Сдвиг времени

Сдвиг времени
Повесть

 Вступление
Многие вспоминают советские времена с ностальгией. Мол, жили тогда люди лучше, яблоки были краснее, чеснок ядрёнее, а бесплатные квартиры так и падали каждому в руки – только успей подставлять их.
Но Генеральный секретарь коммунистической партии России Леонид Брежнев, думал иначе. В 1983 году он сказал удивительную фразу: «Слон умер, но ещё не знает об этом, потому что большой». А ночью умер сам.
И вскоре этот слон (понимай – наша страна) стал сильно подванивать.
Слона пытались всячески реанимировать, выдвигая на пост секретаря, освобождённый Брежневым, престарелых партократов (молодых поблизости не оказалось), но в деле вождения умершего слона эти руко-водители не преуспели (мелковаты, видимо, оказались или же слон сильно мёртвым оказался). И пришлось слона захоронить, как и Брежнева, которого, говорят, опуская в могилу на Красной площади, слегка уронили.
Наступили лихие 90-е. За ними – для тех, кто выжил под рухнувшей тушей дохлого слона – придвинулись и потерянные двухтысячные. За это время (лишь частично живая) страна стала неузнаваемой.
Претерпело некрасивые трансформации всё, в том числе и журналистика.
Если раньше журналистика считалась четвёртой властью, то теперь она, откровенно деградировав, стала прислужницей власть имущих. Казалось бы, с приходом гласности для журналистов наступили прекрасные времена – пиши, о чём хочешь. Жаль только, что реакции на критические публикации прессы стали в обществе практически нулевыми. Ни люди, пришедшие во власть – как они только себя не называли; ни судебные органы; ни проверяющие инстанции на них не отвечали. В итоге ни строгих выводов, ни законных санкций в ответ на прозвучавшие обвинения не следовало. Разве что, журналистам, сующим нос в то, что подванивало, нос слегка укорачивали – мошенники, совсем распоясавшиеся;  власти, невесть кого представлявшие; и даже сами редакторы, вертящиеся, как флюгеры на гниловатом ветру перемен. А если журналюги и после этого не угомонились, то просто забирали у них саму жизнь.
Газеты в годы полного отсутствия интернета, покупали не ради горячей информации – её там практически не было, а из-за телепрограммы или поиска объявлений о работе. Тиражи изданий катастрофически падали, бумага дорожала, типографии закрывались. Раковой опухолью расползлось всюду взяточничество и кумовство. Как тараканы расплодились «позвоночные» – люди, решающие вопросы телефонным звонком. Всё было растащено: золотой запас страны, секретные архивы, вооружение армии и прочее бесхозное имущество почившего слона. Братки, с татуировками в доступных и не очень местах, стали вдруг большими и уважаемыми людьми. Во главу угла был поставлен не человек, а деньги и прибыль. Люди, потеряв всё, – страну, веру, работу, будущее, – продавали последнее: ваучеры, земельные доли, акции идущих ко дну предприятий.
Оставшиеся на плаву печатные издания с трудом выживали. Их тиражи, неприлично упав в 90-е, так и не поднялись. Годовая подписка на газеты и журналы осталась в воспоминаниях. Те издания, что были  на плаву, печатали откровенную ересь – про НЛО, чупакабру, про серых человечков, оборотней и вампиров. И – куда ж без них, про аномальные места России. Да она вся тогда стала сплошной аномалией! Обрели невероятную популярность триллеры про маньяков и извращенцев. Всё, что  было страшнее и ужаснее, чем окружающая жизнь, шло нарасхват. Атрофировалась вера в честность и порядочность, людей с совестью стали называть лохами. Откровенных гнид и стерв – продвинутыми людьми. Печатные издания, не стесняясь, втюхивали на своих страницах непроверенную рекламу и сомнительные статьи. И за это враньё все причастные к нему гребли деньги лопатой. Совковой, извиняюсь. Хотя к утраченному строю почти не имеющей отношения…
 
Часть 1
1.
Инна – хорошенькая брюнетка с синими глазами и длинными волосами, к двадцати шести годам была состоявшимся человеком. Имела высшее образование, выйдя замуж ещё в институте за однокурсника – любовь настигла её, «как убийца из-за угла», как говорится в одном известном романе. У Инны подрастала дочь Дашка. А её муж погиб молодым и очень по-глупому – утонул, холодной осенью переплывая реку на спор, будучи в подпитии. Царство ему небесное, как говорится. Но если б не это несчастье, то Инна разошлась вскоре бы с ним. Были причины.
 После окончания университета и вручения  красного диплома, Инна два года оттрубила журналистом в краевой газете. Была там на хорошем счету и даже получила в  краевом конкурсе звание «Золотое перо». Однако тенденции её газеты Инне были не по душе. Реклама, публикуемая в ней, была откровенно лживой, развороты – проплаченными, а всё, что было выходило на его страницах, проходило сито, называемое «выгода». И Инна Самохина перешла работать в издание под названием «Банковская газета». Её учредителями были богатые люди, откровенно пользующиеся желанием публики иметь всё и сейчас. Да и не скрывали этого – бери в рассрочку технику, мебель, квартиру, машину, бизнес, а потом годами отдавай банкам оговоренный в договоре процент на выданную ссуду. Люди знали, на что они подписываются – всё по-честному. А те, кто давал кредиты, не скрывали своей заинтересованности. Ну да, завернули процент выше крыши, так не бери. Найди банк, где возьмут меньше, или плати здесь – за надёжность. И что в договоре тебе ничего мелкими буковками не втюхано.
Так что совесть Инны, которая теперь работала в это газете, созданной несколькими банками и биржами, объединившимися в холдинг, была спокойна.
«Банковская газета» выходила раз в месяц и распространялась бесплатно среди сотрудников холдинга, имея стабильный тираж. В ней публиковалась экономическая информация, исторические факты, биографии знаменитых магнатов, а также интервью руководителей структур, входящих в холдинг. Некоторые были довольно интересными людьми, мыслящими не только в денежном эквиваленте. Зарплата у сотрудников газеты была в разы выше, чем в прочих редакциях, что для Инны, которая сама воспитывала дочь, было немаловажно. И – чтобы соответствовать новой тематике, ей пришлось освоить много нового. Например, понять, что такое кредитный портфель и ценные бумаги и чем отличаются денежные средства от основных. Так сказать освоить азы банковского дела и постигнуть основы денежных операций. Через пару лет журналистку Самохину повысили, назначив заместителем редактора. Она стала Инной Владимировной. Будущее из личного кабинета ей виделось весьма радужным – стабильным и надёжным, как банковский актив...
Но тут всё рухнуло. Главный бухгалтер газеты, украв все её деньги со счетов, сбежал за границу. Банкиры и прочие нувориши, которые зарегистрировали газету при холдинге, самоустранились, решив, что корпоративная газета была лишь блажью. Дорогой блажью, надо признать, хотя и престижной. И эту ошибку они повторять не хотели. Издание было закрыто. А коллектив «Банковской газеты», последний раз получив зарплату, отпускные и подъёмные за пару месяцев, был распущен.
Как говорится – недолго музыка играла… Ну, вы поняли.
 
Инна долго приходила в себя, не видя новых перспектив. Незаметно прошла пара месяцев после случившейся с ней трагедии, так сказать.
Инну, конечно, звали опять работать в краевую газету. «Золотое перо», как-никак. Да и писала неплохо. Но она отказалась.
«Снова наступать на те же грабли? Не хочется, – скривилась Инна. – Это не «Банковская газета» – причуда богатых людей. Эта газета выживает, не состригая купоны с маржи, а продаваясь сама. А она отвыкла соблюдать выгоду и расчёт, готовя статью. Нет уж, это без неё! Подсунулись с предложениями и другие краевые и городские издания. Мол, с окладом у нас не густо, но молодые и очень творческие кадры нам нужны. Нет уж, засуньтесь, друзья, обратно. Не хотелось Инне хлебать те же щи, но под  другим названием. Сами пишите захватывающие опусы про всякую ересь – похищения злобных инопланетян и аномальные озёра с поющими русалками! Увольте меня сразу, как профнепригодную! Были и третьи издания, которые предлагали ей очень неплохие деньги и весьма шикарные условия. Но этих особо – в отвал. Инна Самохина не служанка тем, кто покупает заводы, земли, а также саму власть. И лучших журналистов, помогающих это делать.
А чем ей заняться? Как платить за коммуналку, если быть точнее? За что покупать хлеб насущный? Кредит за кооперативную квартиру, который взял муж, да и его родители помогли, она – слава богам и высоким окладам в «Банковской газете»,  окончательно выплатила. Но теперь каждый метр комфортного жилья, расположенного в престижном районе города, настоятельно взывал к её кошельку. И стоил… Впрочем, не будем о грустном.
Как жить дальше? Можно, конечно, бедно, но достойно – сдав эту квартиру и уехать к маме в станицу. На такое жильё арендаторы сразу найдутся. Жить там и работать в школе, как и её мама, преподающая математику. А ей очень подойдёт роль учителя литературы и русского языка. Тем более, русовед Анна Трофимовна, которая когда-то учила её, собралась на пенсию. Но как быть с Дашкой? Сейчас она ещё мала, но через пару лет ей придётся учиться в станичной школе, а Инна этого не хотела. Уровень образования там упал, и дочь вряд ли потом поступит на бюджет. А ей, сельской училке, не потянуть плату за обучение в вузе и прочие расходы. Работа с банкирами приучила Инну Владимировну Самохину планировать своё будущее. Только городская гимназия! И, желательно, репетиторы!
Но и в газете это осилить невозможно, если не научиться продаваться. Что же делать?
 
Как-то Инна ехала в троллейбусе, раздумывая о своём туманном будущем. Рядом с ней, поставив в ногах дорожную сумку, села женщина. Одета она была очень странно: в плюшевую кацавейку как из прошлого века, в длинную юбку, на голове – клетчатый платок. Такие носили, наверное, ещё наши прабабушки. Хотя на вид эта женщина была не очень старой – лет пятидесяти пяти, и глаза имела приметные – голубые и чистые, как у ребёнка. А лицо у неё было простое и доброе. Кто она? Даже на хуторах сейчас пожилые люди выглядят, как городские – телевизор и фильмы всех сровняли. Эта женщина, вздыхая, поглядывала вокруг… сочувственно, что ли. Инна, заинтересовавшись, заговорила с ней – сначала, как водится, о погоде. Та с улыбкой ответила. Разговорились.
 Наверное, раньше они назывались в народе странницами. Как оказалось, она много ездила по святым местам, о которых охотно рассказывала. А на этот раз возвращалась из поездки в Брянск, побывав в лесном скиту у прозорливого старца. Инна  спросила, мол, зачем она туда ездила? И что интересного он ей рассказал? Она думала, что старцы – это из прошлого. Серафим Саровский, ещё кто-то из святых, имена которых Инна не помнила. Женщина, вздохнув, ответила ей – много чего, мол, старец интересного ей говорил, да не всё рассказывать можно. И, покачав головой, проговорила – мол, только одно скажу. Я, мол, спросила у него, почему русским людям такое попущено? Развал страны, перестройки эти и все подобные ужасы? А он мне улыбнулся и ответил: для испытания это нам дано! Чтобы каждый человек мог проявить себя без обману. И, рискуя жизнью, в этом развале выбрал бы совесть. Потом ведь её не скоро найдёшь. Если вовсе не потеряешь. Инна хотела спросить – а потом что будет? Узнали? Но тут её попутчица спохватилась. Удивлённо посмотрев на Инну своими чистыми голубыми глазами, она покачала головой и виновато сказала:
- Чего это я разболталась с тобой, милая? Не положено нам! Прости меня, окаянную! Может оно тебе и вовсе неинтересно.
- Очень интересно! – возразила та. – Я очень хорошо понимаю, о чём говорил ваш  старец. Сама вот думаю – как бы мне денег заработать, чтобы совесть не терять? Трудно это сейчас!
Женщина, внимательно глянув на неё, сказала странное:
- А то, что легко даётся, то цены не имеет, милая! Видать, нужен был тебе этот разговор! Да только смотри, милая, никуда не езди! Худо будет!
И отвернулась.
- Почему худо? – удивлённо спросила её Инна. – Вы про то, что мне в станицу не надо переезжать? Про это говорите?
Но странница молчала, не поворачиваясь. А потом, молча, поклонилась и вышла из троллейбуса…
Инну эта встреча впечатлила.
Оказывается и в наше время есть прозорливые старцы, странницы и, наверное – монастыри ещё не все закрыли? Как они выживают сейчас, во времена всеобщей коммерциализации? Или, может, люди, потеряв всё, вернулись к вере в Бога? Эх, написать бы об этом!
И снова вспомнила слова той странницы – никуда ей лучше не ездить, а то худо будет. Выходит, ей надо дома остаться, а в станицу не переезжать и квартиру не сдавать? А как тогда жить, где работать? На дворе шёл 2002-й год. Предприятия были закрыты, доходными были лишь рынки да игорные дома. Деньги совсем обесценились – до не подсчитываемого количества нулей. Все, наконец, стали миллионерами, только нищими. Сбылась мечта идиота. М-да, вовремя бухгалтер их газеты сбежал за границу. А так всё хорошо начиналось…
«Деньги как пропасть – чем их больше, тем ниже падаешь. Работу надо искать такую, чтобы на необходимое хватало и совесть от неё не... девальвировалась!» - решила Инна, употребив термин, используемый в «Банковской газете» – мир её праху. - Буду действовать по заветам брянского старца и, как это делали народовольцы, пойду в народ!»
Почему она решила, что старец это бы одобрил – бог весть.
Инна вынула из своей трудовой книжки вкладыш с записями о журналистской деятельности, и спрятала его вместе с красным дипломом в домашний архив, в книжном шкафу. В её трудовой уже имелся вкладыш потому, что учась в вузе и начав платить кредит за квартиру, они с мужем вечерами и на каникулах подрабатывали – то тут, то там. Муж где-то на стройках и разгрузке железнодорожных вагонов, Инна – печатая списки для переписи населения, расклеивая объявления и афиши, торгуя мороженым в стаканчиках с лотка – всего и не упомнишь. Вот трудовая и закончилась. А по окончании вуза и появился вкладыш о журналистской деятельности, что сейчас и пригодилось. Из архива Инна достала другой документ об образовании – синее удостоверение секретаря, выданное ещё в школе. И, вооружившим им, Инна направилась в Центр Занятости.
 
Устроиться на работу ей помогла знакомая, сотрудница Центра Занятости. Ну, как знакомая? Инна в краевой газете писала о трудной судьбе безработных, а та давала ей статистику. Вот уж не думала Инна, что сама окажется среди этих скитальцев, причём, добровольно. Кстати, знакомая восприняла её трансформацию нормально – время нынче такое. Сотрудники Центра ко всякому в то время были привычны: академики-котельщики, музработники-продавцы, инженеры-гердеробщики и прочим каверзам судьбы.
Знакомая сказала Инне, что подходящих заявок на секретарей у неё пока нет. Есть одна – из бывшей городской службы, но такая, мол, тебе не подойдёт. Работы там много, а оклад небольшой. Зато трудовой стаж вообще не требуется, что неудивительно – уже три  секретаря с немалым опытом, побывав в той фирме, не согласились надеть на себя это лошадиное ярмо. Инна, заглянув в её листок с вакансиями, решила попытать удачу. Зарплата там, всё же, неплохая, по сравнению с другими заявками. Может это были показаны лишь «серые» суммы, отражённые в документах? Но в любом случае туда надо сходить – других заявок на секретаря нет, а скоро уже надо за Дашкин садик заплатить. Да и квартплата не за горами, а её кошелёк почти пуст.
 
Но продавать себя – практически без документов, оказалось страшно.
Как выглядеть? Во что одеться? Что сказать о полном отсутствии у неё стажа секретаря? С такой трудовой, как у неё – без вкладыша, можно смело идти только в уборщицы…
В итоге на Инне был скромный брючный костюм, но туфли, всё ж, были на шпильке – секретарь же. Волосы собраны в узел – надо соответствовать образу. В руках – направление от Центра Занятости, подмышкой – небольшая сумочка. Получился образ  строгой, но деловитой секретарши руководителя среднего звена. 
 
И вот Инна в центре города. Офис располагался недалеко от её дома – можно добираться пешком, экономя деньги за проезд. Она решительно вошла в помпезное здание, затем – через пустую приёмную, внедрилась в большой пафосный кабинет с красивой мебелью и тэ-образным столом, похожим на аэродром, в центре. На его конце сидел замордованный пожилой и усталый мужчина, наверное – директор. Он на ходу побеседовал с ней. Сказал, что много от своего секретаря не требует – грамотные письма, канцелярию содержать в порядке, горячий чай и никого к нему не пускать. Инна, унимая дрожь в коленках, вынула из сумочки блокнот, всё записала и уверила его, что со всем этим справится. Что она очень соскучилась по работе – семь лет с ребёнком дома сидела, и – по его просьбе, продемонстрировала умение печатать. Ещё бы она этого не умела, строчила как Анка-пулемётчица! Директор тут же усадил Инну в приёмной и, даже не заглянув в её документы, взял на должность своего секретаря. Только предупредил, что только на испытательный срок в две недели, если справляться не будет, уволит. Она справилась.
У них с шефом сразу возникла симпатия и взаимное уважение.
Тот был ещё старой закалки – честный и принципиальный, но иногда очень занудный. Любил выйти в обед в приёмную – с кружкой горячего чая и, сев на угол канцелярского стола, рассказать ей о рыбалке, о поездках на дачу с женой, работавшей в краевой администрации. От Инны требовалось только кивать ему и смеяться в нужных местах. Он был очень своей секретаршей доволен. А подчинённые только рады, что анархия в канцелярии закончилась – письма печатали, кто где мог, регистрация отсутствовала. Как в фильме «Зелёная карета, только реквизированный табачок никто и никуда не записывал.
Обязанностей у Инны было много, даже слишком  – печатание писем начальника и юридического отдела, канцелярская лабуда – ведение книг учёта корреспонденции и её фиксация на компьютере, ещё – подай-унеси кофе-чай гостям и шефу, контроль поручений, и соблюдение рабочего графика начальника, созвоны с участниками совещаний – всего и не упомнишь. Иногда к шефу проскакивали посетители без доклада – вымотавшись, она, бывало, глубоко закапывалась в канцелярию. Он её поругивал, угрожал уволить, но тем дело и заканчивалось. Ведь нагрузка была такой, что мало кто согласился бы тянуть эту лямку. Инна тянула – а куда деваться? Назревали перемены – были приняты две сотрудницы, которым собирались передать канцелярию, но…
Вдруг и эта лавочка неожиданно прикрылась. Шефа забрали в краевые структуры, а после этого службу преобразовали в частную фирму. А новый директор, как водится, привёл свою команду и набрал новый штат.
И Инна снова оказалась за бортом. К этому времени её знакомая в Центре Занятости нашла себе другую работу – менее затратную для нервной системы.
 
Шёл 2004-й год. Экономика… если её можно так назвать, едва держалась на плаву. Работать, конечно, было можно, но надо быть готовым, что в итоге платить за это никто  не собирался. Инна попробовала, всё же, снова сунуться в газеты, но тут же всунулась обратно. Там теперь продавались ещё откровеннее, оптом и в розницу. Наверх рейтинга всплывали  издания, поставившие на поток заказные статьи от «новых русских» и всяких братков, проплачивающих тираж. Баснословно зарабатывали журналисты, участвующие в лживых предвыборных кампаниях. Чаще всего кандидатами были братки, хлынувшие во власть устанавливать свои законы. Да, собственно, они уже были в ходу. А сроки, отбытые за решёткой, подавались всюду как тяжёлая расплата в борьбе за правду. В ходу вошла поговорка: «Кто не сидел, тот не знает жизнь». Издания втюхивали рекламу от мнимых застройщиков. Которые, подобно Манилову, строили воздушные замки и мосты через пруды, но собирали с простаков на эти прожекты вполне реальные деньги. Газетные развороты занимали рекламные проспекты от якобы строительных фирм. И якобы честных людей, заманивающих в свои сети вкладчиков на жульнические денежные пирамиды. Всплывали отовсюду, типа, маги и, типа, целители. На пик популярности взлетели издания, страдающие нравственной слепотой и путающие гендерные признаки и адекватность героев публикаций. А людям это нравилось – «Гля-ко, какие дураки!» Их тиражи росли.
«Какое убожество! – думала Инна. И вечный русский вопрос: – Что делать?»
 
Дочь Инны, Даша, в этом году должна были идти в первый класс. Закупив всё необходимое для школы и проплатив первый взнос за гимназию, она заглянула в свой «кошелёк» и приуныла. Как пополнить средства, необходимые для существования семьи? Или, всё же, придётся уехать в станицу? Но странница ей не велела это делать…
 
2.
Рядом с домом, где жили  Инна с дочкой, открылась ярмарка. Там продавалось всё: и продукты, и товары, даже техника. Соседка с другого подъезда сказала, что цены там гораздо ниже магазинных. Мол, не удивительно – в магазине к первоначальной цене чего только не добавляют: аренду помещения, зарплату штата, плату за электричество доставку и ещё много чего. Сходи, мол, не пожалеешь. Инна и отправилась туда овощи на борщ прикупить. А идя по рядам, услышала своё имя. Осмотревшись, встретилась взглядом с  толстой черноглазой девахой с короткой высветленной стрижкой, гордо стоявшей в палатке с вязаными вещами. Если б та её не окликнула, ни за что б не узнала Галину, с которой они недавно познакомилась на свадьбе сводной сестры. Там она шиковала в длинном платье, а тут была в простенькой футболке и джинсах. Была женой Ромы, двоюродного брата её сводного брата, сына второй жены отца. Так, седьмая вода на киселе. К слову, на свадьбе она слышала разговоры, что муж Галины, Рома, собирался подавать на развод. Что не удивительно – они всё время там цапались. Так что, выходит, Галина ей и так-то седьмая вода на киселе, а скоро и вовсе будет никем.
К слову, на той свадьбе Инна оказалась почти что случайно. С роднёй отца и его второй жены они с матерью знаться не желали. Инна, хотя уже около десяти лет училась и жила в Краснодаре, ни с отцом, ни с его новой роднёй не встречалась. Были причины. Отец бросил мать, когда Инне было десять лет. Уйдя к другой женщине, он уехал  в Краснодар – от станичных пересудов. В новом браке у него родились сын и дочь. А год назад он умер. На похоронах они с матерью тоже не были, так и не простив его предательства. А недавно Инне пришла открытка – приглашение на свадьбу сводной сестры. И Инна вдруг застыдилась – отца уже и на свете нет, а своих сводных брата и сестру она не знает. Пора уже забыть прежние обиды...
Инна надела своё лучшее длинное платье, сделала в салоне причёску, обула высоченные шпильки и приехала к ЗАГСу на такси. О чём вскоре и пожалела – не ощутила родства с этой разухабистой пьяненькой толпой. С сестрой и братом, которые  практически к ней не подходили, даже внешне не было сходства. Инна еле отбыла торжественную часть, посидела немного в ресторане и потихоньку слиняла оттуда. Больше она таких ошибок не совершит. Не зря мама твердила ей, что у отца есть его дети и новая родня, а мы с тобой вдвоём осталось. Так и есть. ….
А тут Галина – будто сто лет с ней знакомы, узнав, что Инна сейчас без работы, душевно так посочувствовала. Порадовалась, что её дочка в школу по осени идёт. Мол, мне бог детей не дал, так пусть у твоей дочки всё будет хорошо. И предложила ей временную работу, скорее – подработку. Мол, всего-то надо пару месяцев в Москве пожить, да поторговать вместе с ней с ней на рынке вязаными вещами от фирмы. Вещи отличные, продемонстрировала она ей свитера и костюмы фабричной вязки, идут нарасхват. Мол, супруги Ивановы, владельцы фирмы ЧП «Пирамида», скупив списанные импортные станки, обучили молодых девчонок вязать и хорошо на этом раскрутились. Торгуют не только в крае, но и в Москве, где уже два года снимают квартиру для сотрудников.
– Будешь на полном обеспечении фирмы – заверяла Галина. – Дорога тоже за их счёт. Поехали! Не пожалеешь! – подмигнула она Инне, улыбаясь. – Платят очень хорошие деньги! – И, наклонившись, огласила шёпотом такую сумму, что Инна восхищённо вздохнула – надолго хватит, ё-моё!
- А почему я? – недоумевала она.
– В фирме одни чувырлы работают, – со вздохом призналась Галина. – Я лично дела иметь не хочу, а с тобой поеду.
Но у Инны были ещё некоторые сомнения.
- Но, хочу предупредить: в торговле я ничего не соображаю! Хотя неплохо б было  столько заработать! – протянула она.
- А и не надо тебе соображать! – махнула рукой Галина. – Постоишь рядом, пока я буду торговать! В фирме порядок: требуют работать на рынке в Москве только вдвоём. Чтобы не воровали ничего! Поехали! Чем плохо? По Москве походишь! А когда вернёшься, работу найдёшь! А то ведь летом все в отпуска подались. Соглашайся!  – весело подмигнула  она.– Вот возьми мой номер телефона и, если надумаешь, то позвони! – сунула она ей листок.
 
Инна шла назад, сомневаясь в том, что ей стоит туда ехать. Всё так здорово, а продавцы фирмы ЧП «Пирамида» чем Галину не устраивают? Не все же чувырлы, есть хоть одна нормальная? И с чего это Галина так в неё вцепилась? Фактически ведь впервые её видит, а это торговля, где напарнице надо доверять…
Но Инну почеиу-то впечатлила её доброжелательность. Ну, хочет человек помочь, а она, что, против? да, в торговле она ноль. Но присмотреть за товаром, чтобы московские жулики ничего не своровали, сможет же? Что тут сложного? И перед её мысленным взором замаячила приятная сумма, озвученная Галиной, которую Инна за это получит. Да и Москва её манила. В этом городе каждый камень в мостовой – историческая реликвия, каждое здание – свидетель знаковых событий. Целых два месяца жить там!
Инна года четыре назад была в Москве, но увидеть толком столицу не успела Она была там в командировке от краевой газеты – освещала  ежегодную международную выставку, в которой участвовали кубанцы. А это обязывает. У журналиста всю неделю был весьма жёсткий график. Жили они в гостинице на окраине, приезжая на выставку - на зафрахтованном мэрией автобусе, весь день толклись потом в залам или пресс-центре. Поздно вечером их  отвозили на место проживания, кормили-поили, а ночью надо было писать заметки и статьи. И лишь под утро удавалось отправить эти опусы - вместе с фото, сделанными днём,  в редакцию. А кроме того её ещё – кровь из носу, надо было найти на выставке долгосрочных рекламодателей из других регионов. Да и положенный за это процент манил. А ещё необходимо было взять интервью у нужных людей, представлявших различные компании. Одна расшифровка бубнежа интервьюируемых чего стоил! В общем, не до исторических мест столицы Инне было. После такой поездки впору было брать отпуск да отсыпаться трое суток… Так что гулять по Москве ей не пришлось, а впечатления от поездки в столицу, когда ей было шесть лет, у неё почти не сохранились.
Короче, Инна, позвонив Галине, согласилась поехать с ней в Москву на подработку. Определилась со временем выезда. Затем она отвезла Дашку к матери в станицу – на натуральные продукты. Кстати оказалось и то, что у её мамы, работавшей школе, летом был двухмесячный отпуск. Хотя та была против её поездки и участии в торговых делах с незнакомым человеком. Пришлось долго убеждать. И Инна отдала ей практически все наличные, оставив себе лишь на музеи. Зачем ей в Москве деньги? Всю заботу о бытовых вопросах брали на себя Ивановы. А доставит их в столицу их сын – на собственной легковой машине. Красота…
 
3.
Ранним утром, едва начало светать, Инна уже стояла у подъезда своего дома. Рядом с ней был рюкзак и сумка с продуктами. Ехать предстояло полторы тысячи километров, есть захочется. Да и Инна решила освободить холодильник, распахнув его дверцы на пару месяцев настежь. Так что в сумке были и варёные яйца, и вчерашняя солянка, и разные фрукты-ягоды.
Вскоре к ней подъехал и остановился чёрный джип.
«Круто! – обрадовалась Инна. – Комфортная поездочка предстоит!»
С переднего сидения машины ей радостно махала рукой улыбающаяся Галина, из-за руля, хлопнув дверцей, вышел высокий русоволосый парень. Познакомились: Алексей – Инна. Хотя та уже и так знала, кто их везёт. По мнению Галины, Алексей был отличный парень. Проверим! Тот открыл перед ней заднюю дверцу машины, притулив Инне под ноги её же рюкзак. Сумку с продуктами она поставила рядом. Места оказалось мало -  Алексей, извинившись, сказал, что придётся потесниться, поскольку багажник забит товаром под завязку. Да и не только он. Под ногами Инны – еле рюкзак удалось втулить, стояла дорожная сумка – очевидно, Галины, а далее был приткнут тюк. На сидении рядом с Инной красовался ещё тюк. М-да, о комфорте ей придётся забыть – даже ноги поставить некуда! И Инне пришлось притулить их наискось, положив поверх тюка и сумок, хорошо, что надела джинсы и кроссовки. Опереться спиной тоже не удалось: на окне – так, чтобы не закрывать Алексею обзор в зеркальце назад, выпирая углами, лежали три пакета, стянутых бечёвками. Очевидно, также достижения фирмы Ивановых.
«Да, уж, загружен джип под завязку, а я, выходит, притулена прямо поверх этой завязки, – хмыкнула Инна, пытаясь встроиться в эти тюки и углы. – Зато Галина устроилась комфортно!»
- Галина! Ты не могла бы забрать к себе свой багаж? – спросила она недовольно.
Та обернулась, посмотрев ей в глаза, и Инна вдруг пробормотала:
- Да ладно, я уже устроилась! Пойдёт!
«Что это я такая уступчивая? – с удивлением подумала Инна и отвернулась к окну, слушая, как та весело рассказывает Алексею про кофту, которую чуть не забыла. Алексей, никак не реагируя, внимательно глядел на дорогу. – М-да! Ладно, все всем довольны. А ничего, что в Москву вместо нового реализатора, привезут лишь дрова? Зато бесплатно!» – усмехнулась она.
Джип, сорвавшись с места развив значительную скорость, мчал через город. С утра все улицы были пустыми, и вскоре пригород Краснодара остался позади, а машина резво выехала на трассу. Алексей ещё добавил скорость и мимо стали замелькать указатели станиц, городов и хуторов. Да, с водителем им повезло, особенно учитывая, что на пути к Москве встретилось несколько аварий. Особенно одна Инну впечатлила: большегрузная машина лежала на боку под откосом, а вокруг неё валялись ящики и море красных яблок. Наверное, водитель уснул за рулём и, очевидно, это он лежал теперь на обочине чем-то накрытый. Хмурые полицейские мерили лентой дорогу, а позади, за полосатой лентой, сигналили машины в длиннющей пробке…
Поля с яркими шляпками подсолнечника и спеющей пшеницей сменились лесочками и полустанками, кирпичные станичные дома сменили деревенские деревянные домики с ажурными наличниками. Инна, скрючившись у окна, с любопытством смотрела в него. Она летала на выставку самолётом, ей теперь всё было в новинку.
Алексей, умело вписываясь в повороты, быстро летел по трассе.
Одно Инну напрягало – он, что называется, «положил на неё глаз». Посматривая в зеркало заднего вида, Алексей многозначительно улыбался. А на остановке, сделанной  для дозаправки машины, и вовсе предложил ей пересесть вперёд. Галине, естественно, приходилось перебраться назад. Инну поразило, что та эту идею даже поддержала, не расстроившись из-за смены своего статуса.
- Правильно! Садись сюда, Инка! – сказала она, обернувшись, и подмигнула ей. – Вам тут с Алексеем будет веселее! Один раз живём, надо брать от неё всё!
«Что брать? От кого?» – недоумевала Инна.
И, снова забираясь назад – крючком, хмуро заявила:
- Не буду я никуда пересаживаться! Мне и тут очень даже весело. Пусть Алексей лучше на дорогу смотрит! Вон сколько аварий на трассе!
Она не хотела, чтобы он на неё отвлекался! Похоже, знаки внимания от сына шефов усилятся. Уж лучше сидеть позади, согнувшись, и ехать, чем лежать, невесть чем накрытым, на обочине, и никуда уже не торопиться.
Алексей лишь пожал плечами и тронул с места – мол, хозяин барин. А Галина – на радостях, видно, принялась  развлекать водителя, рассказывая ему какую-то бесконечную лабуду. Он, похоже, её не слушал. Пока Инна норовила усесться удобнее. Её согнутые ноги, упирающиеся в сумки, веселья ничуть ей добавляли. Похоже, что к концу этой поездки они так и останутся согнутыми. А она мумифицируется тут в этой странной позе, зажатая тюками и сумками, будто балтийская муха в янтаре. Но лучше уж так, чем щебетать, как птица-говорун, уподобившись Галине…
В общем, выбор был сделан. Брать от жизни всё, отдавая её взамен, не хотелось.
Инна незаметно – под щебетание Галины, приткнувшись головой к пакету, то ли потеряла сознание, то ли задремала. А когда она открыла глаза, уже наступили сумерки, быстро перешедшие в звёздную ночь. Мимо окна промелькнул указатель  – «Москва».
- О, мы уже доехали! – воскликнула она. – Как быстро!
- Да, скоро мы будем на месте, – отозвался усталым голосом Алексей. – Пригород Москвы уже.
Тут Галина, покосившись на Алексея, сунула ей через спинку какой-то листок и сказала:
- Кстати, совсем забыла! Подпиши тут договор с фирмой! Это формальность, конечно, но ты на эти два месяца считаешься материально ответственным лицом. Символически, конечно.
Инна пробежала глазами текст – стандартный договор. И, подписав его, вернула Галине, спрятавшей его в свою объёмную дамскую сумку.
Мимо них, отвалившись назад, пронеслась будка ГАИ, следом мелькнула какая-то чепуха из полустанков и беспорядочно разбросанных домов. А затем рядом вознеслись наверх развилки дорожных развязок на сваях – будто с другой планеты. Алексей, прекрасно ориентируясь в этих многометровых бетонных ходулях, заюлил по ним, будто рыба в воде. Появились многоэтажки…
Вот и город Москва…
 
Их съёмная квартира оказалась расположенной на первом этаже панельной девятиэтажке. В некоторых окнах свет уже не горел – десять часов, люди спали.
Алексей, обернувшись назад и продолжая управлять машиной, пояснил, что две девушки, жившие здесь до них, вечером уехали в Краснодар на автобусе. Ключ от квартиры они закинули в зарешёченное окно квартиры. Мол, найдём, будет ваш. А пока я  открою квартиру своим ключом. Рассказывал он, очевидно, для Инны. Ведь Галина, болванчиком кивающая ему, все эти тайны мадридского двора, уже и так знала.
А пока Алексей разворачивал машину, пятясь к подъезду, Галина, подражая боссу – обернувшись к Инне, тоже деловито ей пояснила – мол, место очень удачное. Тут неподалёку конечная станция метро Подбельского, до неё пара остановок трамваем, который ходит рядом. Ехать на метро надо до Митино, где находится их платка на Митинском рынке.
- Так что всё в ажуре, подруга! – весело заключила она
«С каких это пор мы стали подругами? – усмехнулась Инна. – Наверное, с того самого момента, как она мне под ноги свою сумку подкинула? Век не забуду».
Наблюдая, как джип останавливается у подъезда, Инна прикидывала – сможет ли она выбраться из этого тюкового… затюкованного капкана? Сумеет ли ходить? Или ей  придётся – за счёт фирмы, конечно, устроившей этот круиз, покупать инвалидное кресло? А что, очень удобно – будет сидеть в ней на Митинском рынке рядом с торгующей Галиной и бдительно следить за московскими жуликами. Жаль, что воров она догнать будет не в состоянии – последствия мумификации не дадут…
Но вот машина встала. Алексей вышел и, открыв багажник, потащил на плече тюк в квартиру. Инна, кряхтя, выползла наружу и встала на ноги. Постояла, распрямляя закоченевшие ноги – ничего, пока коляска отпадает. Галина, бодро выхватив из-за её спины свою сумку, побежала следом за Алексеем. А Инна, учась ходить, с трудом достала  свои вещи и, как Дровосек из «Изумрудного города», пошагала в квартиру. На площадке была распахнута дверь и, войдя в небольшую прихожую квартиры, Инна осмотрелась: правая дверь сбоку вела в ванную, следующая, распахнутая – в кухню. Алексей вышел из комнаты в конце коридора, наверное, это была спальня. Ближайшая дверь – застекленная, двойная, была закрыта. Это, очевидно, зал. Галина, выбежав из кухни, толкнула Инну – типа, пойдём! И та, быстро притулив свои вещи на тумбу в углу, пошла следом. Вполне обычной походкой. Они с трудом выволокли с заднего сиденья машины тюк и попытались его нести. Тяжёлый – выронили. Что там? Кирпичи? Алексей, вернувшись, отобрал его и кинул себе на плечо. А заодно обнял за талию Инну, ведя за собой в квартиру.
- Я сам! – сказал он, улыбаясь.- Отдыхай, принцесса!
Инна попыталась стряхнуть его руку – что за вольности? Или отстать, чтобы рука соскользнула, но следом за ними шла Галина. Она подтолкнула Инну в спину, закрепив позицию, и весело сказала:
- Забыла сказать! Ты, Инна, спишь сегодня вместе с Алексеем!
- Что за дичь? – возмущённо обернулась та и, оттолкнув руку, встала пнём. - Как это – вместе?
Алексей, усмехнувшись, пошёл дальше.
- Ну, да! В комнате, где лежит товар, сплю я! На раскладном кресле! –  остановилась Галина. – А ты спишь в зале, - подмигнула она. – Есть диван! И апартаменты большие. Поэтому Алексей ляжет там.
- Ты серьёзно? – прищурилась Инна. – А на чём ляжет, позволь спросить?
- Как это – на чём? На одном диване поспите! – воскликнула Галина, наивно хлопая чёрными бесстыжими глазами. – Не хочешь же ты сказать, что он должен поехать сейчас назад? Он устал! И вообще – квартира снята его родителями! – напомнила она. – Он тут хозяин, а мы лишь наёмные работники!
Что тут возразишь? Проще не скажешь: он – богатый граф, они – бедные вассалки. Право первой ночи.
– Не поспоришь, – кивнула Инна. – Парню надо отдохнуть!
Алексей, возвращаясь, с улыбкой прошёл мимо, на ходу снова приобняв Инну. А Галина, опять многозначительно подмигнув Инне, пошла в квартиру.
«Её тик одолел, что ли? Мигает, как заведённая, – хмыкнула Инна, идя следом и лихорадочно ища выход из ситуации. – Ничего, что-нибудь придумаю с этим «графом»!»
В квартире Галина нырнула в кухню, Алексей, занеся последний тюк, пошёл за ней. А Инна, подхватив свои вещи, заглянула туда: на кухонном столе лежала кипа бумаг. Наверное, накладные, оставленные предыдущей сменой. Алексей взял их со стола и они с Галиной стали что-то обсуждать. Инна, попятившись, занесла свои вещи в «большой апартамент», и растерянно замерла на пороге.
На полу устало лежал красный потёртый ковёр. У стены готовно раскинулся – тоже красный и также изрядно побитый жизнью, диван. У стены напротив, украшая своим полированным блеском обои с незатейливым рисунком, стоял старинный сервант. Инна даже вспомнила его древнее скандинавское название – Хельга. У мамы такой же. За стёклами поблескивали раритетные гранёные стаканы в алюминиевых подстаканниках и надколотые разнобойные чашки.
«По такому ковру без обуви и ходить страшно. Да и в обуви тоже – каблуки дырки продырявят, – вздохнула Инна. – М-да, вариантов нет – древний красный диван здесь является единственным пристанищем для усталых путников. Жаль, что его территорию не поделит заборчик, – хмыкнула она. – Остаётся надеяться, что он не рухнет от веса двух тел. Алексей весит, небось, под центнер, да и рост у него под два метра. А уж намерения у него, судя по всему, далеки от скромной сдержанности. Козе понятно, что в нашей неравной ночной схватке победит «граф». Галина, как рефери, уже давно на его стороне.
«Он тут хозяин, я – наёмный работник! – вспомнила она сентенцию Галины. – Что я могу предпринять – одна против двоих, чтобы избежать поражения?»
И она придумала – что. Пока Галина с Алексеем шуршали бумагами на кухне, Инна прошла на цыпочках в спальню Галины и, потихоньку растащив тюки в рядок, улеглась на них, укрывшись накидкой с кресла. Имеет же она право отдохнуть после мумификации в машине? Примерно до утра.
Вскоре Алексей, решив все бумажные вопросы, хлопнув входной дверью, куда-то ушёл. Несомненно, решил смотаться в ближайший магазин, потому что через полчаса вернулся, дребезжа бутылками и шурша пакетами. Затем на кухне раздался звон расставляемой посуды и завлекательный смех Галины.
«Весело им – графу и почтительная вассалке! – сердилась Инна, закрыв глаза. –  Что удумали! Пусть я вдова, так уж вышло, возможно и Алексей холост – кольца на его руке нет. И водит он машину недурно, да и внешне – ничего. Но мы знакомы меньше  суток! – возмущённо вертелась она. – Какое неуважение! Галина эту ночь могла бы и со мной на диване спать. Сводница! Ловко сочинили отдых после дороги: Алексей со мной будет забавляется, Галина с тюками. Прелестно! Не квартира, а настоящий притон! Да пошли они оба вон!» – снова крутнулась она.
Тут в тёмную спальню вошёл Алексей, и клин света выпал из коридора на пол. Осмотревшись, он подошёл к тюкам, на которых возлежала Инна, и нежно шепнул ей на ухо:
- Кушать подано, принцесса! Пошли на банкет!
Но «принцесса» сделала вид, что очень крепко спит, даже всхрапнула для убедительности. И тот, постояв, тихо вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Комната погрузилась во мрак. В общем-то, он неплохой парень, но не до такой же степени, чтобы…
Инна сама не заметила, как уснула.
 
Утром Инна проснулась на твёрдой и мало приспособленной для сна лежанке – тюки раздвинулись, образуя прорехи, в которые дуло и куда её измученное тело норовило провалиться, согнувшись крючком. Да что за напасть! Опять мумификация в тюках, словно в балтийском янтаре! М-да, ночка была достойным продолжением её мушиных приключений на трассе!
Инна услышала хлопок входной двери. Кто это? Все ушли?
С трудом встав и едва переставляя затёкшие ноги, она вышла в коридор и заглянула в свои будущие апартаменты. Там посредине раритетного ковра тоже лежали тюки – в виде лежанки, как у неё. Алексей, наверное, соорудил  её – судя по размерам, для себя лично. Побоялся за сохранность древнего дивана. И вынес их ночью из комнаты Галины бесшумно, как мышь. Она ничего не слышала. Некоторые тюки были распакованы. А когда Инна вышла в коридор, то увидела у порога четыре клетчатые сумки. Такие – лёгкие, полиэтиленовые, были в ходу у рыночных торговцев. Назывались, будто космические корабли – «челночные». Очевидно, уже были приготовлены для похода на рынок. Инне стало неудобно, что проспала сборы. Могли бы разбудить её! Захотела извиниться, услышав в кухне звяканье посуды, и направилась туда.
Там была Галина, накрывающая стол к завтраку. Вид недовольный.
- Доброе утро, - начала Инна, входя. – Я…
- Для кого как! - хмуро перебила её Галина, брякая чашками. - Могла бы пораньше встать, чтобы помочь! Я хотела поднять, да Алексей не велел, – скривившись, заявила она. Одета была в джинсы и футболку, что делало её похожей на гусеничку из-за многочисленных складок жира на животе и боках. – Зря ты так с Алексеем! – покосилась она. – Он купил шампанское и фрукты, – ткнула она рукой в сторону тарелок на столе. – Целый пир устроил. А ты спряталась? Раньше с едой не заморачивался! У нас в ходу по приезду одни консервы да домашние припасы, – кивнула она на шкафчик, в которых, наверное, хранился их стратегический запас консервов.
«О, а моя сумка с продуктами!» – вспомнила Инна, выскакивая и внеся её из зала.
- А где он? Уже уехал? – спросила она, выкладывая продукты на стол.
Инна совсем не впечатлилась словами Галины. Собака лает, а караван идёт. Она сделала то, что следовало!
«Разве я так дёшево стою? – хмыкнула она про себя, разглядывая нарезку копчёной колбасы и сыра, выпечку, яблоки, клубнику, порезанный ананас. – За тарелку клубники хотел меня купить?» – Ей стало противно.
- Алексей уехал, обиделся на тебя! Даже завтракать не стал! – сказала Галина, кидая в разномастные чашки чайные пакетики и наливая кипяток. – Алексей ведь может запросто нас подставить!
- На что? То есть – за что он обиделся? – криво усмехнулась Инна. – Что я на тюках, а не на диване спала? Бред какой-то!
-  Скажет потом, что товара у нас не хватило! Или испортили его! Тут ведь его прорва, за всем не уследишь, – нехорошо покосилась она на Инну галочьим глазом.
«Она мне угрожает? Е-моё! Во что я впуталась? Это ведь торговля! Мне ли не знать, какие на этой ниве бывают махинаторы! – И вдруг вспомнила: тюками ведь завалена комната Галины, где я спала. И Галина может заявить, что там пропали вещи! Типа, я их в окно своим московским подельникам покидала! – Она прямо видела Галину, пишущую какие-то доносы. – Намекает что Алексей, обидевшись на мою… изолированность, может этот факт подтвердить? - Но, к слову, Алексей в эту картинку не встраивался  – будто стоял в стороне, хотя и сердился. Но Инна эти картинки отмела. – Фух! Что за ерунда в голову лезет? – спохватилась она, – Начинается уже паранойя! Откуда такие мысли? - Инна взглянула в глаза Галине и вдруг все обиды куда-то отступили: - Галина, хоть и стерва, но она моя родственница, хоть и дальняя. Алексей – отличный парень, хотя и со сдвинутой моралью. А уехал он пораньше, чтобы московские пробки не застать. Забудем этот инцидент с диваном! Я… приехала в Москву, чтобы заработать деньги! Всё просто! И нечего выдумывать! – пришла разумная мысль. – Двигаюсь к этой цели!» – решила она.
Но, всё же, тряхнув головой, Инна выпалила:
- Ты что, под Алексея специально меня подкладывала – чтобы он перед родаками нужное слово замолвил? А почему же не себя? - Галина потупилась. – Отвечай на мой вопрос! – потребовала она.
- Он тебя хотел! – зыркнув на неё, выкрикнула та. – Уж я бы не ломалась!
«Ё-моё! Она, что – лезла к нему на том диване? Как он, бедный, не развалился? Тьфу, ты! Дался мне этот диван! Может потому Алексей и сбежал, не позавтракав? Смотреть на неё не хотел! Собралась компания: Алексей – сексуально озабоченный, Галина – профура! Подставят они  меня, как пить дать! Нет, надо отсюда бежать! – возникла здравая мысль. – Как только появятся деньги, буду делать ноги! – решила она. И хмыкнула, вспомнив свою «скрюченную» поездку сюда. – Но что же мне делать сейчас?»
Галина знала – что. Она зло крикнула:
- Шевелись! Пей чай и вперёд! На Митяевский рынок! Нашлась королевна! Подай ей, разъясни! Не маленькая уже!
- Я порядочная! И на шашни не подписывалась! В договоре про интим с владельцами фирмы, а также с членами их семьи – ни слова! –  обжигаясь чаем, пробормотала та. – И потом – я временный работник. Сами тут в ваши…  шашки играйте!
- Ну, дала б разок! Не убыло бы от тебя! Смотри, не пожалей потом! – угрожающе проговорила Галина, пристально глядя ей в глаза. Ну, чисто цыганка! И, отставив свою чашку, вышла, бросив ей: – Пошли уже, порядочная! Работать пора!
Из коридора послышался грохот входной двери.
«Работать, так работать! А там посмотрим», – покорно подумала Инна и пошла следом.
Повесив на плечо сумочку – с телефоном, носовыми платками и помадой, она подхватила пару оставшихся в прихожей клетчатых баулов и выбежала на крыльцо девятиэтажки, увидев лишь спину Галины, мелькнувшую в конце двора в арке. И кинулась за ней следом, волоча сумки.
«Ну и в лабуду ввязалась!» – ругала она себя, догнав Галину и идя рядом с ней к трамвайной остановке.
Сумки напрочь обрывали ей руки. Её не предупредили, что здесь придётся быть ещё и ломовой лошадью. Вот, наконец, трамвай, затем вход в метро с эскалатором и толпами людей. Инна, поставив сумки на перрон – осмотрелась, по журналистской привычке. Подбельского была конечной станцией ветки метро. В торце её располагались  производственные помещения. Рельсы умножались – одни поезда, пятясь, уезжали со станции, другие становились на перерыв или переменку. Гудение, шум и суета…
 
Потом Инна интересовалась в интернете.
Вадим Подбельский, чьё имя носила эта станция метро и улица, где стояла панельная девятиэтажка, был, наверное, агентом немецкой разведки. В начале прошлого века его назначили комиссаром почты и телеграфа Москвы, затем – наркомом почт и телеграфов РСФСР. А при этом его дед – Виктор-Адольф или Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), был родом из Франкфурта-на-Одере. Являлся прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии, действительным тайным советником в Берлине. Почему в России принято возвеличивать иностранных шпионов?
 
И вот, таща за собой тяжёлые сумки чуть не волоком, они, через пару пересадок на узловых станциях, оказались в Митино. Вышли из метро на оживлённую улицу, где Галина, поставив рядом баулы, с ошеломлённым видом остановилась. Инна поставила свои баулы в стороне там, где меньше толкались люди, выходящие из метро. Галину, замершую в ступоре на пути, они обходили, задевая её. По широкому проспекту мчался нескончаемый поток машин, мимо по тротуару торопились толпы людей. А где же Митинский рынок? Куда дальше?
- В чём дело, Галина? Почему стоим? – спросила, наконец, Инна. И вздохнула. Потряхивая руки: – Надеюсь, ты в эти сумки кирпичи не положила?
- Мы не там вышли! Это не Митино! – перекрикивая шум машин, раздражённо ответила та.
- Там! - возразила ей Инна. – Ты же слышала, как объявляли остановку? Это Митино!
- А я говорю – это не Митино! Тебе послышалось! –  отмахнулась та. – Ты город не знаешь, а я в этом долбанном Митино уже сотни раз была! Это не оно!
Инна растеряно осмотрелась. Не перенеси же остановку метро? Или сам район? Бред! Да и Галина сейчас вполне походила на сумасшедшую.
Потому что попыталась что-то спросить у прохожих. А люди проходили мимо – как вода в реке обтекает мешающее ей препятствие. Тогда она ухватила за руку какого-то бородача, а он, даже не подняв глаз, вырвал у неё свой рукав и пошел дальше. Обошла её и пожилая женщина одетая, будто шла на прополку овощей. И тогда Галина, безумно вытаращив глаза, стала им что-то кричать, встав на середине тротуара. Из-за шума машин плохо было слышно, но её речь явно перешла мат. А люди всё также равнодушно обходили Галину, никак не реагируя на это.
В конце концов, Галина, наоравшись, вернулась к своим сумкам. А потом  взбешённо кинулась к Инне, замахнувшись своей не маленькой дамской сумочкой.
- Это всё из-за тебя, зараза! Забила с утра голову своими шашнями!
-  Моими? Шашнями? Я? – удивилась та, попятившись.
«Драться? Со мной? Из-за чего? Похоже, она психичка».
- Успокойся! – крикнула ей Инна, схватив ту за руку. – Давай подумаем, что дальше делать? – Галина, тяжело дыша, вырвала руку и, достав из сумочки бутылку с водой, сделала несколько жадных глотков. – Где это твоё дурацкое Митино? – вопросила, оглядываясь, Инна. И воскликнула: – Я поняла! Мы просто вышли не на ту сторону! Выход к рынку находится с другой стороны перрона! Нам надо назад в метро!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – тяжело дыша, продолжала нагнетать обстановку Галина.
- Да, конечно – ты у нас уникум, Галина! – проговорила Инна. – Что ж, давай спросим, где твой рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? – рявкнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!
- Спросим у других! – заявила Инна, поднимая сумки. – Пошли!
И спустилась вниз по лестнице. Галина, подняв с тротуара баулы, побежала следом. Они спустилась к турникетам, сбоку от которых стоял столик. За ним сидела женщина в форме работника метро, продавая пассажирам карты города и прочую печатную продукцию. Инна, ещё выходя, заметила её. Ещё подумала, что карта ей пригодилась бы, но Галина торопилась. И, поставив рядом со столиком своих челночных уродцев, она выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро, а оплачивая покупку – как бы, между прочим, спросила у служащей:
- Это же станция метро Митино?
- Да. И что? – нелюбезно ответила та, величаво осматриваясь вокруг – нет ли ещё желающих что-то купить? Но никто к ней пока не спешил.
- Мы недавно здесь проходили и, похоже, неправильно вышли! Нам нужен Митинский рынок, который, наверное, расположен на той стороне улицы. Что же делать, уважаемая? Не хочется брать билеты на проезд в метро лишь для того, чтобы перейти перрон станции.
Служащая осмотрела их сумки, перевела взгляд на улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та держала в руках, и недовольно проговорила:
- Да помню я эти ваши страшные сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите. Рынок там! – махнула она рукой. - Да ладно уж, тетери заезжие, проходите! – проговорила она и, неохотно нажала кнопку сбоку стола.–  Через крайний идите! – Рогатки на крайнем турникете с металлическим лязганьем разъехалась в стороны. – Быстро, тетери! – прикрикнула она.
Инна, подхватив свои баулы, ринулась к проходу, Галина – за ней. Едва они проскочили, как рогатки турникета, клацнув, захлопнулись за их спинами.
- Спасибо большое! – крикнула Инна уже отвернувшейся служащей и побежала по перрону.
Миновав его, они поднялись на эскалаторе наверх и, пройдя станцию, оказались на улочке среди полосатых палаток. Фух! Перед нами шумел Митинский рынок: палатки, увешанные разнообразными товарами, полоскали на утреннем ветру полами; продавцы суетились; люди неспешно ходили вдоль рядов, делая покупки. Над головами по синему  небу плыли облака, вдоль улицы зеленели тополя. Хорошо!
- Чо встала, раззява! – крикнула Галина на Инну, толкнув её в спину. И ринулась к палатке, стоящей в середине ряда – с натянутой поперёк входа лентой скотча и завязанными накрест верёвками. – Шевелись!
Развязав верёвки, он зашла в палатку, Инна внесла свои баулы и с облегчением бросила их на пол. Вместе с Галиной он подтащили стол, отгородив им часть входа.
- Теперь надо развесить товар! Давай, быстро! – крикнула Галина, выкидывая на стол вещи из баулов. А увидев, что Инна растерянно замерла, прикрикнула: – Толку от тебя, солоха! – и вырвала у той свитер. – Ничего не умеешь! Быстро шевелись! Сейчас покажу – куда, а ты вешай!
Инна сердито ответила ей:
- А можно повежливее?
- Обойдёшься!
И, вздохнув, Инна стала выполнять её приказы.
 
4.
 
Инна потом не раз с усмешкой вспоминала ту замануху, ту развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина ей впаривала в Краснодаре, предлагая эту поездку в Москву. А Инна ей тогда очень охотно поверила! Как не поверить человеку, у которого такие честные глаза? Такая милая улыбка? И который так искренне и много обещает? Да уж, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
С того дня, когда они потерялись в трёх соснах в Митино, Инна стала руководить их поездками в транспорте. Она была в Москве как рыба в воде. А что тут сложного – есть карта города, по которой совсем не сложно сориентироваться. А в метро всегда садись в начало или в хвост электрички, ориентируясь, какая сторона улицы нужна. Галина, похоже, этому так и не научившись, бежала за ней хвостиком, волоча сумки. Зато на рынке она брала реванш, преображаясь до неузнаваемости. Какое там – рядом постоишь! Галина спустя пару дней сама лишь рядом стояла. И, бывало, несколько раз заставляла Инну перевешать в палатке вещи. Потом, наконец, снисходительно скривив губы, Галина махала рукой и говорила – пойдёт. Мол, чего от тебя, бестолковой, ожидать!
А чего ей хотелось? Особой гаммы цветов? Соответствия размеров? Непонятно. Ведь каждый раз требования менялись. Инна, поначалу взявшаяся за это с желанием и задумкой, потом остыла, а запал погас. Как-то, обозлившись, она предложила Галине самой развесить вещи – так, как они делали это раньше. Но та, отказавшись, ехидно ответила:
- Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!
И это издевательство продолжалось долго. Инна пыталась возмутиться, но стоило ей взглянуть в насмешливые глаза Галины, как что-то в ней будто надламывалось. И она снова и снова перевешивала вешалки с платьями, костюмами, свитерами…
Товар фирмы Ивановых был отличным и неплохо раскупался москвичами. Людей привлекали красивые рисунки машинной вязки на вещах, качественные швы, красивая упаковка – бумажные пакеты с фирменным логотипом.
Поначалу  Инна ещё строила иллюзии и, согласно договорённости, отходила в палатку, собираясь лишь наблюдать за воришками. И посмотреть, так сказать, как работают профессионалы. Где там? Галина позволила ей передышку лишь пока обслужила несколько первых покупателей, а потом воскликнула:
- А ты чего там прохлаждаешься? А ну, давай, работай!
И отступила назад. Когда подошедшая женщина попросила показать ей свитер, Галина, толкнув Инну вперёд, полезла в свою сумочку и достала воду. И Инна принялась её обслуживать, помогая выбрать подходящую вещь. Она недавно видела, как это делала Галина, да и знала, как вели себя с ней продавцы в подобной ситуации. И пошло-поехало. Что-то она доставала из баулов, помогая покупателям с примеркой, для чего у них был оборудован уголок. У них там и зеркало было, и простынка, которой она прикрывала оголяющихся от любопытных взглядов. Заворачивала покупки в фирменные упаковки. Кстати, зеркало, как выяснилось, лежало именно в Иннином бауле. Как и вешалки – железные. Радовало, что хоть кирпичей в её сумках не оказалось – не требовались. Только деньги в руки к Инне не попадали. Галина с первого же дня вела какую-то странную бухгалтерию и от торговли самоустранялась. Даже Инна, ничего в этом деле не понимающая, обратила внимание, что Галина как-то странно суетится вокруг ценников – то снимет их, то перепишет, то опять повесит. Зачем? В накладных, спрятанных в её сумочку, была фиксированная цена. Что за суетня? Инна потихоньку заглянула в накладную, увидев её на столе, и обнаружила, что Галина на всех ценниках добавляет ещё рублей пятьдесят-семьдесят. Ну и аферистка! А чтобы бухгалтерия соответствовала, у неё был особый блокнот, куда она вносила свой личный дебет-кредит. И потому деньги перекочёвывали в два разных кармана фартука, застёгнутых на большие английские булавки. Из одного она постоянно выгружала банкноты в сумочку, застёгивая её на замок и держа на плече. М-да!
Однажды Галине показалось, что блокнот с её тайной канцелярией пропал. Что тут было! Схватив Инну за плечи, она стала орать, будто её трамвай переехал.
- Отдай, стерва! Где он?
Продавцы из соседних палаток, выглядывая, спрашивали:
- Что случилось? У вас что-то украли?
- Свои деньги воруют! – крикнула им в ответ Галина. И, обернувшись к Инне, замахнулась на неё: – Убью, скотина! Отдай!
Соседки понимающе попереглядывались и снова спрятались в палатки.
Инна не могла понять, что от неё хотят? Но тут Галина, случайно глянув вниз, увидела там свой блокнот, валявшийся в пыли. И, отпустив Инну, схватила его и мгновенно спрятала себе то ли в брюки, то ли под резинку трусов. Там он, наверное, и был раньше, да выпал в штанину.
«Ё-моё!– подумала Инна, приходя в себя. – Стыд-то какой! Что люди подумали?»
- Хоть бы извинилась, психопатка! – сказала она, отряхиваясь.
- Облезешь! Это ты сбросила! –  рыкнула Галина и приказала: – Обслужи покупателя, чем попусту болтать!
И обернувшись, принялась, как ни в чём не бывало, рассказывать подошедшей покупательнице:
- Очень советую! Все вещи у нас связаны на импортном оборудовании. Посмотрите, какие на них рисунки! Нигде больше такого в Москве не найдёте! Вот, гляньте на это!
И Инне пришлось подавать той то платье, то свитерок, на которые Галина ей небрежно указывала. Не станешь же при постороннем человеке отношения выяснять?
«Бог весть, что обо мне продавцы из соседних платок думают! – досадовала она. – Эта психованная вешает на меня всех собак! Нет бы разобраться! И что тайного в её блокноте? Ну, прибыли… – И вдруг поняла, что:  – Телефон Ивановых! Она не хочет, чтобы я его знала. Почему?»
Оказалось, Галина ужасный напарник. Она была непредсказуемая, подлая, непорядочная. Не зря, видимо, её чурались другие реализаторы фирмы ЧП «Пирамида» и отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась от такой поездки, да поздно. Сидит в этой Москве с Галиной в полном… гуаме, не зная, чего от той ожидать в следующий момент. Она как флюгер вертится, не угадаешь, откуда в её шизоидный парус ветер подует.
 «Попросить бы у кого денег взаймы, – прикидывала Инна, маясь на рынке с наглой Галиной. – Пусть бы на московский телеграф перевод выслали «До востребования». Но у кого? Маму нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у меня нет, родственников тоже. Двое мы с мамой остались. Посторонние? Время сейчас такое, что никто не способен дать в долг без вопроса – когда вернёшь? А когда я смогу это сделать, ещё больший вопрос…».
Так летели день за днём – сумки – рынок – квартира…
 
О том, что окончился её первый рабочий день на Митинском рынке, Инна догадалась, когда во всех палатках началась суета: складывались в сумки товары, перетаскивались внутрь палаток столы и стулья, вход перекрывался полосками скотча и верёвками. Зачем это делалось, ведь тут имелся сторож, который появлялся в восемнадцать часов? Часть реализаторов уезжали домой на машинах. А часть, среди которых были Инна с Галиной, спускалась в метро. Их там далеко было видно, хоть они и распределилясь по платформе  – по клетчатым челночным сумкам…
Назад они вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые баулы – метро, трамвай и пешком два квартала рядом со сквером. О-очень длинных. Тесная квартирка на улице Подбельского теперь показалась Инне домом. Хотя временным, запущенным и нелюбимым. Потому что ей очень хотелось отсюда свалить. Но, как оказалось, это ещё не все сюрпризы Москвы  – ночью Инну поджидала ещё одна неприятность....
После душа и молчаливого ужина остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасный розовый махровый халат, колобком укатилась в свою комнату. Инна, занеся вслед забытые в ванной вещи, увидела такую картину: Галина царицей восседала на разложенном кресле, расположив вокруг себя кучки: стопки денег, остатки товаров с рынка, новые раскрытые тюки, а также накладную, тайный блокнотик и калькулятор. Что она подсчитывает? Доходы фирмы или собственные? Судя по довольному виду, скорее, свои доходы. Увидев Инну, Галина гневно заорала, приказав закрыть дверь с той стороны и ложиться спать. Инна, откозыряв, как солдат генералу, выполнила её заказ
Вот так – даже на то, чтобы лечь на продавленный диван и «забыться сном»,  ей нужно получить разрешение от шефа этой аферы Галины! В общем-то, та была и не против – упахалась на рынке, будто нигер на рабовладельческой плантации.
Но лишь её голова коснулась подушки, как заснула. И увидела очень скверный сон….
Часть 2
5.
Инна услышала какой-то странный шум в квартире и открыла глаза.
Прислушалась… В коридоре громко лаяли и взрыкивали собаки. Особо выделялся истеричный голосок – вроде пикинески, и густой рыкающий бас, звучавший на особо низкой октаве, похоже – очень крупной псины. Остальные голоса собак своим подгавкиванием, на породы не ориентировали...
Что это? Откуда в квартире собаки?
Инна испуганно села. Может, это ворвались грабители! За тюками пришли? Бред!  Да и зачем грабителям собачья свора? Везти товар Ивановых сворой собак на санках? Так сейчас лето.
Она осмотрелась: в углах комнаты затаилась тьма, в голое окно – без ночных штор и едва прикрытое тюлью, падал свет от уличного фонаря. Слегка голубоватый, как от работающего телевизора… И тут опять раздался злой лай  собак, теперь уже прямо под дверью её комнаты. Инна села и повыше натянула одеяло…
«Может это владельцы квартиры пришли? – пришла сонная мысль. – У них есть свой ключ. Ночью? Не предупредив, с псами? Вряд ли! Скорее, всё же, в дом проникли  грабители! Но – опять же, зачем им собаки? Чтобы жильцов запугать?»
Нет, надо разбираться! И вызвать полицию!  Но сначала я должна узнать, кто. Просто выгляну в коридор и на всякий случай прихвачу с собой бюст Дзержинского с серванта. Буду отбиваться, если что!» – решила Инна, заторможено опуская ноги на ковёр.
Проснуться толком ей так и не удалось.
Но она, мгновенно  подтянув ноги под одеяло, отползла к стенке, поскольку дверь в её комнату распахнулась, а в неё, толкаясь, ввалилась разношерстная толпа собак. Роняя из пастей пену, они оглушительно лаяли, окружив диван. Впереди всех бежал огромный чёрный волкодав, который сиганул к ней на постель и, поставив огромные лапы Инне на ноги, зарычал у самого её горла. Остальные грязные и вонючие псины наперебой лаяли, стоя вокруг дивана. В лунном свете ей хорошо были видны серый терьер, чёрный пудель, рыжий пекинес и несколько дворняг разных расцветок.
Инна испуганно закричала и… проснулась.
Она села и диковато осмотрелась по сторонам…
В комнате пусто. В окно, оставляя темнеть углы, падал свет от уличного фонаря…
Приснится же такое! Будто наяву сюда прибегали собаки!
Инна сползла с дивана и на трясущихся ногах дошла до кухни, выпила прямо из крана холодной воды. Приходя в себя, посидела за столом, слушая громкое тиканье часов на стене. Возвращаться не хотелось. Страшно там. А ведь завтра, вернее уже сегодня, ей рано вставать. И, собрав волю в кулак, Инна вернулась и легла на диван, оставив включённым свет. Не заметив, как уснула. Но утром, вскочив по заполошному сигналу будильника – древнего, с облупленной зелёной краской, Инна забыла, что ей приснилось в этот раз. Собак помнила. Как забыть этот ужас?
Затем был завтрак, тяжёлые сумки, Митинский рынок, недовольные крики Галины. Орала:
 – Вот же бог послал непутёвую напарницу! Одни проблемы!
И странные взгляды продавцов из соседних палаток…
 
С того дня Галина стала оставлять Инну одну в палатке. Она надолго уходила куда-то, иногда просто бродя по рынку и болтая с реализаторам, а возвращалась, выдыхая  запах алкоголя. С кем она пила? С реализаторам? Вряд ли. Но отчёт о проданном товаре и деньги с Инны всегда требовала. И, вот стерва – по пять раз пересчитывала выручку, сверяя что-то с блокнотом и ценниками. Обязательно проверяла в палатке развешанный товар. Чтобы Инна не нахимичила без неё и ничего не своровала, что ли? Она в принципе такое не способна! Но ей видно, такого не понять. Часто пристально смотрела Инне в глаза, крича, мол, ну-ка, смотри сюда, я проверю тебя на враньё! Инна, отмахивалась – мол, да пошла ты! И отворачивалась. А та, спрятав деньги в свою объёмную сумочку, куда-то вновь удалялась.
Оставалось одно – работать на этих рабских галерах, ожидая платы за месяц. Бунтовать и качать права бесполезно. С неё как с гуся вода.
Инна не считала Галину мировым злом. Видывала она людей и похуже, посещая по редакторским заданиям исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто Галина – не лучший представитель рода человеческого. И в следующий раз надо быть… скептичней, что ли, по отношению к тем, кого плохо знаешь. Попалась она к ней на крючок, как наивный сазан на удилище рыбака.
Кстати, выкладывая как-то товар из сумки, Инна обнаружила пару интересных вещичек: женский костюм, состоящий из короткой юбочки и маечки с бретельками – из вискозы салатного цвета, и детский шерстяной розовый костюмчик – свитер и юбку. Все вещи были очень красивы – с узорами и каймой...
- Какие хорошенькие! – воскликнула Инна и, надев всё это на плечики, вывесила на виду.
Галина, увидев, сорвав костюмы, крикнув:
- Убери отсюда это дерьмо! Повесь вот это! – кинула она ей вязаное платье. – Кому нужна уродская майка? И юбка – тоже уродство! Девочки сейчас только брюки носят!
Спорить бесполезно – с кулаками кидается. И Инна потихоньку приткнула эти вешалки с другой стороны стола. Вдруг кому-то понравятся? Интересные же модели!
И вскоре молодая девушка, сняв этот костюмчик, стала его с интересом рассматривать. Галина грозно глянула на Инну и, сжав кулаки, двинулась на неё. А девушка уже, не обращая ни на кого внимания, стянула с себя футболку, оказавшись даже без лифчика, и надела салатовую майку. Затем сняла и джинсы – к счастью, оказавшись в трусах, и также надела юбочку от костюма. Надо же – как хорошо на ней сидит, будто по мерке связано! Кем уж она была – танцовщицей в варьете или ещё где похуже, но фигурку имела отличную. И, заплатив за костюмчик, эта девушка ушла прямо в нём. Галина изумленно глянула ей вслед и, молча, сунула деньги себе в карман. Без наценки. И промолчала. А вскоре нашёлся покупатель и на детский розовый костюмчик. Возле их палатки остановилась пожилая женщина в красивом шарфе на голове, рядом с которой крутилась девочка лет пяти. Женщина ухватила его и радостно воскликнула:
-  Давно такой ищу! Тёплый! С юбочкой! – И приложив к девочке костюм, проговорила: – И на вырост! Заверните мне это, пожалуйста! Сколько он стоит?
Ценника на костюме не было. Галина полезла в сумку, а Инна, выхватив у неё накладную, огласила цену. Не хватало ещё на ребёнке наживаться! И аккуратно сложила костюм в упаковку. Женщина, забирая покупку, казала:
- И недорого! Большое вам спасибо, девочки!
Девочка Галина, лишь зло зыркнув на Инну, положила и эти деньги в карман. А затем опять ушла. Наверное, горе запить. То-то же! Не всё коту масленица!
Потом Галина с Инной весь день не разговаривала. Инна тоже. Сложно говорить с человеком, которого почти всё время нет на месте. Вернувшись к вечеру – подшофе и с банкой алкогольного коктейля в руке, Галина даже отчёта от неё не потребовала. А деньги, не считая, сунула пучком в сумку. Ничего, к вечеру протрезвеет и опять свои прибыля подобьёт!
В общем, день у Инны прошёл неплохо, а вот ночь опять не задалась…
Опять в коридоре гавкали собаки, а потом они снова наседали на неё всей толпой. Кстати, толпа, вроде, увеличилась…
 Проснувшись, Инна больше не спала. А на рынок явилась с кругами под глазами, будто вчера употребляла спиртное. Хотя и Галина выглядела не лучше. М-да. Одна бухает, другая от собак будто пьяная, да и днём от бухой напарницы изрядно припухает  – ну и жизнь! Хорошенькая поездочка у неё вышла!
Кстати, повезло, что товаров для мужчин у них было немного. Хотя, может, и наоборот – лучше б Ивановы в тюки совсем ничего для мужчин не положили. 
Дело в том, что с мужчинами, которые подходили глянуть на мужской свитерок или спортивный костюм, связанный в стиле советских времён – с мастерками и замочками, явно что-то происходило. Лишь протянув к чему-то перечисленному руку, мужик, как правило, ошеломлённо замирал. А потом эта человеческая особь начинала, как прохудившийся мешок, осыпать её комплиментами. Заглядывая внутрь палатки, как в некий заманчивый чертог, маньяки предлагали перейти с ними к более плотному знакомству. Приглашая Инну.… Ну, кто куда. Она уже и в зеркало смотрела – может усы себе нарисовала, когда ела пирожок с повидлом, которые иногда носили по рынку. Но что в этом привлекательного? А, может, тушь на глазах размазала? И они принимают это за подмигивание? Но ничего подобного  не было. Разве что круги под глазами выглядели слегка инфернально? И вряд ли это было привлекательно. Однако, если к их палатке приближался мужчина, то он тут же впадал в транс, подобно зомби. Может, в Митино просто сосредоточились все маньяки Москвы? Которым почему-то особо нравится Инна? И тут – впервые такое случилось, Инну выручала Галина. Хоть в подпитии, хоть трезвая, если она была в палатке, то проблема решалась мгновенно. Она зычно говорила: или, мол, покупай товар, мужик, или вали отсюда, пока полицию не вызвала! Некоторые, улыбаясь, подобно клиническим  идиотам, набирали полные руки покупок и, оглядываясь, с глупой ухмылкой уходили. Так что в нашествии этих маньяках иногда даже была своя выгода. Если же Галины в такой момент не было на месте, она всё равно неожиданно появлялась рядом с прилавком, будто соткавшись из воздуха. И схватив навязчивого ухажёра за шкирку, выпроваживала его прочь. И выглядела Галина при этом будто борец сумо – толстая, злая и неумолимая. Но, всё же, некоторые мужчины, особо упорные, переходили на ту сторону рынка и наблюдали оттуда за Инной, будто змеи за факиром. Жуть. Ну, точно, маньяки. Однако Галина, заметив этот фокус, и туда добиралась. Подходила, угрожающе замахивалась, и те поспешно уходили. Некоторые изгнанные были даже очень ничего. Внешне, конечно. Говорят же, что болезнь не выбирает, она настигает…
А Инне Галина, уперев руки в бока и стоя посреди ряда, конечно, потом высказывалась во всеуслышание:
- Ловко ты устроилась! Специально строишь мужикам глазки? Чтобы московскую прописку получить? Размечталась!
- Не нужны мне твои москвичи! – сердито отвечала ей Инна. – Забирай их себе!
- Поговори мне! Ты работать приехала, а не собой торговать! Запомни это, чувырла!
Из соседних палаток высовывались на это представление любопытные продавцы. Прохожие – женщины, конечно, тоже осуждающе глядели на Инну. Не палатка, а какое-то позорное место. И деться некуда – товар же охранять надо, поскольку Галина после этого всенародного обличения гордо куда-то удалялась.
А однажды терпение Галины кончилось. Она – в подпитии, конечно, откуда-то вернувшись и застав очередного маньяка у палатки, сорвала с витрины мужские вещи и сбросила их на сумки. Некоторые упали в пыль.
- Всё! – крикнула она. – Цирк Шапито закрыт! Не видать тебе больше москвичей!
А на маньяка зверски рыкнула:
- А ну, пшёл вон! Укушу!
Тот рванул бежать вдоль рынка, только пятки засверкали. Она нормальная? Да и вещи тут причём? Инна собрала с земли товар и, молча, сложила в сумку.
«А что тут скажешь? Что она мечтает лишь поскорее из Москвы уехать, а не выйти замуж за москвича? И что мужчин выбирают, вообще-то, не по прописке, а по… – И вдруг вспомнила мужа. – Ну, да, любовь зла! И стрела Купидона может и такого выбрать. А кто сказал, что все мужчины, которых у их палатки настигло безумие, москвичи? Или что они из Митино? Да и неважно это! Более занимательный вопрос – что такое тут с ними происходит? Без сомнения, я симпатичная девушка и за свою жизнь разбила пару-тройку мужских сердец. Но чтобы вот так все подряд впадали в ступор? Небывалое дело!
Примитивы! – сердито думала Инна, следя за стоящим напротив её палатки белокурым красавцем, влюблено за ней наблюдавшим. Он сюда второй день приходил. – Внешность не главное в человеке. Да и за неё надо благодарить родители. Главное – это мозги! – И вздохнула. – Ну да, они, увы, не всегда востребованы, вот и приходится торговать! Может и правда, пока я тут и имею столь ошеломительный успех, найти себе москвича и сесть ему на шею? – хмыкнула она, снова поглядев на блондина. И  представила, как назначает ему свидание, а наутро её вылавливают из реки – всю в водорослях, будто русалку. – Нет уж! Хочется ещё немного пожить! Ну их, блондинов!»
Но тут вернулась борец сумо Галина и сняла последнего белокурого часового с его добровольного поста….
 
Вечером, когда Галина, отодвинув грязную посуду, намылилась уже идти к своим любимым денежкам, Инна остановила её вопросом:
- Галина, а когда будет зарплата? Хочу домой! Пусть сюда другой человек едет.
- Через пару недель и отдам! – рявкнула та. – Что непонятного? И никаких – домой! Мы договаривались про два месяца!
Инна возразила:
- Знаешь, торговля – это не моё! Скажи руководству, пусть другого человека присылают! У меня нет телефона Ивановых, – сказала она, жалея, что не спросила его у Алексея. – Может, дашь номер, и я сама с ними поговорю?
 - Обойдёшься! – и, зло усмехнувшись, заявила: – Зарплату-то я вовремя выдаю, да было б чего! У тебя уже столько штрафов, что и не знаю, как ты за них рассчитаешься!
- Каких ещё штрафов? За что? – удивилась Инна.
- У меня из кассы приличная сумма денег исчезла! И часть товара – как корова языком слизнула! Соседки по рынку видели, что когда ты одна в палатке была, мужики рядом тёрлись. Вот они и унесли товар!
- Что ты такое говоришь? – вспылила Инна, вскакивая. – Какие мужики? Какие деньги?
- Докажи Ивановым, что я говорю неправду! – гаркнула Галина и вышла.
Инна растеряно села. Во, дела… Действительно, у Галины всё шито-крыто!
И услышала, как Галина в своей комнате заговорила с Ивановыми по стационарному телефону. И напрягаться не надо – та орала в трубку так, будто до другого берега сибирской реки докрикивалась. Перечислив, что и на какую сумму было продано, она проорала:
- Людмила Петровна! Я недавно ваш «неклюд» продала! Ну, да, ну, да – неликвид, ага! Остальное тоже пытаться? Хорошо! Сделаю, Людмила Петровна! Люди ж дураки, берут всякое фуфло! Ага, ага, и эти вещи неплохие, да! Я просто не так выразилась! Вещи хорошие, но есть небольшие дефекты. Устраню! Ага! Делов-то!
А чтобы в Москву ехал другой реализатор – ни слова.
Инна, вздохнув, домыв посуду, ушла к себе.
«Попала в эту Москву как кур в ощип! Как отсюда выбраться? И есть ли надежда, что Галина что-то заплатят? Эх, что ли, забыться сном? – грустно решила Инна, расстилая постель. –  Наверное, этой ночью собаки окончательно растерзают меня! Туда мне и дорога – сама впуталась в этот триллер!»
 
Но едва её голова коснулась подушки, как услышала снова в коридоре злобный лай. Двери распахнулись, а на её постели снова возник чёрный волкодав, а диван окружила свора псов. Мельтешение ушей, хвостов и зубастых пастей вызвал у Инны головокружение. И их опять  стало ещё больше. Со всей Москвы сбежались, что ли? Как те маньяки…
И то ли от отчаяния, то ли по наитию, Инна с ними заговорила:
- Собачки! Вы откуда сюда пришли? Как вас много! Давайте знакомиться – я Инна, поселилась в этой квартире временно, арендовала её у хозяев. Скоро я отсюда уеду. Не тираньте меня! Пожалуйста! У меня дочь маленькая!
И вдруг лай прекратился, в комнате стало тихо. Собаки, порыкивая, внимательно её слушали. Некоторые даже прилегли. И тут Инна будто что-то почувствовала, какой-то повисший над нею вопрос. О чём, поняла не сразу. И воскликнула:
- Вы хотите знать, где ваша хозяйка? Наверное, у неё появились свои дела! Больше я ничего толком не знаю. И не надо на меня больше лаять! Пожалуйста! Я не желаю вам зла! Я тут гость!
И тут чёрный волкодав, грозно рыкнув, спрыгнул с дивана и выскочил за дверь. За ним, рыча, потянулись и другие псы. Инну лишь овеяло ветром от этой живой шерстяной волны. Но тут она заметила движение у двери. Кто там? И, присмотревшись, Инна увидела там странную дворняжку, которая  стояла, недоверчиво сверкала на неё жёлтыми, как у демона, глазами. А зубы на её нижней челюсти, белея, выступали вперёд. Из-за чего эта серая дворняга выглядела, будто некое мифическое существо, символ мщения… Инна испуганно натянула на себя одеяло, но дворняга, рыкнув на неё, убежала прочь. В комнате стало тихо…
«Может, они больше не вернутся? – с надеждой подумала Инна. И вздохнула: – Боюсь только, что у этой серой дворняжки с людьми особые счёты. – Ей показалось, что это исчадие ада с горящими глазами притаилось где-то в комнате... – Всё! Довольно ужасов! Они все ушли!» – убеждала себя Инна.
Она встала, включила в комнате свет, сходила на кухню и выпила воды. На часах было уже полчетвёртого и уснуть ей вряд ли удастся! Инна вернулась в зал, походила по красному ветхому ковру, заглянула – от нечего делать, в нижние отделы серванта и вдруг обнаружила там клад. Рядок книг – в основном классика и детективы в потрёпанных обложках. Похоже, хозяева квартиры не особо их ценили. И, позёвывая, начала читать «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя, но вскоре захлопнула книгу – хватит с неё страхов! И Диканьских, с чертями и ведьмаками, в том числе! Отнеся книгу на место, она обнаружила на верхней полке пару старых семейных альбомов. О чём говорили и покоробившиеся тёмные обложки, и вклеенными в конце раритетные открытки, а также многочисленные семейные фото. Инна перелистнула их страницы: застолья и парады советских времён, детские фото – от рождения до школы, а потом – они же, в статусе родителей. Фото со свадеб, парные фотографии. О смене эпох и техническом прогрессе сказали появившиеся цветные фотографии. Были в альбоме и уникальные кадры с улиц старой Москвы, снятые у Царь-пушки и Царь-колокола, каких-то памятников и фонтанов. Может, уже и не существующих. Да за такие раритетные фото любая редакция дорого бы заплатила…
Инна стыдливо захлопнула эти старинные альбомы и спрятала их в раритетный сервант. Словно без разрешения в чью-то жизнь заглянула...
А тут наступило и хмурое утро.
В коридоре раздались шаги Галины, бредущей в ванную. Надо Инне завтрак готовить. Эта обязанность – априори, сразу же была поручена ей.
 
Прошёл ещё один день на Митинском рынке. Галина всё время где-то гуляла, а Инна уже привычно обслуживала покупателей, складывая в карман фартука, который, закалывая булавкой – чтобы деньги не выпадали при наклоне к сумкам. Как и Галина - опылилась,
Теперь в её обязанности добавился и ремонт «неклюда». И, конечно же, его связка, туго перетянутая бечёвкой, была сунута именно в сумку Инны. Перед очередным уходом Галина кинула этот «неклюд» Инне, который она едва успела поймать – килограмм десять весил.
- На! Тебе же нравится такое фуфло? Вот и придумай, что с ним сделать! – небрежно сказала Галина и вышла из палатки.
Инна увидела в этом свёртке довольно интересные вещи: платья с разрезами и декольте, брючные костюмы и оригинальные блузки с голой спиной, свитера с молниями на плече или на спине. К блузкам Инна тут же подобрала длинные чёрные юбки, которые раньше продавались отдельно. Судя по всему, модельер в фирме Ивановых был талантливый. Только вот реализатор Галина, не постигая умом его задумок, засунула всё это в «неклюд». Ну, или её. Что, в итоге подрубало крылья фантазии модельера. Потому, видимо, в фирме Ивановых потоком вязала обычные, хоть и милые, вещи.
Пора эту практику сломать!
Инна вывесила в палатке этот «неклюд» на самом видном месте. И к вечеру всё продала. Столица же! Эксклюзивные вещи с невысокой ценой пользовались в Москве спросом. А кое-что из «неклюда» Инна вынуждена была отложить в сторону – то петля ушла, то брак с кривым швом или распоровшимся. Но и это не критично. Петли можно поднять – Инна занималась дома вязанием, что-то можно вечером вручную подшить, если брак небольшой. Жаль, что Галина, пихая пакет в сумку, её не позвала, она б рассортировала. А на что-то хорошо бы и цену снизить – пусть люди обращаются за ремонтом в мастерскую.
Вечером Инна после ужина предложила Галине поговорить с Ивановыми о снижении цены на некоторый неликвид. Но та презрительно ей ответила:
- Ещё чего выдумаешь? Скоро сюда Алексей приедет, вот пусть сам и решает, что делать с таким!
Боялась, наверное, что Ивановы решат, будто та химичит с «неклюдом»? Если честно, Инна вообще б Галине ни в чём не доверяла б – та ещё аферистка. Но ведь если та её обаяла в Краснодаре, то эта демоница, наверное, и Ивановым кажется сущим ангелом…
Спорить не стала. Не до того. Услышав о скором приезде Алексея, Инна стала всерьёз мандражировать. Куда «принцессе» прятаться от него? Она ведь даже не Золушка, а её карета стала тыквой ещё до приезда в Москву. Как и платье – не для бала. Самое лучшее для неё это уехать раньше, чем Алексей появится на горизонте. Как это сделать? Теребить Галину, чтобы та отдала ей хоть что-то, бесполезно. Ведь она ловко устроилась  – гуляешь, пьёшь, а за тебя работают. Курорт! И в фирме, похоже, ничего не знают о том, что Инна хочет прервать договор и  уехать из Москвы. Номера телефона Ивановых у Инны нет, тайную тетрадь Галина надёжно прячет за резинкой трусов…
М-да. Остаётся лишь сделать вид, что Инна находится в полном подчинении у Галины. И решать задачи по мере их поступления. Но времени не осталось, скоро приедет Алексей…
 
6.
Как-то вечером Галина, обложившись всякими стопками, химичила в своей комнате. А Инна решила сделать в квартире уборку – не любила она пыль, хоть и устала. А подметая пол, насобирала клубок шерсти. Откуда она тут? Собрала с совка, рассмотрев: шерсть кошачья или, скорее, собачья, довольно грубая. Причём разного цвета – рыжего чёрного, серого, белого…
«Неужели собаки наяву приходят ночью в квартиру? – ахнула Инна. – Или же здесь жили люди, у которых было много кошек и собак? Но Ивановы снимают эту квартиру уже два года, а реализаторы – даже если эти женщины неряхи, хоть иногда здесь убирали, – Инна огляделась. В общем-то, чисто. Откуда здесь шерсть взялась? Странно это».
Но ей очень хотелось спать и, закончив уборку, Инна отправилась в постель. Спала она крепко, лишь сквозь сон ей смутно слышались то ли скрип дверей, то рычание, то чьё-то тихое бормотание…
 
В следующий вечер в дверь их квартиры позвонили.
 - Кто это? – озадаченно спросила Инна, выходя из кухни, где мыла посуду.
Мимо неё, держа в руке пачку денег, пробежала из своей комнаты Галина и кинулась открывать.
 «Деньги? – думала Инна удивлённо. – На виду? Ведь это для неё фетиш, который от посторонних необходимо прятать и на всякий случай крепко булавкой закалывать. Кому? Странно это! А вдруг это Алексей Иванов явился – под предлогом решить вопрос с «неклюдом». И с подлым намерением продолжить мою осаду на красном диване. Но у него есть свой ключ! Или он просто даёт нам время прикрыться, если мы не одеты соответствующе?»
Она взволнованно замерла на пороге кухни. Но Галина развеяла её  сомнения.
- Это хозяйка нашей квартиры! – сердито бросила она, щёлкая запорами. – Пришла за оплатой.
Инна так и осталась стоять – её было интересно увидеть одного из статистов старинного альбома! Кто это? Старушка?
В открывшуюся дверь вошла высокая и полная дама в очках, лет сорока пяти, и скромно остановилась в коридоре.
Инна поразилась: неужели это та милая девочка из альбома – с длинной косой и большими наивными глазами? Общее что-то есть, но, всё же… Что из людей делает жизнь!
Галина, улыбаясь и лепеча что-то о погоде, протянула той пачку банкнот. Хозяйка квартиры, не считая их, спрятала деньги в свою сумочку и повернулась к двери, чтобы уйти. Но Инна остановила её возгласом:
- Можно у вас спросить?
Та встала у порога, вопросительно на неё глядя.
- Да?
Галина тихо прошипела ей:
- А ну пошла вон отсюда!
И продолжая мило улыбаться хозяйке, махнула ей рукой. Но Инна, продолжила:
- Скажите, пожалуйста, почему в вашей квартире так много шерсти? У вас были собаки?
Женщина, молча, опустила голову. А Галина, придвинувшись ближе, постаралась зацепить Инну кулаком, но так, чтобы хозяйка этого не заметила.
- Извините! –  всё так же фальшиво улыбаясь, сказала она. – Это неинтересный вопрос! – И прикрикнула на Инну: – Иди отсюда, мой уже посуду!
Но Инна, отодвинувшись, продолжила:
- Я недавно убирала в квартире и намела целый клубок шерсти разного цвета. У вас было много животных?
Женщина, наконец, неохотно проговорила:
- Откуда здесь взяться шерсти? Мы сделали в квартире капитальный ремонт, прежде чем сдать её.
- Капитальный? Странно! – недоверчиво огляделась Инна, задержав взгляд на потёртом линолеуме. – Кстати, я сохранила этот клубок! Сейчас! – проговорила она, выдвигая из обувницы ящик. – Вот! – протянула она прозрачный целлофановый пакет с пучками шерсти – чёрной, белой, рыжей…
Инна и сама не знала, почему сохранила эту шерсть? Типа – это улика. А кому и для чего она могла понадобиться, как-то не додумала. Вот и пригодилась. Женщина, будто защищаясь, выставила перед собой руку.
- Не надо! Я вам верю! – сказала она. Инна опустила руку, а та, поправив дужку очков, неохотно проговорила: – Да, здесь было много собак. Квартира принадлежала моей маме, Валентине Петровне, – недовольно вздохнула она. – Может быть, вам о ней соседи рассказали? Отговаривали тут жить?
- Нет, – покачала головой Инна. – Мы рано уходим на рынок и поздно возвращаемся. И никого из соседей не знаем. Просто, вот! – помахала она пакетом.
- Понятно, – протянула хозяйка. И решительно заявила: – Ладно! Я всё расскажу. А соседи, если что, не дадут соврать. Или уже… Ну, неважно.
Моя мама под старость была немного не в себе. Энцефалопатия. Она и раньше подбирала собак с улицы, то это три или четыре, и чаще маленькие породистые собачки. Она лечила их, приводила в порядок и периодически пристраивала, давая объявления в газетах. А потом, когда мама заболела, она стала забирать с улицы всех брошенных собак – и больших, и маленьких, но больше всего было дворняжек. Соседи были очень недовольны шумом и запахами, но поначалу терпели. Она гуляла с целой сворой во дворе. А потом, когда она слегла, всё стало плохо. Мы с мужем приезжали сюда каждый день, привозили еду, выгуливали собак, но иногда из-за пробок опаздывали. Сами понимаете - соседи были недовольны, скандалили, полицию вызывали, грозили судом, – покосилась она на Галину, сурово сдвинувшую брови. – Мы, конечно, предлагали выгнать собак, а её забрать к себе, но мама не разрешила. А куда в трёшку пятнадцать собак? У нас же дети, внуки, да и работа...
- Ужас! – сказала Галина.
- Нет, что вы! Когда мама умерла, мы в этой квартире даже штукатурку на стенах ободрали! –  стала оправдываться женщина. – Новые обои поклеили, сделали потолки натяжные, и даже полы заменили! В такую копеечку влетело! Новую машину собирались покупать, да не на что стало! Всё выскребли! Откуда здесь шерсти взяться? – С недоумением сказала она, покосившись на Иннин пакет.
- Ваша мама умерла в спальне? На раскладном кресле? – испытующе глядя на неё, спросила Галина.
«Если хозяйка это подтвердит, точно, она переберётся в зал! А меня туда отправит», – усмехнулась Инна.
- Она в зале спала, на разложенном диване, – отрицательно покачала головой та. И вздохнула: – Там и умерла. Мы приехали вечером, а она уже холодная. И собаки лежат вокруг, греют её. Пришлось нам и скорую, и полицию, и ловцов собак вызывать. Еле маму у собак отобрали! Хоть пристреливай их! Не подпускали.
- И куда дели этих собак? – прищурилась Инна. – Усыпили?
- Нет, что вы! Это очень дорого. Усыпили одну, чуть не покусала всех. А потом наняли машину и вывезли всю стаю за город. Им на улице жить привычно, – пожала плечами хозяйка квартиры. – Соседи бы бунт подняли, если бы их во дворе оставили. Штук пятнадцать было или больше.
- А вы знаете, что эта свора опять сюда вернулась? – спросила Инна.
А что? Это ведь правда! Собаки жили тут и, считая эту квартиру своим домом, их призраки вернулись сюда. И даже оставляют здесь вполне материальные доказательства своего присутствия – шерсть.
- Как это – назад? – удивилась хозяйка. – Куда? Во двор?
- В квартиру. Я видела их во сне! Они ночами бегают по квартире и никому тут покоя не дают, – сказала он, слегка мандражируя.
Что скажет ей потом Галина? Да хоть что! Ведь это же правда!
– Главный у них чёрный волкодав, есть ещё чёрный пудель, рыжая пекинеска, белый мопс и дворняжки – серые, рыжие, белые. Одна приметная – серая, зубы вперёд торчат. Узнаёте?
Женщина побледнела. А у Галины стали такие глаза, будто она хотела заорать, но сдержалась.
- Да, всё правильно, – испуганно кивнула женщина. – И волкодав, и пудель, и дворняжки. А та, которую усыпили, была именно такая – противная, и зубы у неё вперёд торчали. Как же так? – ужаснулась она.
Женщина, сняв и протерев очки, попросила воды. Инна вернулась в кухню, где заодно ополоснула мокрые глаза, и вынесла в чашке воды.
Отпив, женщина потрясённо воскликнула:
- Вернулись! Сюда! Но зачем?
- Не знаю. Может, ищут Валентину Петровну. Они очень агрессивны – рычат, лают, бегают. Я из-за них сплю плохо. Но когда при уборке нашла эту шерсть, – подняла она руку с кульком, – мне вообще стало не по себе. Потому и спросила…
Женщина понурилась. А Галина зло сказала:
- Ты нормальная? Чо городишь? Скажи честно, что про собак знаешь от  соседей! Когда с ними общалась? Чо мне про это не сказала?
- Ни с кем я не общалась! Я говорю правду! – упрямо проговорила Инна. – А сегодня, наконец, я поняла, что они здесь ищут! Вернее – кого. Валентину Петровну!
Хозяйка потерянно её слушала, а Галина, фыркнув, отмахнулась.
- Выброси этот кулёк на помойку! Ты всё выдумала!
- А мы с мужем удивляемся, почему это квартиранты так быстро съезжают с квартиры? – не слушая её, проговорила женщина. – Но вы первая, кто сказал про маминых собак.
- Каждый, наверное, боялся, что его неправильно поймут. Или думал, что, место здесь нехорошее. Поэтому им кошмары снятся, – предположила Инна.
- Наверное, так и было. И мы были так рады, когда ваша фирма сняла эту квартиру на постоянно! Хоть сделанный ремонт окупили! Вы же не съедете теперь? Хотите, освятим эту квартиру? – предложила она.
Галина смотрела на неё недовольно. Ясное дело, что она не передаст этот разговор Ивановым. А то они примут её за сумасшедшую или, как минимум – за отсталую. Ей такое не по нраву. Инна же, фактически проведя тут полноценное журналистское расследование… аномального места, чувствовала облегчение. Были и догадки, и  фактические доказательства, и свидетельства очевидцев. И теперь всё встало на место. Хотя, по факту, эта история мало чем отличалась от газетных сенсаций про русалок…
- Говорят, что если в доме кто-то умер, то его надо освятить. А мы этого не сделали, – виновато продолжала говорить хозяйка. – Не до того нам было, сначала надо было выгрести всё. Запах здесь такой был, что ни один батюшка б не вошёл. А сейчас это вполне возможно сделать. В выходной я обязательно позову сюда батюшку. Если вы не против, конечно? Оплачу всё сама….
- Против! Ещё как против! – воскликнула  Галина, стоявшая до этого, будто в ступоре. И растопырила в стороны руки, будто за спиной хозяйки квартиры уже маячил священник с кадилом. – Нельзя сюда посторонним! У нас тут тюки с товаром! Батюшкам в квартиру входить не дозволяется! Святить ничего нельзя! – орала она. И, напирая, стала теснить хозяйку квартиры к двери. Та растерянно попятилась. – Всё! Уходите! Разговор окончен! Вы нам ничего не говорили, а мы вас ни о чём не спрашивали! – орала она пароходным гудком.
Женщина выскочила вон, дверь захлопнулась. А Галина, закрыв её, повернулась к Инне и погрозила ей кулаком:
- Вечно ты влазишь! У, зараза! – обругала она, непонятно кого-то – то ли хозяйку квартиры, то ли умершую Валентину Петровну, то ли священника, то ли Инну. В общем – всех. – Батюшки нам только тут не хватало! Мракобесы! А всё ты! Наговорила! Шерсть подсунула! Выкинь её! Всяких «Баскервилей» тут развели! Не было ничего!
Инна сначала удивилась – Галина Конан Дойла читала? А потом сообразила, что та сериал про Шерлока Холмса смотрела. И слово запомнила. Как говорил Ульянов-Ленин: «Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк».
- А я говорю – было! – заявила Инна.
- Хватит! Забудь! – крикнула Галина и скрылась в своей комнате. – Триллеры тут устроили! Мракобесы!
Конечно – там за дверью у неё успокоительные банкноты и блокнот с приятной бухгалтерией.
«Как это – забыть? Это было! Но кто же виновник этого собачьего триллера? Конечно, не я, живущая здесь временно! И не хозяйка квартиры, делавшая в квартире ремонт, чтобы в ней можно было жить. И не Валентина Петровна, жалевшая брошенных собак. Тогда кто же? И не полиция виновата, не собаколовы, по долгу службы выселявшие отсюда агрессивных псов. Они хотели забрать у них умершего человека, чтобы его достойно похоронить. Тогда кто? Когда начался этот триллер? Наверное, тогда, когда собаки были выброшены на улицу. Причины были разные  – сбежали, постарели, разонравились, у них был сложный характер, слишком большой размер, не вписывающийся в комнату. Или когда были вынесены на мусорку ненужные щенки, выросшие злыми дворнягами. Может, не стоило играть с жизнью живого существа и брать ответственность за него, если потом пришлось его предавать…
Как там писал Сент-Экзюпери? Мы в ответе за тех, кого приручили?»
Инна мыла посуду, вспоминая, как переживала мама, когда у неё  убежала собака. Знакомая, уехав на новогодние праздники, оставила ей своего терьера. А тот, испугавшись салюта, сбежал через калитку, не закрытую на ключ. Так его и не нашли. Бывает, что не всегда человек виноват. Есть в судьбе бродячих собак и случайности…
Было б неплохо написать на статью о брошенных животных, о приютах для них и вообще о судьбе российских собак. Кто-то ей рассказывал, что в Германии нет брошенных животных. И что там государство занимается этой проблемой, наказывая граждан за жестокое обращение с домашними питомцами. А в России почему-то их судьба волнует лишь волонтёров, которых все считают сумасшедшими. Те тратят на животных свою жизнь и личные деньги. Зато те, кто занимается животными – тоже по долгу службы, воспринимая их как источник своего доходов. А таких Валентин Петровен искренне ненавидят соседи. Нет бы помочь им!
 
В ту ночь, после разговора с хозяйкой квартиры, Инна уснула быстро.
И тут же в её комнату вбежали собаки.
«А ведь неделю они мне не снились. Что-то почуяли? – удивилась Инна, наблюдая за стаей, заполняющей комнату. – Я думала, они ищут человека, вернувшего им веру в справедливость. Почему собаки вернулись?»
И, как всегда, чёрный как мрак волкодав запрыгнул к ней на постель и замер, пристально глядя ей в лицо. Стая за его спиной злобно рычала, надвигаясь мохнатой волной, которую равнодушно освещал фонарь из окна. Казалось, они сейчас порвут её на клочья…
Пришла мысль: что-то типа – мы обошли всю Землю, но нашей хозяйки нигде нет. Ты нас обманула?
И Инна в ответ воскликнула:
- Пёсики! Я расскажу вам, где ваша Валентина Петровна!
Псы, недоверчиво глядя на неё, молча, замерли. Кто-то из них лёг на ковёр, кто-то замер у двери, некоторые улеглись вокруг дивана. Лишь серая дворняга с торчащими вперёд зубами осталась стоять на пороге. Глаза её горели зеленью, будто фосфорные. Она ей не верила…
Инне стало зябко, в том числе и от того, что она сейчас им скажет. Но надо – это же правда.
- Ваша хозяйка умерла, – тихо проговорила она.
И услышала в ответ мысль: разве человек не бог? Он не может умереть! Разве это простой пёс?
Некоторые, подавшись вперёд, даже недоверчиво зарычали.
 – Да, человек смертен. Это не плохо и не хорошо, просто так бывает. Никто и ничто в этом мире не вечно, – проговорила Инна. – Валентина Петровна была хорошим человеком, но она была уже старенькая и сильно болела. Она ушла в другой мир. У неё уже ничего не болит и там нет смерти. – Собаки, сурово глядя, внимательно слушали. А серая дворняга, легка, наконец. – В том мире ей лучше. Но я уверена – она за вами скучает. Хотите её найти? – Волкодав склонил голову, типа  – говори! – Я не знаю точно, удастся ли вам это? Может, у вас, собак, другое загробное царство? Может, вас не пустят туда, где находится сейчас Валентина Петровна. Но, наверное, вам стоит попытаться? Не надо больше пугать людей в этой квартире. Не делайте больше этого, пожалуйста. Они не виноваты в смерти Валентины Петровны. И не захватывали её территорию. Просто ваша хозяйка ушла в иной мир, потому что устала болеть. Теперь эта квартира, по человеческим законам, принадлежит её дочери. А она сдаёт её тем, кому в этом городе негде жить. А вы все знаете, как это трудно – быть бездомным и не иметь пристанища…
И тут чёрный волкодав, тихо рыкнув, спрыгнул с дивана. Его мощные когти, коснувшись пола, металлически цокнули. И он выбежал из комнаты. За ним мохнатой волной метнулась и остальная стая.
Комната опустела. Осталась на пороге только серая дворняга с торчащими зубами. Которая пристально глядела на Инну горящими зелёным фосфором глазами. Инна с опаской натянула одеяло. И услышала её мысль, типа – я тебе помогу. После чего серая дворняжка скрылась во тьме коридора…
Что она хотела сказать, Инна не поняла. Может, денег на обратный билет ей  притащит?
Дальше сон Инны сменился другим – оказывается, она спала. То ли Инна на рынке торговала, отражая чьи-то несправедливые наезды, то ли в метро с кем-то разбиралась, из-за того, что поставила свои громоздкие сумки не там...
Потом зазвонил будильник со страшной облупленной зелёной краской, и наступило утро. Инна, схватив баулы, поехала с Галиной на Митинский рынок. А там, по накатанной, рабские плантации.
Может и это сон?
 
После того ночного разговора с собаками, они больше Инне не являлись. Отправились в иные миры, искать свою хозяйку? Не удивительно, ведь Инна толкнула целую речь – будто президент перед Конгрессом на инаугурации в Белом доме. И слушали они её не менее внимательно, чем его. Жаль, что никто не удосужился записать эту речь, освещая Инну вспышками и снимая на камеры. Зато в окно в ту ночь дисциплинированно светил фонарь.
«Свет, статисты – все по местам,  усмехаясь, вспоминала Инна. – Пора бы этому волкодаву со своей сворой и честь знать. В отставку пойти. Времена меняются».
 
А утром случилось нечто странное.
Встав и выйдя в коридор, Инна не обнаружила у входных дверей клетчатых сумок. Они всегда стояли там, приготовленные к выезду на рынок. Что за дела? Галина проспала? Небывалое дело! А тут и её увидела:
Галина вышла из своей комнаты, хромая и устало опиралась на какую-то палку.
- Что случилось? Нога болит? - спросила Инна.
И прикинула: «Поеду на рынок сама! А так даже и лучше – никто нервы мотать не будет. Возьму пару сумок, хватит на день».
Но не тут-то было!
- Какая ещё нога? Чо ты болтаешь? – заорала на неё Галина, замахиваясь палкой. – Это ты во всём виновата! Из-за тебя тут от собак спасу нету!
- Каких собак? – растерялась Инна.
Она была уверена, что о них теперь можно забыть.
- Таких! Про которых ты говорила! Заглянули и ушли! А твоя серая шавка с зубами осталась! И ночью ко мне приставала! Лает, зараза! Рычит, як скаженная! Чуть ногу не откусила! – показала она синяк на ноге. – До утра от неё отбивалась!
- А палка зачем? – недоумевала Инна. –  Это же сон! И откуда синяк взялся?
- Оттуда! Ишь, прикидывается! Она на меня взаправду кидается! Я ночью на мусорке подобрала сломанный черенок от лопаты! Обиваться! Эта твоя шавка прямо на постель мне лезет! Глазами сверкает!
- Да почему же она моя? – возмутилась Инна. – Твоя, раз тебе снится!
- А чья ж ещё?  Ты ж тут расследование насчёт шерсти затеяла? С того дня всё и началось! – заявила та. – У, ведьма! – крикнула Галина и замахнулась черенком.
- Я? – оскорбилась Инна.
- Ведьма и есть! Убью, зараза! – махнула она палкой, едва не расцарапав ей лицо.
Инна, вбежав в кухню, захлопнула за собой дверь – вот что делать с этой ненормальной? Не бросаться ж с ней в рукопашную! А Галина, стукая палкой, поковыляла в сторону ванной.
«Точно, дома она останется, – прислушалась Инна и занялась готовкой завтрака. – Мало её серая собака покусала, надо было больше. Чтобы не встала, – зло думала она, расставляя посуду и наливая чай. – Сны её, а виновата в них почему-то я. Только всё наоборот! Это она поселила меня в зал, где умерла Валентина Петровна. Поэтому туда и приходила свора. А ей досталась лишь одна собака. – Но вспомнив, как этот маленький демон выглядит, слегка поёжилась. – Вот теперь и она, небось, поверила, что собаки, что здесь жили, и что являлись ночами квартирантам. Или нет? Зачем тогда вооружилась палкой? Спросить – себе дороже. Да и какое мне дело до снов Галины? Скорей бы свалить отсюда! Теперь я в любой газете работала б, лишь бы не с этой чокнутой якшаться!»
Тут в кухню пришкондыляла та самая «чокнутая» Галина – со сломанным черенком и уже одетая в джинсы и футболку. Явно не намереваясь оставаться дома. Конечно, как она упустит маржу с товара? Ползком поползёт! Молча, сев на своё место и не глядя на Инну, та быстро чего-то похватала и, с кряхтением поднявшись, вышла в коридор, опираясь на черенок. А там, судя по звукам, подхватила сумки и распахнула входную дверь. Инна, сквозь зубы, выругавшись, отставила недопитый чай и побежала вслед...
 
7.
В тот день Галина с Инной не разговаривала. Уходила куда-то, опираясь на черенок, а вернувшись через пару часов, требовательно шевелила в воздухе пальцами – мол, подай сюда деньги за проданный товар. Конечно, ведь это Инна «виновата», что её во сне собака покусала. Как на Кубани говорят, мол, кто виноват? Невестка! Что у человека в голове? Одна извилина?
«Ясное дело, Галина рассказывает продавцам из соседних палаток всякую лабуду,  – сердито думала Инна, наблюдая как та, опираясь на сломанную палку, что-то им втуляет. – Ага! Мол, эту непутёвую журналистку отовсюду выгнали. Она умеет из собак слонов раздувать. Лепит им, что «эта ведьма», ворующая деньги и товар крадущая у честных людей, наворожила ещё, чтобы её - за критику «серая шавка с зубами» ночами кусала. Ага, синяк им демонстрирует, – хмыкнула она, наблюдая, как Галина задирает штанину. А продавцы, свесившись через стол, рассматривают её ногу. – Нет бы сказала им, как капиталы наживает чужим трудом. И если они ей верят, пусть посоветуют срочно отправить меня домой. А Ивановы пусть другую помощницу этой страдалице пусть пришлют», – упаковывая очередную покупку, вздыхала Инна.
 
Но с одной соседкой по рынку Инна. Всё же, подружилась. Как-то та, когда Галины не было, сама к ней подошла. Поговорили о чём-то пустом. Звали эту чернявую девушку Татьяной – как героиню поэмы «Евгений Онегин». И, как и та, она любила читать – всегда, если покупателей не было, сидела с книжкой. Инне это было видно – Татьяна торговала в палатке напротив. И очень  дорогим эксклюзивным товаром изо льна: платьями, сарафанами, полотенцами, салфетками. Всё было украшено ручным вязанием, ажурными каёмками, вышитыми аппликациями. Одну такую салфетку Татьяна ей как-то подарила – на память о Москве. Инна теперь тоже – если покупателей не было, а Галина где-то болталась, перебегала к её палатке. Татьяна откладывала в сторону книгу и иногда рассказывала ей о Москве такое, чего нет в книгах и путеводителях. Она родилась в этом городе и весь её род – сколько помнила, жил в Москве. Пращур Татьяны служил при Петре стрельцом, а другие её предки участвовали в нескольких московских бунтах, защищали в 90-х Белый Дом. О временах Сталина и Берии она знала бытовые жизненные истории, а не официальные версии. Много ужасов рассказывала. А чему удивляться? Ведь революционеры в прошлом добывали деньги на свои шалости тем, что экспроирировали у богачей нажитое – в банках, поместьях, литерных вагонах. Инна в обмен делилась с Татьяной своими впечатлениями выходного дня.
Как-то, выслушав её очередную историю, Татьяна сердито прищурилась:
- Ты что, по Воробьевым горам ходила? И в парке там гуляла? Как ты ещё жива до сих пор?
- А что такое? – удивилась Инна. – Горы не высокие, падать неоткуда.
- На Воробьёвых горах маньяк завёлся, который уж месяц там промышляет, – сурово сказала та. – И его жертвами становятся именно молодые и красивые девушки.
- Так я уже не сильно молодая! И не очень красивая! – криво усмехнулась Инна. Так себе новость, конечно. – И была там днём.
- Не кокетничай! Цену себе набиваешь? – хмыкнула Татьяна. – А маньяку без разницы – что день, что ночь! Бывает,  и днём мёртвых девушек находят. Мой тебе совет – не ходи больше туда. Целее будешь!
- О-кей! – кивнула Инна, поёжившись. Маньяки ей всегда не нравились – Москва большая, а время у меня ограниченно. Кстати, мне в быту и своего маньяка хватает! – указала она подбородком на Галину, решительно шедшую к ним с перекошенным от злости лицом.
Татьяна скептически глянула в ту сторону.
- Выпивши опять! – кивнула она. – Энергетиком увлекается. А чего ж не увлекаться – раб на галере
- Инка! Ты что, больная? – ещё издали закричала Галина. – А ну на место!
- Как собаке, – шепнула Инна хмыкнувшей Татьяне.
- Зачем опять товар без присмотра оставила? Зараза! Снова недостачу мне устраиваешь?
- Да нет там никого! Я, если что… – начала та.
- Вернись на место, скотина! Кому сказано! – заорала та на всю округу. – Она ещё и огрызается!
- Лютует! Одно слово – маньяк! – снова шепнула Инна. – Может это она на Воробьёвых горах орудует? Её на месте, бывает, полдня нет! И ночью никто не контролирует.
- Ей насильничать нечем, – криво усмехнулась Татьяна. – А то б сошла!
- Чо вы там шепчетесь? А ну повтори! – потребовала Галина, подходя. – Иди, работай, солоха! – подтолкнула она Инну в сторону палатки. – Нечего тут сплетни про меня разводить! Эдак ты скоро меня разоришь! Каждый день недостачи!
- Какие ещё недостачи? Что ты выдумываешь? – возмутилась Инна и увидела, как на крики высунулись головы продавцов из соседних палаток. – Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
- А то что? – прищурилась Галина, уперев руки в бока. – Ой, боюсь! – И, шагнув к ней, снова толкнула Инну в плечо. – Иди уже! Работай! Тебе штраф за то, что бросила товар без присмотра!
И осмотрелась – все, мол, видели какая у меня напарница? Слышали, как огрызается? И нехорошо зыркнув на Татьяну, наблюдавшую за этой некрасивой сценой, показала ей кулак. Но та равнодушно уткнулась в свою книгу. Конечно, кому охота за других подписываться и в чужую ссору встревать!
Но когда Инне подошла к ней в следующий раз, Татьяна сказала той:
- Видела, как твоя напарница сегодня походила ко мне?
- И что ей от тебя надо было? – кивнула она.
- Что ж ещё? Крыла тебя! Причём матом, – усмехнулась Татьяна. – Бестолковая, говорит, деньги тыришь, товар у тебя куда-то испаряется! –  Инна опустила голову
Конечно, Галине тут все верят. Она же давнишний работник рынка, а Инна кто?
- Так я ей и поверила! Она б в этой палатке, как коршун в гнезде, весь день сидела. И тебя б к торговле не допускала! – хмыкнула Татьяна. И похвалилась:  – Джин-тоником меня угощала – целой банкой. Значит, есть за что бухать! С недостач не пошикуешь! Пусть не заливает!
- А ты что? – прищурилась Инна. – Взяла эту банку?
А сама посетовала – вот так и перекупают сторонников.
- Ещё чего! – дёрнула та плечом. – Я на работе не пью! Особенно – с такими. Да я и вообще спиртное не жалую – наследственность поганая! – усмехнулась Татьяна. – Дед от него помер, брат спился, а я пока держусь.
- А Галина очень даже жалует. Вечно подшофе, так ещё и буянит, – вздохнула Инна. – Я иногда рада, что её на месте нет – запах от неё, хоть закусывай. Только покупателей распугивать. Да и воспитание хромает на обе ноги – мат-перемат…
Татьяна сочувственно покивала и вдруг, осмотревшись, заявила:
– Ты не думай, что наши девчонки на стороне Галины. Все прекрасно знают, какая она тварь. Девчонки, которые с ней приезжали, всё рассказали, да мы и сами видим. Жаловались, что скандальная, деньги прикарманиваешь, жульничаешь, цены завышаешь. – И усмехнулась: – Мы, конечно, все тут не ангелы, но надо ж и делиться! А для кого она кошелёк набивает? И не хило! Ведь бездетная, а муж дурак! Да и ходит в одном. Зачем деньги  копит? Я, например на квартиру. А она на что? Жалко мне тебя, попалась ты, как кур в ощип, – проговорила Татьяна, с сочувствием глядя на Инну. – Бежать тебе надо от неё, пока не поздно. Паучиха!
Инна лишь вздохнула:
- Вот как зарплату получу, сразу уеду. Думала ведь, что поскольку она мне родня, всё будет нормально. Такой душкой прикинулась! – пожаловалась она.
- Да у Галины одна родня – кошелёк! Мы тут, её трудами, всё о тебе знаем. И про сына хозяйки она говорила – мол, дура ты, что с ним не переспала. А я считаю – правильно сделала! Прошли времена барщины! Говорила, что ты про собак выдумала, хозяйку квартиры напугала, которая хотела к вам батюшку везти. А сама сегодня новый держак купила, чтобы от собак отбиваться. Старый, говорит, она об кресло сломала. Синяки всем демонстрирует. Что у вас там творится? Откуда эти собаки взялись? – спросила Татьяна, снимая с витрины сарафан.
Но после того как была оглашена его цена, покупательница потеряла к нему интерес. А Татьяна невозмутимо повесила сарафан обратно.
- Ну, давай, рассказывай! – потребовала она.
Инна и поведала ей свою сагу про квартирных собак, укрощённых ею.
- Звучит немного бредово, – задумчиво покачала головой Татьяна. И заключила: – Но я тебе верю. В Москве много таких мест – с заколдованными домами, с привидениями и хрономиражами. Останкино, поместье Шереметевых и прочие. Твоя история о квартире с Подбельского из той же коллекции. Но ты говоришь, что ваши собаки ушли? А Галина, виня тебя, рассказывает про «серую шавку с зубами». Которая спать ей не даёт. Почему так?
Инна, вздохнув – и скрыв подробности, связанные с типа, чтением собачьих мыслей, рассказала о серой собаке, которая была убита, когда у стаи пытались забрать их хозяйку.
- Вот где триллер! И поделом Галине! – заявила вдруг Татьяна. – Я б её, хабалку, тоже покусала!
- Она и мне грозила этим новым черенком. Сказала – мол, обломаю его об тебя и твою шавку! – понурилась Инна. – Ведьмой обзывает. Что я ей сделала?
- Больной человек! А называется её заболевание – зависть! – усмехнулась Татьяна. – Ничего, не жохай! Всё у тебя будет нормально! Чует моя душа-вещун!
И по просьбе подошедшей покупательницы снова что-то сняла с палатки.
- Спасибо тебе за поддержку! Пошла я! – проговорила Инна, увидев семейную пару, остановившуюся у её палатки.
- Да на здоровье! – отмахнулась Татьяна. – Держись там!
 
«Как говорили Ильф и Петров – не учите меня жить, помогите материально! – уходя, хмыкнула Инна. – Ладно, буду ждать зарплаты от своего неадекватного босса!»
Эта фраза уже изрядно набила ей оскомину, но более позитивной у неё не было.
 
Но были в жизни и нечаянные радости.
Как-то прогуливаясь в выходной по Тверской улице, она купила книгу Владимира Вернадского «Ноосфера». Инна давно её искала, а попалась случайно – в книжном магазине на Тверской, где проводилась выставка. Был там и шеститомник Александра Волкова – из серии «Волшебник Изумрудного города». Но как говорится – мои финансы поют романсы. Дорого! Но мимо голубого томика Вернадского Инна пройти не смогла. И теперь вечерами зачитывалась этой книгой, теряясь в реалиях. Иногда, поднимая голову от книги, она с недоумением оглядывалась: Москва, квартира на Подбельского, Галина за стеной, завтра – на рынок. М-да…
Как-то уже во втором часу ночи случилась неприятность. Галина, будто демоница, ворвалась в её комнату в своём нелепом розовом халате, и сверкая злыми чёрными глазами, бесцеремонно выхватила у Инны книгу.
- Что такое? – удивилась Инна.
Но та не ответила. Уткнувшись в «Ноосферу», пробежала глазами несколько строк и кинула в неё книгой. Она упала на пол, будто сбитая птица, трепеща страницами. А Галина крикнула:
-  Ты нормальная? Что это за бред? Такое дерьмо ты читаешь все ночи напролёт?
- Полагаю, что да, – усмехнулась Инна, встав и подняв книгу. – И «это» не бред! А гениальное творение профессора Вернадского!
- Вы с этим «Мернацким» полные придурки! Кердык всем мозгам, если они вообще есть, – покрутила она пальцем у виска. – Завязывай с этой мутью! Тебе давно пора спать!
И выскочила вон, хлопнув дверью.
Что это было?
Галина ещё будет указывать, что ей читать? И до какого времени?
Хотя Инна, надо признаться, была даже горда, что её объединили в одну компанию с «Мернацким». Но, как говорится – «а судьи кто»? И, вздохнув, она положила закладку из фантика на страницу книги, где было прервано чтение. А потом – как рекомендовал босс, отправилась спать.
«Не удивительно! – думала Инна, засыпая. – Орбиты планет не пересекаются, а если уж они пересеклись – тут уж наступает полный кердык. Столь неадекватным женщинам не стоит заглядывать в «Ноосферу», голова сломается. Их орбита проходит по иным путям – торговым. Там, где биосферы планет и прочие космогонии воспринимаются бредом…»
8.
Инна, как и намеревалась, посетила  в Москве многие знаковые места столицы. У рыночных рабов, всё ж, был выходной – понедельник. Галина в выходной до обеда отсыпалась, а потом, конечно, занимаясь любимы делом – подбивала бабки да перекладывала стопки банкнот. Инна же, встав пораньше, отправлялась путешествовать по городу – подальше от надоевшей квартиры и ещё более неприятной напарницы. А если не это, она б всё равно не могла спать, когда в шаговой доступности находится прославленный Арбат, Гостиный двор, Воробьёвы горы, Охотный ряд, Новодевичий монастырь, Александровский сад, Патриаршие пруды и прочие чудеса столицы. А чуть дальше, в области – Троице-Сергиевская Лавра, с её уникальными старинными иконами и невероятными древностями. Но туда она не попала – средства не позволяли.
И, к счастью, Инна в Москве ни разу не заблудилась. Тут ведь фишка в чём? Главное – знать, где расположена ближайшая станция метро, а откуда уже можно переместиться в любое место в городе. И в ориентировании на местности ей очень помогала карта, что была куплена в первый день на станции Митино. Инна прогулялась по ним. Именно что прогулялась – на покупку матрёшек и духов, которые Инна почти все перепробовала в Гостином дворе, денег у неё не было. Побывала в Оружейной палате. Эти комнаты, заполненные оружием и кольчугами, Инна помнила лишь смутно. Приезжала в Москву с родителями, когда ей было лет шесть. Восхитилась Царь-пушкой и повздыхала рядом с Царь-колоколом. Задумчиво постояла напротив Государственной Думы РФ – по сути, это основа страны, её строя и принимаемых законов. А не Кремль, где сидит лишь исполнительная власть.
А потом к Инне не шагнул охранник, стоящий у входа и она быстренько ретировалась. Хихикала про себя, представляя их возможный диалог:
Он – мол, предъявите ваши документы, гражданка!
Она, дрожащей рукой суя ему свой паспорт, лепечет – мол, я простая торговка с Митинского рынка. Вот любопытствую – это тута нынче не шибко хорошие законы для русского народа пишут? Ну, нет, это, наверное, слишком грубо. Хочу, мол, глянуть лично на российских депутатов, столь неудачно формирующих.… Нет, не так – не то, что надо, формулирующих…
«Нет уж! – поворачивая за угол, решила Инна, – Наша рукопашная с этим парнем, просто исполняющим свою работу, ничего не решит. Только на небе клеточки может нарисовать годиков, эдак.… Да и не к чему это, время такое, что даже публикация на эту тему – холостой выстрел. А зона лишает имени и регалий. Если они есть. Не то, что лежание на нарах. Потому я и торгую на рынке. Занавес!»
 
Следующим этапом ознакомления с достопримечательностями столицы была Третьяковская галерея.
Инна заранее, сидя вечерами над картой, определяла маршрут. Прикинула местоположение Третьяковской Галереи, выбрала, как до неё будет добираться, прикинула, сколько потребуется времени, чтобы обойти все её залы. По прикидкам выходило, что посещение Третьяковки займёт у неё весь выходной день. Инна предвкушала, как перед нею откроются двери, за которыми хранятся великие полотна Васнецова, Сурикова, Врубеля, Куинджи, Кипренского и других прославленных художников России. У картин Третьяковской Галереи, как известно, энергетика просто запредельная – подлинники.
Но больше всего среди них Инну интересовала лишь одна картина – полотно Ильи Репина: «Иван Грозный и сын его Иван». И не потому, что оно… специфическое, что ли. Не потому, что его история связана с множеством скандалов. Его то ругают, то хвалят, то вешают на выставках, то снимают. А бывало, что и ножом резали, и обливали чем-то ядовитым. Уж больно сюжет кровожадный – убийство.
Но ей, тогда ещё ребёнку, вся эта суета вокруг картины Репина была ещё неизвестна. Инну привели в Третьяковскую Галерею родители, бывшие в Москве проездом. А маленькая Инна возле картины Репина «Иван Грозный и сын его Иван» потеряла сознание. Ей достаточно было взглянуть на нарисованную лужу крови, на валяющихся в царских покоях людей – в парче и мехах – будто живых, как она, ощутив жуткий холод, рухнула на пол. Её мама потом вспоминала, что отец, подхватив её на руки, вынес из Галереи на улицу. И семья туда уже не вернулась. Как мама говорила – не знали, как их дочь отреагирует, увидев, например, Врубелевские полотна с поверженным Демоном.
 Инна, помнится, также повела себя не очень хорошо, когда родители притащили её к мавзолею. Они пояснили ей, что там лежит под стеклом мёртвый вождь пролетариата, на которого все люди приходят взглянуть. А маленькая Инна, побледнев, стала ныть – мол, не хочу смотреть на мертвяка, я его боюсь! Вдруг он встанет! Всем мёртвым положено лежать на кладбище, под большим памятником, а не за стеклом. В очереди к мавзолею, люди стали  возмущённо оглядываться и переговариваться. В итоге родители увели ребёнка прочь, не взглянув на мумию.
А много лет спустя её возмущения в адрес мавзолея и его неупокоенного мертвеца повторились. Журналист Инна Самохина написала гневную статью «Тайны склепа, В которой говорила о том, что негоже мумии мертвеца являться предметом идолопоклонства и лежать в центре на главной площади столицы нашей страны. Где, между прочим, по большим календарным праздникам принимают парады. И место упокоения этой мумии имеет форму сакрального строения, называемого «зиккурат». Такие возводили тысячи лет назад для своих богов ещё в Древней Месопотамии, Шумере, Ассирии, Вавилоне и Эламе. Да и фамилия у этой мумии не Ленин, хотя это слово написано прямо на зиккурате-мавзолее. А терафимом, о которых говорится в библиях и прочих древних письменных источниках, может, говорят, стать только рыжий человек. Но Ульянов, который взял себе в эмиграции псевдоним – Ленин, при жизни разрушил и эту страну, и её народ, призывая вешать и расстреливать всех образованных людей, и сравнял с землёй почти все её храмы, просто ставленник чужих интересов. Для которого не было ничего святого, кроме призрака коммунизма. И ведь что интересно – как коммунизм был призраком, так им и остался. А тот, кто ставил его превыше всего, после смерти так и остался идолом для тех, кто умудрился выжить под руинами страны, строящей социализм и потерпевшей крах. То есть, под тушей дохлого слона. Нонсенс, удивляющий весь мир.
Ночами, говорят, неупокоенный труп Ульянова встаёт из гроба, как тот призрак коммунизма, и ходит. Что-то ищет. Может – покоя от людей. Которых он ненавидел. Может, для того его и стеклом накрыли – чтобы не шалил ночами.
Говорят, что терафим рыжего человека создают специально для избранных, владеющих им. Потому что это сакральный оракул, изрекающий предсказания о будущем. При соблюдении определённых условий и правил, конечно…
 Пора уже снести этот нелепый зиккурат, позор столицы, – писала журналист Инна Самохина. – А мумию, разлёгшуюся внутри него, захоронить, предать, наконец, земле. Как это полагается делать с мёртвым телом в православной конфессии. Ну, или сжечь, согласно буддийской традиции – чтобы не выкопали для каких-то языческих ритуалов. Ведь, говорят,  что мумия Ульянова была изготовлена тибетскими монахами по особой,  только им известной технологии. Пепел к пеплу, праху к праху, как говорится…
 
За эту статью Инну Самохину могли бы выгнать из газеты и лишить диплома. Даже «Золотое перо» не помогло. Мало того, по чьему-то навету, в редакцию тут же примчался представитель краевой пресс-службы. И было собрано небольшое судилище, то бишь внеочередная планёрка в кабинете редактора, на которой присутствовал очень узкий круг руководства газеты…
Ну, в общем-то, всё обошлось. Представитель пресс-службы оказался очень интересным мужчиной, а Самохина – девицей потрясающих внешних данных. Между ними пролетела искра. Ничем серьёзным это не закончилось –  он был женат и имел детей, она... Стоило ли связываться с этакой язвой? И, махнув рукой на её хулиганства, он порекомендовал статью Самохина пока не печатать, положить под сукно, отложить до лучших времён во избежание недовольства про коммунистически настроенных читателей. А саму Самохину, пожурил за тему, подходящую лишь для столичных изданий, и велел заняться чем-то более насущным для края. Тем и закончилось
После чего ответсекретарь газеты – седой и желчный сухарь, рад стараться, засунул статью о мавзолее-зиккурате  на самую верхнюю полку своего шкафа. Скорее всего, этот бдительный «товарищ» и настучал на Инну Самохину в пресс-службу да и редактору. Иначе бы откуда все так хорошо знали о теме статьи «Тайны склепа»?
«Чему тут удивляться? – возмущалась потом Инна. – Пошумели, поспорили, и спрятали мой злободневный опус «под сукно». Во избежание, что если меня шуганут, я могу обратиться в суд. Или взбаламучу общественность. Некоторые читатели, несмотря на разруху в стране, отнюдь поддерживают блок коммунистов. А так – вроде и не отказали в публикации, а дело - швах. Сукно у ответсекретаря скоро благополучно сгниёт, а статья затеряется. Скажут  – она за шкаф свалилась, а там её мыши съели. А тем временем зиккурат с непогребённым мертвецом Ульяновым продолжает торчать в нашей столице. Неправда, что такие статьи нужны только в столице, этот вопрос решает весь народ страны! На содержание этого древнего ужаса тратятся деньги налогоплательщиков. Зиккурат с надписью-обманкой так и торчит на главной площади страны! А чиновники по-прежнему принимают парады, привычно стоя на сооружении, исторически имеющем мистические и даже сакральные корни. Люди, ничего об этом не знающие, приехав в Москву, выстраиваются в очереди, записываются на экскурсии, чтобы глянуть на эту диковинку. И зомбируются. Это надо прекратить»...
Но Инну тут же засыпали темами, заданиями, командировками и статья действительно куда-то затерялась…
И приехав сейчас в Москву, Инна категорически была против того, чтобы хотя бы оказаться рядом с зиккуратом Ульянова, в виде мумии прописавшегося там под чужой фамилией. И, как известно, умершего идиотом - от болезни мозга. Ещё митинг на Красной площади организует – о влиянии зиккуратов и терафимов на народ, идущий в него покорным стадом баранов. Как водится, её арестуют и сгноят в каталажке. Митинг-то несанкционированный. А поклонники террафирмов и зиккуратов, похоже, высоко окопались. Коли мавзолей это до сих пор святыня, подобная Мекке русского народа…
А вот в Третьяковскую галерею она посетит с удовольствием. Там демонстрируются величайшие полотна, гордость русского народа. И картина Репина. Ей хотелось ещё раз взглянуть на неё и понять – что её так испугало в детстве?
 
Вечером на сотовый Инне позвонила мама – со своего стационарного. Инна, конечно же, щадя её сердце, рассказывала, что в Москве у неё всё хорошо. Тем более, она была против этой поездки и участие в торговых делах с малознакомым человеком. Они обсудили последние станичные новости – кто женился из Инниных одноклассников и знакомых, кто у них родился. Дашка, конечно, вклинилась своим звонким голосочком, рассказав о том, как они с бабушкой собирали малину. И как на них нападали огромные и злые комары. Кусали. Очень важное в жизни ребёнка событие. И поведала, какое вкусное варенье они с бабулей сварили. У Инны на душе потеплело – очень скучала по дочке. Сказала им, что завтра идёт в Третьяковскую галерею.
 - А Галина тоже идёт с тобой в Галерею? – спросила мама.
- Галина? Нет, она сказала, что уже была в Галерею. Я иду одна.
Честно говоря, Галина её просто послала и очень далеко, когда она, из приличия, проинформировала её, куда собирается. Мол, видела эту мазню – чё там смотреть?
Но не успела Инна выключить телефон, как дверь её комнаты распахнулась и в неё фурией влетела Галина.
- У, стерва! Ты зачем меня перед матерью опозорила? – набросилась она на Инну с кулаками.
- В чём дело? – крикнула та, прикрываясь. – Что опять не так? Чем опозорила?
- Не могла матери сказать, что мы вместе идём в Галерею? – выкрикнула Галина, норовя ухватить её за распущенные после мытья волосы.
- Зачем? Что криминального том, что я иду туда сама? – спросила Инна, схватив с дивана и прикрывшись подушкой. – Ты что,  подслушиваешь меня?
- Выходит ты у нас культурная, а я лапоть колхозный? - не слушая её, наступала Галина. И вырвав у Инны подушку, запустила ею в Инну. Та, схватив, снова прикрылась.  – Я тебе этого не прощу! – крикнула Галина и колобком выкатилась вон, оставив дверь зала открытой.
- Она, точно, сумасшедшая! – воскликнула Инна, сев на диван – ноги подкосились. -  Так культурные люди не делают.
Вскоре раздался звук хлопнувшей входной двери.
«За бутылкой в магазин пошла, что ли? Что за дела? Чего она мне не простит? – недоумевала Инна. - Что я должна была маме сказать? Что вместе идём? И все? Зачем? Шизофреничка! Ладно, перебесится, – решила Инна и легла на диван, открыв томик «Мернацкого». – Почитаю, хоть с нормальным человеком пообщаюсь».
Но общения с Вернадским у неё так и не состоялось. Инну потряхивало, руки дрожали, в голову лезли всякие нехорошие мысли. И опять захотелось уехать домой. До космогоний ли тут?
И она легла спать. Завтра рано вставать, завтра ей предстоит ехать в Третьяковку...
 
Наутро встав рано, Инна услышала, что Галина уже дребезжит посудой на кухне. В выходной? Небывалое дело! Заглянула туда – ещё чудней! Та пекла что-то, складывая их в судок. Пирожки? Зачем? Вернее – кому?
«Куда это она собирается? – озадачилась Инна, отправляясь в ванную. – Надеюсь, не в Галерею? В картинную галерею с пирожками? Исключено! – хмыкнула она, включая душ. – Пусть сама туда топает, – решила она. – Мне её компания и на рынке уже поперёк горла. И что будет, если я снова упаду перед картиной Репина? Обзовёт меня припадочной и сделает вид, что мы незнакомы? Нет уж, лучше я потом в Галерею съезжу. А пока можно отправиться в Некрополь Архангельского собора, – решила она. – Интересно, а Иоанн Грозный тоже там захоронен? Взглянув на его раку, и уверюсь в бренности этого мира, – усмехнулась она. – Всё суета сует и всё проходит. В том числе и убийства, так мастерски зафиксированные на полотнах великих художников. Всё это уже в прошлом».
Но выйдя в коридор, увидела, как Галина складывает там в свою дорожную сумку какие-то вещи и судки и пакеты с продуктами.
«Перекусон и запасная одежда? Неужели всё это в Галерею? Основательная будет экскурсия!» – совсем уж потерялась Инна в догадках.
Задать вопрос она не решилась  – вдруг Галину опять шиза накроет и она драться полезет? Но когда Инна села на кухне завтракать вчерашним винегретом, Галина пришла на порог кухни и сквозь зубы проговорила:
- Ключ от квартиры у нас один, так что вернись домой к двенадцати!
- Зачем? – с недоумением спросила Инна. – Ведь выходной?
- Ко мне в это время одноклассница на машине заедет, мы на Клязьме будем отдыхать. Поняла?
- Ну, да. Постараюсь, – ответила Инна, вздохнув – снова во главе угла её интересы…
И задумалась – как всё успеть, если Галерея открывается в десять часов? На всё у неё про всё час? Ведь дорога займёт около пятидесяти минут, она уже смотрела по карте.
Ну, час так час. Впрочем, может, это даже и хорошо. Если она еще раз упадёт перед картиной Репина, то её экскурсия в Третьяковке на этом и закончится. Поэтому можно будет начать с зала, где она висит. А потом видно будет. Скорее всего, придётся сходить туда ещё раз, чтобы обойти  другие залы. Но Третьяковская галерея стоит того!
«И всё же, что это за одноклассница-москвичка? – удивлённо подумала Инна, моя посуду. И сообразила: – Ничего удивительного – купи себе квартиру или выйти замуж за москвича, и ты уже москвич. Что ж там за подруга? – хмыкнула она, составляя всё в шкафчик.  – Такая ж или ещё хлеще? Что у них было общего с Галиной? Склочность? Страстная любовь к деньгам? Мечта всех облапошить? Впрочем, не моё дело. У каждой зверушки свои погремушки. Пусть катятся!»
Хотя, честно говоря, вся эта история с поездкой на Клязьму отдавала какой-то нелепой театральщиной. Почему Галина сообщила о ней только утром? 
Инна ушла в девять – время дорого.
Трамвай, потом метро. А затем Инна – согласно карте, шла до Третьяковской Галереи пешком. Большая Ордынка, Лаврушинский переулок. Ей были в новинку и московские старинные дома, и высокие деревья у тротуаров и немногочисленные прохожие. В её воспоминаниях о Галерее осталась лишь большая картина, залитая кровью, и испуганные лица родителей. Как они добирались туда, а потом оттуда  – пробел. 
Инна оказалась у Третьяковской Галереи вовремя, перед её открытием. Добралась за пятьдесят минут, значит назад надо выйти около одиннадцати часов.
Она прошла по залам, останавливаясь возле некоторых картин. А вот и полотно Ильи Репина....
Надо признать, что картина «Иван Грозный и сын его Иван» была Инне неприятна. И всё. Поэтому она обошла её по дуге – на всякий случай близко не подходила. Полюбовалась на другие полотна Репина. Задержалась в зале с полотнами Врубеля. В обморок не упала, но ей там было о-очень холодно. Наверное, так проявляется энергия картин художников, заглянувших в иную реальность…
А потом, взглянув на часы, Инна сбежала по лестницам вниз, к выходу. Её будто гнали в спину герои полотен Врубеля – Демон, Принцесса Грёза, Царевна Лебедь. В фойе Галереи она купила журнал с репродукциями картин Врубеля и книгу о Третьяковке. На последние деньги. Снова глянула на часы – без пяти минут одиннадцать. Почти бегом дошла до метро. Нужная электричка пришла тут же. Сделала пересадку. В запасе ещё сорок минут.
«Приеду на Подбельского вовремя…»
Листая буклеты, Инна размышляла о создателе Галереи:
«Несомненно, Павел Третьяков был уникальный человек! За сорок лет собрал с братом настоящие шедевры и полтора века назад основал собственную Галерею. Жаль, что дети его эмигрировали из страны и их потомки забыли русский язык…»
Но вот и станция метро Подбельского…
Инна вышла на перрон и направилась к лестнице. Посмотрела на часы, установленные над входом…
Она остановилась – их стрелки показывали… без пятнадцати минут четыре!!!
Как это возможно?? Куда провалилось пять часов???
«Галина меня убьёт!» – с отчаяньем подумала она.
Она, выскочив из станции, очень быстро бежала к остановке трамвая. А потом стояла там. Трамвай прибыл через пятнадцать минут. А поехал он по маршруту не сразу – ждал, пока наберётся больше людей.
К этому времени Инна уже никуда не спешила. Зачем? Она не просто опоздала, а просто не приехала.
Но вот и девятиэтажка.
Войдя в подъезд, Инна – на всякий случай позвонила в квартиру. Вдруг Галина осталась дома? И снова подумала:
«Она меня убьёт!»
Внутри раздалось эхо. А на что она надеялась? У Галины же в квартире ценный товар, а вокруг одни воры и аферисты. И, понятное дело, она ни за что не оставит ключ соседям.
Инна вышла во двор и села на лавочку под кустом цветущей сирени с одуряющим ароматом. Сидела там час за часом. За это время почти выучила наизусть книгу о Третьяковской Галерее пояснения под репродукциями Врубеля. Незаметно пришёл вечер, потом стало темнеть, включились фонари…
Галина вернулась около двенадцати ночи. Надо полагать, накупалась в Клязьме до посинения!
Если б Инна знала, что та приедет так поздно, лучше б съездила куда-то. Но случившийся в метро сдвиг времени потряс её так, что она плохо себя чувствовала. И сил у неё не было.
Самое странное, что Галина не орала и не психовала. Наверное, удовлетворилась тем, что Инна просидела пол суток под сиренью. С недоверием выслушала её рассказ и с ухмылкой спросила:
- Время сдвинулось? В метро? Ты хоть сама в это веришь? Это ты там, скорее всего, сдвинулась! Пошли уже, недотёпа! Спать хочу!
И открыв дверь, прошла в свою комнату.
Часть 3
9.
Рынок, где несла свою повинность Инна, две недели отработал в Митино, а потом передислоцировался на другой конец города – стоял рядом с остановкой метро «Юго-Западная». Место оказалось неудачное – рынок был вдали от потока людей. Хотя рядом находился магазин Универсам с фонтаном площадью, на которой первоначально планировалось поставить рынок. Но владельцы  магазина, выкупившие это место ещё в лихие 90-е, отказались дать разрешение на установку здесь палаток рынка. Имели право – их территория. В итоге палатки были поставлены в улочке рядом с магазином. То-то в Универсаме, небось, посмеивались, наблюдая в окна магазина на вялую торговлю у своих конкурентов. Сюда заходили лишь любопытствующие да те, кто жил рядом. Галина рвала и метала, срывая зло на напарнице. Казалось бы – какая ей разница? Ведь реализаторам платили оклад, а не процент с продаж. Но что Галине тот оклад? Главный её доход – это аферы с ценниками. А тут надо радоваться, если вообще что-то покупали.
Инна, сидя на безлюдном рынке, приводила в порядок оставшийся «неклюд». Научилась, от нечего делать, делать шов как машинный и зашивала распоровшиеся прорехи на вещах. И даже кое-что продала. Татьяна говорила ей, что все продавцы палаток ждут, когда же рынок переедет на следующую точку – в Бирюлёво. Некоторые палатки совсем не открывались или работали до обеда.
Но вскоре здесь случилось такое, что, казалось, будто их рынку вообще конец пришёл …
 
В тот день было очень жарко. Асфальт плавился, листья и цветы на клумбе, расположенной сбоку от Универсама и где стоял теперь рынок, поникли. Не было даже малейшего ветерка, который мог бы хоть немного облегчить жизнь. Даже Галина утихомирившись, спала в углу палатки на сумках. А Инна, бросив свой «неклюд», сидела за столом, положив голову на руки. И наблюдала, как мимо, о чём-то болтая, прошли с колясками две мамочки, жившие на этой улочке, да краем площади промчались мальчишки на велосипедах.
«Охота им носиться? – вяло думала она. – Сейчас бы в душ!»
Она взглянула на небо и с радостью заметила, что полнеба накрыла мрачная туча.
«Дождь будет, – решила Инна, прислонив козырьком руку к глазам. – Наконец прохладно станет! Надо снять товар спереди. А ещё лучше – сложить бы всё в сумки, да и смыться отсюда. А что? Какая тут торговля? Покупателей всё равно нет. – И покосилась она на похрапывающую Галину. – Эх, Галина будет против: хоть один калека да что-то у них купит – и то доход».
И вдруг порывом налетел такой шквалистый ветер, что ветки деревьев, зашумев, обломились и полетели по рынку. Некоторые товары сорвало с витрин палаток и со столов и тоже потащило вслед за ветками. Продавцы кинулись их ловить.
Чёрное небо опустилось к самым крышам домов, таща клубящиеся тучи. Ветер усилился и сбросил на землю всё, что было в платках плохо закреплено. Вещи будто  обрели крылья и поднялись в небо. Инна бросилась догонять сорванные из её палатки свитера и костюмы. Мимо неё пролетали какие-то коробки, посуда, стулья, клеёнки со столов. Палатки надулись пузырём, некоторые сорвало и потащило вслед за вещами. Люди кричали, пытаясь их удержать, но тщетно. Порывы ветра были так сильны, что  Инна, едва не сбитая ветром с ног, перебежав, ухватилась за ствол клёна. Сквозь мрак, охвативший всё, она видела мечущихся людей, кто-то тоже цеплялся за качающиеся деревья, растущие вдоль улицы. Инна, вцепившись в ствол мёртвой хваткой, с ужасом наблюдала, как мимо, подхваченные ураганом, пролетали палатки, столы, порхая будто бабочки, летали клетчатые сумки. А потом с неба хлынул сплошной поток ледяной воды. Мгновенно всё вокруг превратилось в грязь – унесённая мутным потоком, земля сползла с клумбы и поплыла мимо вместе со сломанными  петуниями и настурциями. Загрохотал град. Казалось, на Земле наступила ночь, арктическая зима – так похолодало. Во тьме что-то летало и клубилось.
Но вот стало чуть светлее, град прекратился.
«А где  Галина? – с трудом удерживаясь возле дерева, вспомнила Инна. – Не унесло ли  её вместе с сумками? Хотя с таким весом…»
И с трудом нашла её взглядом в сумеречном потоке ливня. Та стояла, уцепившись за ветку соседнего дерева, и что-то едва слышно кричала. Инна прислушалась:
- Отморозки! Чтоб вы сдохли! – донеслось до неё сквозь шум и грохот.
«Но на кого она орёт? – удивилась Инна. – Может, она сошла с ума? Кого ругает, небесные силы? Рискованно, – покосилась Инна на клубящиеся в небе тёмные вихри, что-то несущие в неведомые дали. – А, её шиза накрыла, потому что товар, дающий ей доход,  ураган унёс. Вот у неё крышу и снесло – заодно».
Но подойти к страдалице Инна не могла: ураганный ветер, что-то таща и поливая потоком ледяной воды, сшибал с ног. Спасал только ствол дерева. Как удачно он тут вырос…
«Хватит уже поливать! Не может этот дикий смерч хозяйничать вечно?» – дрожа от холода, подумала Инна.
Впору начать кричать, подобно Галине.
Хозяйничал ураган ещё с полчаса, а потом вокруг начало светлеть. Ветер постепенно стих, а водный поток, падающий с неба, превратился в ливень.
Инна осмотрелась. Вместо рынка вокруг неё была пустая площадка, по которой бежали реки грязной воды, неся грязь и пакеты. Небо посветлело, а чёрная туча унеслась куда-то. Неужели и Москву зацепит?
 
Инна, поливаемая холодным ливнем, вышла из-под дерева. Всюду плавали вещи, палатки, скомканные и грязные, валяющиеся тут и там, выглядели как остовы кораблей, потерпевших крушение. Пару ураган унёс на площадь и кинул перед магазином. То-то владельцы Универсама ликуют  – их конкурентов просто стёрло с лица земли.
Женщины-реализаторы, с которых потоками стекала вода, не обращая на это внимание, бродили вокруг. К Инне подошла Татьяна и они, стуча зубами от холода и  тоже бродя по руинам рынка, стали поднимать все вещи, что попадались им на пути. Иногда их приходилось откапывать, освобождая от веток и песка. Что-то, догадавшись о назначении по виду и смятым этикеткам, они отдавали другим реализаторам, своё складывали на те места, где раньше были их палатки. Инна собрала много вязаных вещей, сброшенных с палатки – цветной комок, Татьяна собрала ком серого цвета – бывшие льняные платья и салфетки.
- З-зачем мы это делаем? – клацая зубами вопрос Инна. – Чтобы отчитаться и выбросить?
- Всё нормально! – заявила Татьяна, стуча зубами. – Я всё отстираю, отглажу и будет как новое.
Инна вздохнула – лён долговечен, а у них товар подвержен… деформации, что ли. Вряд ли он подлежат восстановлению. Она снова поискала глазами Галину. Та всё ещё дурковала. Отцепившись от дерева, она стояла там и всё ещё предъявляла претензии к небесной канцелярии. Подняв вверх лицо, на которое, будто в церкви на водосвятии, сверху кропил мелкий дождик, она сипела:
- Отморозки! Придурки! Будьте вы прокляты!
Инна, вздохнув, подошла к ней и отвела к куче их товара. Там усадила на один из трёх мокрых баулов с вещами, которые она нашла. 
- Тихо мне! Ураган кончился! – сказала он и увидела в ответ бессмысленный взгляд. – Сиди тут! Отдыхай! – прикрикнула Инна.
Галина осталась на сумках, поводя вокруг красными глазами. Но, главное, что она теперь молчала. Некогда её в чувство приводить, всем сейчас плохо. И Инна с Татьяной, которая издали за ними наблюдала, снова стали собирать свой печальный урожай.
 
К вечеру были собраны в кучу даже палатки. Их собрали мужчины, которых привёз на руины рынка его директор. Некоторые реализаторы уже уехали – местные, имевшие  свой транспорт. Они в багажники машин, будто хлам какой, навалом скинули мокрый и грязный товар. Иногородние, приехавшие в Москву из ближайших городов, часто тоже имели свои машины. Сейчас этот периметр исчез, и вся суета с отъездом была на виду. Арендовали здесь места и дальние гости, имеющие свой транспорт, например, белокурая красавица Марта из Латвии, торгующая духами. И толстая женщина с кремами из Рязани – Ольга. Инна теперь почти всех знала. Вместо красиво упакованного ходового товара они увозили сейчас одни лишь ошмётки в размокших упаковках. А то и вовсе без них. …
Да, уж. Если реализаторы, торгующие от фирм, получат зарплату, а хозяева спишут испорченный товар – форс-мажор, то те ИП, действующие от себя, сегодня были просто разорены…
Часть иногородних реализаторов, среди которых были и Инна с Татьяной, завершили этот жуткий день застольем, собравшись у стола, поднятого с земли. На него выложили на пакетах скудную снедь – яблоки, пирожки, хлеб. Беда всех объединила. Несмотря на летний вечер, все замёрзли, и алкоголь пришёлся очень кстати. Анну – продавца из хозяйственной палатки, выставившую на стол хрустальные стопки из размокших наборов и бутылку с выпивкой, приветствовали радостными возгласами. Инне тоже плеснули коньяка в рюмку. Народ, выпив, немного повеселел. Зазвучали воспоминания о пролетевшем над рынком урагане, сопровождаемые горьким, но всё же, смехом. Была в этой женской компании и пара мужчин – директор рынка, разливающий, и чей-то помощник. Остальные мужчины – водители и помогающая бригада, продолжали что-то таскать и грузить.
Инна, повеселев, посетовала, кивнув на Галину, уснувшую на сумках – мол, не сошла бы моя напарница с ума. Реализатор Катерина Семёновна – пожилая, в очках, скептически усмехнувшись, сказала:
- Ничего, отойдёт! Она баба крепкая! Ещё и не рада будешь!
- А, глянь-ка, даже на запах спиртного не проснулась! – ехидно проговорила Соня из палатки наискось. – Видать, сильно её ураганом шибануло!
И все снова заговорили о стихийном бедствии, практически лишившем их товара. Причём – весело. Не зря ж говорят, что спиртное память отшибает. Чувствовалось, что эти люди встречали в своей жизни не один форс-мажор. И провожали – пройдёт и этот, а потом забудется.
Инна, захмелев, половину разговоров плохо слышала – стресс, потом откат. Тут кто-то – вроде, Иван Фёдорович, директор рынка с пшеничными вислыми усами, стал рассказывать анекдоты, Инна смеялась вместе со всеми, хотя половину не понимала. Да это и неважно…
Вспыхнули фонари, и теперь действительно наступил вечер. Компания начала рассыпаться. Стоявшие по периметру, обозначающему прежний рынок, машины, натужно разворачиваясь в грязи, стали разъезжаться. Некоторые женщины, таща тяжеленные мокрые умки, двинули к остановке метро. Татьяне, обычно тоже пользующейся метро, подвернулись попутчики. И она, попрощавшись, подхватила свою сумку и втиснулась в чью-то машину. Улица Подбельского, где была квартира Инны, находилась в таком месте, куда никто не ехал. А, может, причина была в том, что челночных сумок у неё было четыре, да плюс никакущая Галина. В общем, желающих подвезти не нашлось...
Инна начала паниковать. Как донести четыре баула с мокрыми вещами до метро? Даже если растормошить Галину, ей, похоже, всё пофиг. И даже если, таща сумки и напарницу, у неё получится добраться до Подбельского, то как она потом будет тащить всё это пару кварталов до дома? Галина не в счёт, она сегодня дуркует, самой надо справляться. Но, всё же, Инна попыталась растолкать её, чтобы идти к станции метро. Но та, лишь отмахнувшись, продолжала сидеть на сумках, будто каменная.
И тут, казалось бы, пришла помощь. К Инне подошёл Иван Фёдорович, директор рынка. Тот самый, с вислыми усами, что разливал им коньяк и рассказывал непонятные анекдоты. Татьяна говорила ей, что когда-то он был военным. Да это и заметно – всегда чёткий, деловитый, да и сегодня умудрился форсировано организовать сбор палаток и уборку территории. Ну, насколько это возможно в лужах грязи. Поодаль стоял грузовик, в который погрузили палатки и скинули поломанную мебель. Ничего теперь не напоминало, что здесь был когда-то рынок. Просто пролетел ураган, раскидал ветки, притащил грязь…
Иван Фёдорович предложил Инне доехать до дома на грузовой машине рынка.
- Я уеду с бригадой разнорабочих, – кивнул он на группу мужчин, стоящих у пары легковых машин. Возможно, что они были из военных, прежних его подчинённых – уж очень быстро управились. – Алексей довезёт вас бесплатно, – пояснил он. – Только придётся вам свои вещи взять с собой в кабину – кузов занят и закрыт на замок, –предупредил он.
Инна, конечно, с радостью согласилась. Ну, посидят часок с мокрыми сумками, зато в руках их не тащить. Не куковать же им тут! Можно, конечно, такси было поискать, но это безнадёжный вариант. Во-первых, место здесь глухое, а во-вторых, вряд ли после урагана это удастся. Да ещё с мокрыми сумками. Все стремятся после стихийного бедствия как можно скорее попасть домой. Да и цены, наверняка, как и положено при форс-мажоре, запредельные. Галина, когда придёт в себя, убьёт её за такие траты. И так ведь весь товар пришёл в негодность. Но это же форс-мажор и потому ущерб Ивановы  обязаны списать.
Галина всё это время лишь горестно покачивалась на сумках, не участвуя в их разговоре. Инна попыталась объяснить ей, как им предстоит добираться, но та лишь сердито отмахнулась от неё и попыталась снова улечься.
Тут Иван Фёдорович сел в машину и уехал, а к ним, сдав назад, подъехал  грузовик. Водитель, представившийся Алексеем, помог им втащить две сумки в кабину, поставив под ноги. О, знакомая картина! Только это уже не джип. Но Инна и грузовику была рада, лишь бы вёз их домой. Не знала ещё, во что ввязалась. Две другие сумки, менее мокрые, поскольку в ураган они попали полные и, возможно, вымокли только верхние вещи, он поставил на сиденье. Их надо им было поставить на колени, когда сядут
Инна плохо помнила этого Алексея, привозившего на рынок директора. Помнится, он иногда стоял возле своей громоздко машины с края рынка – молодой, с чёрным чубом, падающим наискось на ярко-синие глаза. По-хозяйски осматривался вокруг. Довольно симпатичный парень – для тех, кому нравятся нагловатые и самовлюблённые красавчики.
И – вечно не везёт Инне с этими Алексеями, этот водитель сходу повёл себя странно. Он «положил на Инну глаз», как умел, проявляя к ней симпатию. Та хотела засунуть в кабину первой вяло упирающуюся Галину. Вдруг она поведёт себя неадекватно, начнёт открывать на ходу дверцу, если её посадить с краю? Но Алексей упёрся – мол, она толстая, будет закрывать доступ к рычагу переключения скорости. И велел сесть рядом с ним Инне. Пришлось подчиниться. Но Инна, поставив Галине на колени баул, попросила его заклинить замок возле неё. И Галина это оценила: приткнувшись к надёжной двери, она тут же задремала.
А дальше началось.
Алексей то и дело возил рукой по ноге или даже по бедру Инны. Типа, случайно выходит, когда он скорости переключает. Инна, поначалу терпела, а потом, возмутившись, попросила его убрать шаловливую руку. Но это оказалось бесполезно.  Алексей сказал – мол, он ведёт машину и ему не до таких мелочей, как какая-то нога. Не нравится, мол, иди пешком. И Инне, сцепив зубы, пришлось терпеть эту наглость. И, судя по ухмылкам Алексея, дело тут было вовсе не в удобстве вождения.
Поневоле вспомнился первый Алексея. А также те маньяки, что торчали сусликами на рынке  против их палатки. Будто  часовые на посту, с которого их умела снять только Галина. Но она сейчас была… не в ресурсе.
«Что им всем надо от меня? – с досадой думала она, зло прижимая к себе мокрую сумку. Которой очень хотелось садануть прямо по ухмыляющейся роже водителя. – Неужели я так  хороша, что всем крышу сносит! Прямо ураган по имени Инна! – криво усмехнулась она, передёргиваясь от холода. – А я… сходила один раз замуж и разочаровалась в мужиках. По рукам ходить не хочу – я не рубль. Но как это объяснить таким вот ухмыляющимся Алексеям с шаловливыми ручками?»
Время шло, мотор грузовика натужно гудел – полный кузов ведь, рука Алексея беззастенчиво по ней елозила, а их путешествие по городу всё не заканчивалось. Инна окончательно заледенела, Галина во сне что-то бормотала. Инна различила снова: «…морозки»… 
Алексей то ли плохо знал город, то ли ему до такой степени нравилось возить по Инне своей рукой, что искать их дом ему не хотелось.
Инна взглянула на свой телефон – в сумочке он как-то выжил, оказалось. Что уже около одиннадцати часов вечера. И снова завела волынку с ориентированием на местности.
- Ты что, не знаешь где улица Подбельского? – спросила она этого… отморозка. – И убери от меня, наконец, свою граблю!
- А где это? Подбельского, говоришь? – покосившись, ехидно спросил в который раз Алексей, снова мазнув ей рукой по коленке. – Подскажешь! Наверное, я заблудился.
Издевается, что ли? Для чего? Чтобы возить рукой? Бред!
- Да, повторяю - наш дом расположен именно на улице Подбельского! В который  раз тебе  это говорю! И находится он недалеко от конечной станция метро с одноимённым названием – Подбельского! – гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. Этот диалог с непонятливым Алексеем, действительно, происходи уже в пятый раз. – Ты город не знаешь, что ли? И рядом – на предыдущей остановке метро, находится Черкизовский рынок, повторяю. Что тут непонятного? Отличный ориентир ведь! Или ты не знаешь, где этот рынок находится? Езжай к нему, а там разберёмся.
- Нет, не знаю, – ехидно усмехнулся тот. – А другие ориентиры есть?
Точно – издевается! Придурок!
- Рядом с нашей девятиэтажкой стоит ТЭЦ! У неё торчит четыре огромные трубы! Их издалека видно! – скрипнув зубами, сказала Инна. – Видел такие?
- Торчат? Аж четыре? Нет, не видел! – отрицательно помотал головой ехидно улыбающийся Алексей. – Что ж, поищем!
И снова провёл рукой по её ноге. Она её сбросила, а Алексей, усмехнувшись, повёз  их дальше по каким-то улицам и перекрёсткам. А потом, типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и этакий малю-ю-юсенький Черкизовский рыночек, огласил им своё предложение. Он с деланным сочувствием спросил:
- Устали? – Инна лишь кивнула, боясь выругаться. –  А поехали ко мне! – заявил тот в ответ. – Мой дом совсем рядышком, в паре кварталов отсюда. Переночуете в моей двухкомнатной квартирке, отдохнёте хорошенько. Я, кстати, один живу. Ужин хороший для вас организую и диванов у меня полно. А утром отвезу вас домой. Днём же легче ориентироваться в московских закоулках!
«Опять ужин? Наверное, с ананасом и клубникой? Радует, что хоть диванов много и, надеюсь, они не рухнут под весом двух тел. Очевидно, нам Алексеем-2 достанется один диван на двоих? История иногда имеет свойство дублироваться, – скрипнула зубами Инна. – И что Москва с людьми делает! Или это только мне маньяки в Москве попадаются? То на джипе ездят, то на грузовике, итог один?»
Даже в тёмной кабине глаза Алексея-2 сверкали весьма недвусмысленно. Он маньяк? Иначе как объяснить, что этому долбаному Алексею-2, работавшему в Москве водителем, не знаком Черкизовский рынок? И в конечных станциях метро он совсем не ориентируется? Может Алексей-2 не маньяк, может он просто не москвич? Тогда почему его взяли работать водителем на рынке? И как вышло, что работая на рынке, который как цыганский табор кочует по окраинам  Москвы, этот недочеловек запомнил  лишь дорогу к себе домой? Где много диванов.
Инна просто крикнула, глядя на улыбающегося Алексея:
 – Всё! Хватит басен! Вези нас на Подбельского, иначе я – клянусь, немедленно выйду! Прямо тут! – Указала она на заброшенный сквер, мимо которого проезжала машина. – И лягу спать вон на той лавочке! – указала она на поломанную штуку, отдалённо похожую на скамейку. – Галину вези, куда хочешь, разрешаю! И её нога в твоём полном распоряжении! – похлопала она спящую напарницу по ноге. – И отчаянно сверкнула глазами: – Только предупреждаю – если в сквере со мной что-то случится – убьют там, изнасилуют, расчленят, то отвечать за это будешь ты! Я напишу предсмертную записку! И тебя за это посадят!
Инна всерьёз собиралась выйти из машины. А что делать? Пора уже покинуть эту камеру пыток! Чем не пыточные мучения – по боку крабом ползает наглая рука, на коленях собирается вода из мокрого баула, зубы стучат от холода и это продолжается уже не один час! Лучше быстро погибнуть в неравной борьбе с московскими бомжами, чем это измывательство! А бомжи в этом заброшенном московском скверике непременно обитают. И она отомстит этому идиоту, страдающему топографическим кретинизмом! Достал уже!
Алексей посмотрел на неё испуганно – как на сумасшедшую, и молча развернув машину, поехал в обратном направлении. А минут через сорок его машина уже стояла у подъезда их девятиэтажки на улице Подбельского. Он что, всё это время знал, куда надо ехать? Просто атас!
- Ваш приют! – угрюмо объявил Алексей-2.
- Сказала б я тебе что-нибудь хорошее, да у меня одни шипящие остались! – рявкнула в ответ Инна, сердито толкнув в бок Галину.
Та, травмированная ураганом в самую макушку, так всю дорогу и проспала. И теперь, ощутив этот толчок, с трудом выкарабкалась наружу. Инна, таща сумки – и её, и свои, выбралась следом. Алексей, хлопнув дверцей, молча, подхватил сумки и отнёс их на крыльцо. Ну, точно, Алексей-2! Тот тоже всё таскать любил. Только Алексей-1 за талию её хватал, а этот – пониже. Затем он, также молча, развернул машину и уехал прочь. В свою квартиру, очевидно, в которой, чёрт его дери, много диванов!
На телефоне Инны было уже пятнадцать минут первого…
 
Когда Инна с трудом втащила мокрые сумки в квартиру – по одной и волоком, уж очень тяжёлые, то бросила их в коридоре. Дальше не могла тащить. А Галина, пройдя мимо неё, хрипло приказала сама себе:
- Да пошло оно всё! В душ и спать!
И, стаскивая на ходу мокрые вещи с себя и бросая их на пол, побрела к ванной.
Инна, стуча зубами, тоже сняла одежду и тоже кинула всё на пол – дурной пример заразителен. Даже лифчик и трусы на неё оказались до нитки мокрыми.
«Хоть бы не заболеть! – промелькнула мысль. И она громко чихнула. – Похоже, всё же, я простыла. А кто б нет?»
И, зайдя в зал, вытряхнула всё из своего рюкзака на диван, натянув на себя то, что обнаружилось там тёплого – майку, свитер, брюки, носки. Инна так замёрзла, что её потом даже горячий душ не согрел. И дрожа, как цуцик зимой, она, стуча зубами, прямо одетая рухнула на диван, натянув что-то сверху. Кажется, это было мокрое банное полотенце, которое она зачем-то прихватила…
«Завтра, наверное, к вечеру приедет кто-то из фирмы – надеюсь, не Алексей, составит опись испорченного товара. И заберёт меня домой. Есть и в ураганах что-то хорошее…» – думала она, засыпая.
 
Проснулась Инна, трясясь от холода. Померила температуру градусником, обнаруженным в серванте – 39, 6. Голова болела, мучили неукротимый насморк и кашель. Надо бы скорую помощь вызвать, но кто в столице поедет лечить иногороднюю? Медленно переставляя тяжёлые ноги, Инна выползла в коридор. И удивлению замерла. Через него была протянута верёвка, на которой висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Как и на кухне, куда она заглянула потом, услышав там шум. Здесь через комнату тоже были натянуты верёвки, с которых свисали мокрые вещи. Этикетки были отклеены и аккуратно разложены на столе – сушились. И в самом центре этого суетилась Галина, что удивительно – вполне здоровая и одетая не в халат, а уже в футболку и джинсы.
Разве сегодня рабочий день? Хотя ведь Галина выспалась ещё вчера – и на рынке, и в машине – ничего удивительного.
- Что это? – гундося, обратилась Инна к напарнице. – Когда ты успела всё разобрать?
- И постирать! И рассортировать! Учти! Я всю ночь тут возюкалась! Пока ты, королева, дрыхла! – рявкнула Галина. – Собирайся, давай! Я уже приготовила сухой товар. Поедем на рынок!
- На какой рынок, его нет! Ураганом смыло! А порванные палатки вчера увезли! У Алексея в кузове машины лежали, помнишь? Одни ошмётки остались, – проговорила она, хлюпая носом. – Ураган был! Помнишь? Разве никто из фирмы не приедет, чтобы составить опись испорченного?
- Какие ещё будут отговорки? – упёрла руки в бока Галина. – Не хочешь работать, сиди дома! Штраф! А я поеду сама! Если палаток нет, на сумках вещи разложу! Рабочий график никто не отменял! Ишь, больной прикинулась! – зло осмотрела её хлюпающее лицо Галина. – Спала, пока я тут надрывалась, понравилось, что ли?
- Хорошо! Я сейчас! – просипела Инна.
И, сморкаясь, она кое-как собралась. Ей было стыдно, что она ничего не слышала, пока её напарница сделала всю эту адскую работу. Но чувствовала себя плохо и сумки несла, останавливаясь через каждые три метра. Галина, не обращая на это внимания, пёрла ледоколом, рассекая толпу. Неужели это она вчера, поверженная морально и физически ураганом, спала на мокрых сумках?
 Оказалось, что часть палаток на юго-западе, возле Универсама, уже была установлена. Бригада Иван Фёдоровича работала в тот день с раннего утра. На полу собранных палатках продолжали суетиться некие мужчины под руководством директора рынка. Алексея и его машины Инна нигде не наблюдала. Но ведь кто-то же привёз эти новые палатки? И выходит, что Алексей почти не спал. А нет его, потому что он сейчас, видимо, уехал за чем-то.
«Что за цирк он тогда устроил ночью? – недоумевала Инна. – Ведь знал, что рано вставать. Хотя, какая мне разница, какие у него были мотивы? Эти выкрутасы довели меня до простуды. И до очередного конфликта с Галиной. Недоумок!»
 Собранные палатки стояли ещё пустые – продавцы, ясное дело, приводили свои товары в порядок. Это Галина, отоспавшаяся вчера, уникум. Работала лишь пара палаток. С кремами – от рязанских поставщиков, которые привезли новый товар, ссыпав тюбики без упаковок в отдельную коробку. Да палатка с садовым инвентарём – их инструмент от вчерашнего ливня лишь заблестел ядрёней. А может с утра помыли. На Инну с Галиной с их баулами все – и рабочие, и продавцы, глянули удивлённо. Мол, ещё более сумасшедшие прибыли – с мокрой шерстью и вискозой. «Здрас-сте»
Иван Фёдорович тут же направил в их сторону мужиков из бригады – собирать в грязи их палатку. Татьяны не было. Небось, стирает и сушит свой лён на балконе. А куда спешить? Но Галина так не считала. И пока разложила вещи – вынутые из тюков, очевидно, прямо на сумках. Кого  могли заинтересовать эти кучи? Сама она уселась на стул, взяв один вороха выгруженных поодаль стульев. Инна, хлюпая носом, спросившись, сходила в Универсам – в аптеку, за таблетками. Ну, как – сходила? Чувствовала она себя ужасно – еле ноги передвигала. Потом, напившись жаропонижающего, слегка задремала на стуле, положив голову на стол. Вокруг неё строили палатку, громко разговаривали и смеялись, но она ничего не слышала. Галина молчала – покупателей ведь всё равно не было, а три палатки рынка не создавали. Но вскоре Галина активизировалась, будто её шилом в пухлое место кололи. Орала на Инну – то вещи перевесь, то достань незнамо что. Зачем? Кому? Даже мужики, собирающие уже Татьянину палатку, приостановились, глядя на рычащую Галину. Здорова ли она?
«М-да! Не зря, видимо, та женщина в очках предрекала – мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Пришла, судя по всему».
В этот день они не продали ни одной вещи. И вечером, несолоно хлебавши, потащили тяжеленные сумки назад. Инна спотыкалась, а Галина зло покрикивая. Мол, доходяга! Ты своим насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала – вот получит зарплату и уедет!
Оказалось, что за этот день все «ураганные» вещи высохли. Но Галина даже не подпустила Инну. Сама гладила.
- Пошла вон! Королевна! – заявила она. – Испортишь ещё! Отдай! – И толкнула её в грудь, которая и без того болела. – Отвянь! Иди, спи!
Ну, не драться же с ней? Всё равно ведь побежит она, стоит ли начинать.
 И Инна, хлюпая носом, пошла к себе долечиваться.
А выйдя ночью за водой, чтобы запить таблетку от кашля, Инна обнаружила, что на кухне горит свет, а там суетится Галина. Она, расстелив на столе покрывало, наклеивала на выглаженные «ураганные» вещи фирменные знаки Ивановых. И аккуратно складывала их в новые упаковки. Идиллия! Инна не рискнула предложить ей свою помощь – только наорёт. А у Инны ужасно болела голова.
Утром они снова были на рынке.
10.
Инна, всё же, как-то спросила у директора рынка, когда он проходил мимо палатки – что, мол, за нехороший человек этот ваш водитель Алексей? До полночи возил нас по Москве после урагана. Где Черкизовский рынок – не знает, где конечная станция метро «Подбельского» – не ведает, и вообще в городе совсем не ориентируется? Лишь к себе домой и сумел привезти нас, замёрзших. А когда я на него накричала, то сразу дорогу вспомнил и приехал, куда надо. Жаль, что поздно я это сделала, отдохнуть хотелось, а не вышло. Да и простыла я с мокрыми сумками сидя. Он что, недавно в город приехал? Кто его взял водителем?
Иван Фёдорович очень удивился и сказал, что Алексей отличный парень. Он коренной москвич и знает город как самого себя. Сам в этом за полгода убедился. И претензий к нему ни у кого не было. Вы, мол, первая жалуетесь. Но я, мол, разберусь.
Его вислые усы, как Инне показалось, даже растопорщились, вдруг приняв горизонтальное положение.
- Разберитесь, пожалуйста, откуда взялся этот  непробиваемый топографический кретинизм? И почему я не могла заставить его вести себя прилично и не хватать меня за ногу! – проговорила Инна, прищурив глаз. – Спасибо, конечно, Иван Фёдорович, что вы помогли нам уехать, но если б знала, что так выйдет, лучше б тут осталась.
Иван Фёдорович виновато на неё глянул и вздохнул.
В общем, Инна директору рынка на его водителя, как следует, нажаловалась, рассказав ему их ночную эпопею.
А потом Алексей тоже пришёл к Инне разбираться. Сказал ей, прищурив синие глаза:
- Я думал, что ты нормальная! Что мы с тобой поженимся! А ты… Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы скоро ушёл! Хочу свою фирму открыть! У меня родители богатые, они помогут. Да мне просто стрёмно было. А теперь… Осталась бы со мной – как сыр в масле каталась бы! Торгуй теперь тут!
И, развернувшись, гордо зашагал куда-то по площади магазина. И, обойдя фонтан, скрылся в аллее.
Галина, стоявшая рядом в палатке, нехорошо на неё глянула. А Инна, глядя Алексею вслед, недоумевала:
«Что у человека в голове? Никаких угрызений совести! Ведь чуть до смерти нас не укатал. И почему, имея богатых родителей, этот Алексей только когда его выгнали, надумал открывать свой бизнес? А раньше звёзды не так, что ль, лежали? Стрёмно ему! Что за бизнес у его родителей, что он взбунтовался и стал работать водителем на рынке? Игровые автоматы? Казино? Интим-услуги? В общем, по поговорке: «Темна вода во облацех». Но я-то тут причём? А тем более – зачем он нас четыре часа по городу таскал? Впрочем, ну его! Торговала и буду торговать! Не нужен мне такой сыр!»
Иван Фёдорович, бывая потом на рынке, странно поглядывал на Инну. Будто с обидой, что ли. А Татьяна рассказала, что Алексей ушёл, бросив ключи в машине, и даже зарплату не получил. Может – и правда, из богатых? Спросила – мол, что там у вас случилось в этой поездке? Но Инна лишь отмахнулась, ответив:
- Я-то тут причём?
Ей почему-то было стыдно рассказывать ей эту историю. Стрёмно, как говорил Алексей-2.
А вообще интересно – что это за страсти вокруг неё? Ответа не было. А мужчины, забредавшие на их рынок, всё также превращались в маньяков. Или манекенов, будто зачарованно глядящих через головы людей, бродивших по рынку. Даже Галина уже перестала обращать на них внимание. Они сами, с приходом сумерек, скрывались. Может, отправлялись на свои маньячные дела?
Да и бог с ними.
Главное, что с торговлей с того дня, вернее – с той ночи, когда Алексей «блукал» по Москве, у Инны наступил полный швах.
«Сглазил меня этот Алексей-2, что ли? – вздыхая, думала Инна. – Со злом ведь сказал, мол, торгуй теперь тут! Может его родители потомственные ведьмаки и держат гадательный салон? И он – тоже ведьмак?»
Да и Галина совсем с катушек съехала. Тоже с того вечера.
11.
Развешивая в палатке товар, Инна с удивлением обнаружила, что «ураганные» вещи практически неотличимы от обычных. Если не присматриваться, конечно, к слегка покоробившимся от глажки бумажкам и чуть полинявшим вещам. Да и рынок выглядел по-прежнему, будто и не было урагана. Реализаторы, будто по волшебству, вернули своим «ветреным» товарам вполне приличный вид. Если б с ними не привезли и другие, не прошедшие бурь, их было почти не отличить. Татьяна тоже стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало. А её дорогущие льняные сарафаны и костюмы активно раскупали разодетые в пух и прах московские дамочки. Будто магнитом притянуло. Их набежало даже больше, чем бывало здесь прежде. А ведь недавно вся эта красота валялась в грязи комом, походя на мусор. Таня просто мастерица. Да и Галина, стоит признать, отлично привела вещи в порядок. Ведь может, когда захочет. А хочет она одного – незаконных прибылей и, само собой – произвести впечатление на Ивановых.
Так вот, вернёмся к теме – почему торговая деятельность или, проще говоря, роль нигера, пахавшего на чужих плантациях, у Инны в последнее время сошла на нет.
С того дня Галина завязала со спиртным и сидела в палатке безвылазно. Она сама обслуживала покупателей, сама же заворачивала их покупки, и уж конечно же, сама с ними рассчитывалась. Инну к торговле не подпускала. Даже развешивать товар стала по утрам сама, молча отталкивая Инну от сумок. Татьяна, сидя напротив, только удивлённо поднимала брови и показывала большой палец. Но теперь подойти к ней при Галине не было никакой возможности – точно, убьёт. Или покалечит. В общем, её неустанный цербер опять повел себя непредсказуемо.
Поначалу Инна решила, что всему виной её простуда. Ещё удивилась сначала – мол, есть же и у таких неадекватных людей остатки человечности. Но вскоре её болезнь прошла, а Инна всё также была на непонятном карантине. Теперь она сидела целыми днями в глубине палатки на одной из клетчатых сумок с книгой Вернадского, наподобие Татьяны. Только без доступа к товарам. Помогала лишь таскать их на рынок и с рынка. А потом просто стояла рядом с Галиной, как та, приглашая её в Москву, и обещала. Но Инне что-то в происходящем напрягало – зачем она столько издевалась? И зарплату за месяц пока так и не отдала, хотя срок уже подошёл. А Инне очень хотелось купить маме и Дашке московских подарков. Хорошо бы привезти шеститомник Волкова об Элли. Если, конечно, ещё есть ещё на Тверской выставка. Очень красиво оформлены книги…
Как-то Галина куда-то, молча, ушла – наверное, в туалет в Универсаме. И за алкогольным коктейлем. Или он был прикрытием чего-то покрепче? И Инна – только её спина скрылась в толпе, перебежала к палатке Татьяны. Она вкратце описала ей своё положение – осталась, мол, без денег и без работы. Та нахмурилась.
- Ой, не нравится мне это! Считаю, что она что-то затевает нехорошее.
- Мне тоже. Но что я могу сделать? Влезла я в эту поездку, как наивный простачок, теперь не знаю, как и вылезти, – вздохнула Инна. И решилась: – Танечка, а ты не могла бы мне занять денег на билет? Уеду я! И пусть она тут хоть заторгуется. Думаю, и двух сумок ей будет достаточно – покупателей ведь почти нет.
И замерла в ожидании – вдруг получится?
- Ну-у… - протянула Татьяна. – Даже не знаю… Дело в том, что я только что кредит оплатила за квартиру. Хочу от родаков в самостоятельное плавание уйти. В основном – от братика. И сейчас на мели. Ха! Хороший каламбурчик получился, а!  – усмехнулась она. – Конечно, я могу для тебя занять, а ты бы потом выслала, – задумчиво проговорила она. – Но, боюсь, что твой отъезд ситуацию только ухудшит. Это же торговля! Она спишет на тебя и ураган, и многое другое. Аппетит у неё, как у акулы! И будешь потом всю жизнь расплачиваться. С неё станется. Своим отъездом ты ей только руки развяжешь. Если раньше она хотела тебя припахать и обчистить, то сейчас задумала кое-что похуже… – Глядя перед собой, замерла Татьяна. – Завидует она тебе и вообще псих. – Она помолчала, перекладывая что-то на столе, и проговорила: – Ты вот что, дорогая, не уезжай! Дело не в деньгах. Они ничего не решат. Давай, жди Алексея! И поговори с ним обо всём. Расскажи, что тут было. – Она покрутила в воздухе рукой, будто что-то ловя. – Где-нибудь в кафе, без посторонних ушей. Он обрадуется – с журналисткой на фуршете выпить! Да и вообще…– Она улыбнулась. – Алексей, мне кажется, не дурак. Он разберётся. Ты ему всерьёз нравишься, а Галина нет. А если он даже и не разберётся – уж больно она хитрая, то хоть в обиду тебя не даст. На тормозах всё спустит. Только стоить это тебе будет дорого. Придётся забыть, что ты из порядочных. В гарем княжеский попадёшь. Надолго ли – не знаю, – хмыкнула Татьяна. – А твоя Галина явно что-то химичит – носом чую. Берегись! Ей…
- Ой, идёт уже! – вскрикнула Инна, увидев вдалеке приметную алую футболку. – Спасибо за совет! После договорим!
И, пригнувшись, Инна метнулась к своей палатке. Села на своё место и прикрылась книгой. Кстати, книгу Вернадского она уже дочитала. Перечитывала лишь понравившиеся места, отмеченные карандашом – вопросом или скобкой сбоку…
И снова вечером тяжелые сумки, метро, трамвай и осточертевшая квартира. И черенок от лопаты, который всегда стоял возле двери Галины. И который на ночь куда-то исчезал. Что уж там, в комнате у Галины, происходило ночами с этой «серой шавкой с зубами», бог весть. Но судя по тому, что палку она забирала, вооружившись, ничего хорошего. Это даже радовало. Не всё ей кому-то нервы мотать…
Кстати, в выходные дни Инна больше не изучала достопримечательности Москвы – не за что изучать. Инна напомнила Галине о зарплате, но та ехидно ответила – мол, у меня большие недостачи, платить не с чего. Инна, хоть и не особо в этом разбиралась, но ничего подобного не было: «неклюды» почти все проданы, «ураганные вещи» реанимированы. Откуда недостача? Правду можно узнать, но она в блокнотике, который заколот  английской булавкой в неком белье. Совсем как жизнь Кощея.
М-да, Татьяна права – что-то нехорошее мутит Галина. Надо как-то добыть этот блокнотик. Но Инна полагала, что ночью он, не иначе, был приколот к её ночнушке. Может, потому она и палку с собой берёт...
Алексей так и не приехал. Теперь Инна его даже ждала. Может, он после кафе обойдётся без гаремной платы? Есть же у него человеческая совесть? А с другой стороны, Инна ощущала некий страх – она сама влезла в эту петлю, осталось только табуретку из-под неё вышибить. Жизнь наложницы немного лучше…
И вот однажды вечером в комнату, где Инна в прострации валялась на диване, фурией влетела разъярённая Галина. Глаза вытаращены, волосы всклокочены, лицо – белее мела.
- Что у тебя за подруга в мэрии? –  зло гаркнула она. – Почему Ивановы недовольны… – Она поперхнулась и спросила: – Что ты ей рассказывала?
- Какая ещё подруга?– удивилась та, поднимаясь с дивана. – Ты о чём?
- Что тут непонятного? Подруга! В Краснодаре! В мэрии! Что ты ей сказала? Обо мне? О фирме? – наступая на Инну, орала страшная, как привидение, Галина.
- А твоё дело какое! – вдруг сказала Инна, уперев руки в бока. – Моя подруга, что хочу, то и говорю ей! Ты что, в рабство меня купила? Где моя зарплата? Я хочу уехать!
Инна почему-то чувствовала, что Галина уже не опасна. Как змея, у которой вырвали ядовитые зубы. Обманчивая иллюзия, наверное, ничем не подтвержденная, но она ничего не могла с собой поделать. И ликовала!
Кстати, её знакомая, Настя, действительно работала в городской администрации – секретарём у одного из замов мэра. Та сама выбрала Инну в подруги, когда та ещё работала в краевой газете. Они, бывало, посиживали  с ней в кафе за чашкой кофе. Иногда та давала ей наводку. Как Инна полагала – с подачи своего шефа, убирающего её руками неугодного человека. Но Инна сначала собирала на такого человека проверенный компромат и без оснований разгромные статьи о сильных мира сего никогда не писала. Так что ничего криминального. Эта Настя иногда звонила ей на сотовый. И ничего особенного она той не говорила. Так – трёп о Москве и  музеях, просто приключение, просто весёлая поездка в столицу, будь она неладна! Что уж там у неё за встреча была с этими Ивановыми, чем она их напугала – бог весть. Девчонка вполне безобидная, хотя иногда полезная.
Но Галина явно и всерьёз была напугана.
- Слушай сюда! – прищурившись, сказала она. – План таков! Завтра мы поедем на вокзал и купим тебе билет на поезд! Так решили Ивановы! Послезавтра сюда приедет Алексей, с ним новый продавец. Тебя он назад не повезёт! Так что поедешь поездом! Усекла?
- Усекла! – хмыкнула Инна. – Отлично! Так что отдавай мою зарплату, и я поехала!
- На месте получишь! У меня денег для тебя нет! – рыкнула Галина. – В дороге, чтобы не скучать, своего «Мернацкава» почитаешь! Два сапога пара!
И вышла, хлопнув дверью так, что с серванта Хельга слетели какие-то бумажки.
Инна озадаченно села на диван.
«К чему Галина приплела Настю? Почему так быстро решился вопрос с заменой? И почему зарплату выдадут на месте? Как её получить, если у меня даже телефона Ивановых нет?
А и фиг с ней!– решила Инна. – Надо отсюда бежать, пока есть возможность. Поездом ехать ещё лучше – там никаких гаремов!»
 
12.
В это праздничное утро Инна оделась в лучшее. Была в бежевом платье ниже колен, в котором Инна собиралась сходить в Большой театр. Или тот, что на Таганке. На голове – соломенная шляпа, с бежевым же букетом фрезий, которая была куплена на распродаже, когда у неё ещё были деньги. На ногах белые выходные босоножки на каблучке, в которых она гуляла по Арбату. В руках маленькая белая сумочка – зачем ей большая, если покупки делать не на что? Вчера вечером ещё сделала себе простенький маникюр, накрасив ногти бежевым лаком – из маленькой бутылочки, взятой из дома. Пригодилась. И вышла из девятиэтажки будто леди во плоти!
Как давно Инна мечтала об этом дне!
Поднимаем флаги и празднуем!
Уезжаю!
От её скандалов! Нелепых придирок! Рынков, будто цыганский табор кочующих городу! Она забудет и о них, и о Галине, и об этой квартире, пристанище несчастных собак! Жаль, что с Татьяной не попрощалась, не обменялась контактами. А может это и к лучшему – обрубать канаты, сжигать мосты. Как французы, которым тоже не удалось завоевать Москву, она уходит восвояси. Не было её нелепого вояжа в Москву! Не случалось в её жизни двух Алексеев и нелепых ухажёров! Не вбегала в её комнату свора собак-привидений. Не было в метро необъяснимого сдвига времени! Не проносился над ней бешеный ураган! И не было никем не оплаченной пахоты! Опыт дорого стоит!
Правда, причины всего происшедшего ей до сих пор не были ясны. Да это и неважно! Не всё в жизни имеет разъяснения.
На вокзал они отправились вместе с Галиной – она же спонсор этого жеста доброй воли сама оплатит её билет! Вот он – реванш! И даже пропустит ради этого целый день на рынке!
Пришли они почему-то не в метро, а на троллейбусную остановку. Инна восприняла это с энтузиазмом – хоть Москву увидит из окон транспорта, а не тёмные подземные норы метро. Где она когда-то затерялась на несколько часов. Она не подземный крот и не рыночная торговка, а красивая девушка в шляпе с букетом увядших фрезий!
Галина смотрела на неё ошарашено. И почти всё время молчала, улыбаясь… недоумевающе, что ли. Может, потому, что всё пошло не по её сценарию? Уехать и забыть, что такие, как этот псих, обитают на планете!
В автобусе, оплатив проезд, Галина ушла назад. А Инна – вперёд, сев на двойное сидение к окну. Автобус был полупустой и мест свободных много. А они больше не напарницы! Смотрела в окно на утреннюю Москву и на глаза наворачивались слёзы. Прощай, столица!
На одной из остановок рядом с ней сел мужчина. И завёл разговор – о городских новостройках, о плохом качестве стен в новых домах. Она – как говорится, журналистов бывших не бывает, стала его слушать и задавать вопросы. Мол, что конкретно не так в этих домах? Тот и стал выдавать эту конкретику: там, где он работает, на лоджии, в стене дома пятнадцатого этажа, такая трещина, что руку можно просунуть. И рекомендовался – я, мол, прораб в строительной фирме. Доводим до ума стяжку-штукатурку. Люди, уже заплатившие деньги за эти квартиры и взявшие кредит, здорово попали. И договор строителями составлен так, что эту сделку хрен расторгнешь. Инна уже так и видела статью на эту тему – вот она, конкретика, не отвертишься. Можно и фотографии сделать, и с людьми поговорить, и со строителями. И фирму эту можно только так ославить. Хотя, будет ли она ещё их когда-нибудь писать, большой вопрос…
С сочувствием вспомнила о Татьяне, тоже оформившей кредит за квартиру. А вдруг и она попадёт в такую «трещиноватую» квартирку?
И тут Инна внимательно посмотрела на попутчика – чего это он к ней прицепился? Симпатичный мужчина, средних лет, речь очень грамотная. Одет в джинсовый костюм от неплохой фирмы. Похоже, он действительно прораб. И, наверное, армянин – волосы чёрные и вьющиеся, глаза большие и тёмные, лёгкий акцент...
Не маньяк ли это – из  тех, что стояли столбом напротив её палатки? Но тут же себя одёрнула:
«Просто хороший день, просто рядом сел случайный интересный попутчик. Поговорим и разойдёмся каждый своей дорогой. Он – доводить до ума треснутую квартиру, она – на Кубань. Шизофрения уже резвится не на шутку – от общения с некоторыми неадекватными личностями…»
Но нет, не шизофрения. Дальше всё пошло наперекосяк.
Мужчина вдруг с улыбкой заявил:
- Меня, кстати, Вазген зовут. А вас как?
- Меня – Инна, – на автомате ответила она ему.
И поняла, что это уже лишнее. Опять маньяк?
Как и следовало ожидать, Вазген обрадовано вскричал – соответственно программе, которая ей уже была до боли знакома:
- Инночка, мы можем с вами увидеться? Сходим вечером в ресторан, пообщаемся. Вы извините, что я слишком спешу – мне через остановку выходить. У фирмы в шестнадцатиэтажке объект, надо проконтролировать, меня там уже ждут. А мне очень хочется продолжить наше знакомство!
Инна не хотела его обидеть, но пришлось.
- Вот зачем вы так? – вздохнула она. – Всё было так хорошо.
- А будет ещё лучше. Уверяю вас! – пообещала он.
Как Инна не поняла сразу, что это очередной московский маньяк? Но решила остаться вежливой – он рассказал очень интересную историю.
- Извините, Вазген, но ничего не получится. Я завтра уезжаю на Кубань. Я там живу. Торговала в Москве на рынке и мне уже на смену едет другой реализатор.
Вазген, придвинувшись ближе, оживлённо воскликнул:
- Реализатор? На рынке? Да зачем вам это, Инночка? Вы такая красавица! Я вам хорошую квартиру сниму, всем вас обеспечу! Одену, как куколку! Шубу хотите? – выкрикнул он. – Только не уезжайте! Оставайтесь в столице, сколько хотите!
О, как! В содержанки зовёт, значит? А начиналось всё так цивилизованно – дома, квартиры, прорабы. Кончилось шубой. Да он просто маньяк! Уже, наверное, и реку присмотрел, куда её бросит. Без шубы. Зачем мёртвому шуба? Инне стало смешно! В Москве, похоже, переизбыток странных мужчин, временно западающих на иногородних девушек!
- Какой вы решительный мужчина, Вазген! – насмешливо сказала она. – Сразу – квартиру и шубу! А как же любовь?
- Инна, я вас очень люблю! Сразу, как увидел, так и влюбился! Клянусь! – горячо воскликнул тот.
Знакомый расклад! Сразу и наповал! Те москвичи, что маялись напротив её палатки на рынке и два Алексея, могли бы сказать так же. Теперь вот ещё Вазген, прораб, латающий в домах трещины, в их дружной компании. Да что с ними такое? Или с нею? Только увидели, как сразу маньячество накрыло? Так не бывает!
Если дело в шляпе, то раньше она её не одевала!
А Вазген, огненно  сверкая чёрными глазами, продолжал:
– Инна, я таких, как вы, ещё не встречал! Честно! Что угодно требуйте! Всё исполню! Хотите, прямо сейчас поедем квартиру искать? И шубу покупать! Ну, её, работу!
На его смуглых щеках горел румянец, кудри разлохматились. Ведь не врёт же – прямо сейчас и купит ей шубу!
- Вазген! Не говорите таких слов,– отодвинулась от него Инна. - Вы же меня совсем не знаете!
- Вот и давайте познакомимся поближе! – настаивал он. – Выходим?
Что за напасть? Те, на рынке, говорили такое же.
- А ничего, что у меня на Кубани трое детей! – хмыкнула она. – А мой муж в полиции работает!
- Да хоть пятеро! – махнул Вазген рукой. – Воспитаю! А муж.… Был бы он хороший, не отправил бы вас торговать в Москву! Я лучше! Вот увидите! Подать на развод и все дела!
Похоже, этот Вазген, неплохой человек – пятеро чужих детей готов принять! Может он и правда, не маньяк?
Но не стоит испытывать судьбу!
- Повторяю – завтра я уезжаю! – ответила Инна. – Всего вам доброго, Вазген! Приятно было познакомиться.
И говорила правду – она злилась на него совсем немного.
- Точно? Не передумаете? – поднимаясь, разочарованно проговорил тот. – Возьмите мой номер телефона, позвоните, если что. Я примчусь! – настаивал он.
Ё-моё! На колу мочало, начинай сначала!
Инна отрицательно покачала головой и отвернулась к окну. А он, вдруг схватив её руку, поцеловал её. Инна растерялась, а мужчина выскочил в открывшиеся двери автобуса и остановился. И пока он не уехал, стоя у окна автобуса и махал Инне рукой. Та, ощутив облегчение, что между ними было стекло, тоже махнула ему в ответ. Мол, иди уже, маньяк! Инна до последнего момента боялась, что этот Вазген вернётся…
И тут, будто соткавшись из воздуха, подсела Галина.
Улыбаясь, будто удав Каа, она прошипела:
- Зря ты не согласилась! Я б такого не упустила, да не меня он выбрал! Хотя в одном автобусе ехали.
- А как же твой муж Рома?
- Да пошёл он! – скривилась та.
– Шутишь? Это – какой-то сюр! Разве так бывает: встретились в автобусе и счастливы вместе? – фыркнула Инна, оглядываясь на всё ещё стоявшего на остановке Вазгена, печально глядящего вслед уходящему автобусу. – Так не бывает! – повторила она. – Поиграет и бросит! Если уж вовсе не маньяк. Тут хуже дело.
- А чего ж, – не слушая её, говорила Галина, – Выдала б тебя замуж за москвича, а потом бы в гости сюда ездила! Ты благодаря мне сюда попала! Мы ж родственники.
- Избави Бог от такой родственницы! – хмыкнула Инна, высказав. Наконец, то, что думала. – Уеду и забуду всё, что было – и о тебе, и о рынке! Зачем я только согласилась.
И отвернулась к окну. Галина сидела, молча.
Билет купили на следующее утро.
Вот и хорошо – Галина на рынок, а она домой. Класс!
Галина, вытолкав Инну из кухни, готовила на этот раз сама. Небывалое дело! Она посмеивалась – как бы она её не отравила! Так зло поглядывала. Но ели они из одних кастрюль и сковородок.
Потом Инна складывала вещи, звонила маме – мол, жди, скоро приеду. Хорошо бы Дашке и матери хоть какой-то подарок привезти из Москвы. Ладно, хватит с них и альбомов из Третьяковки…
Наутро Галина поехала Инну провожать. Вот чудеса! Снова прибыли с товара лишается? На Галину это не похоже. Сидит на них пауком! Может, она боится, что Инна прихватит с собой тюк вещичек Ивановых? По себе, судит? В общем, тайна покрытая мраком. Ладно, уж, пусть выпроводит напарницу, которую беззастенчиво гнобила весь месяц, и дальше капитал собирает.
В купе поезда они вошла вместе, типа – «провожальщица»! Боялась, что Инна нашла себе москвича и остаётся в Москве?
«Та-ак, хватит дурковать! – остановила себя Инна. – А то я уже выдумываю, чего и нет. Галина, конечно, псих, но не до такой же степени! Поскорее отсюда уехать!»
Попутчики – молодая улыбчивая пара, встретили их доброжелательно. Представились –  Александр и Таисия. Едем, мол, в сочинский санаторий отдыхать. Инна тоже им отрекомендовалась. А это, мол, моя провожающая – указала она на сгорбившуюся у столика Галину. Та подняла глаза и отчебучила такое, из-за чего Инна потом до Краснодара покоя не знала.
 - Хочу предупредить, что Инна – сумасшедшая! – обратилась она к попутчикам, указывая на неё. – Будьте с ней осторожны. Она буйная, но лишь временами, и в этот момент очень опасна. Старайтесь не оставлять её одну и, если что, хорошенько связывайте. Ну, а потом бригаду вызывайте.
Инна от шока чуть на пол не села. Таисия и Александр уставились на неё как на бомбу замедленного действия. А улыбки сползли с их лиц и сменились непередаваемым ужасом.
- Это неправда! – воскликнула Инна. – Она сама сумасшедшая!
Но Галина лишь торжествующе улыбнулась и тихо вышла из купе.
 В общем, Инне теперь стало понятно, зачем она провожала Инну – испортить её триумф…
А Александр и Таисия, переглянувшись, сели напротив неё. Будут, что ли, следить теперь за её адекватностью? Ё-моё!
Стоит ли говорить, что всю дорогу до Краснодара Александр почти не выходил из купе? И, практически не оставлял Инну наедине со своей спутницей. Общались они с ней фальшиво ласковыми голосами. И почему-то очень боялись за свои вещи, сложенные под нижней полкой. Кто-нибудь всё время на ней сидел. Небось, отправляясь в Сочи, супруги накупили обновок. Опасались за их сохранность. Этой ночью парень, похоже, совсем не спал, читая под настольной лампой какой-то детектив. Они полагали, наверное, что у Инны и справка есть из дурдома. Так что она за свои действия не наказуема. Подумаешь – убьёт по дороге в Краснодар парочку-тройку человек, а потом будет спокойно прохлаждаться в комфортной и прекрасно оборудованной смирительными рубашками психушке.
Инна больше не пыталась убедить своих спутников в том, что она нормальна – всё равно не поверят. Галина ведь рассчитала градус психоза у незнакомых людей. И если б Инна, подозреваемая в сумасшествии, стала им втулять, что она журналистка – адекватная и востребованная, имеющая звание «Золотое перо», они бы в ответ весело расхохотались. Мол, хорошо, что не Наполеон. Или Лев Толстой, который зачем-то бороду сбрил. И Инна, свернувшись улиткой на своей нижней полке, листала томик Вернадского. Благодаря чему, очевидно, внушала ещё большие опасения. Томик-то тяжёленький...
Но вот поезд прибыл в Краснодар.
Александр с Таисией даже не скрывали своего ликования, когда их сумасшедшая попутчица, сняв с крючка свой рюкзак, выходила. Попрощалась с ними, как воспитанный человек. В ответ услышала радостное:
- Прощайте, Инна! Здоровья вам!
Наверное, супруги выкупили три места в купе – сезон отпусков. А то б неизвестно, что было, если б в купе появился ещё и четвёртый пассажир? Хотя, известно – трое нормальных людей, точно, объединились бы против одного мнимо сумасшедшего. Дежурили б ночью по очереди? Выходили курить по одному? Возможно, Александр курил, но из-за форс-мажора ему пришлось эту привычку бросить. Да и, если что, связывать её было б проще – втроём.
Но, слава всем богам, и это минуло. Поезд и попутчики позади.
Инна дома. Без денег и еле живая…    
 
Инна тут же забыла о своей поездке в Москву. Да и было б что – что там было хорошего?
Она заняла у своей соседки по площадке денег – много, под процент. Та,  возглавляя частный  пенсионный фонд, имела возможность. Инна и не скрывала, что работы у неё пока нет – рядом же живут, но она может потом сдать свою квартиру и, уехав в станицу, вернуть ей сумму вместе с процентом. Если с работой будет полный швах. Та – деловая, но умная женщина, согласилась. А ведь раньше Инна слегка опасалась этой представительной дамы.
Потом, купив в магазине шеститомник Волкова и палехский платок, поехала в станицу, привезя домой Дашку. Маме сказала, что в Москву съездила она удачно. Но с Галиной не подружилась.
- Ты была права – двое нас. А третья, Дашулька  – наше наследство.
Дома Инна оформила свою дочь в гимназию, внеся плату вперёд – спасибо соседке, на всё денег хватало.
А потом Инне позвонили, предложив работать редактором журнала. Он выходил два раза в месяц, его тематика – потребление. И она сразу согласилась. Оклад был достойный, офис находился неподалеку, да и это неважно – редактору полагалась машина с водителем. Чего ещё желать?
Кстати, освоиться на новом месте ей помогла работа в «Банковской газете» – разбираться во всём и контролировать счета, и мытарства на московских рынках – всё должно быть под контролем, и – кто б подумал, её вынужденная работа секретарём. Секретарь, как сейчас принято говорить – помощник руководителя, очень непрост. Он всегда разбирается во всех местных интригах. Он отличный психолог – через приёмную проходит масса людей, секретарь в курсе скрытой от других информации и движущих мотивов происходящего, он умело подстраивается под руководство и коллектив. Кроме того, на секретаре висит официальная канцелярия. И при этом он – лицо компании, поэтому всегда выглядит идеально. Никто не догадывается, что это просто компьютер, в котором всё разложено по полочкам.
И вообще, после поездки в Москву Инна стала смотреть на жизнь проще.
Есть насущные человеческие потребности – в еде, одежде, жилье, услугах, которые актуальны всегда, независимо от того, кто стоит у власти, каков социальный строй и какова номинация денежных знаков. Просто люди хотят жить в нормальных условиях, иметь хорошую работу, растить прекрасных детей, питаться качественно.
И какая разница, кем в это время ощущают себя в СМИ? Четвёртой властью или же служанкой власти. Её задача – дать людям проверенную информацию о качественных товарах и услугах.
Этим Инна и занялась в своём журнале.
Инна, не раздумывая, дала согласие работать редактором журнала, главной тематикой которого было всего лишь потребление. Раньше б она посчитала, что это неинтересная тема. Журнал занимался изучением спроса и предложения, оценкой качества продукции и, конечно – куда без неё, рекламой.
«Я редактор, а не свинячий хвостик, – решила Инна, приступая к обязанностям, – Могу и хочу на страницах моего издания пропагандировать только то, что действительно имеет хорошее качество. Публиковать рейтинги от профессионалов –  среди товаров, продуктов и техники. Допустим – от Роспотребнадзора или ещё кого-то подобного. Разберусь».
И Инна открыла в своём журнале такую рубрику, так и назвав её: «Слово профессионала». И наладила контакты с Роспотребнадзором, ОКК, ГОСТом, Отделом Стандартизации и другими службами, контролирующими качество товаров. Сама присутствовала при дегустациях продуктов, которые покупались произвольно – в любом магазине, и лично заклеивала этикетки на них. Читатели журнала оценили его советы и, как некоторые писали в редакцию – брали собой издание, делая покупки. Среди тем, затрагиваемых в журнале, было всё: техника, электроника, вещи, продукты. И качество отстраиваемого жилья, конечно. Спасибо Вазгену, что напомнил о строительных проблемах в том автобусе.
Вскоре журнал, где Инна стала редактором, выправился, добавил тираж и вышел в городские лидеры среди изданий с подобной тематикой. А потом занял первое место и в крае.
Время летело. Долги она отдала. Дашке пришлось нанять гувернантку. Мама, узнав об этом, настаивала на том, чтобы Инна отправила дочь к ней в станицу. Пусть до десятого класса Дашка будет при ней. Снова здорово! Нет уж, пусть Дашка остаётся в элитной гимназии. Здесь и учителя лучшие, и база достаточная, малокомплектные классы, есть компьютеры, отличные спортивные секции и бассейн с тренером. Так всё и осталось.
Инна даже не вспоминала о зарплате в фирме Ивановых, которую ей так и не выплатили. Да и бог с ней! Всё наладилось и без неё.
И всё же Инна Владимировна Самохина получила эту зарплату.
Через восемь месяцев.
 
Часть 4
13.
Как-то на сотовый телефон Инны позвонили, номер был незнакомый. Обычно она визитками не разбрасывалась. Кто бы это мог быть?
- Редактор Инна Владимировна Самохина слушает вас! – вычитывая одновременно гранки, проговорила она строго. В трубке была тишина. – Говорите уже, у меня мало времени! Что вы хотели? – повысила голос Инна.
В трубке раздалось несмелое покашливание, а затем женский голос нерешительно проговорил:
- Инна Владимировна? Это вы? С вами говорит Людмила Петровна Иванова! Вы работали в нашей фирме реализатором в Москве?
Инна, усмехнувшись, сердито спросила:
- Да, была такая ошибка! А что вы хотите? Может, заплатить за мой адский труд на московских рынках? За ремонт «неклюда», за таскание неподъёмных сумок, за отсутствие нормальных условия для жизни, за пьющую напарницу, которая ругалась, как извозчик, и долгое отсутствовала на рабочем месте? Смелее! Я вас слушаю! Что вы от меня ещё хотите?
Её несло. Эта женщина, сын которой домогался её, подчинённая которой над ней измывалась, использовавшая её по полной программе, а потом не заплатившая ни гроша, ещё имеет наглость ей звонить? И почему – в конце концов, её вышвырнули из Москвы, не объяснив причины?
- Именно так! Хочу вам заплатить! Вы могли бы приехать к нам за заработной платой? Когда вам будет удобно? Запишите адрес, где наша фирма находится, – проговорила Людмила Петровна Иванова. Испуганно   продиктовала адрес.
- А знаете, Людмила Петровна, завтра в обед я к вам заеду. Такой праздник! И это так здорово, что я ещё не умерла без ваших денег! – зло проговорила Инна, сердито отбросив гранки и черкнув адрес на листочке. – Третий этаж. Хорошо. – И не удержалась от того, чтобы съязвить: – Надеюсь, мой труд достойно оценен? И спасибо вам, что вы всё ещё обо мне помните! До встречи!
И отключила телефон.
Неужели за столь приятные воспоминания ещё и платят? Она просто вычеркнула этот эпизод из своей жизни, а оказывается ещё не всё. Что ей преподнесет госпожа Иванова? И будет ли при столь знаменательном событии, как выплата за муки, и её сын, Алексей-1?
«Если что не так, я их засужу!» – решила Инна.
Она вдруг поняла, что радость от того, что она вырвалась из того московского триллера, заслонила всё остальное. Почему она была там так беспомощна?
***
Редакторская легковая машина остановилась возле высотного здания в центре города.
К слову, Инна на ней возили эпизодически, в основном она была в распоряжении коллектива журналистов, посещающих по заданию редакции магазины, показы, выставки, театры и музейные экспозиции. Искусство ведь тоже относится к сфере потребления
«Однако бизнесмены Ивановы неплохо устроились! – остановилась Инна на ступенях. – Аренда в таком месте стоит дорого, а если выкупить здесь площадь… Да и квартиру снять в Москве недёшево. Учитывая реалии, у Ивановых везде свои подвязки. Зачем они меня вызвали?»
Заинтригованная Инна поднялась на лифте на третий этаж здания.
Стеклянные двери холла распахнулись в уютном зале буфета. За столиками возле барной стойки сидели девушки в фартуках – видно те, что так профессионально вязали продукцию фирмы. Значит, станки находятся в этом же здании. Нехило! Из-за столика, отставив кофейную чашку, навстречу Инне поднялась… Галина. Она была ярко накрашена и разодета – как купчиха на ярмарке. М-да, ну и вкус у неё! Зачем она тут? Как говорится – очень неприятно. Поздоровалась с ней, как ни в чём не бывало. Будто и не было того купе, где она объявила её сумасшедшей. Впрочем, лицедейство, как и наглость, ей всегда были присущи.
Инна, прищурившись, окинула её презрительным взглядом и сказала:
- О, сумасшедшие тоже тут? И даже без смирительной рубашки! Зато в наряде Арлекина.
Казалось, что Галина не совсем её поняла - стояла, недоумевающе моргая накрашенными глазками.
- Где у вас зарплату выдают? – вздохнув, спросила Инна, решив, что зря теряет время.
- Сейчас, сейчас, – ответила та и куда-то побежала по коридору, гаркнув, будто паромщик на реке: – Людмила Петровна! Она уже тут!
Где-то хлопнула дверь и вскоре из коридора торопливо вышла пожилая женщина. Внешне она была очень похожа на Галину – так же раскрашена, будто шанхайская гейша, в таком же ярком платье. Или, скорее, наоборот – Галина попугайничала, но гамма цветов у неё была невпопад. Психолог доморощенный!
Она, вернувшись, доверительно прошептала Инне:
- Не удивляйся, что мало начислено! Мне тоже! Из-за урагана товар пришёл в негодность! Штрафы!
Инна насмешливо шепнула в ответ:
- Не боишься подходить? Я же сумасшедшая, могу и укусить!
Та испуганно попятилась. А Инна обратилась к Ивановой:
- Что за штрафы? За что? Я же говорила – «неклюды» восстановлены и проданы, а после урагана моя напарница ночи не спала, а все восстановила и потом продала! Пока я болела.
Иванова, косясь на Галину, дрожащей рукой протянула Инне бумажку, и виновато проблеяла:
- Тут указано всё, что в ураган пришло в негодность!
- Штрафы нам с тобой разделили пополам, – снова подсунулась Галина. – Поскольку эти вещи восстановлению не подлежат.
- Но все вещи были восстановлены!! – хмыкнула Инна.
И пробежала глазами список Ивановой – какие-то номера и артикулы, в итоге огромные суммы…
- Это всё туфта! – презрительно сказала Инна, небрежно возвращая список Ивановой. – Ну, допустим – ураган был. Не мы же его организовали! Это форс-мажор! Реализаторы не отвечают за подобное и вы не имеете права вычитать стоимость испорченного ураганом товара из их зарплаты! А Галина всё отстирала и отгладила. Жаль я простыла и не ей помогала. – Покосилась она на опустившую глаза напарницу. Всё же это правда. – Тут премию надо выписывать, а не штраф! Ну да Бог с вами! – махнула Инна рукой, видя, что толку не будет – спелись. Или поделили доход. Поди, теперь – докажи. - Давайте сюда вашу зарплату, некогда мне рассусоливать – номер верстаем!
- Пройдёмте в нашу бухгалтерию, – обрадовалась Иванова и танком двинула куда-то по коридору.
Инна направилась вслед за ней, Галина собачкой побежала следом.
Что ей тут надо? Инна оглянулась, подняв брови, но та на это не отреагировала. Похоже, та имеет тут свой интерес. Наврала тут с три короба. Жаль, Инне некогда разбираться. Да и противно.
Они пришли к двери с табличкой «Бухгалтерия». Вошли.
Пожилая седая женщина, сидевшая за столом, выслушала Иванову, шепнувшую ей что-то на ухо. Достала и выложила на стол ведомость. А  рядом с ней… три тысячи рублей и какую-то мелочь?
Сказала Инне с нажимом:
- Расписывайтесь, Инна Владимировна! Вот здесь, – ткнула она пальцем в бумажку.
- Это что? Пособие бедным? – повернулась Инна к Ивановой.
- Штраф за утрату товара да стоимость билета на поезд, плюс питание за месяц, проездки на транспорте… – зачастила та, пятясь к двери.
- Может, я должна ещё фирме доплатить – за уникальную возможность торговать в столице вашим товаром? – спросила Инна, наступая на неё. – Мне говорили, что все расходы за счёт фирмы! – обернулась Инна к Галине, маячившей в дверях. Та тут же куда-то скрылась. – И мне сказали, что Алексей не может везти меня на машине! Поэтому и билет на поезд пришлось брать! Почему он за мой счёт? Кстати, Галина сказала в купе моим попутчикам, что я сумасшедшая! Зачем людей пугать? Я – редактор журнала, пользующегося популярностью! А она вела себя, как сумасшедшая! – Иванова испуганно попятилась к двери, тоже исчезая за ней. – Пусть Алексей мне за билет возместит! – крикнула Инна ей вслед.
Инну понесло. Но почему эти стервы не отвечают ей?
Обстоятельства поменялись, – пробормотала Иванова, заглянув. – А сын испорченный товар собирался везти! Многое ведь пропало после урагана!
- Я, что ли, украла ваш товар? Поклёп! – воскликнула Инна, совсем раздухарившись. – У меня с собой один маленький  рюкзак был! Галина подтвердит! Она ж меня провожала! Где она? – выглянула Инна в коридор.
Но той и след простыл.
- Извините, Инна, я сейчас очень занята! – выкрикнула Иванова и, повернувшись, быстро ушла по коридору.
- Людмила Петровна! – крикнула ей вслед Инна. – Мы не всё обсудили! Вы всем сотрудникам так платите? У всех вычитаете за форс-мажор? Тогда я приглашу в вашу фирму трудовую комиссию! Пусть разберутся и закроют её!
Ответом ей была захлопнувшаяся дверь в конце коридора.
И тут бухгалтер, подойдя к ней, втолкнула её в комнату.
- Успокойтесь! – сказала она, садясь на место и указывая на стул. – Присядьте, послушайте меня. На вас тут было заведено дело! Галина все нужные бумажки предоставить обещала. Много товара пропало. А у Ивановых в следственных органах свояки. И всё шло к тому, что вас бы отдали под суд за растрату! Вы же договор с фирмой на услуги реализатора подписали, который у Галины был. А это материальная ответственность за товар.
- У меня ничего не пропало!  – вздохнула Инна.
Как говорится – на колу мочало, начинай сначала. Галина ведь всё время намекала на что-то, а она, наивная, не придавала значения…
- Скажите спасибо подруге из мэрии, которая чем-то испугала. Людмилу. Вот дело развалили.
- За что меня под суд? – не могла успокоиться Инна. – Какую растрату? Всё цело! Было… – догадалась она. – Но ведь теперь ничего не докажешь…
- На это и рассчитано! Галина та ещё стерва. Удивительно, как вы согласились с ней в Москву поехать? Практически на заклание, при ваших-то данных, – усмехнулась бухгалтер.
- Причём тут это?
- Понятно! – протянула та. – Наши давно её раскусили. Говорят – кто с Галиной в Москву съездит, тот без штанов останется. А вы могли и свободу там потерять! – снова окинула она Инну взглядом. – Зависть из людей монстров делает. Так что вы, Инна Владимировна, еще малой кровью отделались! Берите, что дают и уходите! – снова подтолкнула она ей ведомость и банкноты.
- Разве это деньги? – хмыкнула Инна, ставя там росчерк и сунув банкноты в карман пиджака. И спросила: – А кто ж тогда в Москву приехал вместо меня?
- Никто. Алексей Петровичу и везти было нечего, торговать нечем, поэтому он Галину назад привёз.
Инна ахнула – ну и масштабы у напарницы. Не мелочилась!
– Монстр во плоти! – передёрнула плечами Инна. – Подам на них  в суд – пусть разбираются!
Бухгалтер усмехнулась и сказала:
- Вы меня слышали – у Ивановых свояки в полиции работают. Спустят на тормозах!
- Хоть нервы помотаю! Они тут такое затевали! – окрысилась Инна. – Не прощу!
- Мой вам совет – плюньте на это дело забудьте, как страшный сон! – посоветовала бухгалтер. – Вы теперь, наверное, многое можете, но не связывайтесь с этим дерьмом – испачкаетесь. Покоя лишитесь.
- Не понимаю, почему вы со мной так откровенны? – внимательно на неё глянула Инна. – Не боитесь их? А меня? Я ведь могу ваши слова использовать?
- Да на здоровье! – отмахнулась та. – Только мои слова к делу не пришьёшь! К тому же я сегодня последний день здесь работаю – внучку буду нянчить. Подбивала вот итоги перед уходом и нашла эту ведомость, которая уже в отчётах проведена. А вашей подписи там нет. Галина пыталась подсунуться и за вас расписаться – мол, я ей всё передам. Да ей верить, дураком остаться. Я в подтасовках не участвую!
- Ага. Так же она и договор за меня подписала! Вот зачем она мой паспорт брала по приезде? – догадалась Инна. – Графологическая экспертиза докажет подделку и их дело было шито белыми нитками! – снова загорелась она местью.
- И снова повторяю - если вы свои нервы сбережете, плюньте и забудьте! Как говорят зэки – бог не фраер, он всё видит! – невесело усмехнулась она. – Их преступления к ним же и вернутся!
 
Инна задумалась.
«Бр-р! Какой ужас! В Москве я попала в логово зверя! Но – слава всем богам,  вырвалась на свободу. Наверное, бухгалтер права. Выкинуть всё это… гуамо из головы и забыть. У меня нет на судебные разбирательства ни сил, ни желания. И мне известно, насколько затратны по времени суды и тяжбы. Доказательств о вине Галины у неё нет. Та, небось, всё уже продумала, на всё бумажку подшила и нужных свидетелей подготовила. А ну как всё это предъявит? Попробуй, отмой от её гуамы! Большие капиталы ведь в Москве нажила, может смазать судебную процедуру. Но бухгалтер права – сколько верёвочке не виться…»
- Ладно! – согласилась Инна, вставая. – По сути, всё верно. Нет у меня времени на клинических идиотов. Пусть дальше живут! И огромное спасибо за участие, – сказала она и вышла в коридор.
И увидела, что ей навстречу быстро идёт Иванова. Остановившись напротив, она выкинула перед собой руку, в которой была зажата пачка банкнот.
- Это вам мой сын передает за билет! – заявила она.
- Справедливо, – согласилась Инна, небрежно забирая деньги. И тоже суя их в карман пиджака – А за товары, которые Галина украла, а на меня это свалила, не хотите мне вернуть? – прищурилась она.
- Никто и не говорит, что вы у нас что-то украли! – проблеяла та. – Товары пришли в негодность из-за стихийного бедствия! Галина говорит…
Инна приподняла брови:
- И вы ей верите? Повторяю - ни одна вещь не была выброшена! – А потом махнула рукой и ушла, бросив: – Сами тут разбирайтесь!
Через буфет, где Галина, сидя к ней  спиной, ела какую-то выпечку.
Но лишь пробормотала сквозь зубы:
- Бог не фраер, он всё видит!
И – к спасительному лифту…
 
Сдав номер, Инна заехала в мэрию к Насте.
Хотела выяснить, что она такого сказала, что развалила уголовное дело? Они созванивалась иногда после возвращения Инны, но встретиться не получалось.
Та, увидев её, радостно выбежала из-за стола – будто они и правда подруги. Настя была девушкой эффектной, за стать и держали здесь – высокая длинноволосая блондинка, с фигурой модели, с яркими зелёными глазами. Обнялись, символически расцеловавшись – прямо француженки во плоти. Она тут же принялась её расспрашивать о журнале – о чём номер, да когда следующий выходит. Мол, она его ждёт и увлечённо читает. Улыбнулась – всё ж приятно такое слышать. Проинформировав о своих редакторских планах. Но Инна шла сюда по делу. Не сильно она жаловала подобные организации – нарост на теле народа.
- Скажи-ка, Настенька, что ты сказала Ивановым? Почему моя напарница в Москве перестала лютовать, узнав, что моя подруга работает в мэрии? И домой меня спровадила? А дело, которое хотели на меня сшить – якобы за растрату, развалилось?
- Что? Какое дело? – растерялась Настя. И с недоумением рассказала: – Ничего особенного я им не сказала! Откуда мне было знать про их криминальные наклонности? Просто, когда супруги Ивановы приходили к  шефу, я начала регистрировать их письмо и сказала – мол, я слышала это  название: ЧП «Пирамида»! Моя подруга работает у вас! А они, мол, «Где? Кем?» Я пояснила, что реализатором в Москве на рынке. И пошутила ещё – мол, смотрите, не обижайте её! А то мы с шефом вашу фирму в порошок сотрём! Я просто пошутила! – удивлялась Настя. – А они что, так испугались, что дело прикрыли? Не фига себе! Ещё спрашивали – как тебя зовут? Говорю – Инна Самохина, она журналистка. Тут-то их и накрыло. Выхватили своё письмо и – ходу. Мол, мы к вам после зайдём!
Гады! – сверкая зелёными глазами, ярилась Настя. – Что ты им сделала? Плохо продавала их долбанную продукцию? И за это в тюрьму?
- Не им, а их ушлой сотруднице, – вздохнула Инна. – Зря я с ней связалась! Мало того, что за неё пахала, как нигер на плантации, так она, украв товар, ещё нажиться на мне решила. А Ивановы ей поверили. Да как не поверить – всё подтасовала.
- Сволочь какая! – припечатала Настя.
В точку! Хотя она и не знает,  что эта словцо, которое нынче и не слишком ругательным считается, означает. А в старину сволочью называли  человека, оттаскивающего от плахи палача отрубленные головы преступников. И в чём-то Настя прав – наверняка среди них были и невинно казнённые…
Удивительно, что в приёмной было безлюдно. Обычно суета и шум – какие-то курьеры, посетители, просители.
«М-да… Ивановы испугались, что их реализатор  – журналистка, и что она знакома с заместителем мэра. А так бы остались от меня рожки да ножки, – поёжилась Инна. – Ну и в историю я влипла!»
- Всё. Слава богу, обошлось! Спасибо тебе. Настя! Ты настоящий друг и товарищ! – сказала она зардевшейся девушке.
- Да что я? Говорю ж – случайно вышло. Но я рада! – И посетовала: - Если б я знала всё, о чём ты говорила, мы б их с шефом действительно в порошок стёрли! Он мою просьбу выполнил бы, – заявила она.
- Если б, да кабы! – отмахнулась Инна. – У прошлого нет сослагательного наклонения! Давай позитивнее смотреть на жизнь!
- Согласна! - сказала Настя и, выхватив из стола косметичку, напудрилась и подкрасила губы.
Женщин это всегда успокаивает - она готова принять любые удары судьбы во всеоружии.
- Давай поменяем тему! Ты рассказывала про какие-то мистические истории, которые, говорила, в Москве с тобой случились! – улыбнувшись, напомнила она. – Я люблю всякое такое!
- Парочка была, да! – усмехнулась Инна – эта Настя неисправима, быстро обретает лоск и спокойствие.
- Давай мы с тобой в этот выходной в кафе встретимся, хорошо? И ты мне их в подробностях расскажешь! – предложила она. – Сейчас уже нет времени! Извини! Надо обзвонить народ – у шефа скоро незапланированное совещание состоится.
- Договорились. До встречи! – ответила Инна, выходя.
14.
Инне не хотелось идти в выходной в кафе. Выспаться бы. А потом погулять с Дашкой в парке – замотанная нагрузками в гимназии, она настаивала на этом. Но Инне пришлось взять себя в руки и отказать дочери. Ничего, с гувернанткой сходит в парк. Инна ведь  уже пообещала Насте. И при созвоне они уже с ней и время встречи назначили.
Пришлось ехать до кафе на трамвае – водитель тоже хочет отдохнуть в выходной.
Инна не намеревалась говорить с Настей об Ивановых и Галине. Плюнуть и забыть! Она поведает своей любопытной знакомой – как она и просила, подробности про московских астральных собак и сдвиг времени в метро.  Хотя, если честно, теперь и ей эти мистические происшествия кажутся некой… фантазией, что ли. Собаки каким-то образом проникли в реальность из снов и оставили в квартире свою шерсть? Так не бывает! Поезд провалился куда-то на пять часов в метро, где некуда свернуть? Бред! Настя вполне может отнести эти истории к вымыслу творчески одаренной журналистки. Пусть так! Надо отбыть повинность и развлечь её. Должна же она как-то отблагодарить Настю, шуганувшую этих Ивановых. Пусть и невольно. Её платой будет пара московских баек  под кофе с пирожными. Настя обожает и то, и другое…
Походкой деловой и уверенной в себе женщины Инна вошла в кафе и замерла…
Настя была не одна. Напротив неё сидела за столиком женщиной лет сорока пяти. И, надо признать, очень эффектная. На ней был голубой брючный костюм, а на голове – явно в парикмахерской, красиво уложенные локоны причёски. Дама, манерно отпивая кофе, что-то снисходительно рассказывала Насте. Полная чашка так и стояла перед той полная, паря. Выглядела она поникшей и даже несчастной.
Инна подошла к ним, поздоровалась и села, прервав их беседу. Нечего расстраивать человека в выходной день! Настя, отмерев, улыбнулась ей и, хлебнув и чашки, сипло проговорила:
- О, привет! Знакомься, это – Соня! Гадалка и ясновидящая в третьем поколении! – Дама снисходительно посмотрела чёрными проницательными глазами. – А это Инна, моя подруга! Она журналист и редактор журнала, – гордо представила она её. И умоляюще сложила руки: – Дорогая, не сердись, пожалуйста, что я пригласила Соню на нашу встречу! Это мой сюрприз! И, надеюсь, приятный. Она выслушает твои мистические истории и разъяснит их. Правда же, прикольно? – Инна озадаченно посмотрела на Соню. – И не волнуйся, пожалуйста – денег она с нас не возьмёт! Ведь так, Соня? – спросила она.
Та отмахнулась:
- Я же сказала! Только я здесь ненадолго! У меня сегодня ещё одна встреча!
Инна усмехнулась – цену себе набивает. Мол, я очень востребована.
- Хорошо, хорошо! – согласилась Настя. И обернулась к Инне: – Сможешь коротко рассказать свои мистические истории? А мне потом подробно, пожалуйста! – сложила она руки.
Инна, вздохнув, кивнула.
- Да легко! Только вот заказ сделаю.
И взяла в руки меню.
«Зачем она тут? И не возразишь – дама ведь уже сидит напротив, изучающе на меня рассматривая. Материал, согласно визуализации, накапливает. Что ж, придётся общаться. Мне хоть бы слишком эмоциональную Настю вынести – тот ещё подарочек к выходному! А к ней в придачу ещё и женщина, называющая себя ясновидящей. В третьем поколении, видите ли! Бабка её, что ли, была ведьмой? Таких всегда люди опасались, а тут объявляют во всеуслышание!
Инна не верила в ясновиденье, яснослышанье, ясночувствование и прочую лабуду. Все, называющие себя таковыми,  были жуликами и шарлатанами, наживающимися на чужой беде. Много таких рекламировало себя в изданиях, где она работала. А если и были настоящие – хотя и в этих она не верила, то все они толкутся возле власть имущих. И так хорошо прикормлены, что не нуждаются ни в рекламе, ни в и признании масс.
- Ну, Инна так Инна – хоть как назовись! Будем знакомы, Инна! – усмехнувшись, проговорила Соня вдруг.
И Инна, сделавшая  подошедшему официанту заказ, недоумевающе приподняла голову.
- Что? – переспросила она.
А Настя растеряно посмотрела на Соню. Мол – не поняла?
А та равнодушно продолжила:
 - Таким, как ты, не обязательно представляться по-настоящему? Зачем? Твоё истинное имя я знаю. Да ты и ты тоже. Не правда ли?
«Что за дешёвые трюки?» – недоумевала Инна.
А вслух сказала:
– Меня на самом деле зовут Инна Владимировна. Фамилия – Самохина!– И агрессивно спросила: – Вы шарлатанка? Извини, Настя! – проговорила она, глянув на ту.
Настя лишь, молча, переводила растерянный взгляд с одной на другую.
- Я правду говорю! При рождении у тебя было другое имя! – отмахнулась Соня. – Хочешь, скажу его? – И, наклонившись, что-то прошептала ей в ухо. Инна побледнела. – Говорить вслух не буду, и ты никому его не называй! – А потом, пристально глянув той в глаза, воскликнула: – Так вот в чём дело! Вижу, другое имя тебе твоя бабка дала, когда в другом селе метрику выписывала. Она не из простых людей была. Родители потом зря с ней скандалили! Она сменой имени, по традиции, защиту тебе дала. Чтобы ведающие не имели доступа к твоей силе. Хотя некоторым из нас и имя знать не нужно, – усмехнулась она. – Да жаль, что потом и она дальше дар закрыла.
- К-как вы узнали о замене имени? – растерялась Инна. – Это известно лишь маме да отцу. Но он умер, а мама только недавно об этом вспомнила. Из каких таких непростых была моя бабушка? Она, точно, не была дворянкой. И особой силой не отличалась.
У неё в голове всё перепуталось. И кто такая Соня, которая видит прошлое? Неужели действительно ясновидящая?
- Проехали! – заявила та. – У меня мало времени, чтобы и твою родовую эпопею разбирать! Кстати, сила и твоя, и бабкина  – ведовская!
«Оба-на! – стукнуло в голове у Инны. – Я ведьма?»
– Давайте – к делу! – меж тем потребовала Соня. – Рассказывай свои мистические истории, да я пойду. Некогда мне!
Инна, потрясённая таким началом беседы, панически вспоминала – что там было в Москве-то? Всплывало всякое: фальшивая улыбка Галины, её сумка под ногами, мумификация в джипе, глаза Алексея первого в зеркальце заднего вида, Митинский рынок...
- С чего бы начать? – проблеяла она, пытаясь встроить, наконец, в свои воспоминания мистических собак и провал времени в метро. – Н-ну, на Подбельского я…
Соня, внимательно наблюдавшая за ней, внезапно отмахнулась:
- Не надо мне рассказывать! Я всё сама знаю! А ты, – покосилась она на Инну, перед которой официант уже расставлял блюдо с пирожными и чашки с кофе, – если ошибусь, дополнишь, – усмехнулась она. - Хорошо? – Инна растерянно кивнула. Как это «сама»? Неужели она знает и то, что с ней в Москве было? – Вот и ладненько! – подмигнула Соня Насте.
- Итак, по пунктам, девочки! – сказала она, берясь за чашку с горячим кофе. – Во-первых, дорогая, про твоих … ну, пусть  - поклонников. Алексеи – первый и второй, Вазген. – И повертела в воздухе рукой, будто ища что-то. – Они не так уж и плохи, просто ты их до ручки довела своими чарами! – хмыкнула она
- Я? Чарами? – удивилась Инна.
Она привстала - ей хотелось сейчас же уйти. Что эта Соня себе позволяет? Почему у неё такой осуждающий тон? Но названные ею имена её… поклонников, удержали Инну на месте.
- Сядь! Я не всё ещё сказала! – прикрикнула Соня. И  Инна опустилась на место. – Да – твои чары! Ты напрасно на них злишься! Это было вовсе не нашествие влюблённых дураков! Думаешь, причина в том, что ты невозможная красавица? Да, есть немного, но красота ничего не значит, когда есть родовая сила. Их твой скрытый дар приманил!
- Я никого я не манила! – оскорбилась Инна. – Они сами!
- Ага – «он сам пришёл, не виноватая я»? – усмехнулась Соня. – Как я говорила, твой дар ещё в детстве был закрыт твоей бабкой вместе с сакральным именем. Потому-то ты о нём не знала, - заявила Соня.
Инна негодующе отставила свой кофе.
- Какой дар? Уж не колдовской ли? – сердито спросила она. – Моя бабушка Гелена была – божий одуванчик. И ничем колдовским не занималась.
Эта Соня просто везде видит себе подобных!
А та спокойно пояснила:
- Бабка твоя через свой ведовской дар много людской ненависти натерпелась. Из-за этого и переехала в другое село. А там вовсе перестала им пользоваться, да и тебе его закрыла. Сколько раз ещё повторять? – подкатила она глаза. – В том числе и ту его часть, которая в русском народе называется «Лель». Из-за которого взбесившиеся бабы в том селе её и хотели убить. Как тебя Галина, из-за зависти и ревности, извести пыталась и с землёй сровнять. – Инна побледнела – может Настя ей что-то рассказала? А Соня продолжала говорить: – «Лель» сражает наповал любого мужчину, доводя его до полной потери памяти и неадекватности. Некоторые совершают преступления, убивая или калеча соперника, себя, свой предмет влюблённости. Помните пьесу Островского? «Так не доставайся же ты никому!» –  басом проговорила она, выставив указательный палец, как пистолет. – Или оперу Бизе «Кармен», где солдат дон Хозе убивает цыганку Кармен, видели? Говорят, что таким же даром обладала царица Клеопатра, о любовных победах которой сложены легенды. Но в других странах и частях света «Лель» называется по-другому. Опасный и очень редкий дар.
- «Лель»? Но почему он проявился у меня именно в Москве? – протянула Инна.
Она осознавала, что её московские «поклонники» действительно выглядели неадекватными. Она считала, что они все маньяки, а виноват её внезапно проявившийся дар? На месте бабки… бабушки Гелены она бы тоже «закрыла» у своей внучки такую напасть. Инна, вспомнив странных «часовых» напротив палатки на рынке, и рычащую на них Галину, вздохнула – ведь проявления этого «Леля» многим голову напрочь сносило. Ей тоже было несладко, особенно если вспомнить двух Алексеев. От одного её спасли лишь расползающиеся тюки, а второй чуть её в больницу не уложил. И это было лишь начало…
- Если на пути встретилась женщина, обладающая «Лелем», то ты пропал, – усмехнулась Соня.– Ради них мужики идут на плаху, совершают суицид, убивают соперника в порыве страсти и неконтролируемой ярости, попадают в тюрьму. Он, встретив такую, готов умереть, лишь бы стать её мужем или любовником. Но и потом не знает от ревности покоя. Кстати, те, кого в народе зовут «чёрными вдовами», владеют лишь частичкой «Леля», зовётся – «Лёлик», а каков эффект! Их супруги и любовники мрут штабелями!
Настя, одинокая и невостребованная, несмотря на свои нестандартные внешние данные, с завистью глянула на Инну. А Инна вдруг вспомнила о муже, так нелепо утонувшем. Неужели это из-за того, что она собралась подавать на развод? Может она тоже «чёрная вдова»? С Лёликом", когда "Лель" спит.
«Нет! – чуть не плача, воспротивилась этой идее Инна. – Я не такая!»
- Ты – не такая, – кивнула Соня. – У тебя настоящий «Лель», но он иногда выплескивается. В смерти мужа ты не виновата. Напился он, дурень, до чёртиков, вот и потоп. Запомни – «Лель» у тебя активизируется, если ты сильно нервничаешь, – проговорила она. – Москва, где тебя Галина тиранила, тому пример. То её закидоны, то денег нет, то ураган налетел, а то ещё чего. Вот вокруг тебя и бродили личности, притянутые твоим проснувшимся «Лелем».
- А это не считается приворотом? Слышала, что это плохо, – заволновалась Настя. – Зачем они мне? И потом ещё отвечать за это!
- Считается!– отрезала Соня. – Потому что такой дар всегда должен быть под контролем ведающей. Но в данном случае это произошло... стихийно. Наподобие того урагана – копилось где-то, а потом нашло слабину и вылилось. С тебя ответственность снимается. А вот бабка твоя иной раз шалила с этим. Сила ведь бурлит, искушает…
Инна опустила глаза. Выходит, всё же, она виновата, что к ней приставали Алексеи и прочие? Спасибо бабушке Гелене, что она, закрыв её дар, оградила её от «Леля»! Жаль только, что её не предупредила. А почему  мама не сказала…
- А моя мама тоже ведающая? – вырвался у неё вопрос. – Она знала о «Леле»?
Инна с досадой вспомнила мать, всегда выглядящую доброй. Неужели она…
- Она не знала о наследном даре. У вас он через поколение передаётся, – равнодушно сказала Соня.
А Инна обрадовалась – Дашка обычная.
- Ладно! Некогда мне, – заявила Соня. – Пойдём дальше по Москве, а то мы и до вечера не закончим! – И спросила у Инны: – Ты разве не догадывалась, что Галина, с которой ты сдуру связалась, психопат?
Та со страхом смотрела в её чёрные глаза, которые, казалось, поглотили всё вокруг… Психопат?
- Я знала это, – прошептала Инна. – Но такие ведь обычно на учёте состоят или в психушках заперты?
- Это у неё впереди, – усмехнулась Соня.
- Кто Галина? Психопат?– удивлённо спросила Настя, сочувственно косясь на Инну, попавшую в Москве в такой переплёт. – А что это значит?
- Ну, проще говоря, это маньяк. В официальной психиатрии термин «психопат» характеризует тип людей с врожденным расстройством личности. У психопатов полностью отсутствует эмпатия и совесть, также такие чувства, как страх и вина, – пояснила Соня. – Они страдают импульсивностью. И обладают неотразимым обаянием, практически чарами. Если психопат хочет произвести на свою жертву впечатление, он делает это легко. Мне по роду моей деятельности приходилось сталкиваться как с ними, так и с их жертвами, – покосилась она на Инну. – В быту они проявляют себя, как домашние тираны, в уголовных делах – как садисты, насильники, педофилы и прочие неадекватные личности. Испытывают чувства, похожие на удовольствие, видя страдания и слёзы. В обществе не выявленные психопаты считаются прекрасными семьянинами, отличными сотрудниками и замечательными соседями. Психопаты ловко маскируются под образованных людей, производят на окружающих положительное впечатление. Для тех, кто попал под их влияние и зависимость, – снова покосилась она на Инну, - такое общение заканчивается трагически. Как правило, предпринять что-то или избежать контакта с ними невозможно. Они просчитывают будущее на много ходов вперёд. Дьявол во плоти это и есть психопат! А Галина…– Соня задумалась, внимательно глядя на Инну.
А та, не ощущая вкуса глотая кофе,  в это время корила себя:
«Почему я не сопротивлялась её диктату? На что надеялась? Что получу зарплату и уеду? Она её предупредила, что денег я не получу – так и сделала...»
Но Соня прервала её размышления.
- Твоя бывшая напарница обладала способностями к сильному гипнотическому воздействию. Не заметила? – Инна, побледнев, покачала головой. – Галина специально этому обучалась, деньги на курсы потратила, что для неё – нонсенс. Но ты, благодаря скрытому дару, оказала сопротивление. Однако подавить твою волю она сумела. Вот и – здравствуй «Лель»! Он взбунтовался, разозлив её окончательно! Что ты там читала вечерами? – вдруг спросила она.
- «Ноосферу» Вернадского, – отозвалась Инна.
– Эта книга уводила твоё сознание в… космос, что ли? Психопаты туда не ходоки! У них нижняя чакра рулит!
Инна теперь поняла, почему Галина, кинула в неё этой книгой.  И украдкой вытерла слёзы.
А Соня, потянув с тарелки корзиночку с кремом, откусила от неё край.
- М-м! Какая тут вкусная выпечка, – проговорила она с набитым ртом. – Надо сюда чаще заходить! И домой парочку взять!
А Инна вдруг вспомнила, что, лёжа на продавленном диване, ощущала за стеной жуткую тьму, таящуюся в той стороне, где обитала Галина. Она и оттуда на неё воздействовала?
Но её размышления прервал высокий голос Насти.
- Инна была в Москве под гипнозом Галины постоянно? Да ещё этот «Лель» проявлялся? Какой ужас! – воскликнула она. И на её звонкий голосок снова оглянулись из-за других столиков. – Поэтому, когда я ей звонила, у Инны был такой несчастный голос?
- Не преувеличивай, – пробормотала Инна. – И тише говори, пожалуйста! Я была в порядке!
- Лишь потому, что гипноз обычных людей имеет ограниченный радиус действия, – отпивая кофе, произнесла Соня. – Не правда ли? Уезжая в музеи, ты чувствовала себя свободной.
- Это так, – кивнула Инна. – А возвращалась назад неохотно.
- Я же говорю – сильный у тебя дар. Жаль, не проявленный, – сказала Соня, вытирая губы салфеткой. – Ты, как колобок, и от Алексея сбежала. Хотя Галина очень хотела тебя унизить – красавица, умница, журналистка, дочка есть, а с первым встречным спать легла. Да он был очарован твоим пробуждающимся «Лелем». Наутро увёз бы тебя в Краснодар и там женился б. – Настя мечтательно вздохнула. – Но эта ветка реальности не жизнеспособна, ты б его бросила, – хмыкнула Соня. – Поговорим о Галине. Она разозлилась, а это опасный случай для психопата.
- Я эту чашу гнева испила, – вздохнув, кивнула Инна.
- Порядочная? Но гордая? – хмыкнула Соня. И вдруг заявила: – Галина не учла энергетику Москвы. Наполеон драпал из столицы России, только пыль столбом стояла! И Гитлер зубы об неё обломал. Оба психопаты! Только эти ненавидели весь белый свет, – скривилась Соня. – А Галина этого не учла. Ведь как только ты попалась в руки этой психопатки, всё уже было решено. Хотела уничтожить тебя – и морально, и физически. Всё продумала, да не вышло у неё. Как у Гитлера, - усмехнулась она.
Инна удивлённо смотрела на Соню. Честно говоря, её недоверие к ясновидящим заметно пошатнулось. Видят, да ещё как ясно!
- Кстати, ты на своего отца не сердись! – небрежно сказала Соня. – Приворот ему сделала его ведьма, а заказала его та, что стала ему второй женой. Он потом тосковал по твоей матери, только её и любил. Умер от сердечной недостаточности? – Инна, вытерев слезу, кивнула – они ведь даже на его похороны не поехали. А Соня посмотрела на часы на руке и воскликнула? – Так! Я снова отвлеклась! Что там ещё? Про собак интересуетесь! – Хмыкнула она. И показав свою руку с часами, пояснила: – Ношу вот механику! Не престижно, зато электроника из строя не выходит. Фоню!
А Инна, отпив кофе, чтобы промочить пересохшее горло, подумала:
«А раньше было, чтобы мужчина из-за «Леля» голову терял?»
- Было, – кивнула ей Соня. – Помнишь представителя пресс-службы? Он тебя по кочкам за статью о мавзолее не разнёс из-за «Леля». А то б, сама понимаешь, всё по списку – ни диплома, ни корочки. Один аттестат и удостоверение секретаря, – хмыкнула она. – Ты б им работала не только из-за своей хотелки, а вынужденно!
Инна поражённо ахнула – она её прошлое видит? А Соня, дегустируя новое пирожное, только подмигнула ей.
– Подскажите, что мне делать, чтобы этот «Лель» утихомирился? – спросила её Инна. – Проблемно это. А второй Алексей меня до простуды укатал!
- Не нервничать, что же ещё? – пожала плечами Соня, отставляя пустую чашку. – Хотя, что простуда? Ты второму Алексею жизнь сломала! Пьёт он и никаким бизнесом не занялся. Без тебя ему теперь жизнь не мила! – Инна виновато потупилась. – Вот где трагедия! А ты – простуда!
- Но я не специально? Это он…
- «Лель» согласия не спрашивает! Радуйся, что он тебя не убил, а только пожурил! – пожала плечами Соня. – Хороший парень. Ну, ничего  –  встретит похожую на тебя и забудется твой крышесносительный «Лель». Слава богу, не во всю силу ударил его.
«Не удивительно, что всякие царицы, обладающие таким даром, такие странные, – вздохнула Инна. – То загадки не разгадываемые, то задания невыполнимые дают – лишь бы избавиться от неадекватных поклонников. А особо настырных влюблённых  после одной ночь любви безжалостно казнят! А была ли та ночь? Некому уже рассказывать!»
- Я этого не знала, – опустила голову Инна.
– Но ты же сама впуталась в тот московский триллер, никто не заставлял! И там по судьбам некоторых мужиков не хило проехалась!– насмешливо сказала Соня. – Причинно-следственная связь, дорогая! – заключила она, блеснув эрудицией. – «Налево пойдёшь, направо свернёшь» всё одно – смерть… Ты на такую ветку забрела, что вот она и смерть пришла. А то и что похуже.
- А что хуже смерти? – удивилась Настя.
- А в тюрьму пропасть не хуже? – отмахнулась Соня. – Как бы это на судьбе твоей дочери сказалось? – спросила она Инну. – Она б сиротой осталась и в детдом попала. Пока девчонка, голода б натерпелась, а подросла б - за бутерброд с икрой, по рукам пошла б. Красавица ведь – вся в тебя!
- Почему это – в детдом? – опешив, спросила та. – Бабушка есть.
И от возможной собственной смерти, и от тюрьмы, что хуже смерти оторопев. И, главное – от перспективы, нарисованной Соней её Дашке. До этого все эти разговоры о психопатах пугали её, но не настолько.
- Так Галина распланировала. Для неё все эти притчи про камень судьбы – муть зелёная. Она тебе конкретно решётку готовила,– отмахнулась Соня. – Мать твоя от горя померла бы! Её больное сердце этой беды не осилило б! И остались бы вы с дочкой сиротинушками! – Инна побледнела. – Передачки носить некому, дочь бесправна, а ты б с тюрьмы уже не вернулась. Спасибо твоей бабке, что снова помогла тебе – и из Москвы выбраться, и работу найти, и семью сберечь. В общем, из этой бодяги выкарабкаться, – заявила она. – А ведь та странница предупреждала тебе – не езди никуда! Не послушалась.
- Я о ней забыла, – поникла Инна. И вскинулась: – Но причём тут бабушка Гелена? Она умерла в тысяча девя…
- Это неважно! – отмахнулась Соня. И буднично заключила: – Смерти нет!
- Мне ведь деньги были нужны! – виновато понурилась Инна. – Из-за этого и влипла в этот триллер!
- А ты много их получила! – хмыкнула Соня и, взяв песочное пирожное, откусила. И с набитым ртом, воскликнула: – И где только Роман эту психопатку Галину откопал? Твой брат брата? – И покрутив головой, будто принюхиваясь к чему-то, вдруг выдала: – Тоже приворот! На крестинах у кума Рома с ней  встретился, а она потом у  соседки приворот сделала. Парень-то красивый! Развелось чувырл, совесть на деньги меняющих!  – И заключила: – Так и будет он, будто привязанный, всю жизнь с ней мучиться! Думал – так, интрижка небольшая, а вышла большая беда! Что для неё чужая жизнь! Стерва она! – выругалась она.
- Конечно, спасибо бабушке Гелене!– виновато кивнула Инна. – Что я могла против психопата? Бежать? Без денег была!
- Занять у Татьяны! Она б дала! – заметила Соня. – Но было уже поздно. «Аннушка разлила масло», а Галина сшила дело, подтасовав документы.
- У меня б заняла! – жалобно сказала Настя. – Я б без отдачи выслала!
- Видно, гипноз подействовал! – опустила глаза Инна.
Насте надо рассказывать всё, а она… Гордая? Да и какая ей Настя подруга? А – с другой стороны – Татьяна тоже не совсем…
- Твоя бабка сделала так, что Ивановы по пустячному вопросу пришли в мэрию, а Настасью заставила за тебя вступиться! – указала она глазами на вздрогнувшую Настю.
- Меня никто не заставлял! И никакой бабки я в приёмной не видела, – с недоумением проговорила она.– Просто на письме название фирмы увидела и … прижучила их!
- И владельцы фирмы дали делу задний ход, кивнула Соня. – А то б тебе, дорогая, идти по этапу. И голову там сложить. Завистники везде есть! – покачала головой. – Пропала бы!
Инна замерла – неужели всё было так реально?
В кафе играла тихая музыка, смеялись и переговаривались люди, светило в окна солнце…
- Гады! За что Инну тюрьму? Она всегда правду отстаивала! С несправедливостью боролась! – воскликнула Настя. – Совсем оборзели эти Ивановы?
- Не Ивановы, а по навету Галины, – отмахнулась Соня. – У неё все документы были – не подкопаешься. А пришлось лично усадить Инну в поезд, чтобы не вернулась к Вазгену. А, вернувшись, в окно почти весь товар шаромыжникам цыганам передала.
- Ё-моё! – утерев слёзы, прошептала Инна. – Почему я не уехала из Москвы сразу же?
- Что теперь об этом говорить? – махнула она рукой. – Нити судьбы не перепрядёшь.
- Я кругом тут виновата, – понурилась Инна. – Затмение на меня нашло!
- Не затмение, дорогая, а гипнотическое воздействие психопатки! – отмахнулась Софья. – Одного Галина не учла – ты ей с такой бабкой не по зубам! Вот такой фикус! – Соня показала кукиш – куда-то влево, и засмеялась звонко, заливисто: – Накося, выкуси! А та «серая шавка с зубами» и адскими глазами до сих пор за ней ходит. Она Галину к тебе и в Москве не подпускала, а то б ты от той простуды померла.
- Да-а? Ужасная тварь Галина! Чтоб ей пусто было! – выругалась Инна. – Я очень благодарна тем, кто мне помог! – приобняла она Настю. – Но вы не сказали, что стало с собачьей сворой? Зачем приходили?
- Ты и так знаешь – зачем. Нашли они свою хозяйку. Считают, что и на том свете должны её охранять, а та и не против. Кстати, ты уж поговори с той «серой шавкой с зубами», пусть уходит, куда ей положено, – улыбнулась Соня. – Скажи ей, что со злыдней Галиной тут сами разберутся. Она только тебя послушает, ты у неё авторитет! – И снова глянув на часы, воскликнула: – Ох, как время летит! Что ты ещё хотела узнать? – спросила она Инну. – Только быстро!
- В общем-то, вы всё разъяснили. Одно непонятно – почему произошёл сдвиг времени в метро? – спросила та. – Зачем и как это случилось? Не понимаю.
- А, это?– проговорила Соня скучающе. – Это просто! Снова твои таланты  проявились!
Инна удивлённо подняла брови:
- Что это значит?
–Ох, ну всё надо разъяснить! Ты не хотела лицезреть Галину? Расстроилась, что она сорвала тебя из… Галереи? Чувствовала, что Галина врёт про подругу и Клязьму? Что она просто подговорила соседку из другого дома зайти к вам вместо этой подруги – за деньги, конечно.
- Я? – удивилась Инна.
- Почему ты себе не доверяешь? – сверкнула чёрными глазами Соня. – Такая силища и пропадает! – махнула она рукой. – В общем, ты в сердцах перенесла поезд в метро в другую реальность! А там времени нет. Даже я такого не могу, – вздохнула она. – А когда ты домой не пришла, её план дал трещину. Психопат же, не забывай! Вот Галина, как и намеревалась, отправилась с котомками на вокзал, просидев до ночи в зале ожидания. Чтобы тебя до белого каления довести. Приготовленную еду схомячила, будто и правда на Клязьму ездила. Больная, одним словом.
- Я? Целый поезд перенесла? – растерялась Инна. – Как?
- Это у тебя надо спрашивать, дорогая! – сердито отмахнулась Соня. – Бабка твоя взглядом бричку с конями переворачивала. Но ты сильнее! Вот даже время останавливать умеешь. Раньше не было такого?
- Помню. Как-то, остановив время, поймала на лету Дашку, когда она падала с горки!– вспомнила Инна. – И удивлялась потом – как я так быстро добежала? И всё будто зависло в воздухе. Это так бывает?
Соня, отпив кофе, кивнула:
- Наверное.
Чувствовалось, что тема ей неприятна. Обиделась, наверное, что сама такого не умеет. И, видно, в отместку, спросила:
- Ты, вернув поезд на Подбельского, не заметила, что работники метро столпились на перроне? – криво усмехнулась она. – Машиниста вытащили из кабины и потом комиссиям таскали! Но, ничего не выяснив, уволили. Он им, как заведённый рассказывал, что всё у него было обычно – вёл состав по маршруту и согласно графику! Пять часов, заметь! А ещё там другие пассажиры поезда, выйдя, были в панике. Тоже не обратила внимание?
- Н-нет! Я сразу побежала к трамваю, – растеряно сказала Инна. И воскликнула: – Очень жалко машиниста! И тут я опять виновата! Как и с «Лелем»?
- Не без того! – кивнула Соня. – Вот каков твой дар, дорогая! Всех разметала по закоулочкам!  Хотя и с ним, если б не бабка, ты б по этапу загремела! С концами. Вот что бывает, если вмешаться в судьбу ведающей! Здорово твоя бабка накуролесила! Теперь ей за всё отвечать! Эх, если б не она, ты б такая ведающая была! Нам и не снилось! – подкатила она глаза.
- Отвечать? Бабушке Гелене? За что? – опешила Инна.– Да и она уже умерла лет пятьдесят назад!
- Есть за что! А ты могла другим на вопросы отвечать, а не задавать их!  Ну, что сделано, то сделано, судьбу не перекроишь, – махнула Соня рукой и откусила край ещё одного пирожного. Инна, наблюдая, поражалась – почему она такая стройная? Магические техники помогают калории сжигать? – М-м, как вкусно! А вы чего не едите? – спросила Соня. И проговорила, доедая: - Самой глупое, девчонки, это совать свой нос в несбывшееся! Надо в будущее смотреть!
- Понятно, – кивнула Инна.
А сама подумала:
«Именно этим мы сейчас и занимаемся. И что выходит в итоге? – не удержавшись и заглянув в прошлое, спросила она себя. – Галина психопат, но я сама попала под её гипноз. Московские мужчины, стоявшие столбом на рынке, два Алексея и Вазген – жертвы моего проснувшегося «Леля». Поезд из метро невесть куда тоже я перетащила. И пострадал его машинист, а также пассажиры, у которых я отняла пять часов жизни, из-за меня. А ответит за это бабушка Гелена? Где справедливость? А с другой стороны, чем не наказание то, что я сейчас узнала от Сони? Вот и поспорь с фразой, которая известна из Библии: «Многие знания — многие печали» или "Умножающий познания, умножает скорбь". Век не забуду, что могло случиться с Дашкой и мамой из-за Галины. И если б не помощь бабушки Гелены …
Мама говорила, что она дожила до ста лет, сохранив длинную седую косу, и в молодости считалась первой красавицей на селе. Заботясь об её счастье, скрыла внучкин дар. И что из этого вышло? Прости меня, бабушка Гелена! И на том свете тебе покоя нет. Опять я виновата!»
- Ну и хорошо, что всё понятно, – хмыкнула Соня, отряхивая руки от сахарной пудры.
- А можно спросить у вас, Соня?– воскликнула Инна. – Виновата кругом я – сама в это впуталась! А Галина, что ли – ангел? Могу ли я ей отомстить? За обман, издевательство, воровство, применение гипноза? И за то, что хотела дело на меня собрала, чтобы  в тюрьму законопатить? Я имею возможность выдвинуть судебное дело, как против фирмы Ивановых, так и против неё!
Соня задумчиво покрутила ложечкой в чашке кофе.
- А какие у тебя есть доказательства? – сказала она. – Кстати, если тебя это порадует - Галину недавно Ивановы уволили, сын Алексей настоял. Правда, она уже снова устроилась и опять в торговлю. Денежки любит воровать. А Ивановы все следы ликвидировали. Ты у них работала уборщицей, зарплата соответствующая.
- У меня есть свидетели!
- Над ними Галина поработала! Ни Татьяна, ни реализаторы с рынка тебя не знают. Так что, дорогая, не трать время и нервы. И верь. Что бумеранг настигнет Галину. Правильно тебе сказали – Бог не фраер, всё видит. Каждый получит по заслугам.
Инна задумалась, а Настя сказала:
- А я считаю, что так – неправильно! Надо засудить, этих Ивановых! А Галину в психушку упрятать! – звонко крикнула она. – У Инны и возможности есть, и подвязки, чтобы так было, - подмигнула она ей. – Этих воров, гипнотизёров и жуликов, обижающих ни в чём неповинных людей, надо в три шеи гнать! А я, как и обещала, сделаю так, что фирма «Пирамида» будет стёрта в порошок! И следа от неё не останется!
В кафе опять на них стали коситься.
- Настя, успокойся! – сказала Инна. – Ну, их!
А Соня, доев пирожное, сказала:
- Спасибо за угощение! За будущее журнала и судьбу Дашки не спрашивай – не хочу притягивать варианты. А у тебя их много. А вообще идёт время, когда каждый себя сможет называть журналистом и новости, минуя полосы, тут же окажутся в каждом доме. Длина твоей жизни зависит от тебя и того, на какую ветку ты повернёшь. Будешь жить с интересом – долго проживёшь. А после бог тебя и приберёт, чтобы не скучала.
Инна открыла рот от удивления – она и не думала о таком спрашивать. Но тут вновь влезла неугомонная Настя:
- Софья, а что сыграло главную роль в том, что Инне удалось вырваться из Москвы? Я или бабка?
Инна с интересом ждала ответа. Соня была явно чем-то обязана Насте. Ответит - «бабка», обидит, а если скажет - «ты», будет неправдой…
- Не знаю, может и ты. Как у меня сегодня карты легли, так и сказала, – пожала плечами Соня, выкрутившись. – А вы думайте себе, что хотите! Всё обошлось, да и, слава богу! – сказала она, поднимаясь из-за стола. И спросила у Насти: – Я могу уже идти? Ждут меня.
- Да, да, иди, конечно! – закивала та, улыбаясь. – Спасибо тебе, Соня! Забегай в мэрию, решим тот вопрос!
Инна, поспешно собрав на салфетки оставшиеся пирожные – штук пять, завернула их и вручила Соне. Та охотно взяла их.
- Спасибо вам большое, Соня! Я не ожидала, что получу так много! Вы во многом помогли разобраться! – сказала Инна, вставая. – Рада была знакомству с настоящей ясновидящей! А дайте мне, пожалуйста, вашу визитку? Или номер телефона!– попросила она. – Хотелось бы ещё с вами встретиться.
-  Если для интервью или рекламы, то я их не даю, – небрежно ответила Соня. Перед Инной теперь стояла не приятная собеседница, отвечающая на любые вопросы, а высокомерная дама. Очень недоступная и явно из высшего эшелона власти. Вид только портил пакет с пирожными. Но это так. Маленькая слабость. – Я слишком широко известна в узких кругах, – холодно улыбнулась она. – А если для личных вопросов, то у меня, дорогая, очередь на год вперёд! Всего вам хорошего, девчонки! – заключила она и, повесив сумку на плечо, гордой поступью вышла из кафе.
Инна смотрела ей вслед.
Удивительная женщина, она ещё таких не встречала.
Как всё просто и в то же время сложно! Почему она не спросила, что ей делать со скрытым даром? Который ведёт себя непредсказуемо. Совет Сони – не нервничать, реализовать невозможно. Ещё она рекомендовала доверять своей интуиции. Надо попробовать. И в любом случае она обязательно с Соней встретится ещё раз. Этот вопрос решить не сложно – Настя поможет…
Они с Настей ещё пару часов в кафе, заказав напиток покрепче кофе. Плакали, смеялись. Настя всё требовала наказать виновных в том, что поездка в самый прекрасный город страны – Москву, в триллер. Инна потихоньку остывала – училась не нервничать…
После того дня Инна практически не вспоминала свою поездку в Москву – плюнула и забыла. А деньги, которые её отдала Людмила Иванова, потратила с Дашкой на аттракционах. Весело провели время.
 
Конец