормальных людей объединились бы против одного мнимо сумасшедшего. Дежурили б ночью, по очереди выходя в туалет и покурить. Возможно, что Александр курил, но из-за форс-мажора в виде Инны ему пришлось эту привычку бросить. Военная казарма, а не купе. И, если что, связывать сумасшедшую втроём гораздо сподручнее. Но, слава всем богам, обошлось без этого...
И вот Инна, наконец, в своём городе - без денег и  подарков...
Глава 8
Инна постаралась забыть о своей поездке в Москву - да и было б что хорошее.
Она попросила приличную сумму у соседки по площадке. И  к своему удивлению, ей дали. Уплатила взнос за Дашкину гимназию, купила и отремонтировала всё, что требовалось. Её соседка – Маргарита Николаевна, возглавлявшая частный пенсионный фонд, выручила, ничего не спрашивая. А ведь раньше Инна лишь здоровалась с ней, слегка её побаиваясь. Инна сама кинулась в объяснения: мол, работы у меня нет. Но я, если что,  могу сдать свою квартиру и уеду в станицу. Буду преподавать в школе литературу. Та лишь усмехнулась и сказала:
- Выход есть даже в терпящем аварию самолёте. Отдадите, Инночка, когда сможете. Что хорошего в провинции? И здесь найдёте хорошую работу.
Умная женщина. Её бы слова да богу в уши!
Потом, купив в одном частном магазинчике очень дорогой – такой же, как в Москве, шеститомник Волкова и – в Художественном салоне, палехский расписной платок, Инна поехала в станицу.
Привезла подросшую и загоревшую Дашку, ухватившую шеститомник Волкова, как утопающий соломинку. Она читала только первую книгу.
Мать тоже была довольна - и подарком, и тем, что поездка у дочери, несмотря на её страхи, сложилась удачно.
А потом случилось чудо, предсказанное соседкой.
 Инне сами позвонили и пригласили на должность редактора частного журнала «Твой выбор». Издавал его холдинг, владеющий магазинами и  продуктовыми складами. Журнал выходил два раза в месяц, его тематикой было потребление и качество товаров. Оклад был достойный, офис находился в центре города. Да это и неважно - редактору журнала по статусу полагалась машина с водителем, забиравшая её и привозившая обратно домой. Политика, реклама и всякая лабуда с братками были в стороне. Чего ещё желать?
На новом месте ей очень пригодился опыт работы заместителем редактора в "Банковской газете". Она проконтролировать. Заместитель в курсе всего, намечает стратегию издания, управляет коллективом во время отсутствия редактора, подписывая и проверяя счета и отвечая за график выхода издания. Да и мытарства на московских рынках кое-чему её научили. Даже опыт работы в должности секретаря пригодился. Секретарь разбирается в местных интригах и движущих мотивов происходящего, легко  подстраивается под руководство и коллектив. Он отличный психолог – ведь через приёмную проходит масса людей. И при этом секретарь - лицо компании, всегда выглядящее идеально.
Так что Инна с новой  должностью отлично справилась.
И вообще после работы на рынке Инна стала смотреть на жизнь проще. Есть насущные человеческие потребности - в еде, одежде, жилье, и услугах. И они актуальны всегда - независимо от того, кто стоит у власти, и какова номинация денежных знаков. Просто жизнь, просто люди, которые  ищут хорошую работу, предпочитают нормальные условия, и растят любимых детей. А задача редакторы журнала проста - дать этим людям достоверную информацию о качестве товаров и услуг. Хотя и размер кошелька потребителя немаловажен. Поэтому в издании имелись рубрики, где помещалась информация об акциях и скидках.
Инна Владимировна Самохина требовала от сотрудников журнала «Твой выбор» активно изучать спрос и правильно оценивать качество предлагаемой фирмами - несть им числа, продукции. В журнале  ТВ – так между собой называли его сотрудники, публиковались достоверные рейтинги - от профессионалов, сравнивающие характеристики товаров, продуктов и техники. Знакомили его читателей с проверками Роспотребнадзора, ОККа, ГОСТа, Отдела Стандартизации и других служб, ответственных за качество. Редактор Самохина часто присутствовала на дегустациях продуктов, которые закупались произвольно - в любом магазине, попавшемся на пути. И лично заклеивала  на них этикеток. И - куда без неё во времена всеобщей  коммерциализации, реклама тоже была на страницах ТВ. Но лишь подтверждённая соответствующими службами.
Среди тем, затрагиваемых в журнале, было  и качество отстраиваемого жилья - спасибо Вазгену. А также театральные премьеры и новые выставки. Искусство ведь тоже относится к сфере потребления.
Читатели журнала ТВ высоко оценили его работу. Издание быстро набирало популярность. Через полгода журнал «Твой выбор» занял первое место в городском конкурсе, а через год был признан лучшим в крае среди изданий с подобной тематикой.
Долг соседке Инна отдала. И наняла Дашке гувернантку – времени на воспитание дочери не было. Мать, узнав об этом, требовала, чтобы Дашка перебралась к ней. И до десятого класса училась в местной школе под её присмотром. Инна отказалась. В  элитной гимназии преподают учителя, закончившие аспирантуру, и классы, малокомплектные, и база образовательная база на высоте - компьютеры, спортивные площадки, бассейны с тренерами. Отбилась.
***
В  суете Инна и не вспоминала о невыплаченной ей зарплате в ЧП «Пирамида».
И услышав звонок на свой сотовый телефон, Инна удивилась - номер высвечивался незнакомый, а визитками она просто так не разбрасывалась.
- Редактор Самохина слушает! Кто вы?- вычитывая гранки, спросила она. В ответ было лишь сопение. – Говорите! У меня нет времени! - повысила голос Инна.
В телефоне раздалось покашливание, а затем женский голос несмело спросил:
- Инна Владимировна? Это вы?
- Да я, я! Что вам надо?
- С вами говорит Людмила Петровна Иванова! Вы работали в нашей фирме ЧП «Пирамида» реализатором в Москве?
Инна, отложив гранки, сердито сказала:
- Да что вы? Сама Иванова? Да, была такая ошибка! А что вы от меня хотите? Может, наконец, заплатить хотите за мой адский труд? За таскание неподъёмных сумок? За отсутствие нормальных условий для жизни? За неадекватную  напарницу? Которая ругалась, как извозчик. Смелее! Я вас слушаю! Во сколько вы оцениваете мой труд? Или вы хотите задним числом предъявить претензии? Извините, но мне некогда!
Она хотела отключить телефон, не выслушав Иванову.
Но потом ей стало интересно – почему эта Людмила Петровна не заплатила за её адский труд ни гроша? За что, в конце концов, она её вышвырнула из Москвы, посадив под конвоем на поезд и объявив там сумасшедшей? По какой причине она ей звонит?
- Вы могли бы подъехать к нам в фирму за своей зарплатой? – испуганно проблеял женский голос. - Когда вам будет удобно? И запишите, пожалуйста, адрес, где расположен офис, - проговорила она и испуганно продиктовала адрес. - До встречи!
И, наверное, хотела на этом закончить. Но Инна зло проговорила:
- А знаете, Людмила Петровна, я всё же завтра в обед к вам заеду. Такой праздник! Всего полтора года прошло, а мне зарплату выдают. И никого не интересовало, как я выжила без этих денег, за которыми  потащилась в Москву! – сказала Инна и глянула на листочек. - Третий этаж? Так? – И, не удержавшись, съязвила: - И спасибо вам, Людмила Петровна, что вы всё ещё обо мне помните! До встречи!
И отключила телефон, выдохнув.
«Что ещё преподнесет мне госпожа Иванова? До этого были одни разочарования. Если это опять какая-нибудь пакость, я засужу вас и вашу «Пирамиду»! - решительно заявила Инна. – Как говорится – не буди лихо, пока спит тихо. Она ещё пожалеет, что позвонила мне!»
***
Редакторская машина остановилась возле высотного здания.
К слову, она - если была свободна, находилась в полном распоряжении коллектива ТВ.  Журналисты по заданию редакции посещали на ней показы, выставки, смотры, театральные постановки и музейные экспозиции.
"Однако неплохо бизнесмены Ивановы устроились! – хмыкнула Инна, остановившись на ступенях и читая на стене таблички окопавшихся здесь фирм. - Аренда стоит дорого, а если выкупить здесь площадь – несусветно дорого. Да и квартиру в Москве снять недёшево. Богатенькие «буратины». Почему вспомнили обо мне? Узнали, что я редактор в продвинутом издании и хотят дать рекламу? Ни за что! Хватит с меня Ивановых!"
На третьем этаже перед ней автоматически раздвинулись стеклянные двери. Инна вошла в холл, где расположилось уютное кафе. Явно для своих. За столиками сидело несколько  девушек в фартуках - очевидно, они и вязали продукцию фирмы на станках. Выходит и станки находятся здесь же? Нехило!
Из-за столика, отставив кофейную чашку, поднялась... Галина. Вот это сюрприз «от Ивановых»!
Галина была ярко накрашена – будто шанхайская гейша, и ярко разодета - как купчиха на ярмарке.
«М-да, ну и вкус! Зачем она тут? Как говорится - очень неприятно. - Но та подбежала к Инне, как ни в чём не бывало. - Опять стала родственницей, что ли? Что ей от меня надо? Они ли объявила меня умалишённой в купе поезда? Было ли это? Или мне, как сумасшедшей, мнятся некие фантазии? Впрочем, лицедейство, как и наглость, всегда были ей присущи».
Инна, окинув Галину презрительным взглядом, сказала:
- О, сумасшедшие тоже тут? Хоть и без смирительной рубашки, но в наряде Арлекина.
Галина, лишь наивно похлопав накрашенными глазками, сказала ей:
- Привет!
- Я давно знаю, что ты у нас с приветом! Отвянь! Где тут у вас зарплату выдают? – заявила Инна.
- Зарплату? Сейчас! – проговорила та и убежала куда-то по коридору.
- Людмила Петровна! - раздался оттуда ор - будто паромщика на реке с другого берега призывали. - Она уже тут!
Где-то в глубине коридора хлопнула дверь и из него торопливо вышла в холл пожилая женщина - внешне очень похожая на Галину.  Или, скорее, наоборот - Галина спопугайничала за хозяйкой. Только не слегка в гамму цветов не попала. У Ивановой всё сочеталось. гармонично, а у Галины… Не зря говорят – хочешь понравиться кому-то, стань на него похожим. Галина была не копией, а гротеском.
Иванова, поздоровавшись с Инной, шикнула на девушек. И те в момент испарились из кафе.
А Галина доверительно шепнула Инне:
- Нам мало начислено! Из-за урагана много товара пришло в негодность! Да и штрафы!
Инна насмешливо шепнула в ответ:
- Не боишься ко мне подходить? Я же сумасшедшая, могу и укусить!
Та испуганно попятилась. А Инна обратилась к Ивановой, остановившейся напротив:
- Что за штрафы? За что? А после урагана моя напарница ночи не спала, ваш товар почти весь восстановила! Даже этикетки высушила и наклеила.
Галина испуганно попятилась. А Иванова, нехорошо покосилась на неё, протянула Инне дрожащей рукой бумажку.
- Штрафы стандартные – из-за претензий руководства рынка.  А в этой ведомости указан товар, пришедший в негодность из-за урагана! – проблеяла она.
- Штраф нам разделили пополам, - снова подсунулась непотопляемая Галина. – А указанные вещи восстановлению не подлежали.
- Ложь! Все вещи после урагана были восстановлены! – воскликнула Инна.
Галина опустила глаза, Иванова, наоборот, подкатила свои.
И Инна пробежала глазами список - какие-то артикулы, а в итоге огромная сумма. Да тут, если умножить на два, не меньше трёх сотен вещей, а в негодность пришло – от силы, свитер и пара кофточек. Не потому ли Галина не допускала её к глажке?
- Это всё туфта! - презрительно сказала Инна. – Я же говорю – всё было восстановлено! И разве реализаторы отвечают за форс-мажор? Не мы же организовали ураган над Москвой! С ливнем,  градом и тьмой египетской. Мы же не боги! Я - редактор потребительского издания и закон знаю - вы не вправе вычитать из зарплаты реализаторов стоимость испорченного по причине форс-мажора товара! Тут к Галине есть вопрос – утрачены ли они? – Та лишь опустила глаза, а  Иванова вопросительно на неё глянула. Спелись? Чисто – матрёшки расписные.
– М-да. Похоже, тут правды не добьёшься! Давайте-ка глянем на вашу зарплату! Некогда мне - номер верстаем! А я ещё подумаю, что со всем этим делать дальше, - сказала Инна, небрежно засовывая листок с артикулами в карман куртки.
Иванова, испуганно проводив его взглядом, шагнула в сторону коридора.
- Пройдёмте в нашу бухгалтерию, - приглашающе махнула она рукой.
И пошла туда. Инна направилась вслед за ней, Галина – собачкой, побежала следом. Женщина в белой наколке на голове и  уборщица, суетящаяся возле барной стойки, проводили их испуганными взглядами. Похоже, что и тут полно наблюдателей – как на московском рынке. И можно с уверенностью сказать, на чьей они стороне. Кто платит деньги, тот и покупает сторонников…
***
Иванова остановилась возле двери с табличкой "Бухгалтерия". Открыв её, пропустила вперёд Инну.
Внутри была обычная бухгалтерия – с цветами на окнах, со шкафами набитыми папками, с несколькими столами со стоящими на них  компьютерами. И лишь за одним сидела седая женщина. Иванова, наклонившись,  что-то ей шепнула и та, достав из ящика, выложила на стол ведомость и несколько купюр...
Инна пересчитала - три тысячи рублей и несколько сотен? Почти за два месяца? Галина, заманивала её в Москву, на  сумму в полтора десятка большую.
Бухгалтер меж тем проговорила:
- Пожалуйста, расписывайтесь, Инна Владимировна! Вот здесь, пожалуйста, где птичка, - ткнула она пальцем в бумагу.
- Это что? Пособие бедным? – презрительно проговорила Инна, положив деньги  на место. И обернулась к Ивановой. – Там оно больше.
Та зачастила:
- У вас вычли деньги за утраченный товар, за питание, за проезд на общественном транспорте, а также стоимость билета на поезд. – И попятившись к двери, пробормотала: – Жизнь в Москве недёшева.
- Может, я ещё должна вам доплатить? – возмутилась Инна. Дело даже было не в сумме, а в том, что её сейчас, не скрывая этого, дурили. - За уникальную возможность торговать на рынке в столице? За эксплуатацию облезлой мебели и посуды в вашей квартире? Мы должны были идти на рынок пешком, с вашими тяжеленными сумками - чтобы сэкономить? – ехидно спрашивала  Инна, наступая. – Меня не предупредили, что жить в столице мне придётся за собственный счёт. А добираться за свои же деньги. Галина обещала, что все расходы в Москве по продаже товара Фирмы оплатит фирма! Иначе б я туда не поехала и за это время нашла себе работу. Объясни мне, почему так вышло? - обернулась она к Галине, маячившей в дверях. Та тут же скрылась, захлопнув дверь. А Инна продолжила: - Она мне сказала, что Алексей отказался везти меня! В чём причина? И почему тогда билет на поезд куплен за мой счёт? Пусть он и платит! Кстати, Галина вам сказала, что она объявила моим попутчикам, будто я сумасшедшая! Это вы её подучили?
Иванова попятилась к двери.
- Сумасшедшей? Нет, что вы! Я об этом не знала! – выкрикнула она.
-  Я - редактор журнала, который занимает верхнюю позицию в краевом рейтинге. И не позволю над собой издеваться! - воскликнула Инна. Иванова тут же исчезла за дверью. Инна крикнула вслед, приоткрыв дверь: – Пусть ваш Алексей мне за билет деньги вернёт!
Инна стояла в шоке. Зачем её сюда позвали? И куда эти стервы сбежали, не ответив на её вполне разумные вопросы?
И вдруг дверь снова открылась
- Обстоятельства поменялись! Потому и пришлось отправить вас домой на поезде, - сказала Иванова, бочком входя в бухгалтерию. – Мой сын не отказывался вас везти! Я ему приказала привезти из Москвы испорченный товар! Мы б его на нитки распустили, покрасили снова и в дело пустили. Места не было. А, оказалось, что везти нечего - весь товар пропал.
- Не хотите ли вы сказать, что это я украла ваш товар? Поклёп! – возмутилась Инна. - У меня в поезде был лишь рюкзак, Галина подтвердит! Где, кстати, она? - выглянула она в коридор, но тот был пуст.
- Извините, Инна Владимировна, у меня срочное дело! - выкрикнула Иванова и, протиснувшись мимо неё, быстро ушла.
- Людмила Петровна! - крикнула ей вслед Инна. - Мы ещё не всё обсудили! Объясните, вы у всех сотрудников вычитаете за форс-мажор? Придётся мне пригласить сюда трудовую комиссию! Пусть закроет вашу фирму, если найдёт нарушения!
Ответом  был хлопок двери в коридоре.
***
И тут бухгалтер втолкнула Инне обратно в комнату.
- Успокойтесь Инна Владимировна! – невозмутимо сказала бухгалтер, усаживаясь и указав ей на стул. - Присядьте, пожалуйста, и выслушайте.
- Только быстро, мне некогда!– сердито проговорила та, садясь с другой стороны стола. Между ними сиротливо лежала ведомость и разбросанные купюры – Иннина зарплата почти за два месяца.
- Наш разговор не займёт много времени, а пользы будет  – «цельный вагон», - усмехнулась седая женщина. – Скажу вам по секрету, что ЧП «Пирамида» прошлым летом на вас было заведено уголовное дело.
Инна изумлённо спросила:
- За что? 
– За хищение имущества фирмы, совершённое в Москве. Все документы Галина Семёновна Гуманцева предоставила. В деле был  подписанный вами договор - о материальной ответственности за товар, выданный ЧП «Пирамида»,  справки, заверенные ею - о недостаче средств и товаров на общую сумму… Вполне достаточную сумму, чтобы вы получить немалый срок. Практически весь товар, находящийся в московской квартире, исчез. Намеревались оформить протокол полиции города Москвы и передать дело для доследования и вынесения приговора по месту жительства. Учитывая, что у Ивановых здесь в следственных органах работают родственники остались, как говорится – мелочи.
Инна чуть со стула не свалилась.
- Когда я уезжала, весь товар был цел! – вскричала она. – А Иванова говорит, что Алексею было нечего везти назад. Галина его украла!
- Свидетели этому есть? Нет,  – вздохнула бухгалтер. – А неподтверждённые фактами и уликами слова суд всерьёз не воспринимает. 
Инна вспомнила, как напарниц орала, что выручку как корова языком слизнула. Так вот что за стопки денег лежали у неё  на тюках! И «крышу» ей ураганом снесло потому, что её потенциальные доходы в небо улетели. А Инна товар из грязи собрала и ей на  блюдце поднесла – нате, только не плачьте. Ещё и до квартиры довезла, едва не угодив к маньяку в гости! Ё-моё...
- Почему же суд не состоялся? Какова причина, что меня из Москвы спровадили? Я так долго об этом просила, что уже и не чаяла! – недоумевающе спросила Инна. – Теперь-то понятно, почему Галина напоследок объявила меня сумасшедшей. Там такое затевалось!
- Дело закрыли, утрату товара списали всё на ураган. Скажите спасибо своей подруге из мэрии. Уж не знаю, чем она их напугала.
«Надо, что ли,  зайти к Насте, - растерянно подумала Инна. – Полюбопытствовать, как ей это удалось?»
- Наши девчонки говорят - кто с Галиной свяжется, тот без штанов останется. В Москву после одного раза с ней никто не хочет ехать, - говорила бухгалтер. -  А вы  могли и свободы лишиться. Везучая, - окинула она Инну взглядом. – А ещё умная и красивая. Только слишком доверчивая. Таким, как Галина, это… не нравится. Радуйтесь, что всё обошлось! Возьмите это, - кивнула она на рассыпанные по столу банкноты, - и уходите отсюда. Забудьте вообще, что есть ЧП «Пирамида». Бог с ними сам разберётся.
- Мне этой мелочи не надо, я не нищая! - хмыкнула Инна. – А на фирму я в суд подам. Пусть разберутся, куда они в Москве товар дели?
- А какие у вас основания для иска? - усмехнулась бухгалтер.
- Никаких, - пожала Инна плечами. - Но хоть нервы им помотаю - за украденную зарплату и необоснованное уголовное дело.
- Зря вы! Говорю же – родня у них там,  - вздохнула та. -
- А зачем вы меня уговариваете? Почему всё рассказали? – спохватилась Инна. - Ведь я могу ваши слова использовать в суде?  Какой тут ваш интерес?
- Мои слова к делу не пришьёшь! - отмахнулась та. - А интерес у меня такой - я последний день сегодня в этой фирме  работаю. И поставила им условие - все документы после себя хочу оставить в порядке. Вот вас и взвали. Эта ведомость - кивнула она на листочек на столе, - уже во всех отчётах проведена, а вашей подписи там нет. Туманова приходила - мол, давайте я распишусь и потом Самохиной передам. Да ей верить – в дураках остаться. И у меня есть, чем Ивановых напугать, - усмехнулась она.
– Спасибо, что всё мне рассказали.
- Да на здоровье! И повторяю - если вы свои нервы бережете, плюньте на ЧП «Пирамида» и забудьте! Дела уже нет. И, как говорят зэки - бог не фрайер, он всё видит! - усмехнулась бухгалтер.
" Хотелось бы отомстить Ивановым, - задумалась Инна. – Угловку мне инкриминировали! Но на судебные разбирательства у меня нет времени. Да и бестолку - какие у меня доказательства непорядочности Галины и Ивановых, кроме бледной ксерокопии в кармане куртки?».
- Ладно! Уговорили! – сказала Инна. - Давайте сюда ваши гроши!
Она поставила в ведомости росчерк и, смяв их, сунула деньги в карман куртки. А бумажку с артикулами выложила на стол – как белый флаг.
- По сути, вы правы. Да и нет у меня времени на клинических идиотов.  Всего вам хорошего! – решительно заявила она.
- И вам также, - раздалось в ответ.
Инна вышла. А в коридоре к ней торопливо подошла Иванова, протяну ей пачку банкнот.
- Возьмите, Инна Владимировна! Это мой сын отдаёт вам за билет на поезд! - заявила она. – А ещё  он просил передать свои извинения.
- Справедливо, - согласилась Инна, небрежно сунув и эти купюры в карман куртки - А не хотите мне вернуть деньги за товары, которые украла Галина? - прищурилась она.
- Не понимаю, о чём вы! - проблеяла та.
- Вы напрасно доверяете этой аферистке! – Иванова лишь опустила глаза. А Инна махнула рукой: - Впрочем, сами тут разбирайтесь!
Идя через холл, Инна увидела Галину, поедавшую за столом кафе кекс, запивая чаем.
- Бог не фрайер, он всё видит! – громко сказала Инна. – Лови  бумеранг!
Женщина за стойкой удивлённо на неё глянула, а Галина даже не повернулась.
А Инна торопливо вышла к спасительному лифту – уж очень хотелось... Ну, не важно, бумеранги они разберутся и выдадут всем сестрам по серьгам…
***
Она следующий день, сдав номер в печать, на обратном пути из типографии, Инна заехала в мэрию к Насте. Что она такое сделала, что Ивановы обнулили её уголовное дело? Ведь она просто секретарь.
За это время, после возвращения из Москвы, Инна пару раз с Настей созванивалась, но встретиться у них не получилось. Хотя Настя, услышав о мистике, которая с Инной случилась в столице, хотела послушать подробности - ей нравилось такое. Но Инне не хотелось вспоминать. Ей иногда казалось, что этого не было. Или всё это случилось в кошмарном сне. Или же это было с кем-то другим…
Инну всегда беспрепятственно пропускали на входе – её фамилия Настя внесла на входе в особый список. Увидев её на пороге приёмной, Настя радостно кинулась Инну  обнимать. Она как всегда выглядела эффектно. За эту  стать и красоту её и взяли сюда. 
Усадив Инну на мягкое кресло, Настя подала кофе, выставив вазу с эксклюзивными сладостями, и принялась расспрашивать - жизни, о журнале, о Дашке. О чём этот номер, да когда будет следующий. Мол, я твоё издание читаю от корки до корки. Она позаботилась, чтобы в мэрию и краевую администрацию привозили на проходную по два десятка журнала «Твой выбор» и раздавали  бесплатно. Может отчасти и в этом причина высокой его оценки на конкурсах.
Проинформировав Настю о своих дальнейших редакторских планах, Инна перешла к делу. Пока посетители не набежали – сегодня приёмная была на удивление пуста – шеф Насти, заместитель мэра, был на планёрке.
- Скажи-ка, Настенька, как получилось, что прошлым летом бизнесмены Ивановы, владеющие ЧП «Пирамида»,  меня  отпустили из Москвы? И уголовное дело, безо всяких оснований заведённое на меня, прикрыли? Напарница перед отъездом что-то орала насчёт моей подруги, работающей в мэрии. Что тут было?
Настя удивлённо ахнула:
- Как – дело? Дай вспомнить! – И растеряно проговорила: - Супруги Ивановы пришли к шефу с письмом. Что-то о снижении арендной платы на склады. А я, регистрируя его, вспомнила, что  ты поехала в Москву торговать продукцией  ЧП "Пирамида». И пошутила – мол, у вас моя подруга работает в Москве реализатором. Если вы её обидите, мы с шефом вашу фирму в порошок сотрём! Ну, шутка такая, - похлопала она зелёными глазами. - Правда, что ли, про дело? За что? Ты ведь скорее своё отдашь, чем чужое возьмёшь!
Инна стала смеяться, представив лицо Ивановой, услышавшей эту угрозу.
- За то и дело завели! – сквозь смех сказала она. – Не надо всем верить.
- Я же просто пошутила! Откуда мне было знать про  криминальные планы Ивановых?! Они ещё спросили – как подругу звать? Я им, мол, это Инна Самохина, - изображала в лицах Настя, - известная журналистка, имеющая звание «Золотое перо»! – сделала она высокомерный вид. - Тут-то их и накрыло. Выхватили у меня письмо и - ходу. И больше сюда не приходили. Гады! – сверкнула она зелёными глазами. – Пусть только появятся, я им всё скажу! Без шуток!
«С мэрией ссориться опасно, - хмыкнула Инна. - Особенно с шефом Насти, вторым лицом в городе. А  если  точнее – первым. Серым кардиналом, так сказать».
- Спасибо тебе за своевременную шутку! Шути чаще! – Встав, Инна крепко обняла засмущавшуюся Настю. И опустившись в кресло, продолжила: - ЧП «Пирамида» обокрала моя напарница. Она всё подтасовала, чтобы меня подставить. Да ещё  сумасшедшей назвала, в поезд посадив. Соседи по купе всю дорогу меня боялись. А тебя не учла! Вот облом! – усмехалась Инна.
- Сумасшедшей? Сволочь какая! – воскликнула Настя.
В точку! Хотя словцом - «сволочь», которое нынче даже ругательным не считается, в старину называли человека, оттаскивающего от плахи палача отрубленные головы преступников и иные части их тел. Наверняка среди них попадались невинно обвинённые. Как и Инна - без вины виноватые, ошибкой судьбы, попавшие в руки сволочей…
- Я рада, что всё обошлось! – проговорила Настя. - А хочешь, мы с шефом фирму Ивановых действительно в порошок сотрём? Он тебя уважает.
- За что сотрёте?
- Найдём! Это ж торговля! – кровожадно блеснула та глазами.
- Не надо в порошок. У них хорошая продукция, - усмехнулась Инна. – Да и их бухгалтер убедила, что их, если надо, божья кара  настигнет.
- Ну, как хочешь! Блаженная! – обиженно проговорила Настя.
И, выхватив из сумки косметичку, густо напудрила лицо и подкрасила губы. Женщин хорошая косметика всегда успокаивает.
- Я твоя должница, - сказала Инна. – Хочешь я…
- Слушай! Давай мы в кафе сходим! – перебила её Настя, пряча косметичку. - С тобой в Москве произошли мистические истории, вот ты их мне подробно и расскажешь! В счёт долга! Я обожаю мистику к тому же реально случившуюся. – И вздохнула: - А заодно отметим моё расставание с бой-френдом. Ну, его! Теперь я совершенно свободна! Встретимся и поговорим в спокойной обстановке, – покосилась она на вбежавшую в приёмную девушку, оставившую на столе кипу бумаг и исчезнувшую за дверью. В неё тут же вошёл лощёный мужчина в костюме и галстуке, и, не поздоровавшись, скрылся в кабинете. - Комендант, - пояснила Настя. – Шеф сказал, что у него кондишен плохо работает, вот и проверяет. - И виновато сказала: - Извини, дорогая! Мне некогда. Надо ещё обзвонить целую толпу - у шефа завтра совещание.
- Хорошо, в субботу в кафе! Со временем определимся, - кивнула Инна, направляясь к двери.
Глава 9
Неделя пролетела быстро.
Инна проснулась в девятом часу. Надо собираться в кафе, а так хотелось неспеша позавтракать, потом побродить с Дашкой по парку, покормить белок. Но ничего – дочь с гувернанткой погуляет, а у мамы, как всегда, дела.
Чтобы успеть к одиннадцати, Инне пришлось отказаться от кофе – в кафе выпьет. К тому же  ехать туда надо на трамвае - водитель тоже имеет право на выходной.
Инна намеревалась быстренько поведать своей любопытной знакомой про московских астральных собак в квартире на Подбельского, про сдвиг времени в метро. Хотя всё это так… эфемерно. И рассказать – для прикола, о «тюковой» мумификации в джипе и невероятном урагане, сровнявшем рынок с землёй. О навязчивых многочисленных митинских маньяках, о двух Алексеях и об одном Вазгене с шубой ей лучше промолчать. Настю, потерявшую своего последнего с бой-френда, это вгонит в печаль. А Инне очень хотелось развлечь эту длинноногую  блондинку, так ловко шуганувшую Ивановых и полностью обнулившую реальное уголовное дело одной шуткой. Её платой будет пара забавных московских баек под кофе с пирожными. Настя обожает и то, и другое...
Походкой деловой и уверенной в себе женщины Инна вошла в кафе и удивлённо замерла у верей: Настя была не одна.
Они так не договаривались.
***
За столиком в кафе напротив Насти сидела женщиной. Ей было около пятидесяти, в голубом брючном костюме, увешана бижутерией –  золотой кулон, серьги, браслеты. Манерно отпивая кофе, дама снисходительно что-то говорила Насте. А та сидела понурившись над остывающей полной чашкой.
Может, она, закончив разговор, уйдёт?
Инна подошла и, поздоровавшись, села за столик.
Настя, вымученно улыбнувшись, сказала:
- О, привет! Знакомься, это Соня! Она ясновидящая в третьем поколении! - Дама снисходительно глянула проницательными чёрными глазами и кивнула. - А это Инна, моя подруга! Она журналист и редактор журнала «Твой выбор», - представила та. И сказала Инне: - Это мой сюрприз! Умоляю, не сердись! Я пригласила Соню, чтобы она разъяснила твои мистические истории. Правда же, прикольно будет? – неуверенно спросила она. - И денег с нас Соня за это не возьмёт! Ведь так?
- Я же сказала! - отмахнулась Соня. – Но я здесь ненадолго! У меня сегодня ещё одна встреча!
Инна усмехнулась - цену себе набивает? В ясновидящих она не верила.
- Хорошо, хорошо! - согласилась Настя. И обернулась к Инне: - Ну, давай, рассказывай!
Та кивнула:
- Как скажешь! Только сначала заказ сделаю. О, кэй? Что вы будете?
- Пирожные и кофе, - в один голос воскликнули обе. – На твой вкус, - добавила Соня.
Инна взяла в руки книжечку меню.
" Что ж, придётся общаться и с этой Соней - в третьем поколении, видите ли, ясновидящей! Ради Насти, очень неприятная женщина, – подумала она, листая меню. - Бабка её ведьмой была, что ли? Таких в народе всегда опасались, а теперь вот гордо объявляют. И чуть не на каждом столбе рекламируют».
- Ну, ну! Инна, значит? – усмехнулась вдруг Соня. – Не хотите представиться настоящим именем, значит? Но я его и так знаю.
Инна, делавшая подошедшему официанту заказ, с недоумением повернулась к ней.
- Меня так и зовут - Инна Владимировна Самохина! Вы шарлатанка? Извини, Настя! Что за розыгрыш?
Настя растерянно молча. А Соня невозмутимо проговорила:
- При рождении у тебя было другое имя! Хочешь, скажу его? - И, наклонившись, что-то шепнула Инне, та побледнела. – Твоё сакральное имя скрыла твоя бабка по материнской линии. Она другое имя в метрику выписала. И была не из простых людей. Защиту тебе тем самым дала, чтобы другие ведающие не имели доступа к твоей силе. – И усмехнулась. - Хотя некоторым это не важно.
«Что происходит? Кто эта женщина?» - растерялась Инна.
- Всё верно. Но как вы узнали? Об этом событии известно лишь маме и отцу, – растеряно сказала она. - Но сой отец умер, а мама лишь недавно  вспомнила про смену имени, когда я сон об этом рассказала. И из каких «непростых» была моя бабушка?
- Проехали! – небрежно махнула рукой Соня. – Некогда твою родовую историю вспоминать! Просто знай, что бабка твоя была ведающей, как и ты. И что сила твоя спит.
"Оба-на! - стукнуло в голове у Инны. - Я ведьма? Этого не может быть! Но ведь она назвала имя, которое даже я забыла!"
- Давайте ближе к делу! – скучающе проговорила Соня. – Рассказывай, что там было в Москве, да я пойду. Некогда!
***
Инна молчала, сбитая с толку. В её голове перемешалось всё. Всплывали сумки, метро, собаки, Митинский рынок, соседи по купе... Что там ещё было?
А Соня внезапно заявила:
- Думаю достаточно! Некогда! Я сама всё расскажу!
О, спасибо! – сказала она официанту, расставлявшему на столе кофе и блюда с пирожными. - Итак, девочки, иду по пунктам! – подмигнула она Насте, берясь за чашку.
Та с недоумением подумала – по каким-таким пунктам?
- Во-первых, про твоих... Ну, скажем так - поклонников. Про двух шоферюг Алексев, прораба Вазгена, ну и митинских мужиков, конечно. Красивые мальчики, но ни один из них на маньяка не тянет, дорогая. Никаких серий! Просто ты их всех до ручки своими чарами довела!
- Чем? Чарами? – ошарашено спросила Инна. – Я же не цыганка.
- Ты хуже! – заявила Соня. - Думаешь, причина твоей популярности в том, что ты красавица? Если есть дар, называемый «Лель», можно быть уродом, а вертеть противоположным полом, как блохастая собака хвостом. Ты их просто манила!
- Я? Нет, - настаивала Инна. – Они меня раздражали.
- Ага! "Не виноватая я, он сам пришёл"! – хмыкнула Соня. –
- О чём вы? Я не понимаю!
Инна не искала москвича, чтобы выйти за него замуж и перебраться в столицу. Соня - что, повторяет домыслы напарницы Галины, не к ночи будь помянута!
- Всё-то вам разжёвывать надо! – проговорила Соня. – Ты владеешь очень редким даром, в русском народе он называемым «Лель». Андестэп? Из-за бабка-ведуньи, закрывшей его вместе с твоим сакральным именем и ведовской силой, он не проявлялся, спал. И проявился, когда ты была «на нервах».  Последствия этого ты и видела в Москве.
Инна воскликнула.
- Видела! Но всё же мне не верится. Бабушка Гелена не ведьма, она никогда не ворожила! 
-  Я бы так уверенно не говорила! Это у вас потомственное. Её бабка была знахаркой и многое умела. И она через своё ведовство людскую ненависть узнала. Люди боятся таких. Из-за этого она переехала туда, где об её роде ничего не знали. Ворожила, но скрыто. И мужиков стороной обходила. Ведь из-за "Леля" бабы в том селе и хотели её убить. А тебя Галина - из чёрной зависти,  со света хотела сжить. "Лель" опасная штука. Сражает наповал, заставляя совершать преступления, а иногда – из ревности, убивать предмет своей неадекватной страсти. Как, например, почтмейстер Карандышев  в пьесе «Бесприданница» - "Так не доставайся же ты никому!" - проговорила она басом и, выставив указательный палец, будто пистолет, сказала: - «Бум!». А в опере "Кармен" солдат дон Хозе, обезумев от ревности, убивает цыганку Кармен, - махнула она рукой, будто в ней был нож. -  О любовных победах царицы Клеопатры сложены легенды, хотя она не была красавицей.  Опасный и редкий дар. Если на пути мужика встретилась женщина, владеющая  "Лелем", ради неё он готов идти на плаху и в тюрьму. Или когда между любовниками или супругами большая разница в возрасте - поищи «Лель». Кстати, "чёрные вдовы" тоже владеют частичкой "Леля" – её зовут "Лёликом". А каковы последствия – смерти, болезни! Но тут проще - к ним притягивает тех мужчин, у кого век короткий. А они выбирают смерть за любовь. С «Лелем» дело хуже – тут гибнут невинные. Очарованные.
Настя, которая, несмотря на потрясающие внешние данные, так и не вышла замуж, смотрела на Инну… восхищённо. Похоже, что Соня перед приходом Инны ничего хорошего на любовном фронте ей не обещала.
А Инна, вдруг вспомнила о нелепой смерти мужа, подумала:
«Неужели он знал, что я хочу подать на развод и сам утопился? Ё-моё! Может, я "чёрная вдова"? И когда "Лель" спит,  просыпается «Лёлик"?
- В смерти мужа ты не виновата, - выбирая на блюде пирожное, небрежно проговорила Соня. - Напился он до чёртиков, вот и потоп.
Инна выдохнула, но удивилась:
«Соня мысли читает? Она телепат? Я тоже, только собачий, выходит. И во сне»
- "Лель» это приворот? – сердито поинтересовалась Настя. – И за него надо потом отвечать! По крайней мере, священники так считают.
Инна нахмурилась – похоже, Настя пошла вразнос. Завидует?
«Но я же не специально! Очень нужны эти маньяки!»
- Считается, что да - если использовать дар осознанно, – кивнула Соня. – Но в данном случае это произошло случайно.  Наподобие того московского урагана, - усмехнулась она. – Копилось и рухнуло.
- "Лель"… Красиво звучит. Но почему он проснулся у меня в Москве? – спросила Инна.
- Ты там была «на взводе» - из-за оскорблений напарницы, безденежья, невозможности уехать, а потом и домогательств как ты их называешь – маньяков.
- Понятно. А моя мама тоже ведающая? Она знает о "Леле"?
- Нет. Она обычный человек. И Дашка не ведающая. У вас в роду эти способности передаются через поколение, - сказала Соня, отпивая кофе. – Ладно, девчата! Шагаем по Москве дальше! - И спросила у Инны: - Ты знала, что Галина психопат?
***
- Психо… Кто? А что такое – пат? – спросила Настя.
- Пат это сокращённое слово  - патология, - пояснила Соня.
- Знала, что она псих, - кивнула Инна. – Но что "пат"... Такие ведь на специальном учёте состоят. Или в психушках заперты, если опасные.
- Это у неё ещё впереди, - усмехнулась Соня.
- А чем псих отличается от психопата? - спросила Настя.
- Фазой нестабильности. Психопат это скрытый  маньяк. Им  – если ловит на преступлении закона, занимается полиция и судебная медицина. В официальной психиатрии термин "психопат" характеризует тип людей с врожденным расстройством личности. У них отсутствует эмпатия, страх и чувство вины, - пояснила Соня, откусывая пирожное. – Психопаты обладают неотразимым обаянием, производят на свою жертву положительное впечатление, делая это виртуозно. Мне по роду моей деятельности приходилось сталкиваться как с психопатами, так и с их жертвами, - покосилась она на Инну. - В быту это домашние тираны, в уголовных делах - садисты, насильники и педофилы. Они испытывают нечто похожее на чувства, лишь видя чужие страдания. Производят впечатление образованных людей, прекрасных семьянинов, отличных  сотрудников и замечательных соседей. Для тех, кто попал под их влияние и зависимость, - снова покосилась она на Инну, - общение заканчивается трагически. Избежать контакта с ними практически невозможно, потому что они умеют всё просчитывать на много ходов вперёд. Дьявол во плоти, это психопат.  Вот с кем ты ездила в Москву, - сказала она Инне. И та была полностью с ней согласна.
- А кроме того Галина обладала гипнозом – заявила Соня.
***
 - Как – гипнозом? – опешила Инна.
Теперь-то она понимала, почему утратила волю в Москве, подчиняясь неадекватной напарнице. Почему многое позволяла, объясняя это желанием заработать.
- Вы понимаете, о чём я. Особенно ты, - с сочувствием глянула она на Инну. – Галина обучалась этому у цыгана за большие деньги. Использовала в торговле. Не зря напарницы от неё бежали, как чёрт от ладана. Но чёртом как раз была она, - усмехнулась Соня. - Для неё стало сюрпризом, что ты можешь оказывать сопротивление её воздействию. Что ты читала вечерами? - спросила она.
- "Ноосферу" Вернадского, - отозвалась Инна.
- Хорошая книга – уводит сознание... далеко. Психопаты туда не ходоки, у них нижняя чакра рулит! Пока ты её читала, на это время выпадала из-под её контроля.
- Так вот почему она кинула в меня этой книгой! – воскликнула Инна.
А Соня, кивнув, потянула к себе с блюда корзиночку с кремом и откусила.
- М-м! Какая тут вкусная выпечка, - проговорила она с набитым ртом. - Я бы и домой парочку пирожных взяла!
- Инна была в Москве под гипнозом? Да ещё дело на неё завели? И из-за проснувшегося "Леля" неадекватные мужики наседали? Какой ужас! - воскликнула Настя. И на её звонкий голосок оглянулись посетители кафе из-за других столиков. – Бедная!
- Тише говори, пожалуйста! - пробормотала Инна.
- То, что ты посещала знаменитые уголки столицы, тоже выручало. Гипноз имеет ограниченный радиус действия, - отпивая кофе, произнесла Соня. – Потому она тебе и не выдавала зарплату.  Ты была в Москве как муха, запутавшаяся в паутине. И всё меньше трепыхалась. Хотя поначалу планы её порушила. То-то она удивилась, когда ты, как колобок, сбежала от Алексея. Ей хотелось  тебя унизить - красавица, умница, дочку родила, а под первого встречного легла. Да и он был очарован твоим пробуждающимся "Лелем". Наутро увёз бы тебя и женился б. Рыцарь, - Настя мечтательно вздохнула. - Но эта ветка реальности была не жизнеспособна. Ты б его скоро бросила, - хмыкнула Соня. – Так что поговорим о Галине. Она разозлилась, а это для психопата опасно. Порядочная? Гордая? А она – монстр, - хмыкнула Соня. –Но Галина не учла энергетику Москвы. Наполеон оттуда драпал, только пыль столбом стояла! Гитлер зубы об неё обломал и откатился в свою берлогу. Оба ведь психопатами были! Не вышло победить тебя и у Галины, хотя тут масштаб помельче, - хмыкнула она. - Хотела уничтожить тебя - и морально, и физически. Всё продумала, да не вышло - как у Гитлера, - усмехнулась она.
Инна смотрела на Соню потрясённо. Видят некоторые, да ещё как ясно!
- Кстати, ты на отца не обижайся! – вдруг сказала Соня. - Приворот у него был. А сделала его очень сильная ведьма, который его будущая вторая жены заказала. Он только вас любил. И умер от сердечной недостаточности. Так? – Инна потрясённо кивнула. А Соня, посмотрев на часы, воскликнула? - Ого! Что там ещё? Про собак? Про метро? Хотя – чего уж, в другое место я уже не успеваю. Впрочем, подождут, - хмыкнула она. И показав свою руку, вздохнула: - Вот, ношу часы с механикой, хотя есть швейцарские. Зато из строя не выходят. Фоню!
– Знакомо, - кивнула Инна. – При мне  ведь тоже техника порой сбои даёт, если я на взводе.
"Выходит, у нас похожая энергетика. И я - ведьма? -  удивлённо подумала она. - Лель" и спит, значит. А бывало, что он просыпался и раньше?"
- Помнишь того парня из пресс-службы? – усмехнулась ей Соня. - Он бы тебя по кочкам разнёс за статью о мавзолее, да "Лель" не дал. И ты работала б секретарём не из-за своей хотелки, а из-за потери своего красного диплома и выщипанного «Золотого пёрышка».
Инна ахнула, а Соня, дегустируя новое пирожное, подмигнула ей.
- Подскажите, что мне делать, чтобы мой "Лель" окончательно утихомирился? - спросила она. – В тот раз он выручил, а в основном проблемы.
Настя вздохнула. А Соня пожала плечами, отставляя пустую чашку.
- Не нервничать, дорогая, что же ещё? Но проблемы не у тебя, а у тех, кого он крепко зацепил. Второму Алексею ты жизнь поломала!
- Я? Этому… Почему? – обиделась та. – Он же бизнес обещал открыть.
- Пьёт он, не просыхая! Потому что без тебя ему и жизнь не мила! – Настя печально вздохнула. - А всего лишь за коленку тебя потрогал. И пропал, - Инна виновато потупилась. - Вот где трагедия!
- Но я же не думала, что он...
- Дурак? А "Лель" ни у кого согласия не спрашивает! Радуйся, что Алексей-два тебя из ревности не убил! А мог, - пожала плечами Соня. - Хороший парень! Красивый! Ответственный! Ну, ничего! Он скоро встретит девицу, похожую на тебя, и забудет про твой крышесносительный "Лель". Слава богу, он не во всю силу его ударил. А то б руки он на себя наложил, чтобы не мучиться без тебя…
Настя ахнула. Инна побледнела.
- И я отвечала бы потом за это?
- Да причём тут ты? Бабка твоя виновата, что дар твой закрыла. И что силу твою не рассчитала. По себе судила. Ей и отвечать. Но в данном случае всё обошлось. 
-  Шутите?
- Нет. Я просто так ничего не говорю, - скучающе ответила Соня. – Иногда самой противно, а приходится правду говорить. Но я ж тебе сказала -  женится он. Всё обошлось.
"Не удивительно, почему те царицы, что имели такой дар, чудеса творили - чтобы от поклонников законно отбояриться,  - хмыкнула Инна. - То загадки задают не разгадываемые, то задания невыполнимые. А особо настырных после одной ночи любви казнят. И ещё вопрос - была ли та ночь? Некому о ней рассказывать! Иначе ведь сами руки на себя наложат. Спасибо бабушке Гелене, что прикрыла от меня такое "добро".
- Хотя я бы напомнила - ты ведь сама впуталась в московский триллер? Потому и по судьбам некоторых мужиков не хило прошлась! - вздохнула Соня. – Причинно-следственная связь! Налево пойдёшь, направо свернёшь - всё одно смерть. Ты там на такую ветку реальности забрела, что вот она, смерть-матушка. А  то кое-что и похуже.
***
Настя удивилась:
- Разве есть что-то хуже смерти?
- Есть. Тюрьма, например, - пожала плечами Соня. - Как бы она, например,  на судьбе твоей дочери Даши аукнулась? – посмотрела она на Инну. – Сиротства б хлебнула, в детдом попала бы, по кривой дорожке пошла. Красавица ведь - вся в тебя!
- Почему - в детдом? – испуганно проговорила та. – Она б с  бабушкой осталась, если б меня посадили.
- Ужас! – воскликнула Настя, прикрыв рот рукой.
На неё опять оглянулись.
- То-то Галина б радовалась! Тебе - решётка и смерть в колонии, твоей маме – могила на кладбище, дочери – детдом и панель. Или  скажем так - экскортные обязанности, - говорила Соня. – Ведь у твоей матери сердце больное – она от горя померла б. Передачки тебе носить некому, дочь – сирота, поскольку ты из тюрьмы уже не вышла б. А умерших на зоне там и закапывают. Гордая, красивая - всем на зависть. Спасибо бабке Гелене, что подсуетилась - помогла из Москвы тебе выбраться и работу найти. Чувствует вину, - заявила она и взяла ещё пирожное. - А ведь странница говорила - никуда не езди! Мы же сами с усами, - хмыкнула она.
- Я о ней начисто забыла, - поникла Инна. - Но как мне могла помогать бабушка Гелена? Она же умерла  в тысяча девятьсот...
- Смерти нет! – отрезала Соня.
- А что было делать? Гимназия, квартплата, еда, - виновато понурилась Инна. - Мне деньги нужны были!
- И много тебе их дали? - хмыкнула Соня с набитым ртом. - Бежать надо было из Москвы. Или вовсе не ездить.
- Бежать? А билет за что купить?
- Заняла б у Татьяны! Тоже ведь не без способностей девка была, - заметила Соня.
- У меня б денег попросила! - подала голос Настя. - Я б выслала, без отдачи!
- Не хотелось всем рассказывать, какая я дура, - опустила глаза Инна.
- Я – не все, - тихо сказала Настя.
- Гипноз Галины на тебя так подействовал! – отмахнулась Соня. – И тоже бабка выручила - притащила Ивановы в мэрию, а Настасью пошутить подучила - про «порошок», - указала она глазами на вздрогнувшую Настю.
- Никакой бабки я не видела, - с недоумением проговорила она. - Просто прочитала название фирмы Ивановых, вспомнила об Инне и ... прижучила их.
- И правильно, - кивнула Соня. - А то б твоя подруга голову сложила под песню «Владимирский централ»! – усмехнулась Соня.
В кафе играла тихая музыка, смеялись люди, светило в окна солнце...
- Гады! За что? Инна всегда за справедливость боролась! - воскликнула Настя. - Совсем оборзели эти Ивановы и психопат Галина!
- Ё-моё! - прошептала Инна. - Если б я знала!
- Что об этом говорить? - махнула Соня рукой, рассыпав вокруг сахарную пудру. - Нити судьбы не перепрядёшь. И вдруг показала кукиш, целясь куда-то в окно. - Накося, выкуси, Галина! Нет тебе покоя и поделом! – положив руки на стол, обернулась к Инне. - Серая шавка с зубами вперёд и светящимися зенками до сих пор за ней ходит и спать не даёт.
- Чтоб ей пусто было! И «Пирамиде»! – вклинилась Настя. – Мы с шефом ими займёмся.
Соня ей ответила:
- Фирма закрывается и, получив документы на иное название, переедет в другой регион. Галина уволена. Дело на Самохину в архиве «затерялось». Всё шито-крыто. И не начинайте - их уже не достать.
Настя с досадой хлебнула кофе, непримиримо сверкнув глазами.
- Ну, что ещё?  - улыбнулась Соня. - Поговорим о мистических явлениях в Москве?
Глава 10
Инна и Настя переглянулись. Настя с интересом, Инна – озадаченно.
- Ну? С Галиной,  потерпевшей фиаско в Москве, мы разобрались. Причины нашествия влюблённых москвичей, классифицировали. Что теперь? Откуда взялась собачья свора и куда она ушла из московской квартиры? Так ты уже сама во всём разобралась, так? – И откусив эклер, Соня спросила у Инны: – Расскажешь?
Инна, кивнув, как могла, поведала эту историю Насте, глаза которой удивлённо расширились. История ей понравилась. 
- Нашли они свою хозяйку, - кивнула Соня. – Эти псы считают, что и на том свете должны охранять её. А там, - указала она пальцем вверх, - преданность и любовь ценятся превыше всего.  – Кстати, ты уж поговори с "серой шавкой с зубами", - сказала она Инне, вытирая руки салфеткой. - Пусть и она уже к ним идёт, а то злым духом станет. Ведь вполне реальные синяки наставляет.
- Я? Как?
- А то ты не наешь! Во сне, конечно. Скажи ей, что тут со злыдней Галиной сами разберутся. Ты у неё авторитет! – усмехнулась Соня. И снова глянув на часы, воскликнула: - Ох, а время-то как летит! Там уже волнуются, но звонить не решаются. Что там ещё? Про метро? – нехорошо посмотрела она на Инну. –
***
Недоумевая от такого взгляда, Инна спросила хмурую Соню:
- Да! Почему в метро произошёл сдвиг времени? Или в этом тоже я виновата?
- А то ты сама не знаешь! - проговорила та сердито. –  Спроси себя, из-за чего ты тогда так сильно злилась? И почему твои скрытые таланты снова проявились!
Инна удивлённо подняла брови:
- Ты хочешь сказать, это из-за меня целый поезд из метро пропал? На целых пять часов? Согласись, это что-то запредельное.
- Конечно,  говорю! Такой талант и бестолку пропадает! – недовольно сказала Соня. – Вспомни - ты злилась, потому что Галина сорвала тебе поход в... Картинную галерею? Так? – Инна кивнула. – И та знала, что  Галина врёт и про подругу, и про Клязьму. А тебе придётся вернуться, ничего в Галерее не посмотрев. А она - за деньги, конечно, подговорила соседку из другого подъезда зайти к вам в полдень. А ты не пришла. Но Галина всё равно уехала на вокзал и,  просидев там с котомками до ночи, всё схомячила, что напекла, и в полночь явилась домой. Радовалась, что ты переживала, сидя под сиренью. Так?
- Так. Ты будто там была!
- Некогда мне, вот и рассказываю за тебя!
- И я всё это знала?
-  Конечно! Учись доверять своей интуиции! Ведь у ведающих это и есть голос дара. Короче, дорогая, это ты, разозлившись, спрятала поезд в реальность, где нет времени! Эх! Такая силища зря пропадает! Даже я такого не могу, – сердито проговорила Соня. – Вот после этого Галина и решила не только обобрать тебя, но и со света сжить. Психопат же!
- Сама же по дурости поход Инне в Галерею сорвала, и её же  наказала? – возмутилась Настя. – Это подло! Дрянь!
- Больная, одним словом, - кивнула Соня. – У психопатов особая логика. Нам не понять.
- Как это возможно? Я поезд перенесла из метро в другую реальность? – растеряно спросила Инна.
- Это у тебя надо спрашивать, дорогая! – вздохнула Соня. - Бабка твоя, озлясь, бывало бричку с конями взглядом перевертала. Может она и поезд могла бы кинуть куда, да не было его рядом. Да и время – понятие текучее. И управляемое, если умеешь, конечно.
- Я, наверное, умею. Как-то Дашку поймала на лету, когда она с детской горки падала! Будто зависла в воздухе, а я вдруг рядом оказалась, - говорила Инна. – И кусок времени будто сжался, а потом растянулся. Это так бывает?
Соня, отпив кофе, кивнула. И спросила, криво усмехаясь:
- А ты заметила, что когда поезд прибыл на конечную станцию, работники метро столпились на перроне? И полиция. Полицейские  арестовали, вытащив из кабины, машиниста и увели.
- Нет, - покачала головой Инна. - Я спешила.
- Его и на алкоголь проверяли - чисто, и по комиссиям таскали – ничего не выяснили. В служебной докладной машинист написал, что всё было штатно. Поезд шёл согласно графику. Ему не поверили. «Пять часов? Куда он шёл?» - спрашивали.  А потом его уволили без права управления транспортом. И он попал в психушку. А так всё штатно! – махнула рукой Соня. Инна потрясённо молчала. - А ещё ты, может, обратила внимание, что все пассажиры, выйдя на перрон, были в панике? – ехидно спросила Соня. – У каждого из них семья, планы, свои обязательства.
- Н-нет! Я спешила, - растерялась Инна. - Очень жалко и машиниста, и пассажиров! Я и тут виновата? Разозлилась не в меру?
- Не без того! - кивнула Соня. – Такова сила твоего непроявленного дара, дорогая! Всех разметать по закоулочкам! Вот что бывает, если бабки вмешиваются в судьбу ребёнка. Теперь ей придётся за всё отвечать!
- Бабушке Гелене? – удивилась Инна.- Что спасла меня от тюрьмы, маму от смерти, а дочку от позора? Да и она уже умерла. Или там свои тюрьмы есть?
- А это уже не твоя печаль! – отрезала Соня. - Хотя бы за то, что ты могла другим на вопросы отвечать, а не задавать их мне! Что сделано, то сделано, судьбу не перекроишь, - вздохнула она и взяла ещё пирожное. Инна, наблюдая, поражалась - почему она такая стройная? Магические техники помогают калории сжигать? - М-м, как вкусно! А вы чего не едите? - спросила их Соня. И проговорила, с аппетитом доедая пирожное: - Самое глупое, девчонки, совать свой нос в несбывшееся! Рекомендую только в будущее смотреть! И, желательно, с оптимизмом!
Настя печально вздохнула. А Инна подумала:
«Не зря в Библии пишут: "Умножающий познания, умножает свою скорбь". Всю жизнь буду помнить, чего избежали все мы – я, Дашка и мама, благодаря Насте. Надо бы съездить в станицу и отнести цветы на могилку бабушки Гелены. А уж Настя теперь мне действительно станет подругой».
***
Инна с благодарностью взглянула на ту. Настя же, задумчиво положив на блюдце пирожное, печально замерла над ним. Что ей такое наговорила тут Соня?
- Ну, всё, пора и отчаливать! - сказала Соня, стряхивая с рук  сахарную пудру.
- А можно спросить у вас, Соня?- обратилась к ней Настя, отрываясь от созерцания своего десерта. – Могу ли я отомстить Галине за все её пакости? Что посоветуешь?  За обман, издевательства, за дело, сфабрикованное против моей подруги Инны, за применение к ней гипноза? Мало ли, что она уволена? Я  не успокоюсь, пока она не сядет в тюрьму или её не поместят в психушку!
Её звонкий голос снова разносился по кафе, эхом отражаясь от окон и стен. Но никто из посетителей кафе уже не обернулся – привыкли.
Соня задумчиво покрутила ложечкой в чашке кофе.
- А какие у вас есть доказательства против неё? - сказала она.
- У меня есть свидетели! – вмешалась Инна. –
- Свидетели? – приподняла брови Соня. – Кто? Реализаторы с рынка и Татьяна о тебе забыли - Галина поработала. Так что, девочки, не тратьте время и нервы. Правильно твоя бухгалтерша сказала – «Бог не фрайер, он всё видит». Каждый получает по заслугам. Здесь. А чего не успел, потом добавят.
Настя воскликнула:
- А я считаю, что так неправильно!
А Соня, скучающе сказала:
- Плюньте и забудьте! И спасибо за угощение!
***
Обернувшись к Инне, Соня вдруг заметила:
- За будущее журнала и за судьбу Дашки у меня не спрашивай - не хочу притягивать варианты. У тебя их много – ты из ведающих. Как захочешь, так и повернётся. И помни, скоро придёт время, когда каждый станет журналистом. И новости, минуя бумажные носители, мгновенно будут в каждом доме. Но ты ещё поиграешь словами. – Осмотрев девушку, хмыкнула: - Сколько ты будешь жить, тоже зависит от того, на какую ветку прыгнешь. Если будет интерес - долго проживёшь. А нет, бог тебя приберёт, чтобы здесь не скучала.
Инна лишь открыла рот от удивления - она ведь только подумала, что Соне и будущее - как и прошлое, известно. А она…
Но тут вновь влезла неугомонная Настя:
- Соня, а что сыграло главную роль в том, что Инна выкарабкалась из Москвы и из тюрьмы? Я или бабушка Гелена?
Инна с интересом ждала. Ответит Соня - "бабушка главная", обидит, а если скажет - "ты", то это неправда. Ведь та явно от неё в чём-то зависит. Потому и денег за этот сеанс \ясновидения не взяла.
А в ясновиденье Инна теперь верила безоговорочно. Соня ей сегодня такое рассказала, о чём она даже и не знала. Или не хотела знать.
- Ну, и вопрос! Настя, может и ты главная. Как у меня карты легли, так я и сказала, - пожала плечами Соня. Выкрутилась, в общем. - Всё обошлось, да и, слава богу! - сказала она, поднимаясь. И спросила: - Я могу уже идти? А то ждут меня. Выйду – позвоню, чтобы не расходились.
- Да, да, конечно! - закивала Настя, улыбаясь. Она явно была довольна ответом ясновидящей. - Спасибо тебе, Соня! Ты забеги в мэрию, решим твой вопрос!
«Небось, кусочек земли хочет у городских властей оттяпать. С гектар, эдак. В  лесу где-нибудь, – усмехнулась Инна, на этот раз доверяя интуиции. – А Настя подскажет, как это сделать. Ну, что ж, таким людям нужен простор».
Инна тоже встала и, спешно собрав на салфетки оставшиеся пирожные - штук шесть, завернула их и вручила Соне. Та охотно взяла их, прижав к груди.
- Спасибо вам большое, Соня, что выбрали время! – сказала она. – Вы мне помогли во всём разобраться! Рада была знакомству с настоящей ясновидящей! И если вам нужна реклама в востребованном издании, я в вашем распоряжении. Бесплатно опубликуем. И мне бы очень хотелось с вами встретиться ещё.
- Если для интервью, то я их вообще не даю, - небрежно ответила Соня. Перед ней теперь стояла не собеседница, запросто хватающая пирожные и отвечающая на любые вопросы, а респектабельная и высокомерная дама. Недоступная для обычных людей и имеющая отношение только к высшему эшелону власти. Вид немного портил свёрток с пирожными. Но это так, маленькая слабость большого человека. - Я слишком широко известна в узких кругах, чтобы моё имя трепали на страницах газет и журналов, - холодно улыбнулась Соня. - А если вам необходимо встретиться со мной по личным вопросам, то у меня, дорогая, очередь на год вперёд! Да и я всё вам уже сказала. Всего хорошего, девчонки! - заключила она.
И повесив сумку на плечо, гордой поступью вышла из кафе, придерживая у груди пакет с десертом.
Инна с восторгом смотрела ей вслед - удивительная женщина. Она ещё таких не встречала и вряд ли встретит.
«Почему я не спросила, как быть с моим скрытым даром дальше? Можно ли его вернуть? Впрочем, у меня же есть подруга Настя, которая поможет нам ещё раз встретиться и разрешить этот вопрос. Но, похоже, я и сама знаю ответ - надо вернуть своё сакральное имя. Но как? Я слишком известна. Что ж, есть о чём подумать».

Они с Настей ещё долго сидели в кафе, заказав, конечно, кое-что покрепче кофе. Плакали, смеялись, что-то рассказывали. Настя, пугая посетителей, выпив, опять требовала наказать виновных в том, что поездка её подруги в самый прекрасный город страны  превратился в жуткий кошмар. Инна потихоньку уговаривала её успокоиться и плюнуть на всё. Та плевала, веселя соседей…
А провожать Настю вызвался молодой человек, сидевший за соседним столиком. Увёз на машине. Инна уехала на трамвае...
***
Деньги, полученные от Ивановой и её сына, Инна потратила  с Дашкой в выходной - на аттракционах в парке.
Весело было.

Конец