75 Москвее некуда. Чуть-чуть литературоведения

           МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

Психологические аспекты художественного творчества.
Вопросы мотивации.
Проблемы поисковой активности.
И т.д. и т.п.    Круг настолько широк и серьёзен, что достоин полноты формулировки.  А, значит: и так далее,  и тому подобное.
И уж, конечно, причина вовсе не содержит, как очень многим кажется,
и  ещё большему числу  хотелось бы, следствие, а частенько,
даже не предполагает, что она натворила.   
И Анна Андреевна Ахматова, несомненно, права, в своих двух (2) известных
всем и каждому строчках.
Знаете:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда…

    75  Москвее некуда. Чуть-чуть литературоведения.

Их цитируют, где не попадя, и кому не лень.
Если уж я решился, и, более того, согласился (здесь) с А.А.,
придётся  побеседовать обо всём стихотворении.   
Не пугайтесь, в нём всего двенадцать (12) строчек.

Побудившие нас, кстати, из второго (2) четверостишия (4),
то есть не завязка, не посыл.

А с начала там бунт против традиций, прочтите:

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.

По мне, так это в одах и элегиях многое некстати,
и уж точно «не так, как у людей».   
А вы не находите, что «все быть должно некстати»
не очень к стати секретаря союза акмеистов.
Акмеи;зм  (от греческог ;;;; — «пик, максимум, вершина») возникшее в пику символизму. Акмеисты декларировали материальность образов, точность слова.
Налицо противоречия.
Слышу возражения и в левое ухо и в правое.
Ты, что не понял, что ключевое слово «некстати»?
Ты, что не знаешь, что Ахматова отошла от акмеизма.
На год написания посмотри.
Но Анна Андреевна часто заявляла, что никогда не изменяла своему направлению.
(Я его, в зависимости от автора и от стихотворения, для себя называю
то «вершинизмом», то «виршинизмом».)
Существует и более весомое доказательство, чем даже чистосердечное признание.
Те две (2) строчки, с которыми я безоговорочно  согласен,
акмеистические – преакмеистические.   
Ладно, отстану. Завершающие четыре (4) строчки исключаю из разбора.
Тем более, что они такие живенькие.   
Но вот чего не пропущу, так это абсолютно бестактного заявления Ахматовой.
Позвольте второе (2) четверостишие целиком.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

На соре, на грязи, на навозе вырасти может вырасти только сорняк.
Не только возмутительно не политкорректно, но абсолютно антинаучно.
Ну, шучу опять.
Но, вот, что забавно. Каждый раз (1), когда я использовал  для негативного сравнения животное, растение, предмет (что случалось, конечно, многократно), возникало сомнение. Зачем же я обижаю животное, растение, предмет.
Случалось, что в следующих строчках я даже извинялся перед ними.
(Обязательно покажу при случае.)
И на данную  разновеликость поставленных рядом Анной Андреевной стихов
с первого (1) детского прочтения обратил внимание.
Вдруг попадается мне эпиграмма на Анну Ахматову.
   
Автор Николай Моршен, поэт – эмигрант.
Вряд ли я смог бы познакомиться с этим автором, если бы мой молодой друг
и, в то же время маститый учёный не написал о нём диссертацию.
Николай Николаевич Моршен ( Марченко),  знаково родился через день после
Великой Октябрьской Социалистической Революции (она же – Большевицкий переворот), то есть сам того не ведая в только что родившейся стране,
а покинул  её вместе с захватчиками – неудачниками  отступающими фашистами.
Одного (1) этого было вполне достаточно, чтобы мы, советские люди, никогда не услышали этого имени.  А он, нехороший такой человек, ещё и работал всю жизнь
на нашего заклятого врага.  И это ещё не всё,  папаша его был совсем уж враг, значительный антисоветский писатель.
В новые времена стало модно изучать эмигрантскую литературу, и вдруг оказалось, что там есть достаточное количество страниц, достойных не только  внимания специалистов,  но и представляющие очевидный интерес  для неглупого читателя.   
Мы же ещё и  в самиздате искали отнюдь не одну (1) «Лолиту».
Что касается поэзии русского зарубежья, то моё мнение значительно отличается
от принятой сейчас точки зрения.   Я считаю, что она (русская поэзия, оторванная
от русского языка), за очень редким исключением,  но зато с включением необыкновенно громких имён, малоинтересна.
И среди принятого мною списка (он так короток, что можно не учитывать порядковый номер (№) укатившейся волны) Моршен для меня номер один (№1).

Прочитав его сборник, появившийся в стране только благодаря  научному руководителю упомянутого мною молодого, да раннего таланта, и попавшего ко мне в руки только благодаря уже ему, я был приятно удивлён тем очевидным расширением границ поэзии, о котором я говорил всю жизнь, и которое, как я тщеславно надеялся, присуще мне самому.   
В любой статье о Моршене вы найдёте штамп  «мастер «игры в слова».
Но именно такое определение, понимая,  что невозможно претендовать на приоритет, я выбрал для значительной части того, чем я занимался и продолжаю заниматься.
Последнее стороннее замечание, Н.Н. умер летом две тысячи первого года (2001),
в Монтерее.  (Калифорния. Соединённые Штаты Америки).
Помещаю рядом подробную карту и свою записную книжку.
Господи, Боже мой, плотность знакомого населения почти такая же, как в Москве.
Ну, и наконец, его строчки к Ахматовой.

     В ЗАЩИТУ СОРНЫХ ТРАВ
                Когда бы вы знали, из какого сора...
Растут стихи бывает, что из сора,
Но знать должны все внучки горожан,
Что сорняки средь сора у забора
Растут как орхидеи. Из с-е-м-я-н!
                1998.  Моршен.
Он тоже не спорит с первой (1) парой (2) строчек, но продолжение его явно раздражает. Текст, со всеми деталями, не оставляет в это ни малейших сомнений.

И ведь не только, и даже не столько о том, что для всеобщего озеленения и цветения
(у меня, правда есть серьёзные сомнения, что данные явления вообще происходят),
понадобились как раз (1) «одические рати» семян традиции, а культивация бесчисленных видов орхидей -  элегические затеи в чистом виде.
Весь пафос вынесен в название.  Борьба за равенство растений.
Помню, мне мгновенно вспомнилось высказывание их, американского, мудреца
Ральфа Эмерсона.  Впервые (1), ещё подростком,  я услышал его от своей «англичанки».
Вернее, прочёл.
Это была одна (1) из строчек для моего домашнего самостоятельного перевода.
«What is a weed? A plant whose virtues have not yet been discovered».
Мысль понравилась мне даже раньше, чем я расставил складно слова в переводе.
И я её записал.  Запись, среди очень немногочисленных,  к моему удовольствию
и зазнайству,  сохранилась.
«Что такое сорняк? Растение, достоинства которого ещё не открыты».
Или так.
«Что такое сорняк?  Растение, полезные свойства которого до сих пор не обнаружены».
Казалось бы, умеешь думать и чувствовать, как такие авторитетные люди -
живи, да радуйся, лелей  свою гордыню.  Так ведь нет.
Неодолимая жажда уточнения и утончения.
Или просто инстинкт противоречия.
Мне вдруг захотелось заступиться  за Анну Андреевну.
И вот, что написалось:

Да, мне известно из какого сора
Растут стихи, не ведая… А зря!
Легко, поморщившись из-за забора,
За горсточку горёнку укорять.
И я не акме – ею не охвачен.
Сомнений нет в причинности семян,
Но почерк почвы внятен всем, тем паче
Двоюродным племянникам селян.
                2005.  В, Куроптев.

Я очень люблю рассуждать о том, что настоящие стихи не только приятнее
для глаз и ушей, но и информативнее, плотнее прозы. Полезнее!?
(Это, собственно, можно считать основным критерием «хорошести» поэзии.)
Видите, я уже готовлюсь оседлать одного (1) из моих дежурных коньков – горбунков.
Но если стихи приятнее и полезнее, то они, неизбежно, и более доходчивы, понятны.
То есть, не нуждаются ни в каком истолковании и расшифровке.
Но тут моя, казалось бы, нерушимая  монолитная конструкция мгновенно покрывается трещинами.
Почему мне, что-то уже написавшему и под ним подписавшемся,
практически всегда хочется рассказать предысторию и заострить внимание
на каких-то словечках.  (Есть ещё ведь и тяга к непрерывному редактированию.)
Ну, да Бог со мной, мне лишь бы подолбить по клавиатуре.
Почему  мой первый (1) круг читателей, которые, определённо, понимают меня лучше, чем я сам, и в чьём интеллектуальном совершенстве  (в отличии от моего)
нет ни малейших сомнений  (у них у всех  есть весомые соответствующие справки),
так часто настоятельно требуют  вопреки Оккаму множить ссылки.
Вот и с этой приминиатюрой (моё словечко, придуманное для обозначения жанрика –  довольно частое пояснение к моим публикациям) та же истории.
Прочли и твердят – наставь звёздочек.   
А может быть они лучше информированы, и знают, что посоветовать.
Заботятся о какой-то неведомой мне категории потребителей. (Ой, лукавлю.)
Или о себе – ждут сюрпризов.
Или, вообще, обо мне, хотят, чтобы как можно больше успел.
Ладно, соглашусь.
Ну, предыстория здесь как-то сама – собой  рассказалась, а знаков сносок
ставить не буду, не много их.   
А зря! – Что тут непонятного, ведать всегда  полезнее, чем не ведать.
Будь то стыд, тайна или ещё что-нибудь.
Забор – естественно,  наша государственная граница.
«Критик забугорный» забракован был  за злобную несправедливость. (Мою.)
Горёнка, в данном случае подразумевается маленькая гора.
И далее коротенькая цепочка: девичья фамилия (Горенко) –
акме (как я уже докладывал, вершина).  В следующий раз (1),  в нужном контексте можно  буде вспомнить    и о созвучии фамилии девушки Ани со словом «горе».
Последняя сентенция стишков о том, что  не худо было бы даже дальним родственникам  не забывать о присущем нашей общей родине климате.

Вдруг мне стало интересно, а что я сам-то писал в тысяча девятьсот девяносто восьмом (1998).  Просматриваю. Никаких сюрпризов. Никаких провалов памяти
в обозначенный период времени.  Вторая (2), после долгого перерыва попытка музыкального сотрудничество с Кукой (вот сюжетец),  о кошке (куда тогда без неё),
«Снизу видно всё» я вам уже показывал.  Ага, вот.
   
     Сумасбродина.
    (приминиатюра)

За  сумасбродские  стихи
Сюда - туда  на  выселки.
У  нас  (вот  мой  зеркальный  хит)
Весьма  похожи  лысины.

Мне  часто  шнится,  то  есть  снится:
Плешь  Шнитке  тоже  не  лоснится.

Вопроса  яркая  краса:
Что  предпочтительней  писать?
                21.11.1998.

Уже известный и понятный вам цикл.
Одна (1)  из многочисленных моих игр в слова.
Видите, они (эмигранты) думают там о нас.  Во всяком случае, о некоторых из нас.
А мы здесь, во всяком случае, некоторые из нас, не забываем о них.

В данном случае, никакой нужды в толковании.
Оба (2) наших корифея уже ушли к этому времени, и оба (2), очевидно, до срока.
И в приминиатюры-то текст попал, только из-за умышленной грамматической ошибке   «шнится» - «снится».  Один (1) из характеризующих приёмов.   
А домой я тогда заехал только, чтобы в ванной от души поваляться.
И блокнот даже из сумки не выкладывал.
И вот она – полилась психология.  Я и раньше ею занимался, тестами в основном,
а тут стал читать всё подряд.  Обстановка диаметрально противоположная. Отделение, вроде бы, с похожим названием, но здесь книги стопками на каждой тумбочке.  И через койку консультанты.
 Продолжение следует.  76МН...   

4 страницы.  226 строчек.